Он сказал «лёгкое давление на сознание», но оно оказалось настолько тяжёлым, что я чуть не свихнулся.

Перед глазами вспыхнули цветные пятна, в ушах раздался сухой треск, дыханье перехватило.

Я схватился за голову и скрючился в кресле, зажмурившись и тяжело сопя. Хотел заорать и попросить, чтобы Саргон прекратил, но лишь сильнее стиснул зубы.

Жрец шептал молитву, стоя надо мной, а сам будто ножовкой распиливал мой череп.

Психодух во мне замер, никак не реагируя на чужую атаку — он оцепенел в застывшей чёрной скорлупе, будто впал в спячку.

— Твой активный резерв снизился, — услышал я неутешительный вердикт Саргона, когда тот перестал читать молитву и отошёл на шаг. — Нужна серьёзная встряска, чтобы высвободить астральное тело, и тогда дар Колидов заработает во всю мощь. Они ведь умели управлять своим резервом. Значит, и ты сможешь. Мы должны попробовать, потому что больше вариантов нет.

Я даже голову не смог поднять, чтобы посмотреть на Жреца.

Так и остался сидеть, скрючившись в кресле.

— Хорошо… делайте всё, что надо…

Саргон отошёл ещё на шаг.

— Тогда мне нужно, чтобы ты прямо сейчас использовал все шесть Линий магии, одну за другой.

Вот теперь я поднял голову и уставился на Жреца.

— И что вы будете делать?..

— Атаковать, — ответил он спокойно. — А ты будешь терпеть и высвобождать резерв. Сначала используешь силы светлого мага: Страж, Витязь и Мастер Материй. Потом — тёмного: Целитель, Охотник и Жрец.

Я еле поднялся с кресла и расставил ноги шире, чтобы не свалиться.

Затем медленно подвернул рукав школьного пиджака на левой руке и оголил запястье со щитом Стража. Его мне подарили Мичи и Горо, потратив все деньги, которые их родственники совместно украли в Ютаке.

Мы с Саргоном посмотрели друг другу в глаза.

— Ну давай! Атакуй меня, светлый маг! — громко приказал он. — Начинай со Стража!

Рука со щитом молниеносно пошла вперёд.

— Кабо!

Золотистая энергетическая волна отправилась в Жреца, а потом…

…потом меня на мгновение выбило из сознания, будто вогнали кол прямо в темечко. По телу пронеслась дрожь, голову пронзила холодная молния боли, в глазах раздвоилось.

Ноги тут же подкосились, и я рухнул на колени.

На колени, мать их! Перед Жрецом! Опять!..

— Атакуй! — рявкнул Саргон. — Витязь!

Моё тело тут же покрыла стальная броня.

Я рванул на Жреца, вскочив с пола на бешеном адреналине и злости, но в следующую секунду ментальный удар Саргона вновь сшиб меня с ног.

На этот раз я повалился набок и с грохотом уронил кресло.

— Атакуй! — не отставал Жрец. — Мастер Материй!

Не вставая с пола, я нарисовал знак, который первым пришёл мне в голову — треугольник Цуо, Сфера Холода — но не успел мой палец завершить символ, как сознание атаковала новая порция ментального давления от Жреца.

В глазах потемнело, затем вспыхнуло белизной и взялось кровавой рябью.

Я закашлялся и перевернулся на живот. Слабые ноги с трудом подчинились, удалось приподняться на колени, но от ещё одного удара по мозгам меня скрутило так, что я опять распластался на животе, взвыл и вжался лбом в каменный пол.

Мне хотелось проломить себе череп, чтобы больше не чувствовать того, что делает со мной Саргон.

А он всё шептал и шептал, порой помогал себе короткими ритуальными жестами и безотрывно истязал моё сознание.

«Выворачивал мозги» — лучше и не скажешь.

— Атакуй меня, тёмный маг! — опять приказал Саргон. — Целитель!

Упираясь ладонями в пол, я еле встал на четвереньки. Сил на то, чтобы задействовать Божественный Дух Врача, у меня не осталось, поэтому пришлось вспоминать магию Знахаря-Друида.

Медленно поднимаясь с пола, я начал зачитывать заговор на призыв природных сил:

— Лурекко арджиа… назу этта… иман индарра.

Губы шептали заветные слова, а мысли переводили: «Свет земли, защити меня и дай мне сил, чтобы вершить магию, дарованную тобой. Во имя природы, во благо ветра и воды, воистину всего живого!».

Тёплая волна охватила голову, затем — грудь и руки, проникла до самых пальцев.

Жрец дождался, пока я встану, выпрямлюсь и посмотрю ему в глаза.

— Хорошо, Чародей, — улыбнулся он и прошептал всего одно слово.

Какое, я не расслышал, зато сполна ощутил всю его разрушительную силу.

В сознании помутилось, а в следующее мгновение я увидел перед собой уже не Саргона, а Оракула Хакана…

Меня бросило в липкий пот от ужаса.

— Боишься? — спросил рыжеволосый толстяк и, по привычке, умильно сложил руки у груди. — Бойся меня, Иномирец. Никто не хочет быть рабом. Но ты будешь. Это твой самый жуткий кошмар, правда? Бойся меня… бойся… бойся… пусть трясутся твои поджилки… пусть страх сожрёт твой разум… жалкий сброд…

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — заорал я, от боли обхватив голову.

Магия Друида исчезла.

— Атакуй! — снова выкрикнул Жрец. — Давай, слабак! Теперь…

Он не успел договорить.

Я рванул на него, на ходу превращаясь в Следопыта. Через мгновение моя когтистая ладонь обхватила шею Саргона (да, это опять был он).

Жрец замер, посмотрел мне в глаза и прошептал:

— Уже лучше… молодец…

Затем он произнёс только одно слово, и на этот раз я расслышал его.

Он сказал: «Ка-го-ма-на-ту».

Мой наушник-переводчик, о котором я уже успел забыть, внезапно сработал и перевёл слово: «Твой разум принадлежит мне».

И, судя по произношению, сказано это было на языке подземных магов.

Я успел осознать только это, а в следующую секунду мои мозги получили мощнейший ментальный удар Миража. Рука сжимала уже не шею Саргона, а шею… отца.

Моего собственного отца, худого, обессиленного и в крови.

Он смотрел на меня пронзительными голубыми глазами и будто спрашивал, почему я ещё тут. Почему ещё не вытащил его из Котлованов. Почему трачу время на всякую ерунду вместо того, чтобы искать его.

Пальцы дрогнули, но шею жертвы не отпустили. Не знаю почему… наверное, внутренне я понимал, что это не отец, а обман, который рисует моё собственное сознание. Что это мои страхи, которые нужно побороть.

Тут же вспомнились недавние слова учителя Гвидуша.

«Первое: разрешите себе испугаться. Да. Вы боитесь. Точка.

Второе: поймите, что страх можно контролировать. Им можно управлять, а значит, убирать.

Третье: замените страх. Страх убивает разум. Дышите глубоко и задавайте себе вопросы. Где я? Кто я? Кто вокруг меня? Зачем я это делаю? Как я могу с этим справиться? Какое у меня есть решение?».

Свой страх признавать мне было не нужно.

Две вещи пугали меня сильнее всего: рабство и встреча с отцом. Я и сам не знал, чего боялся сильнее. Но если страхом можно управлять, то значит, нужно сделать это.

Задать себе вопросы.

Итак. Где я?

По другую сторону Стокняжья, и это даёт большие возможности. А если конкретно, то я в гримёрке столичного театра.

Кто я?

Не раб, это точно. Я — потомок Колидов, который может восстановить свой род, могущественную магию предков и многое изменить. А если конкретно, то сейчас я маг, который держит за шею другого мага.

Кто вокруг меня?

Со мной люди, готовые помогать и идти следом. А если конкретно, то сейчас меня тренирует высокопоставленный Жрец, второе лицо Дома Хакана после Духовного Владыки, друг моего учителя.

Зачем я это делаю?

Чтобы вернуть свою старую семью и защитить новую. А если конкретно, чтобы пресечь любые посягательства на мою свободу.

Как я могу с этим справиться?

Обрести защиту и раскрыть дар Колидов. А если конкретно, то довести тренировку до конца.

Какое у меня есть решение?..

На этот вопрос я не успел себе ответить. Мои мысли оборвал хрип Саргона, которого я всё ещё держал за шею (да, это снова был он).

— Х-х-хватит… — выдохнул Жрец.

Я моментально разжал пальцы, отпустив Саргона, и уставился на свою руку. Когтей на ней уже не было, и я даже сам не заметил, когда успел убрать образ Следопыта.

— Неплохо… для первого раза, — пробормотал Жрец, потирая шею и сдавленно откашиваясь. — Ты смог побороть мой последний удар, когда применил защитную жреческую практику против безумия. Мы прошли с тобой все шесть Линий, и ты справился с лёгким давлением на сознание.

Я перевёл дыхание.

— А это было лёгкое давление, да?..

Он коротко улыбнулся.

— Очень лёгкое.

— А то слово… которое создавало Мираж, — вспомнил я. — Вы произнесли его на языке подземных магов. Почему?

Саргон удивился моему вопросу.

— Ты вообще изучал жреческую магию? Или ты настолько нас ненавидишь, что обходишь наши книги стороной?.. Хотя, не отвечай, я и так вижу. Ну что ж. Тогда начнём с азов. Жрецы читают молитвы на древних языках магов всего мира: наземных, подземных, морских и воздушных. Это языки ещё Эпохи Богов. К следующей нашей тренировке ты должен будешь вызубрить четыре сакральных текста на четырёх языках. Это четыре молитвы, которые начинают изучать в конце первого курса, но ты сделаешь это раньше.

Он принялся загибать пальцы.

— Первая. На языке воздушных магов. Обращение к Ковентине. Так называемая «молитва оцепенения». Самая лёгкая и безобидная из всех.

— Я её знаю, — тут же сообщил я. — Только в моём случае почему-то получается «молитва обморока».

Саргон будто меня не услышал и продолжил загибать пальцы.

— Вторая. На языке морских магов. Обращение к Матамару. Мы называем её «молитва удушья». Последствия атаки могут быть непредсказуемыми, поэтому нужно быть осторожнее.

Он снова потёр шею.

— Третья. На языке наземных магов. Обращение к Бартлу. Это «молитва ослепления». Тоже серьёзная штука. Ну и четвёртая. Она читается на языке подземных магов. Обращение к Сидху. Это самая сложная молитва из четырёх названных. Молитва Духовного Миража.

— Кагоманату? — повторил я то самое слово.

Саргон вздрогнул и нахмурился, бросив на меня тревожный взгляд.

— Не стоит произносить эти молитвы бездумно, Кирилл. Пока просто выучи их без применения активного резерва. Просто текст, понял? Даже не пытайся атаковать кого-то, пока не освоишь технику ментального удара досконально, иначе причинишь человеку непоправимый вред. Вдобавок, рискуешь сесть за это в тюрьму.

Я кивнул.

— А какая молитва выставляет защиту сознания?

— Это не молитва, — ответил Саргон. — Это защитный заслон, который создаёт Знамение мага. А вот у кого нет Знамения, тот не может этот заслон выставить. Поэтому в твоём случае мы применим другую технику. Дар Колидов, который у тебя есть, поможет отражать атаку Жреца и перенаправлять её на противника. Главное, высвободить этот дар, как я уже говорил, и научиться управлять им. Больше ты никак от Жрецов не защитишься.

Он отошёл от меня подальше, к самой дальней стене, и добавил:

— А теперь давай ещё раз. Начнём сначала и пройдём все шесть Линий, но уже с сильным давлением на сознание.

Жрец потёр шею и поморщился.

— Только попридержи своего Следопыта, чтобы он в следующий раз меня не придушил.

* * *

Две последующих недели мы тренировались с Саргоном ещё не раз.

Чего я только не пережил во время этих адских уроков: и потерю сознания, и галлюцинации, и временную кому.

Жрец применял на мне все четыре основных молитвы. Он ослеплял, душил, вводил в состояние оцепенения и создавал зрительные иллюзии.

И так десятки раз.

Порой мне казалось, что на моих несчастных мозгах образовались дыры, мозоли и трещины, а сам я медленно схожу с ума, что меня давно не существует, что я сплю, пребываю на том свете или где-то в чистилище, что я лежу в психушке, а всё вокруг — мои красочные глюки.

Такой нагрузки на сознание терпеть мне ещё не приходилось.

Каждую тренировку я менял одну Линию магии на другую, терпел атаки Саргона и постепенно высвобождал астральное тело, а значит, опять наращивал активный резерв. Это давалось с нечеловеческим трудом, но я не позволял себе даже думать о том, что у меня не получится.

Других вариантов просто не было.

Или рабство, или тяжелейшие тренировки — выбор невеликий.

При каждой атаке Саргона я чувствовал, как скорлупа, сковывающая мои внутренние силы, трещит, откалывается и постепенно рушится.

Главное, не слететь с катушек насовсем.

К Целителям я не обращался, чтобы мне не задавали лишних вопросов, но когда приходил в Академию с жуткой головной болью, Демон начинал выть и звать меня. Каждый раз он каким-то чудесным образом снимал почти все боли, прижимая свою большую лохматую голову к моему плечу.

Иногда я просиживал у него около получаса, а он лечил меня, строил планы на будущее и деловито рассказывал, сколько самочек будет в нашей стае, и как мы развернёмся.

Ночами меня мучали кошмары, но не всегда. Порой мне снилась Джанко в красном кимоно, всё чаще и чаще.

Друзья видели, что я осунулся, замечали серые круги под глазами и бледность, поглядывали на меня с опаской, но ничего не говорили. Исидора не лезла с советами, а Мичи не подшучивал. Лишь Мидори однажды молча подошла ко мне и сунула в карман бутылёк с тёмно-зелёной жидкостью.

— Это для крепкого и здорового сна. Десять капель на ночь.

Как ни странно, но друидское зелье Мидори помогло.

Спал я теперь, как убитый.

Без кошмаров и без Джанко.

Помимо тайных тренировок с Патриархом я ходил и на обычные занятия к учителю Гвидушу, который старался поощрять меня даже за самые мелкие успехи — видимо, чувствовал вину. Только его потуги никак мне не помогали.

После того, как Оракул Хакан унизил меня на глазах у всего класса, поклонников у моего герба сильно поубавилось.

Даже очкарик Хобин перестал крутиться около меня. На уроках он теперь лишь здоровался, и то как-то нехотя. С другой стороны, остальные Жрецы вообще со мной не общались — теперь для них я стал пустым местом.

Это было неприятно, но чаще всего у меня просто не имелось времени, чтобы хоть как-то реагировать.

Кроме занятий у Саргона и Гвидуша, я ходил и на другие уроки, готовился к экзаменам сразу по пяти Линиям, тренировался с Галеем, посещал факультативы и библиотеку.

А ещё занимался организацией Клана, хотя это было пока слишком громкое название для группы из двенадцати студентов-первокурсников без опыта.

Остальных, кто изъявил желание встать под герб Волкова, пока ещё не приняли. Нужно было всех проверить. В том числе, и Горо Исиму. Он, кстати, больше ко мне не подходил и вообще будто забыл про задание насчёт Бажена Орлова.

С ребятами мы часто собирались в особняке в Западном Нартоне, но я всё никак не мог привыкнуть, что это мой особняк и мои земли.

Побывав впервые в этом огромном доме, я обошёл его сверху донизу, все три этажа и все три крыла, и просто сказал себе, что обязан принять свой новый статус, новую ответственность и новые возможности.

В этом мне помогала Акулина.

Каждый вечер, когда я возвращался из Академии, уставший и вымотанный, как ломовая лошадь, девушка встречала меня и всегда помогала советами за совместным ужином.

Как организовать приём новых членов Клана, какой задачей заняться сначала, а что отодвинуть, к кому обратиться за помощью в строительстве полигона, с кем пообщаться по поводу покупки ещё пары верхолётов, экипировки, оружия и арсенала алхимических заклинаний. Ну и как всё это сделать законно, быстро и не слишком дорого.

Одни советы я принимал, другие отметал, но был благодарен Акулине за помощь.

Правда, телохранитель из меня был так себе. С обеда до вечера я отсутствовал, и каждый раз Акулина посмеивалась:

— Нет, Волков, меня ещё не похитили. Если тебе, конечно, интересно. И я даже не знаю, что делать, если кто-то всё же рискнёт. Наверное, буду ждать, когда ты меня спасёшь.

Её отца я не видел и, если честно, видеть не хотел, но постоянно держал в уме, что он продолжает под меня копать, и теперь мне предстоит не только восстановить репутацию и силы, но ещё и не загреметь в "Железный Бутон".

Акулина перевезла отряд своих Иномирцев к себе в резиденцию, чтобы не тратить время на перелёты.

Как и обещала, она перестала колоть их инъекциями из маго-танов. Поначалу сильно нервничала по этому поводу, но потом, видя, что парни чувствуют себя даже лучше, чем раньше, успокоилась.

Я же ощущал себя паршиво каждый раз, когда видел свой отряд на тренировке по утрам.

Лёд, Пророк, Борей, Перун, Бес, Треф и Паук.

Семеро парней полностью мне доверяли и называли меня не иначе как «наш Киджо». Они видели во мне железного командира и не обращали внимания на мой возраст.

Глядя на них, Акулина тоже подчинялась и вела себя, как шёлковая: исполняла все мои приказы, не перечила на тренировках, не изображала госпожу и выкладывалась по полной. Хотя стоило нам остаться без свидетелей, она начинала со мной спорить. Ей не нравилось, что я слишком много времени уделяю тактическому слаживанию отряда, а не силовой прокачке парней.

Две недели прошли чертовски быстро.

По утрам — тренировки с Акулой и Иномирцами, днём — уроки в Академии и занятия с Галеем, трижды в неделю — встречи с Саргоном, а вечерами — решение задач по Клану.

К концу недели с меня уже нечего было ловить.

Я падал на кровать и засыпал почти мгновенно, иногда даже не раздеваясь. Несколько раз замечал, что Акулина осторожно стягивает с меня школьный пиджак, развязывает галстук и даже снимает обувь, после чего накрывает одеялом.

Порой мне казалось, что это не я охраняю её, а она — меня.

Девушка больше не вспоминала ту сцену в карете и вообще вела себя, как ведут сёстры или близкие друзья, но иногда я ловил на себе её пристальный взгляд, от которого мурашки по телу бегали.

В конце второй недели она собралась вместе со мной в Академию.

Надела чёрную учительскую тунику и объявила:

— Сегодня экзамен по Линии Охотников. Я буду принимать его в составе коллегии. Готовься.

Она достала из сумочки плотно скрученный кнут, постучала им себе по ладони и добавила с хищной улыбкой:

— Кое-кому придётся очень постараться, чтобы меня удовлетворить.

Забавно, что на самом экзамене она свою игрушку не доставала.

Акула вообще вела себя совсем иначе.

Перед тем, как я вошёл в экзаменационный кабинет в Башне Охотников, сразу три студента, один за другим, проваливали испытание. Они выходили из кабинета все в поту, с красными лицами и жаловались то на одного, то на другого преподавателя. Но больше всего — на «эту стерву», имея в виду, конечно, Акулину Андреевну.

Когда же я наконец вошёл в кабинет, то все четыре преподавателя чинно сидели за столом и ждали, когда я подойду. Акулина наблюдала за мной, сидя самой последней и покусывая кончик чернильного карандаша.

— Кирилл Волков, Следопыт, первый курс, низко-слабая группа, — объявил меня первый экзаменующий. — Первая оценка. Вхождение в образ Охотника. Отлично.

Я опешил.

— Но вы же ещё…

— Вторая оценка, — продолжил следующий. — Крепость образа Охотника. Отлично.

— Третья оценка, — присоединился ещё один преподаватель. — Выход из образа Охотника. Отлично.

Настала очередь Акулины.

Она откинулась на спинку стула и внимательно меня оглядела, будто до этого мы никогда не встречались.

— Четвёртая оценка. Сопротивление слабостям Охотника, — медленно произнесла девушка, сощурилась и замолчала.

Все три преподавателя посмотрели на неё.

— Всё-таки будете проверять этого студента, госпожа Снегова?

Её зрачки расширились и стали вертикальными, как у кошки. Она опять куснула кончик карандаша, задумчиво меня рассматривая.

— Я его уже проверяла.

— Простите?.. — не понял её коллега.

Девушка ничего не стала пояснять.

— Четвёртая оценка. Сопротивление слабостям Охотника. Отлично. — Она с глухим стуком положила карандаш на стол. — Даже чересчур отлично.

Я нахмурился, переводя взгляд с одного преподавателя на другого.

— Это всё, да?

— Вы сдали экзамен досрочно, господин Волков, — пояснил мне первый учитель, чуть улыбнувшись. — Или вы нам тут хотите всех студентов распугать? Ступайте, прошу вас. Вы отлично справляетесь с образом Следопыта и всем это уже доказали. Как минимум, на турнире.

Я почесал в затылке, покосился на Акулину и вышел из кабинета.

Меня тут же окружили другие студенты.

— Ну что? Издевалась над тобой стерва?

Ослабив пальцем галстук, я пробормотал:

— Ну-у… да. Было немного.

Тот, кто пошёл после меня, глубоко вдохнул, выдохнул и отправился в кабинет с таким видом, будто идёт на пытки.

* * *

Можно было не надеяться, что экзамен у Стражей я сдам так же легко.

Там, кстати, тоже преподавала стерва, но до её уровня Акулина Снегова ещё точно не доросла.

Рыжеволосая грудастая тиранша Улья Паули принимала экзамены одна, без коллегии, и чтобы получить от неё даже самую низкую оценку, надо было сразиться на щитах.

К середине экзамена из тридцати студентов прошли испытание только десять. Остальных доставили в школьную больницу с травмами. Одному парню она хладнокровно вывернула руку.

Все группы первокурсников собрались в общем зале, нервно ожидая своей участи.

Мичи не находил себе места, ходил туда сюда, тренировал боевую стойку и в сотый раз протирал щит рукавом пиджака.

— Ну всё, брат, — прошептал он мне, когда наконец-то прижал зад к скамье у стены, — эта богиня будет сегодня моей. Точно тебе говорю. Она так впечатлится, что не устоит. Я разобью её знаменитую экзаменационную стену, а потом Улья упадёт в мои объятья. Ну, а потом… потом вам всем долго придётся ждать, когда она позовёт следующего.

Он заулыбался и нежно прикоснулся к карману, в котором, как всегда, лежал портрет фигуристой девушки с рыжими кудрями. Наверняка, за последние полгода Мичи затёр несчастный листок до дыр и намозолил себе ладонь.

Дверь кабинета в очередной раз открылась, и под пристальными взглядами студентов сотрудники больницы вынесли на носилках очередного несчастного, провалившего экзамен.

Кажется, парню повредило колено. Он стонал и скрипел зубами.

— Позовите следующего!! — услышал я звонкий и недовольный голос Ульи из кабинета. — Не Стражи, а стадо бар-ранов! Тр-р-ряпки! Хлюпики! Мамкины воители! Как в штаны наложили! Р-р-размазни! Одно разочарование!..

Дверь захлопнулась.

Я покосился на Мичи, но тот замер с обожанием на физиономии.

— Богиня. У меня от её голоса мурашки…

— У меня тоже, — невольно поморщился я.

Студенты занервничали ещё больше. Одна девушка-Страж прислонилась к стене и схватилась за лоб.

— Кажется… я сейчас в обморок упаду…

— Зря вы её боитесь. Нормальная она. — Мичи поднялся и поправил галстук.

Он собирался идти следующим.

— Да она же орёт, как бешеная! — возразил другой студент. — Хрен заткнёшь.

Мичи усмехнулся и направился к двери.

— Мой голос разума говорит, что её ротик просто надо занять чем-то другим.

Парни нервно заржали, девчонки скривились, а я приготовился выносить Мичи из кабинета на носилках.

Когда дверь за ним закрылась, в зале воцарилась тишина. Все прислушались, какие звуки последуют из кабинета. Обычно это был грохот падающего тела очередного студента, которого поломало таранной волной Ульи Паули.

На этот раз грохота не было.

Вообще ничего. Тревожная тишина.

— Она его убила? — спросила девчонка, которая собиралась падать в обморок.

Все переглянулись.

Горо Исима, который всё это время стоял в углу и молчал, вдруг подал голос:

— Зря вы хороните Мичи Хегевару. Он только выглядит придурком, но когда надо, может удивить. Мичи серьёзно готовился к этому экзамену. Я с ним в одной комнате живу и видел. Он даже какой-то новый приём Стража придумал, чтобы эту психованную удивить.

Я посмотрел на Горо, серьёзного и хмурого, как всегда. Наши взгляды встретились, но больше он ничего не стал добавлять и уселся на скамью.

Тишина в кабинете Ульи становилась всё более подозрительной.

Прошло десять минут.

Потом — ещё десять.

Ещё пятнадцать.

Ещё пять…

Я не выдержал и отправился выручать Мичи. Постучал в дверь, выждал несколько секунд и заглянул в кабинет. За учительским столом никого не было. Я вошёл и огляделся.

Пусто.

Единственное место, где можно было скрыться — подсобка-склад учебных щитов. Идти туда и проверять не особо хотелось: мало ли, какую картину я там застану. Кто знает эту Улью, может она всё-таки решила, что Мичи не так уж плох, и захотела проверить на деле…

Я уже собрался выйти, но тут из подсобки донесся приглушённый голос Ульи:

— Хочешь сказать, что тебе мои формы не нравятся?

— Извините, госпожа Паули, но нет, не нравятся, — последовал уверенный ответ Мичи. — Вы лучше на мою форму посмотрите… да… вот тут потрогайте… чувствуете? И по краям, и сверху. Проведите пальцами. Чувствуете, какой большой и упругий?

— Хм… а выглядит неплохо, — задумчиво отреагировала Улья. — Дайка-ка ещё потрогать. Да, определённо хорошая форма. Крепкая.

— А я что говорю. Давайте попробуем, как это работает.

— Очень хочется попробовать.

— Только я в первый раз, так что не стоит ждать, что всё получится сразу.

— С такой формой точно получится. У меня от одного вида дыхание перехватывает. А ты меня удивил, Хегевара. Останься после экзамена, проверим всё в деле…

Я почувствовал, что краснею, и собрался ретироваться, чтобы не мешать Мичи, чем бы он ни занимался.

Но тут из подсобки неожиданно вышла Улья, как всегда в строгом костюме, а за ней — Мичи. Девушка была на редкость довольной и, увидев меня в кабинете, даже не стала орать, как обычно.

— Волков? — Она вскинула брови. — Тебе так не терпится провалить экзамен, что ты без разрешения явился?

В руках она держала несколько разных щитов, а Мичи — всего один, самодельный и странной формы, похожей на перевёрнутую каплю.

Значит, они щиты обсуждали, а мне уж показалось…

Мичи с довольным видом улыбнулся и незаметно от Ульи подмигнул мне, будто говоря, что контакт с богиней налажен.

Я взялся за дверную ручку, чтобы наконец свалить и не ощущать себя дебилом, но Улья указала на площадку для тренировочных поединков.

— Пройди туда, Волков, раз уж явился. Твой позор будет недолгим.

Она забрала из рук Мичи его самодельный щит и надела себе на запястье.

— Как раз проверим на Волкове.

— Но… э… щит не совсем готов, это экспериментальная модель. — Мичи виновато на меня посмотрел и попытался спасти. — Сделать этот щит мне помогала студентка из Инженеров, а она не Оружейник, поэтому могла где-то ошибиться. Давайте проверим на манекене для начала?

Улью такие мелочи не волновали.

Она дождалась, пока я сниму пиджак и приготовлюсь к поединку, после чего встала напротив меня, с другой стороны площадки.

— Этот студент вполне сойдёт за манекен. Да и двигается так же.

— Не думаю, госпожа Паули, — пробормотал Мичи. — Лучше кого-то другого взять… того же Горо Исиму. Почему нет? Ну конечно, Горо будет не против, я уверен. Чем не манекен?

Девушка его уже не слушала, разглядывая щит на своей руке.

— Прекрасная форма, Хегевара. Жаль, соляных знаков только три, но ничего. Сейчас проверим.

— А может, не надо, а? — обречённо вздохнул Мичи и снова посмотрел на меня виноватым взглядом.

Я приготовился встретить знаменитую экзаменационную стену Ульи Паули, засучив рукава рубашки и подняв руку со щитом.

— В стойку, Волков! — прогорланила девушка. — В обор-р-рону!

Я принял защитную стойку, которую отрабатывал на уроках до седьмого пота, да и на тренировках перед турниром сотни раз повторял.

Экзамен я собирался сдать с первого раза, но то, что выдал экспериментальный щит, не ожидал ни Мичи, ни я сам.

Кажется, даже Улья была ошарашена.

— Кабо! Имонди! — крикнула она.

Вокруг щита образовалось золотистое облако энергии, затем разрослось в разные стороны, во всю ширину и высоту кабинета, приняло форму каменной стены и, круша всё на пути, понеслось прямо в меня.

Мичи среагировал моментально и отправил защитную волну в мою сторону. По видологии он был Телохранителем и развивал защитные навыки, но даже с такими возможностями ничего не смог сделать.

Ударная волна тарана пробила и его оборону, и мою, а затем впечатала меня спиной в стену кабинета. Хорошо, что я успел вовремя среагировать и покрыться бронёй Витязя, но удар получился такой силы, что даже стальные латы жалобно затрещали.

А ещё я почувствовал, как моё астральное тело среагировало на атаку. Психодух, измученный тренировками у Саргона, встрепенулся и решил, что надо бы ответить. Зажатый активный резерв будто забурлил внутри.

Даже голова закружилась от такого резкого подъёма силы.

Я сполз по стене на пол, приходя в себя больше не от удара, а от реакции психодуха.

— Пересдача, Волков! — объявила Улья и презрительно поморщилась. — Тр-ряпка! У бревна и то лучше получится быть Стражем, чем у тебя! Слаба-а-ак! Ты разочаровал меня, сахарный мальчик! Позор!

Она уже собралась покинуть площадку для поединков, но я не дал ей уйти.

— Пересдам сейчас!

Улья с удивлением уставилась на меня, наблюдая, как я поднимаюсь на ноги и снова принимаю защитную стойку.

— Тебе мало, размазня? Хочешь, чтобы тебя на носилках отсюда вынесли, как других остолопов? Ты заносчивый недоумок, как я уже говорила! А ещё я говорила, что раскатаю тебя, как кусок дер-рьма!

— А можно щит забрать? — вмешался Мичи. — Он же экспериментальный.

Бедняга всё ещё пытался меня спасти, но девушка на него даже не взглянула.

Вместо этого она закрепила на другой руке ещё один щит, приняла атакующую стойку и прищурилась.

— Ну что, Волков? Переломать тебе кости за твою тупую самоуверенность? Пересдать он захотел! Сразу! Впервые такое на моей памяти! Надо же! Бездарь! Как вас, таких настырных дохляков, земля-то носит!! Бар-р-раны! Только от стены отлип и сразу…

— Атакуйте уже! — зло перебил я её.

— Ну держись, засранец! — Девушка атаковала сразу с двух щитов.

Такого Улья с первокурсниками себе ещё не позволяла.

И пока она выкрикивала названия соляных знаков, чтобы перемолоть мне кости к чёртовой матери, я успел поменять защитную стойку на атакующую. Отвёл одну ногу назад, выставил руку локтем вперёд и приготовился.

Как только первая волна тарана подошла ближе, я рванул прямо под удар и сам атаковал, отразив силу Ульи. Возбуждённый психодух взялся за дело. Активный резерв высвободился вместе с даром Колидов к максимальному отражению чужого удара.

Волна от моего щита получилась такой же силы, что и волна от щитов Ульи.

Две лавины энергии столкнулись и разбили друг друга, оставив после себя лишь искрящиеся воронки.

От увиденного Улья опешила и шагнула назад.

— Это что ещё за номер, Волков?..

Однако она не стала ждать ответа и снова атаковала с двух щитов.

И опять повторилось то же самое.

Две таранных волны уничтожили друг друга, как только встретились. Я шагнул вперёд, надвигаясь на Улью. Активный резерв рвался в бой, и я не стал его ограничивать.

Девушка атаковала снова и снова.

Мы сражались, будто не на экзамене, а на поле боя. Энергетические волны таранили друг друга, сталкивались, вспыхивали искрами. Кабинет заполонил белый дым, завоняло гарью. В итоге наша схватка вышла за пределы площадки для поединков. Мы снесли несколько парт, потом поломали учительский стол.

Кажется, Мичи заворожил этот вид.

Он с восторгом глазел на свою раскрасневшуюся богиню и, кажется, мысленно благодарил меня за возможность лицезреть такую красоту.

Схватка продолжалась ещё несколько минут, пока Улья сама не остановила бой.

Она вытянула руку вверх и рявкнула:

— Всё! Хватит!

Затем подошла к переломанному учительскому столу и рухнула в чудом уцелевшее кресло.

— Сдал, — выдохнула девушка, бросив на меня злобный взгляд. — Свободен. Похоже, из тебя ещё можно сделать толкового Стража.

Я и Мичи переглянулись и уже собрались выйти из полуразрушенного кабинета, но Улья вдруг окликнула:

— Хегевара! А ты куда намылился? С тобой я ещё даже не начинала!

Мичи замер, а потом медленно обернулся.

— Хотите и меня раскатать, как кусок дерьма, госпожа Паули?

— Именно! — Девушка поднялась с кресла и указала на площадку для поединков. — Иди туда! Живо!

Мичи, улыбаясь, отправился сражаться.

Последнее, что я услышал, прежде чем закрыть за собой дверь, как он сказал:

— Я готов, госпожа Паули. Уверен, вам понравится.

* * *

Экзамен Мичи сдал быстро и с первого раза.

Он вышел из задымленного кабинета, довольный и немного помятый, с взъерошенной седой чёлкой и съехавшим набок галстуком, зато без синяков и ссадин, как некоторые.

— Поставила "божественно", в смысле "отлично", — объявил он и неторопливо проследовал мимо ошалевших студентов.

Я ждал его у выхода из зала.

Подойдя, Мичи крепко пожал мне руку.

— Спасибо, брат. После боя с тобой она была такая злая, что чуть меня не пришибла. Надеялась размазать меня, как кусок дерьма, а сейчас снова сидит в кресле и еле дышит. Вымоталась богиня. Ещё немного, и я её дожму.

Он задрал рукав пиджака и показал мне свой экспериментальный щит.

— Поможешь его улучшить? Ты же Оружейник.

— О чём речь, дружище. — Я хлопнул его по плечу, и вместе мы вышли из зала.

Я был рад за Мичи. Он шёл к своей цели и сдаваться не собирался.

Моей же ближайшей целью стали восстановление репутации и сдача экзамена у Жрецов.

Он был намечен через пару дней, и его, как ожидалось, собирался посетить главный Оракул Стокняжья. К этой встрече я готовился две последних недели.

Кажется, вся Академия замерла в ожидании нашего нового столкновения.

Студенты-Жрецы посмеивались, бормоча по углам, что «Волкову снова придётся позориться, даже жалко его». В лицо мне, конечно, такое говорить опасались, но было видно, что все хотят посмотреть, как меня показательно превратят в раба.

Пусть даже временно.

Перед экзаменом я надел на себя чёрный жреческий балахон и натянул капюшон на голову, скрыв лицо в тени. Затем присоединился к другим студентам-Жрецам первого курса и прошёл в камерный зал.

Там уже собралась преподавательская коллегия. Кроме учителя Гвидуша и Шамана Жозеса, пришли и другие учителя Линии Жрецов. На почётных местах сидели ректор Академии Бессмертнов и Оракул Устин Хакан.

Опустив головы в капюшонах, студенты проследовали в зал и уселись в кресла специально подготовленных рядов.

Устроившись самым крайним в первом ряду, я исподлобья наблюдал, как Оракул улыбается и переговаривается с ректором. На студентов Хакан не смотрел, но мне казалось, что я ощущаю его волнение, которое он тщательно скрывает.

— А Волков пришёл вообще? — услышал я насмешливый голос студента позади себя.

— Не знаю. Не видел его сегодня, — ответил ему другой.

— Не удивлюсь, если он не придёт. Испугается. Быть жрецом намного сложнее, чем тупым Следопытом, Стражем или Витязем. Да и на колени второй раз вставать не захочется.

К жаркому обсуждению моей персоны присоединились ещё несколько человек.

Я слушал, как меня называют рабом и «почти варваром», как строят догадки, как меня можно использовать, если всё-таки поработить полностью.

Жрецы упивались потенциальной властью над себе подобным и активно это обсуждали. Только пара человек молчали, в том числе, очкарик Хобин. Он лишь сухо сказал, что никогда не поверит в то, что я сбегу.

Они всё говорили и говорили, пока наконец коллегия не попросила тишины, торжественно объявив о начале экзамена…