Первым делом я навестил Демона.

Почти неделю я не видел своего пространственного волка и очень соскучился. Он, видимо, тоже. Зверь почуял меня ещё до того, как увидел.

Округу оглушил пронзительный вой, и все студенты, что торопились с утра на занятия, замерли на месте, а некоторые даже пригнули головы.

Я рванул к вольеру.

Увидев меня, зверюга навалился передними лапами на клетку и зарычал, будто собирался сожрать, но когда я распахнул дверцу вольера, волк сразу же повалил меня на снег и принялся вылизывать мне лицо.

— Э-эй!.. Хватит меня слюнявить! — Я засмеялся и обнял большую голову Демона.

Вообще-то, он как-то говорил мне, что никогда не будет вести себя, как пёс, но сейчас забылся и даже хвостом завилял.

— Как дела, дружище?

Его жёлтые глаза уставились на меня.

— Слушал по трубе, как ты турнир проходил. — Он покосился на столб с громкоговорителем у ворот зоопарка. — И знаешь что, Чародей? Сплошной позор. Мог бы и постараться.

— Да я старался!

Волк поморщил нос.

— Ты аккуратничал и со всеми церемонился. Наши хирургические методы никто не отменял. Сделал бы «щёлк» — и всё. А ты устроил там представление.

— Зато твой метод сработал.

Он не удивился, а лишь уточнил, навострив уши:

— Какой именно? У меня их много, и все рабочие.

Я поднялся на ноги и отряхнул с пальто снег.

— Да я про девушку, Демон. Про «будь вожаком» и всё такое.

Демон оскалился, оголяя клыки.

— Она неплохо меня кормила, кстати. И даже причесывала. Так что я не против. Ну и как успехи? Ты уже сделал эту самочку своей?

Я почесал лоб и, смутившись, ответил:

— Ну… э… не совсем. Я, как бы… в процессе достижения цели.

Волк закатил глаза.

— Ясно. Может, тебе и тут чего посоветовать? — Он усмехнулся и добавил с ехидством: — Могу рассказать, как и что делать, если ты вдруг не знаешь. Подходишь к самочке и…

Этот шерстяной засранец явно надо мной издевался, поэтому я быстро сменил тему:

— Ты готов к экзамену у Знахарей-Друидов? Кажется, это должны быть гонки на пространственных животных. — Я бросил взгляд на крышу конюшни с загонами. — Но что-то подсказывает мне, что ни одна лама или лошадь не захочет бежать по ипподрому рядом с тобой.

Демон облизнулся и клацнул зубами.

— А я бы с ними пробежа-а-ался. Особенно с той пушистенькой истеричкой.

Мне сразу представилось лицо Мидори в тот момент. Да она же мне жизни не даст, если с её Тучкой чего случится.

Покормив Демона, я отправился на занятия и всё утро проторчал у Жрецов.

Чтобы не отличаться от других, мне пришлось надеть чёрное одеяние до пола с капюшоном, то ли мантию, то ли балахон.

— Это чтобы ты осознал всю тяжесть и ответственность жреческой магии, — пояснил один из студентов-Жрецов, щуплый и маленький парень в очках.

Он назал своё имя — Назар Хобин — и постоянно крутился рядом со мной.

— Тебе, наверное, легко дастся и этот предмет. После турнира у тебя и среди Жрецов есть поклонники.

Он явно намекал на себя.

На это я ничего не стал отвечать — меня не покидало ощущение, что у Жрецов придётся сложнее всего.

Урок проходил в большом камерном зале, на верхнем учебном этаже Башни Жрецов. Посередине стоял огромный музыкальный инструмент с десятками духовых труб, оборудованный регистрами и тройной клавиатурой.

Всей этой махиной управлял воздушный маг, которого все называли господин Махоу.

Такого виртуозного музыканта я ещё не видел: он играл на клавишах, одновременно выдувал потоки воздуха, загоняя их в трубы, а ещё управлял ножными педалями.

Мелодия выходила густая и мрачная. Самое то для Жрецов в чёрных балахонах и с капюшонами на головах.

Сначала собравшаяся группа студентов просто стояла и слушала, а когда получасовая пытка музыкой закончилась, к нам вышел преподаватель.

Седобородый и высоченный, под два метра, старик. Такой любого в крендель скрутит и не поморщится, хотя на лицо ему можно было смело давать лет сто.

— Ему сто восемь, прикинь… — прошептал мне очкарик Хобин, словно прочитав мои мысли.

Услышав его шёпот, старик резко повернул голову и посмотрел на парня.

— Фамилия?

— Хобин… Назар Хобин, — тихо ответил тот.

Старик сощурился. Его чёрный колпак съехал набок, и машинальным движением учитель вернул его на место.

— Ты боишься нашего безумия, Назар?

Парень нервно поправил очки.

— Все боятся, учитель.

— И правильно делают. А если ты будешь болтать, то так и не узнаешь, как победить самую главную слабость Жреца. Это и будет основная тема ближайшего экзамена, потому что без этого знания вы не сможете быть полноценными Жрецами. Сколько вам напоминать!

Старик оглядел всех.

— Представлюсь специально для новеньких. Хотя он тут всего один. Меня зовут Саврон Гвидуш, по видологии я Клирик, по рангу — Пастырь.

Как только он это сказал, меня бросило в холодный пот.

Ранг Пастырь выше ранга Настоятель, а это значило, что он прямо сейчас видит, что у меня нет Знамения. Хотя все в Академии об этом знали, но после посещения Тафалара меня этот факт стал напрягать всё больше.

— А это, — старик указал на музыканта за органом, — наш дорогой господин Махоу, специалист по духовой музыке.

Воздушный маг кивнул и улыбнулся.

Гвидуш потёр руки.

— Итак, все вы тут Клирики, а не Шаманы. Даже наш новенький.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Как сказал мне господин Жозес, наш заведующий хором, у господина Волкова полное отсутствие слуха, да и с голосом ему не повезло. Петь он не умеет, музыка его не трогает, и с шаманским бубном он явно не справится. Для Шамана важен… м-м-м… ритм. Чувство такта. Этого у Волкова и в помине нет. А значит, ему прямая дорога в Клирики. Вам есть что возразить, господин Волков?

— Э… нет, — я пожал плечом. — Петь в хоре у меня не вышло. Шаман Жозес поставил мне оценку «Ужасно», хотя у некоторых было «Совершенно невыносимо», а это, как по мне, ещё хуже.

Старик вздохнул.

— Шутить изволите? Ну-ну. Скоро вам будет не до шуток, когда вы столкнётесь с безумием при первой вашей молитве. Какие вы вообще молитвы успели изучить?

— Только молитву Богине Неба Ковентине.

— Хм, хорошо, — старик погладил бороду. — Поясните классу, что это за молитва.

Знал я немного, только то, чему меня успели научить ещё в Ютаке.

— Эта молитва придаёт скорости ментальному удару Жреца и увеличивает его силы, чтобы воздействовать на сознание противника. Сопровождается жестовым ритуалом «руки к небу».

— Что происходит с противником, когда он слышит молитву, прочтённую правильно?

— Теряет контроль над сознанием и замирает. Новички могут влиять ненадолго — пока длятся десять ударов сердца противника. Чем выше ранг Жреца, тем дольше длится воздействие.

— Ну хоть что-то знаете. Зачитайте нам молитву, господин Волков, и попробуйте воздействовать на кого-то из находящихся в этом зале. К остальным просьба — не использовать защиту сознания.

Я прочистил горло и начал панически вспоминать текст, который заучивал ещё полгода назад.

— Ну… э… обращаюсь к благословенной Богине Неба, великой…

— Ритуальный жест забыл, — ткнул меня локтем Хобин.

Я тут же вскинул руки над головой и продолжил громче:

— Обращаюсь к благословенной Богине Неба, великой Ковентине! Подари мне лёгкость и силу мысли! Пусть её полёт будет стремительным, а небеса — чистыми. Пусть Мать Неба подхватит мою мысль и позволит мчаться за её крыльями. Пусть она вознесёт меня вместе с собой. О великая Мать Неба Ковентина, позволь забрать твою силу и обрушить её на того, о ком я мыслю!

Сначала в зале воцарилась тишина, а потом все дружно засмеялись, даже сам старик Гвидуш. Его чёрный колпак опять съехал набок.

— А что не так?.. — Давненько я не ощущал себя таким идиотом.

Жрецы загоготали ещё громче.

Пришлось заткнуться, чтобы все проржались.

— Ты… ты… ты не на том языке… — Хобин захихикал так, что у него очки чуть с носа не свалились. — Ты не на том языке прочитал!

Мне захотелось стукнуть себя по лбу.

Болван. Совсем забыл, что молитва произносится на древнем языке воздушных магов, вместо этого зачитал дословный перевод на нартонский!..

Опять прочистив горло, я посмотрел на хихикающего Хобина и быстро произнёс молитву уже на верном языке. Всё уложилось буквально в два коротких рубящих предложения, но стоило мне сказать последнее слово, как очкарик внезапно вскрикнул и рухнул на пол, прямо мне под ноги.

Всеобщий смех тут же прекратился.

Учитель Гвидуш кинулся к парню, оттолкнув меня от него подальше и приказав:

— Ни слова больше, Волков! Ни звука! — А сам приложил руку к голове Хобина и прошептал: — Ма-зоу-эхо-но-ба. Проснись, мыслящий свободно.

Пацан распахнул глаза, поморгал и уставился на учителя.

— Простите, господин Гвидуш… — зашептал он, ещё приходя в себя. — Моя защита… я всё-таки её поставил, но он разрушил заслон… он... он меня будто по голове ударил…

— Вставай, студент. — Учитель помог подняться очкарику и с подозрением уставился на меня. — Сколько в тебе активного резерва?

— Сто единиц, господин учитель, — ответил я, виновато покосившись на Хобина. — По крайней мере, так мне сказали при поступлении полгода назад. Сейчас, возможно, побольше. Как и все, я постепенно повышаю резерв…

— Что ты почувствовал, когда повлиял на студента Хобина?

Я потёр разом вспотевший лоб, вспоминая неприятные ощущения, которые обрушились на меня ещё при чтении молитвы.

— В глазах потемнело ненадолго. И ещё… кажется, из темноты показались какие-то существа…

— Во-о-от! — Гвидуш поднял палец. — Вот оно! Безумие! Жрецу начинает казаться, что темнота оживает, что оттуда появляются монстры, мертвецы и прочая жуть! Сон разума рождает чудовищ. Жрец начинает испытывать липкий страх, появляются навязчивые мысли! Не все с этим справляются. Тут нужна сильная опора в сознании. Защита всегда строится на вере: я мыслю свободно и приручаю свой страх. Первое: разрешите себе испугаться. Да. Вы боитесь. Точка. Второе: поймите, что страх можно контролировать. Им можно управлять, а значит, убирать. Третье: замените страх. Страх убивает разум. Дышите глубоко и задавайте себе вопросы. Где я? Кто я? Кто вокруг меня? Зачем я это делаю? Как я могу с этим справиться? Какое у меня есть решение? Вот с этим мы и будем работать…

В этот момент одна из дверей распахнулась, и в зал стремительно вошёл ещё один человек в жреческом балахоне и с круглым колпаком на голове.

Это был полный низенький мужчина, его лицо покрывали веснушки, а волосы имели неестественно медный оттенок, будто покрылись ржавчиной.

— Всё, господин Гвидуш. Я достаточно увидел. — Толстяк встал напротив студентов и медленно оглядел каждого.

Рядом с гостем Гвидуш сразу как-то преобразился: выпрямился и посерьёзнел. У него будто даже борода стала ещё более седой.

— Уважаемые студенты, сегодня на нашем уроке присутствует специальный гость, — объявил он. — Это глава столичного Духовного Дома, господин Устин Хакан. Наш Духовный Владыка и есть главный Оракул Стокняжья. Кому, как не ему, знать всё о том, как противостоять безумию.

Студенты восхищённо зашептались, ну а я… чёрт… у меня даже колени ослабли, и морозец ужаса пронёсся по телу.

Оракул Хакан.

Главный Оракул Стокняжья!

Тот самый Жрец, который заведует всей обработкой Иномирцев в Тафаларе и не только. Ещё он контролирует порабощение варваров и исполнение указа императора «О крепостных».

При одной мысли об этом меня швырнуло из одного состояния в другое: я всей душой возненавидел этого человека… и одновременно испугался его. Этот рыжий толстяк в веснушках легко мог превратить меня в покорного раба.

Я смотрел на него исподлобья, а он всё стоял и цепко изучал лицо каждого студента. Когда дело дошло до меня, взгляд Хакана стал настолько добродушным, что меня бросило в дрожь.

— Господин Волков, приятно познакомиться, — сказал он и улыбнулся.

Я заставил свою задеревеневшую шею слушаться и кивнул.

— Моё почтение, господин Оракул.

— Прошу вас, обращайтесь ко мне: Духовный Владыка. Что ж, я наслышан о вашем выступлении на турнире, господин Волков. Собственно, поэтому и пришёл сюда. Мне сказали, что у вас сегодня первый серьёзный урок по Линии Жреца. Такому уникальному воину, как вы, господин Волков, нужно напутствие, и я пришёл его дать. И, конечно, всем остальным студентам, которые будут с вами учиться. Вы позволите, господин Гвидуш?

Тот кашлянул и отошёл на пару шагов назад.

— Ох, ну конечно, Духовный Владыка.

— Итак, мои юные братья и сёстры, — толстяк умильно сложил руки у груди, — сегодня я покажу вам то, чего вы, вероятно, никогда не видели, но к чему должны стремиться.

Он поднял руку, плавно провёл ладонью перед собой, и в воздухе образовались синие мерцающие буквы молитвы.

Студенты пооткрывали рты и замерли в восторге.

Я тоже замер, но с очень нехорошим чувством тревоги.

— Эта молитва доступна только Жрецу высшего ранга Оракул, господа студенты, — мягко произнёс Хакан. — Она так устроена, что никому не под силу её запомнить и записать, даже мне. Её можно лишь вызвать из божественных сфер и прочитать.

Он опять посмотрел на меня.

Я старался не подавать виду, но мне стало по-настоящему жутко от его взгляда. Сердце заколотилось как бешеное.

— Посмотрите на господина Волкова, — сказал Хакан, и все разом повернулись ко мне. — Вы утверждаете, что этот маг отличается от вас. Чем же?

— Он сильнее нас всех и владеет шестью Линиями магии, Духовный Владыка! — тут же ответил ему один из студентов.

Хакан кивнул.

— Это верно. Он владеет магией без ограничений. Но то, что он сильнее вас всех — большое заблуждение. То, что считается его сильной стороной, является и его самой серьёзной уязвимостью.

Он больше ничего не стал пояснять, а начал читать молитву.

Я невольно шагнул назад и посмотрел на Гвидуша. Тому явно не нравилось, что происходит, но он промолчал, не решившись возражать Оракулу.

Молитва была не длинной, но на каком языке она читалась и какому богу была посвящена, я так и не понял. Зато уже через секунду ощутил странное чувство умиротворения и замер на месте, всё больше вслушиваясь в звуки голоса Хакана.

Он говорил и говорил, будто вкручивал в моё сознание свои неясные слова, а я стоял и внимал ему.

Зачитав несколько предложений, толстяк оборвал молитву и пояснил мягким-мягким голосом:

— Это молитва о перестройке памяти и о влиянии на волю человека. С помощью неё мы обрабатываем варваров. Эта магия действует только на тех, у кого нет Знамения. А теперь посмотрите на это…

Он поманил меня пальцем.

Всё, что случилось потом, я помнил только обрывками.

Веснушчатое лицо перед собой… растянутые в улыбке толстые губы… серые глаза… моя протянутая рука… изумлённые возгласы студентов вокруг… я смотрю снизу вверх на Оракула и что-то говорю ему, но что именно… ничего не разобрать…

Моё странное умиротворение становится тяжёлым и липким, но что-то внутри ещё сопротивляется.

Мой психодух — его Галей называл даром Колидов — принял первый удар на себя, но ему не хватило силы, чтобы отразить атаку Жреца наивысшего ранга.

Я ощутил, как моё астральное тело замирает от напора молитвы и начинает снова обрастать чёрной защитной скорлупой — той самой, которую я с таким трудом уничтожал все эти полгода…

* * *

…В себя я пришёл всё в том же органном зале, сидя в кресле в углу.

Надо мной склонился учитель Гвидуш, его тёплая ладонь покоилась на моём лбу, а сам старик шептал:

— Ма-зоу-эхо-но-ба. Проснись, мыслящий свободно. Ма-зоу-эхо-но-ба. Ма-зоу-эхо-но-ба… проснись, давай же, парень… проснись…

Рядом никого не было. Ни студентов, ни Оракула, ни музыканта за органом.

Только седобородый учитель-Пастырь.

Увидев, что я открыл глаза и смотрю на него осмысленно, он с облегчением выдохнул и выпрямился.

— Что-нибудь помнишь?

Я оглядел зал и уже собрался подняться, но голова закружилась, и пришлось остаться на месте.

— Немного… почти ничего, — ответил я хрипло. — А что было?

Гвидуш вздохнул, в его глазах я разглядел вину и обречённость.

— Около десяти минут ты пребывал под воздействием Духовного Владыки. Слава богам, он не зачитал молитву до конца. На твоём примере он показывал другим Жрецам слабость тех, у кого нет Знамения. После этого ты приходил в себя около трёх часов. Я не стал вызывать Целителей, чтобы не афишировать этот мелкий инцидент, хотя, боюсь, что новость всё равно выйдет за пределы этого зала.

Я сжал кулаки.

Внутри вспыхнула прежняя злость, ещё более сильная, чем была в Тафаларе.

— И что я делал те десять минут?

Учитель опять вздохнул.

— Много чего. Господин Хакан приказал тебе снять и надеть капюшон. Ты снял и надел. И так пять раз. Потом он сказал тебе вскинуть руки. Ты вскинул. И так пять раз. Потом он попросил тебя встать перед ним на колени и поклясться в вечном служении Духовному Дому Хакана, и ты…

— Понятно, — перебил я его, скрипнув зубами.

Мои кулаки покрылись стальной бронёй и раскалились от нагрева.

Гвидуш положил руку мне на плечо.

— Ты, конечно, не обязан служить Дому Хакана. Клятва, данная под дейстием молитвы, не имеет силы. И не злись на Духовного Владыку, это был всего лишь урок.

Я наконец поднялся с кресла.

— Урок по унижению человека, господин учитель? Спасибо за новые знания!

Он ничего не успел мне ответить, потому что я быстро сбросил с себя балахон и покинул зал, ещё и хлопнул дверью так, что эхо пронеслось по ближайшим коридорам.

Если Оракул Хакан надеется запугать меня, то у него не выйдет.

Я направился к Главной Башне, чтобы найти учителя Галея. Жаловаться не собирался — у меня была к нему лишь одна конкретная просьба. По дороге я сразу заметил, как на меня смотрят: совсем иначе, с интересом и насмешкой.

Да, именно с насмешкой.

Никто ничего не спрашивал, но новость о том, что «знаменитый Волков» на десять минут стал покорным рабом, уже облетела всю Академию. Для этого хватило и трёх часов, пока я приходил в себя.

Студенты-Витязи тоже подозрительно косились, а один вообще на весь коридор объявил:

— Лучше не вставать под твой герб, Волков! А то вдруг тебя заставят кому-нибудь ноги целовать, а ты и не откажешься! Пять раз подряд! Прямо как сегодня! Не боишься Жрецов?

Я резко развернулся и направился прямиком к этому уроду, на ходу шепча ту самую молитву Ковентине, которая вышибла очкарика Хобина из сознания.

На секунду всё скрыла темнота, а вместо студентов появились тени мертвецов и жутких привидений, но я даже не сбавил шага.

Гнев моментально подавил жреческое безумие.

Темнота исчезла, и передо мной снова предстал коридор со студентами, а когда молитва была произнесена до конца, парень пронзительно вскрикнул и повалился у стены.

Все, кто был в коридоре, замерли. Лишь двое студентов в панике склонились над пострадавшим другом.

Я подошёл к нему и сказал:

— Нет. Не боюсь. — Затем оглядел замолчавших студентов и спросил громко: — Ещё вопросы? Есть ещё вопросы ко мне?

Никто не проронил ни звука.

Я бросил взгляд на поверженного парня, чтобы запомнить его лицо и не иметь с ним никаких дел, а затем развернулся и пошёл дальше по коридору. Все расступились передо мной, продолжая молчать, но затылком я ощущал, что студенты пристально смотрят мне вслед.

Как никогда раньше, я ощутил себя изгоем среди них. Не таким, как они. Белой вороной. Слабым и сильным одновременно.

Внешне я старался выглядеть спокойным, но сам еле дотерпел до кабинета Галея.

Вот только его не оказалось на месте.

Местный секретарь сказал, что учитель ещё не вернулся из Янамара, однако должен прибыть уже совсем скоро. Я на минуту замер в коридоре, решая, что делать, но когда уже собрался уходить, то увидел приземистую фигуру учителя.

* * *

Фуми Галей шёл быстрым шагом.

По моему взгляду он сразу понял, что что-то случилось, поэтому остановился, дождавшись, пока я подойду, и тут же сказал:

— У тебя есть свободный час в расписании. Прогуляемся до твоих обширных земель, опоссум.

Я нахмурился.

— Вы уже знаете о земле?

— Твой герб появился на всех картах Стокняжья, поэтому знаю не только я. Знают все.

Мы вместе вышли из Главной Башни и направились к станции.

По дороге я рассказал Галею о том, что было на уроке у Жрецов. Он почти не удивился, но обеспокоился.

— Когда-то это должно было случиться. Оракул Хакан сам явился, чтобы на тебя взглянуть, а заодно и поставить на место, дав всем понять, как ты уязвим. Учитель Гвидуш вряд ли сможет хоть как-то на это повлиять. Он человек мягкий и спорить с Оракулом не решится.

— Зато я знаю того, кто решится, — сказал я, приглушая голос.

Галей сразу понял, о ком речь.

Когда мы сели в мой верхолёт, я наконец назвал его имя:

— Можно увидеться с вашим другом, Пастырем Саргоном? Пусть он научит меня сопротивляться влиянию Оракула. Если Саргон всё равно уже знает, что я потомок главного рода Колидов, то может, он расскажет мне, как выстроить защиту сознания?

— Переговорю, — согласился учитель, нахмурившись. — Кстати, он уже не Пастырь. Саргон недавно повысил ранг, пережив четвёртый числовой прорыв. Теперь он Патриарх. Всего один ранг — и станет Оракулом, хотя до этого момента ему ещё расти и расти. И если он согласится тебя тренировать, то ваши занятия должны проходить на нейтральной территории. Пусть это будет новый городской театр.

Я был готов заниматься хоть в сортире, лишь бы мне больше не пришлось стоять на коленях, а потом даже не помнить об этом.

— Если уж Хакан продемонстрировал студентам твою слабость, то будь готов, что теперь таких попыток будет больше, — добавил Галей. — По всему Стокняжью, минимум, триста Оракулов.

— Буду готов. — Я крепче сжал штурвал, набирая скорость. — Больше ни один Жрец не поставит меня на колени.

Галей кивнул и откинулся на спинку пассажирского кресла.

— Кстати, о Жрецах. Пока ты пребывал в нежных руках Акулины Андреевны, я навестил шаманку Белову в «Железном Бутоне».

Я моментально напрягся. Перед глазами тут же возникла картинка, как безобразно открывается её огромный рот.

— Удалось что-то выяснить?

— Нет. Она умерла прямо в камере ещё до того, как я пришёл. Говорят, не выдержало сердце.

Я переглянулся с учителем, но мы оба промолчали по этому поводу. Возможно, шаманке помогли умереть в «Бутоне», только вряд ли мы когда-нибудь узнаем правду.

По дороге Галей выспросил у меня про Тафалар и Акулину. Я рассказал ему всё, не таясь, будто вываливал весь груз с души.

Учитель немного помолчал, обдумывая информацию, а потом выдал то, чего я вообще от него не ожидал:

— Откажись от похода в Котлованы. Скажи Акуле, пусть ищет другого Витязя. Она тащит тебя туда, куда враг всеми силами хотел тебя доставить. Ничем хорошим это не кончится, чует моё сердце. — Он положил руку мне на плечо и повторил: — Чует сердце. Не разум, понимаешь?

Я всё понимал. Ещё как.

Но это не отменяло того, что в Котлованах оставался мой отец, а я не знал, что с ним. Вдруг, вопреки всему, ему требуется помощь? Вдруг он ждёт, когда я приду и уведу его оттуда?

Да я просто жить спокойно не смогу, зная, что он там.

Учитель вздохнул, догадываясь, о чём я думаю.

— Также будь готов, что Андрей Снегов наведёт о тебе не просто справки, он вывернет наизнанку все твои дела. Да и сами Ланне не успокоятся, пока не вычислят, кто так нахально нашумел в их городе. В Доме Снеговых может найтись тайный информатор Ланне. Тогда никакая Акула тебе не поможет.

Всё это я тоже понимал и, чтобы не нагнетать, переменил тему.

— А вы не знаете, где Джанко? Вы ведь были в Янамаре. Может, видели её?

— Видел, — ответил учитель, будто между прочим. — Она выбирала у портнихи новое кимоно.

При слове «кимоно» у меня невольно вырвался вопрос:

— А какого цвета?

На это Галей лишь улыбнулся.

— Почему она не возвращается в Академию? — спросил я. — Отец не пускает? Значит, пришло время слетать в Ютаку и кое-что ему объяснить.

Галей и на это ничего не ответил, продолжая улыбаться.

Когда мы подлетели к земельному наделу, то я не стал останавливаться у чайного домика, а дотянул до парадного входа на территорию — до больших арочных ворот и площадки у особняка (внутри, кстати, побывать мне пока не довелось).

Ещё издалека я заметил у ворот небольшой верхолёт и покосился на Галея.

— Почему у меня чувство, что вы знаете, кто это?

— Конечно, знаю, — ухмыльнулся учитель, но внятного ответа так и не дал.

Приземлившись на площадке у дома, я и Галей вышли из машины и направились к верхолёту, ожидающему за воротами.

Оттуда вышли двое.

Одного человека я сразу узнал. Это была Лидия Зернова, Целитель из Ютаки, учитель Джанко. Старушка строго смотрела на меня и ждала, когда я подойду ближе.

А вот вторым человеком был янамарец лет пятидесяти, высокий, болезненно худой и сгорбленный. Его глаза закрывали тёмные круглые очки, в руках он держал трость.

— Это господин Акиро Ян, отец Джанко, — сообщил мне Галей. — Он слеп. Несчастье случилось с ним в тот день, когда во время поездки в город на него и его семью напали грабители-нартонцы. Тогда погибла его жена и две старших дочери. Только самая младшая, Джанко, выжила, потому что осталась дома.

Я невольно остановился.

— Джанко никогда не говорила мне про это… и что её отец слепой. А те нартонцы, их поймали?

— Да, они давно казнены в «Бутоне».

Вот уж паршивая история.

Теперь до меня дошло, почему отец Джанко так ненавидит нартонцев. Ещё бы. На его месте я бы тоже ненавидел.

— Это вы позвали его сюда, учитель?

— Нет. — Галей покачал головой. — Это всё Джанко. Она нашла меня в Ютаке и попросила, чтобы я стал твоим свидетелем.

— Свидетелем чего?

— Разговора, — ответил учитель. — Отец Джанко чтит древние законы Янамара, которые уже мало кто соблюдает. Так вот, по неписаным законам, свидетелями при важных переговорах с представителем не из Янамара могут быть только янамарцы. Поэтому я и Лидия будем присутствовать при вашем разговоре. Джанко всё-таки добилась своего. Она уговорила своего отца побеседовать с тобой, как с главой клана, у которого есть земли на карте Стокняжья. Это сильно увеличивает твои шансы.

Вот теперь я прибавил шагу.

Подойдя к Лидии и отцу Джанко, я и Галей поклонились, низко и с почтением — в лучших традициях Янамара. Нам поклонились в ответ.

Мужчина в тёмных очках приподнял руку, ощупывая воздух перед собой.

— Хм… нартонец, значит, — произнёс он негромко, со злой тоской. — Нартонец… надо же. Насмешка судьбы.

Голос у него был скрипучий и слабый.

Было видно, что мужчина топит горе в бутылке, побыстрее загоняя себя в могилу, чтобы оставить свою единственную дочь одну разбираться с проблемами.

— Не хотите пройти в дом, господин Ян? — спросил я и посмотрел на Лидию. — Госпожа Зернова?

— Нет, мы не хотели бы так долго дышать воздухом нартонской долины, — ответил за двоих мужчина. — Он вызывает у нас тошноту.

Лидия бросила на меня сочувствующий взгляд, но промолчала.

— Итак, господин Волков, — продолжил мужчина, — моя дочь была уж слишком настойчива. Все мозги мне… кхм… в общем, она сказала, что вы невероятно достойный человек, и она хотела бы доверить вам свою судьбу.

Он помолчал и горько усмехнулся.

— Наивная дурочка. Уж мы-то с вами знаем, что ничья судьба нам не принадлежит. Моя жена тоже когда-то доверила мне свою судьбу…

— Дорогой Акиро, вряд ли господин Волков знает о судьбе твоей супруги, — встряла Лидия.

— Я не против, если господин Ян выскажется, — сказал я без претензий.

Мужчина недоверчиво хмыкнул.

— Какой благородный нартонец. Давай-ка начистоту, парень. Не думай, что я тебе свою дочку замуж выдаю. Речь пока только про то, чтобы я разрешил ей проводить с тобой время вне занятий и помогать в твоих военных делах. Я Страж ранга Крепость и, если придётся, то встану на защиту своей дочери. Но она утверждает, что ты тоже сможешь её защитить. Моя наивная деревенская девочка рассказала, какие у тебя перспективы. Она хочет, чтобы я разрешил ей вступить в твой клан и помогать тебе. Не знаю, на что она рассчитывает, но мне кажется, она чересчур тебе верит. Уж я-то знаю, что таких, как Джанко, у тебя по три штуки в каждой спальне твоего большого дома. Нартонцы развратны и кровожадны, это всем известно.

Он наконец закончил поливать меня грязью и позволил высказаться.

Ну я и высказался. Правда, не стал много говорить.

— Не буду вас переубеждать, господин Ян. Ваша дочь знает меня полгода. Она видела меня в разных ситуациях, даже самых сложных, и у неё есть голова на плечах, чтобы делать выводы. Думаю, вы уже навели обо мне справки у других жителей деревни и у коллег госпожи Зерновой. Если бы вам что-то не понравилось, кроме того, что я нартонец, то вы бы сейчас не стояли у ворот моей земли.

Он подождал ещё каких-нибудь слов, но их не последовало.

— Всё, господин Волков?

— Всё, господин Ян.

— Хм… а ты немногословен. Дочь так и говорила, что ты больше делаешь, чем говоришь. Но в твоём голосе я не слышу слабости. Это хорошо. Джанко много чего о тебе болтала, не буду пересказывать. Я лучше тебе другое скажу: если ты её не сбережёшь, то я лично тебя убью. И не смотри на то, что я слеп. Моя рука ещё способна держать оружие. Жаль, что нет того, кто убил бы меня самого за то, что я не уберёг свою семью. Но зато я сам предоставлю тебе подобную услугу.

Он снова поднял руку и ощупал воздух худыми дрожащими пальцами, будто на расстоянии пытаясь прочувствовать, насколько мне можно верить.

Наконец мужчина сказал:

— Итак, я гарантирую тебе, что позволю Джанко вступить в твой клан и помогать тебе, но пока моя дочь останется дома, в Ютаке, и подготовится к экзаменам. Ей поможет Лидия. Но и ты гарантируй мне, что будешь с уважением относиться к моей дочери и её судьбе. Тогда она встанет под твой герб.

Я кивнул.

— Гарантирую, господин Ян.

Услышав это, Галей и Лидия переглянулись и пожали руки, засвидетельствовав сказанное мной и отцом Джанко.

Когда верхолёт Лидии поднялся в небо, учитель снова улыбнулся и тихо сказал:

— Красного.

Я уставился на него.

— Что — красного?

— Кимоно, — ответил он, не сводя глаз с улетающей машины. — Она купила кимоно красного цвета.

* * *

Галей, как и обещал, переговорил со своим другом Саргоном, теперь уже Патриархом Духовного Дома Хакана.

В итоге тот согласился провести со мной первое занятие уже в конце недели.

Я с нетерпением ждал этого момента, ведь за те несколько дней слухи о том, что глава новоиспечённого клана Волкова легко становится на колени, вышла за пределы Академии.

Мичи и Мидори, как и другие ребята, старались меня поддержать, хотя и сами признавали, что моя репутация, полученная на турнире, рушится на глазах.

— Под герб Волкова встали уже тридцать два человека, — после уроков отчитался Платон Саблин, когда мы собрались у Башни Витязей.

Он переглянулся с Исидорой, и та нехотя добавила:

— Вообще-то было пятьдесят восемь человек. Остальные вышли за последнюю пару дней.

— Тл-лусы, — презрительно бросил Лёва.

— Нет, не трусы, но эти люди мне точно не нужны, — ответил я. — Оракул Хакан, скорее всего, придёт на экзамен к Жрецам. Там и посмотрим, кто кого.

Исидора поджала губы — первый признак сомнения.

— Кирилл, прости… но ты ничего не сможешь с этим сделать. Знамение получают при рождении. От него невозможно избавиться и нельзя приобрести. Против молитвы Оракула ты бессилен, как и все твои шесть Линий. Это сильнейшее влияние на астральное тело.

— А я верю, что Кирилл справится! — резко возразила Мидори.

— Мой голос разума говорит мне, что этот бледнолицый не так прост, — ухмыльнулся Мичи.

Он хотел добавить что-то ещё, но смолк и поглядел в сторону Башни Стражей. Оттуда к нам направлялся Горо Исима.

Парень подошёл и, чуть замявшись, спросил у меня:

— Могу я тоже встать под твой герб?

— Надо подумать, — ответил я, глядя ему в глаза.

Тот нахмурился.

— То есть всем можно, а мне нельзя? Почему?

— Никто, кроме тебя, не хотел отрезать мне язык, когда я был в кандалах.

Горо взгляда не отвёл.

— Да, я хотел это сделать. Тогда ты унизил меня при всех, как недавно унизили тебя. Но сейчас я признаю свою ошибку и хотел бы доказать тебе свою верность. После того, как я лучше узнал тебя, я готов идти за тобой в любое пекло. Дай мне задание, чтобы проверить.

Я на пару секунд задумался.

— Ты говорил, что у семьи Исима есть свои люди в «Железном Бутоне». Узнай, как там чувствует себя Бажен Орлов, и как долго его планируют держать. Пока на этом всё.

На лице Горо появилась горькая улыбка: он понял, что я до сих пор ему не доверяю, но всё-таки даю шанс.

— Понял. Сделаю!

Он чуть ли не бегом отправился обратно в Башню Стражей, ну а мы решили обсудить детали насчёт нашего официального места — земель под гербом Волкова.

* * *

Наконец я дождался первого занятия с Патриархом Саргоном.

Для этого мне пришлось купить билеты на спектакль, взять с собой Исидору и наведаться в новый городской театр.

Исидора не знала, с кем именно мне нужно встретиться, но пообещала говорить любому, кто спросит, что я всё время пробыл с ней.

В условленной гримёрной я еле дождался Жреца: он прилично опаздывал.

Каково же было моё удивление, когда в гримёрную вошёл сильно похудевший мужчина. Да, он был всё таким же кряжистым и с виду неуклюжим, но то приличное пузцо, которое раньше выпирало из-под расстёгнутого пиджака, куда-то исчезло.

Я не видел Елизара Саргона с тех пор, когда он поймал меня и Мидори около своего магазина у рынка, а было это примерно полгода назад. Недурно он похудел за это время.

Кажется, Саргон тоже удивился, увидев меня.

— А ты возмужал, парень. Неплохо! — Это были его первые слова.

Он плотно прикрыл за собой дверь и зачитал кроткую молитву.

— Если сюда кто-то войдёт, то увидит совсем не то, что на самом деле, — пояснил он мне.

— Иллюзия? — сразу догадался я. — Мне приходилось сталкиваться с подобным на турнире.

— Это называется Духовный Мираж. Жрецы моего уровня умеют создавать Миражи на довольно долгое время.

Он нахмурился и оглядел меня с ног до головы.

— Значит, вот как выглядит потомок сгинувшего рода Колидов. Что же, господин Волков…

— Зовите меня Кирилл, господин Саргон, — попросил я его.

Он завёл руки за спину и задумался.

— Что же, Кирилл… это будет тяжело, сразу тебе скажу. Галей рассказал мне, что сделал с тобой наш Духовный Владыка, и мне видится только один вариант сопротивления. Высвободить твоё уникальное астральное тело полностью, вместе с даром Колидов. Для этого я подвергну тебя большой ментальной нагрузке, пощады не жди. Я выверну твои мозги наизнанку. Атакую настолько сильно, насколько позволит мой ранг.

Саргон попросил меня сесть в кресло и опять задумался.

— Итак, — сказал он наконец и потёр ладони друг о друга, — приступим, пожалуй. Для начала лёгкое давление на сознание...