Времени совсем не осталось.

Ни на раздумья, ни на осторожность.

Собрав остатки сил, я встал на непослушные ноги и рывком поднял за собой Акулину, а затем толкнул её к окну.

— Уходи! Тебя не должны видеть! Встретимся там, откуда пришли!

Девушка рухнула на колени, но тут же поднялась и кое-как похромала к окну. Она не спорила, делая всё, что я говорю, и доверившись мне полностью.

Дверь продолжала трещать под натиском тех, кого вызвал Испытатель. Кто это был — местные стражники, Жрецы, агенты «Бутона» или люди Ланне — оставалось лишь догадываться.

— Куда вы, милая девушка?.. — Старик поспешил наперерез Акулине. — Мы с Герасимом вас не отпускали!

Я использовал знак Небытия и через мгновение уже оказался около стола, где успел ухватить Испытателя за клетчатый пиджак.

Отшвырнув старика в стену, я схватил сумку с кубком и перекинул Акулине.

— Возьми!

Она поймала сумку на лету и сразу полезла в окно, распахнув створки.

Я же облокотился на стол, сдёрнул валяющееся на нём полотенце и быстро обвязал себе низ лица, затем забрал ножны с мечом и огляделся.

В дверь продолжали ломиться.

От удара о стену Испытатель сполз на пол и заголосил:

— Здесь во-о-о-о-ор! Во-о-ор!

Он никак не мог подняться и отпереть дверь. Меня же вдруг охватила настолько сильная ненависть к профессору, настолько острый приступ злости, что я схватил горшок с кактусом и рванул к бочке с фагнумом.

Двигаться получалось всё свободнее, онемение ног почти прошло. Уже через пару секунд я сдвинул крышку и бросил кактус в бочку.

Душераздирающий вопль старика раздался в тесной комнатушке:

— Гера-а-а-а-а-с-и-и-и-и-и-м!!!

Забыв обо всём, Испытатель вскочил и кинулся спасать несчастный кактус.

— Гераси-и-и-м! Дру-у-уг!

Он весь затрясся и, не помня себя, принялся шарить руками в красной жидкости.

— Гера-а-а-асим... не пей эту дрянь... не пей... нет... нет...

Недолго думая, я ухватил его за ноги и перевалил через край бочки, захлопнул крышку и задвинул крепление, чтобы старик не выбрался. Оттуда сразу донеслись слабые удары и стоны.

В следующую секунду входная дверь слетела с петель и грохнулась на пол. В комнату ввалились трое Стражей в красной форме с гербами Дома Ланне. Это были наблюдатели с улицы — на их одежде ещё не растаяли хлопья снега.

Повезло, что не Жрецы.

Я вытянул меч из ножен и пошёл на противников. Надо было отвлечь их внимание и дать Акулине время уйти подальше.

Клинок вырос, вспыхнул ослепительным светом Сферы Рай, загорелся пламенем Ган и затрещал молниями Бартла. Это было оружие из коллекции Андрея Снегова, а он простых вещей у себя не хранил.

Акулина взяла у него меч от Золотого Мастера Осириса, а сейчас во мне бурлили две с половиной тысячи активного резерва, так что оружие среагировало, как надо.

Лица побледневших Стражей озарились светом от моего огненного клинка. Такого вора они тут застать не ожидали.

— Стой на месте!.. — неуверенно выкрикнул первый Страж. — Брось оружие! Именем Дома Ланне!!

Волна тарана от его щита тут же понеслась в меня.

Следом — ещё две.

Они смяли стопки книг и с хрустом поломали стулья, но когда добрались до меня, то меч разрубил все три волны в несколько ударов. Остатки разбились о броню.

Увидев это, один из Стражей сразу выскочил из комнаты, а двое ударили ещё мощнее.

Они изо всех сил старались выполнить свою основную задачу — задержать меня до прихода подкрепления. Никто из них не знал, что если я захочу сбежать из Тафалара, то сделаю это легко: воспользуюсь знаком Небытия и перемещусь сразу за стены города.

Только сейчас уходить я не собирался, пока Акулина не убежит подальше. Я за неё отвечал, и не только из-за того, что подписал контракт.

Вместе пришли — вместе уйдём.

Я нахально отсалютовал стражам, подняв меч выше, и мрачная комната Испытателя ещё ослепительнее засверкала переливами блеска. Разбросанные книги вспыхнули пламенем. Оно загудело и поднялось воронкой вокруг меня. Где-то среди этих пыльных фолиантов погибали труды профессора Андронникова, и та самая книга с газетной закладкой тоже.

Стражи отпрянули от слепящего света Рай, а я снова пошёл на них.

Броня Витязя третьего ранга защищала меня от ожогов, астральное тело стремительно набирало силу от Сферы Ган.

Огненный хаос пожирал тесную комнатушку, а я надвигался на людей Ланне с ощущением, что сам источаю жар, что пламенем горит вся моя исступлённая ярость.

— Именем Дома Ланне! — обречённо выкрикнул Страж. — Брось оружие и сдайся!!

Он уже понимал, что сдаваться тут никто не планирует.

Вместо щита мужчина собрался воспользоваться трубкой для метания заклинаний, но не успел. Мой полыхающий клинок отрубил ему половину руки вместе с оружием, а затем пронзил живот.

Второй Страж тоже не ушёл — меч настиг его уже у выхода. Я рубанул мужчину прямо по шее.

Неистовое желание убить всех наземных магов в этом проклятом городе на секунду затуманило мне сознание. Показалось даже, что вырвался и тот внутренний Монстр, который всегда появлялся во мне с бешеным желанием убивать.

Я с трудом подавил его и пообещал себе, что ещё воздам всем по заслугам.

Позже.

Сейчас нужно было спасать из огня отцовский чемодан.

По стенам плавились портреты учёных, полыхали плакаты с лицами почтенных семейств Стокняжья, коптился потолок, тлела мебель, горели выдающиеся труды элитариев...

И в этом раскалённом пекле я чувствовал себя, как дома.

Меня не жёг огонь, я не задыхался, мне не было больно. По крайней мере, моему телу. А что творилось на душе... наверное, то же, что и в этой маленькой комнате.

Горело, трещало и рушилось всё.

Я схватил почерневший чемодан отца и пнул ногой бочку с фагнумом, которую тоже начал пожирать огонь.

— Эй! Профессор Смерть!.. У меня пара вопросов!

Сорвав крышку, я глянул внутрь.

На дне, прямо в маслянистом фагнуме, скрючившись и приобняв горшок с кактусом, лежал старик. Его лицо блестело красной жидкостью, будто кровью. Глаза были открыты и выражали блаженное облегчение.

Он умер.

Не знаю от чего: от сердечного приступа, от удара головой, от дыма или фагнумом захлебнулся. Мне было всё равно, даже если в его смерти была и моя вина.

Испытатель слишком долго издевался над людьми, чтобы самому оставаться человеком. Убийца он или учёный — было уже неважно. Они сдохли оба.

Я отбросил крышку и с чемоданом в руке шагнул подальше от огня.

В этот момент в комнату ворвался отряд Витязей, сразу магов десять. Среди них были и те полупьяные парни, что просили одолжить Акулину за кружку пива.

Облачившись в каменную броню, они бросились меня окружать.

— Сдохни, сидхов ублюдок!!! — выкрикнул первый из них.

Хлёсткими ударами я рубанул по груди сразу двоих — крикуна и ещё одного парня. Оба рухнули на горящий пол, хрипя и дёргаясь в агонии. Их одежда вспыхнула, и хрипы сменились воплями боли.

Чтобы справиться с остальными, пришлось задействовать Следопыта.

Увеличенный резерв, звериная мощь, нечеловеческая ловкость и вдобавок меч от Золотого Мастера в руке — ни один из Витязей не ушёл живым. Меня успел задеть только последний из них, остальные погибли, так и не нанеся ни одного удара.

Вот теперь можно было догонять Акулину.

Я быстро нарисовал знак Небытия, чтобы переместиться подальше отсюда, в тёмный переулок, но... ничего не вышло.

Как только я создавал символ спирали, он тут же сгорал в раскалённом воздухе. И так несколько раз.

Вот проклятье!..

Пришлось уходить через окно.

Крепко стиснув ручку чемодана, я взял разбег и сиганул прямо со второго этажа. Если бы не звериная ловкость и сила Следопыта, мне бы переломало ноги, но вместе с чемоданом удалось сделать кувырок и подняться.

Пришлось сразу же убрать образ Следопыта, чтобы не выдавать все Линии магии.

Только и тут мне не дали скрыться.

Сразу с нескольких сторон ко мне бежали Витязи во главе с воздушным магом. Это была уже серьёзная сила, я ещё по турниру это помнил.

Рогатое существо отправило в мою сторону сильнейший поток бури, сметая снег с обочин. Меня сшибло с ног и потащило по дороге, холодные вихри ветра всё-таки смогли погасить огонь на моей броне. В конце улицы закричали новые отряды военных. Ещё чуть-чуть — и задавят числом.

Я вскочил на ноги. Держа в одной руке чемодан, а в другой — меч, побежал навстречу магам и врезался прямо в толпу. От взмахов оружия — моего и чужого — в лицо полетели брызги крови, горячие и блестящие. Меч зазвенел о стальную броню.

В ответ меня пробивали чужие молнии, клинки пронзали защиту то на боку, то на животе, но я будто не замечал боли, прорубая себе путь к забору — именно там я рассчитывал уйти от окружения.

В воздухе трещало и пахло гарью, снег и пепел метались вихрями, из ближайших домов выскакивали люди. Тафалар наполнился криками военных, завыла сирена...

Чёрт... по-тихому покинуть город уже не получится.

Меня опять сшибло с ног ещё одним потоком воздуха, а вот от следующего я успел увернуться и даже нанести удар одному из атакующих. Наполненное астральное тело придало мне мощи, и удар вышел такой силы, что Витязь завалился, как подкошенный.

Именно он и мешал мне добраться до укрытия.

В следующую секунду я рванул к забору и в один прыжок перемахнул его, а затем сразу же нарисовал знак Небытия.

Вот теперь он сработал быстро и безошибочно.

Пока меня не догнали, я успел исчезнуть...

...а появился уже по колено в сугробе, около той самой гостиницы, где находилась театральная комната Гедеона Ланне.

Прислонившись спиной к стене здания и сдёрнув полотенце с лица, я перевёл дыхание и только сейчас осознал, что ранен в живот. Причём серьёзно.

Меня пронзили клинком чуть ли не насквозь.

Под шинелью расползалось пятно крови, пропитывая свитер.

Где-то вдалеке, на другой улице, полыхала таверна «Восьмилунье». Небо мерцало заревами огня, кричали люди, продолжала гудеть сирена, снег валил так, что ничего вокруг не было видно, а я медленно сползал по стене на землю, зажав рукой рану на животе.

Оставалась одна надежда — на регенерацию тела, которую давала сила Линии Охотника. Возможно, если бы не она, то я бы уже потерял сознание.

Рука сжимала отцовский чемодан, и в тот момент мне казалось, что ни одна живая душа не сможет забрать его у меня. Да я лучше сдохну, чем отдам его!..

Я еле вылез из сугроба, расставил ноги шире и заставил себя встать прямо, чтобы не привлекать внимания. Мне ничего не мешало прямо сейчас покинуть Тафалар с помощью знака Небытия и атласа, но вряд ли мне хватит сил на перемещение. К тому же, я не знал, где сейчас Акулина, и не мог бросить её одну.

В этот момент ко мне подлетела карета на водяных винтах с морским магом извозчиком.

Из кареты выскочила Акулина всё в том же рыжем парике. Подбежав, она подхватила меня подмышки и потянула за собой.

— Пошли быстрее... быстрее...

Девушка помогла мне залезть в карету, и та сразу же двинулась вперёд.

— Не торопись, Гуаф, не надо привлекать внимание, — попросила Акулина извозчика.

Затем распахнула на мне шинель и аккуратно подняла пропитанный кровью свитер.

— О нет... это серьёзно. Твоё тело не справится с такой раной самостоятельно. — Она опять обратилась к извозчику: — Гуаф, нам нужен Целитель. Срочно.

Тот покачал головой.

— Прошу простить, Акулина Андреевна, но все Целители в Тафаларе служат Дому Ланне. Вы уверены, что...

— Тогда надо добраться до аптеки! — перебила она его. — До такой аптеки, где тебе продадут всё, что угодно!

— А вот это легко.

Акулина извозчика уже не слушала и снова склонилась надо мной. Я же не в силах держаться, сполз на сиденье и уже практически лежал.

— Терпи, Кирилл. Сейчас всё сделаем. Есть одно средство. Неприятное, но действенное. — Девушка посмотрела мне в глаза и добавила: — Ты прикрыл мой отход и сильно рискнул, чтобы дать мне время скрыться. Спасибо. Я снова у тебя в долгу.

Я покосился на морского мага, управляющего каретой.

Акулина сразу же поняла, о чём я подумал, и ответила на мой невысказанный вопрос:

— Это папин агент. Его зовут Гуаф, он из Каталины, но служит тут давно. Он поможет нам выбраться, но сначала надо, чтобы ты просто выжил или...

Я сжал её запястье грязными пальцами, притянул к себе и прошептал на ухо:

— Уходим сейчас, пока тут всё не перекрыли. Слишком много людей Ланне пострадало. Есть убитые. Я могу покинуть Тафалар с помощью знаков, но лучше, чтобы мы вышли отсюда вместе, как и зашли. Так будет меньше вопросов, хотя они возникнут всё равно. Особенно у твоего отца.

Она опять глянула на мой окровавленный живот.

— А ты сможешь телепортироваться до нашего верхолёта, который мы у Старого Яра оставили? Это далеко... а ты смертельно ранен...

Тут она была права.

С таким ранением вряд ли я смогу сразу перенестись на такое расстояние. У меня просто не хватит сил справиться со Сферой Небытия. Не хотелось бы в ней сгинуть. А если передвигаться короткими отрезками, то сил понадобится ещё больше.

Ах ты... проклятая рана...

Акулина опять обратилась к извозчику, её голос стал недовольным и жёстким:

— Гуаф, долго ещё?

— Полминуты, Акулина Андреевна, — пробубнил тот.

— Быстрее! Шевели ластами, мать твою!! — Она перевела дыхание и уже спокойнее произнесла: — Я останусь со своим телохранителем, а ты купишь в аптеке свиную кровь. Сразу три ампулы.

Через полминуты карета остановилась, и извозчик поспешил в аптеку.

— Как он... как он выведет нас из Тафалара? — спросил я у Акулины, пока мага не было.

Девушка положила ладонь на мой лоб, будто проверяя, есть ли у меня жар.

— Он довезёт нас до того, кто статусом намного выше. Тот человек и выведет нас из Тафалара.

— И что будет потом? — спросил я. — Что будет, когда твой отец узнает, кто я такой?

— Он не узнает... — Акулина понизила голос до полушёпота и наклонилась к моему лицу. — Для Гуафа ты просто мой телохранитель. Я сказала ему, что захотела развлечься с простолюдинами в таверне, посмотреть на Иномирцев и расслабиться. А там началась драка.

Акулина помолчала, закусив губу.

— Ну а что бы я ему ещё сказала? К тому же, я попросила не говорить папе, где мы были и что делали.

— Это человек твоего отца. Он скажет ему обязательно, всё в красках опишет. У него работа такая...

Я смолк, потому что извозчик вернулся.

Он сунул в ладонь Акулины ампулы с кровью и вновь занялся управлением каретой. На меня маг покосился лишь раз, но его взгляд был настолько цепким, будто он меня только что сфотографировал.

Девушка вскрыла все три ампулы и вложила мне в руку.

— Пей. Прямо сейчас. Это поможет ускорить регенерацию тела, иначе ты погибнешь.

Я посмотрел на ампулы с густой красной жидкостью.

— Просто кровь?

— Нет, не просто. Специально обработанная кровь, для первого превращения Охотников.

— Не знал, что её свободно продают в аптеках...

— Не свободно, только по рецепту и совсем в маленьких дозах. Тем более у Гуафа тут свои связи. А теперь пей, пока я не напоила тебя насильно.

Я поморщился, не сводя глаз с ампул.

— Ты же сама говорила, что после первого превращения кровь пить строго запрещено. Это же первая слабость Охотника. Голод.

Наверняка, люди при смерти не задают столько вопросов, но надо было понимать последствия, чтобы не испоганить и без того хреновую ситуацию.

— Я говорила это в Академии, при студентах, — ответила Акулина, стараясь быть терпеливой, но голос выдавал её с потрохами: она всё больше волновалась. — Сейчас мы в Тафаларе, Кирилл... у тебя смертельная рана... а мы скрываемся. Разница огромная!

— И что будет, если я выпью? Пойду на людей кидаться?

Глаза Акулины блеснули во мраке кареты. Она скинула с себя шубу, оставшись в платье.

— Да. Пойдёшь. Приступ голода будет сильным, но недолгим. Я сдержу тебя, не волнуйся. Даже из кареты не выпущу.

Весь её вид говорил, что она просто двинет мне по башке — идеальный метод сдерживания.

— Ладно... только будь со мной осторожнее... — Выдохнув, я одновременно вылил содержимое трёх ампул в рот и проглотил одним глотком.

Язык даже не успел ощутить вкус крови, как последовала реакция. Бросило в пот, кожа моментально покрылась красными татуировками, резцы удлинились, превращаясь в клыки. Моя ладонь с хрустом раскрошила ампулы и бросила осколки на пол.

Акулина бесстрашно на меня посмотрела.

— Сейчас начнётся. Приготовься. И если захочешь меня укусить...

Она сглотнула и добавила:

— Кусай без раздумий. Лучше голод, чем желание убивать. Утолишь голод моей кровью и сразу успокоишься.

— Твоей?.. Какого хрена?.. — Я тут же отпрянул от Акулины, вжавшись лопатками в спинку сиденья. — Совсем сдурела?.. Я думал, ты меня просто вырубишь!

— Я с тобой не справлюсь, ты же понимаешь... ты сильнее меня.

Через секунду мой нос уловил притягательный запах, и беседы вести сразу расхотелось.

Аромат, желанный до безумия, обострил инстинкты. От него мурашки пронеслись по телу, и тут же выделилась слюна. Слух уловил течение крови в артериях сидящей передо мной девушки, и всё моё естество пожелало утолить голод прямо сейчас.

По моему взгляду Акулина всё поняла.

— Давай, кусай... — Она задрала платье, оголяя бедро. — Можешь укусить сюда. — Потом вытянула руку. — Или сюда. — Затем придвинулась ближе и чуть повернула голову, показывая на сонную артерию. — Или сюда. Куда хочешь, Кирилл... давай, не стес...

Она даже договорить не успела.

За секунду я повалил её, рывком подтянул под себя и вжал в сиденье всем своим весом. Мои губы коснулись горячей кожи на шее Акулины и тут же уловили пульсацию вены.

Тяжелое дыхание девушки обожгло мою щёку.

Я услышал, как колотится её сердце, как оно сжимается и трепещет, как толкает кровь по сосудам. Эта пульсация... она гипнотизировала и будто оглушала, подчиняя себе...

Капля слюны упала на шею Акулы и потекла по бледной коже.

— Ну давай же... не медли... — она зажмурилась, ожидая укуса.

— Вам нужна помощь, Акулина Андреевна? — поинтересовался морской маг, не отвлекаясь от дороги и не глядя назад.

— Нет... Гуаф... — еле слышно прошептала девушка.

— Ну, если что, говорите.

— К-конечно...

Акулина снова замерла подо мной.

Я сильнее прижал её к сиденью, втянул носом дурманящий аромат девушки и чуть куснул её кожу. По телу Акулины пронеслась дрожь, то ли ужаса, то ли наслаждения.

— О боги... Кирилл... — выдохнула она. — Сделай это уже быстрее... возьми...

Акула будто отдавалась мне сейчас, жертвовала собой от имени всех жителей Стокняжья, чтобы залечить мою рану. Насколько же поломались её убеждения, чтобы она вот так предлагала себя какому-то Иномирцу.

Эта странная мысль возникла так неожиданно, что я застыл на месте. Потом ещё раз коснулся губами шеи Акулины и провёл пальцами по нежной коже её плеча до бретельки платья.

Девушка вздрогнула и открыла глаза.

Ну а я отпрянул от неё и заставил себя сесть напротив, наблюдая за Акулиной уже с расстояния. Мои пальцы вцепились в край сиденья, когти пропороли кожаную обшивку. Чудовищной силой воли я усидел на месте.

Мне до безумия хотелось её крови, но с увеличением активного резерва во мне увеличилась и сила сопротивления внутреннему зверю.

Следопыт почти полностью оставался под моим контролем. Лишь в первые секунды я не совладал с голодом и кинулся на Акулу, но даже тогда смог сдержать себя.

Мелькнула мысль, что если бы это была Джанко, то ситуация вышла бы из-под контроля. Я бы не удержался, это точно.

Акулина смотрела на меня странным взглядом и будто не могла поверить глазам.

Её губы задрожали.

— Ты... невозможен.

Она медленно поднялась и пересела ко мне. Её подрагивающие пальцы коснулись моего свитера.

— Можно? — Девушка закусила губу, осторожно приподняла свитер и осмотрела мой живот. — Рана... Кирилл... она начала затягиваться.

— Хорошо-о, — ответил я тягучим звериным басом Следопыта.

Ещё минуту Акулина просидела рядом, глядя на мой живот и на то, как рана постепенно исчезает. Девушка почти не шевелилась и о чём-то серьёзно думала. Я наблюдал за ней, не сводя глаз, и всё сильнее цеплялся за сиденье пальцами.

Дождавшись, когда регенерация тела сделает дело, она наконец опустила мой свитер и кивнула.

— Всё.

Её голос так и остался севшим и слабым. Всегда уверенная в себе Акулина Снегова будто до сих пор не могла прийти в себя. Возможно, сама была в шоке от того, на что решилась в этой карете.

Меня же, наоборот, постепенно отпускало: и голод, и боль в животе, и нервное напряжение. Все признаки Следопыта тоже исчезли.

— Извини, что напугал, — тихо сказал я наконец.

Одеревеневшие пальцы отпустили сиденье, мышцы расслабились.

Акулина перевела дыхание.

— На твоём месте я бы не сдержалась. — Она нашла в себе силы улыбнуться. — Как только окажемся дома, ты обязательно научишь меня такому контролю. Ничего подобного видеть мне ещё не приходилось, и я...

Её перебил маг.

— Прибыли, Акулина Андреевна. Готовьтесь к переходу.

* * *

Человек, который должен был помочь нам покинуть Тафалар, предупредил сразу:

— Неважно, как вы сюда вошли. Выйти вы должны открыто и через главные ворота. У всех на виду. Ясно?

Акулина называла его «господин Колосов». Как оказалось, он работал на Дом Ланне и был тайным информатором Андрея Снегова уже несколько лет.

Извозчик доставил нас к нему прямо домой.

Мы вошли через задние двери, и мужчина сразу закрыл их на засов. Казалось, он совсем не удивился, увидев Акулину в рыжем парике и изодранной шубе, а её телохранителя — в окровавленном свитере и шинели без гербов.

Девушка держала сумку с кубком, а я — отцовский чемодан. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что именно мы устроили переполох в городе и подожгли таверну.

Мужчина — суровый бородач в махровом халате — внимательно нас оглядел, но на его каменном лице никаких эмоций не отразилось.

Он указал на одну из дверей в коридоре и приказным тоном, будто обращаясь к солдатам, сказал:

— Там ванная, переоденьтесь. Смойте грязь и кровь. Особенно вычистите руки. И поторопитесь. У вас десять минут.

Он ещё раз окинул Акулину взглядом.

— А для вас я найду одежду из гардероба своей жены. В таком виде вам выходить нельзя.

Мы без вопросов отправились в ванную.

Я прихватил с собой сумку и чемодан, чем вызвал у господина Колосова особенную хмурость, но он, как и прежде, ничего мне не сказал. Он со мной даже не поздоровался, когда мы вошли, да и с Акулиной не особо любезничал.

Было ясно, что ему не по нраву, что мы явились, а ещё было ясно, что через несколько часов каждую деталь нашего визита будет знать Андрей Снегов.

И про неоднозначную сцену в карете, и про моё ранение, и про чемодан, и про Испытателя, и про то, что телохранитель его дочери вырезал не меньше двух десятков людей Ланне.

Закрывшись в ванной, я сразу проверил рану.

Она затянулась, но выглядела свежей, с засохшей коркой крови по краям. Было видно, что залечили её совсем недавно.

Ладно, это всё равно лучше, чем было. Всё-таки опасная идея с кровью сработала.

Не тратя время, я быстро стянул с себя одежду и встал под душ. Крови, копоти и грязи на мне было столько, что пришлось мыться полностью. Мне было плевать, смотрит на меня Акулина или нет — сейчас было не до стеснения.

Но она не смотрела.

Отвернулась сразу же и сама принялась приводить себя в порядок. В отличие от меня, грязи на ней вообще не было. Она лишь тщательно вымыла руки и лицо, убрала парик, расчесала волосы и подкрасила губы.

Теперь девушка выглядела почти такой же, как пришла: надменная аристократка, пользующаяся положением. Только в глазах что-то изменилось и потускнело.

Я провозился дольше, чем она, потому что ещё отмывал копоть на чемодане. За десять минут всё же успел управиться и теперь стоял, чистый и здоровый, в своей синей военной форме с гербами Снеговых. Шинель пришлось оставить, иначе сразу увидят, что нашивок и гербов на ней не хватает.

Всё это время мы молчали, но перед выходом Акулина заговорила. Она подошла вплотную, заботливо причесала меня своей расчёской и прошептала:

— Если нас всё-таки задержат, ты должен бежать, понял? Воспользуйся своими знаками и скройся, иначе обработки у Жрецов тебе не избежать.

— Разберёмся, — ответил я коротко.

Мне не хотелось обсуждать свои тайны здесь, в ванной какого-то господина Колосова.

Он, кстати, с нами к воротам не поехал, зато надавал чётких указаний перед тем, как мы покинули его дом.

— Берите первого попавшегося извозчика, но подальше отсюда, хотя бы через пару улиц. Акулина Андреевна должна сразу дать понять, кто она. По дороге можете обсудить переполох в городе, спросите у извозчика, что случилось, поудивляйтесь. На воротах ведите себя спокойно, разговаривайте надменно, ставьте на место стражу, напоминайте, кто вы. Досматривать Акулину Андреевну не будут, как и её поклажу. Дом Ланне ссориться со Снеговыми не захочет. А вот охранника тщательно проверят, имейте в виду. Но вам повезло, что ищут не спятившего Иномирца, а мага, иначе отсюда бы никого не выпустили, а к расследованию бы присоединился столичный Духовный Дом. Жрецы в Тафаларе — серьёзная сила.

Он хмуро посмотрел на меня.

— Мне уже доложили, что преступника ищут по приметам: светлые волосы, рост выше среднего, худощавый, ранг не ниже Витязя-Паладина, вооружён, опасен. При задержании допускается уничтожить сразу.

По его глазам я понял, что он ни за что не вступится за меня перед Домом Ланне, если я всё-таки попадусь. Подставляться из-за какого-то телохранителя он не собирался.

Попрощавшись с Колосовым, мы отправились к воротам. Акулина шла в шубе, почти в такой же длинной и роскошной, какая была у неё, ну а мне пришлось мёрзнуть без верхней одежды.

Мы сделали всё, как было указано: наняли первого попавшегося извозчика, Акулина назвала фамилию, мы обсудили переполох по дороге и расспросили, что случилось.

Когда нас подвезли к главным воротам, то всё произошло точно так, как и говорил Колосов.

Акулину расспросили, как она попала в город. Она сказала прямо, что её пригласил Гедеон Ланне, что прошла она через ворота Старого Яра, но потом решила прогуляться по городу. Охрана не рискнула досматривать девушку, но главный стражник записал, что она имела при себе женскую сумочку, сумку побольше и чемодан.

— Это покупки, господа, — бросила Акулина стражнику в красной форме с гербами Дома Ланне. — Безделушки.

Потом усмехнулась и добавила:

— Сегодня я Иномирцев не скупала, так что вещей немного.

Один из охранников оценил её шутку, а вот остальные никак не отреагировали.

Всё их внимание переключилось на меня, и тут они не стали себя ограничивать. Ориентировка на преступника у них уже имелась, а по описанию я был на него похож, как мне сразу заявили, после чего заставили снять даже обувь, тщательно проверили одежду и оружие (хорошо, что я догадался почистить в ванной и меч).

Ничего подозрительного не нашли, но на этом не успокоились и начали перепроверять ещё раз.

Акулина поморщилась.

— Я устала ждать, господа! Вы задерживаете моего телохранителя, а значит, и меня! — капризно заявила она. — Придётся сказать отцу, как нынче принимают нас люди господина Ланне у себя в городе.

— Поторопитесь, парни! — тут же буркнул охране главный стражник.

Они ещё раз обшарили меня с ног до головы и уже были готовы пропустить, как вдруг к охране подошёл ещё один стражник. Званием явно повыше.

На его шинели ярко выделялись гербы Дома Ланне, и сейчас я смог их получше разглядеть. Это был трёхголовый лев на щите.

Мужчина уважительно кивнул Акулине и приказал своим:

— Пусть этот господин расстегнёт китель и рубашку.

Я даже на расстоянии услышал, как нервно сглотнула Акулина.

— Вашим людям совсем заняться нечем, господин Заревский? Вы и так прощупали моего телохранителя вдоль и поперёк! — Её голос снова стал капризным, а взгляд уничтожающе надменным. — Мне извозчик сказал, что у вас тут какого-то преступника ловят. Ну и ловите дальше!

— Ловим, Акулина Андреевна, ловим, — холодно улыбнулся мужчина. — Только преступник был серьёзно ранен в живот, и мы обязаны проверять всех. Это наша работа, позвольте нам сделать её.

Ясное дело, он не спрашивал у неё разрешения, а делал любезный вид, считаясь с фамилией Акулины.

Та вздохнула и закатила глаза.

— Делайте, ладно.

Мне пришлось расстегнуть китель и рубашку, показав живот. Его даже лампадой осветили, тщательно оглядев. Я и сам туда уставился и, если честно, не поверил глазам.

От раны на животе остался лишь побледневший шрам, будто затянулся он не час назад, а минимум полгода.

— Сколько вам лет, господин... э-э... — нахмурился Заревский, рассматривая мой голый трос с видом врача-терапевта.

— Волков, — назвала меня Акулина.

— Так сколько вам лет, господин Волков?

— Почти семнадцать, — ответил я спокойно.

Тот вскинул брови.

— Помню, в мои почти семнадцать у меня не было столь впечатляющей коллекции шрамов. Хм. Откуда же у вас столько?

— Мне не повезло попасть в Котлованы полгода назад, там получил ранения, — так же спокойно сказал я. — Но, как видите, всё давно зажило.

— Да... вижу. — Мужчина опять нахмурился, после чего перевёл взгляд на Акулину и поклонился. — Всего хорошего, Акулина Андреевна. Передайте моё почтение вашему отцу.

— Передам, господин Заревский, — кивнула девушка. — А теперь я могу забрать своего телохранителя? Кто же мне тяжести будет переносить?

Не дожидаясь ответа, она сунула мне в руки всю поклажу, всучив даже свою женскую сумочку, затем вцепилась в мой локоть, и вместе мы пошли вдоль пропускного пункта.

Напряжение достигло пика, когда под взглядами сотен глаз мы проходили через красную линию открытых ворот Тафалара. Акулина шла уверенно и неторопливо, зато её пальцы были готовы сломать мне руку.

Я и сам в любую секунду готовился нарисовать знак Небытия, чтобы уйти от стражи, если меня всё-таки решат задержать.

Но никто нас больше не трогал.

Через десять минут мы были уже на верхолтёной станции, где наняли первый попавшийся транспорт, чтобы нас доставили до нашей машины у Старого Яра.

Сидя в верхолёте-такси рядом со мной, Акулина всё никак не хотела отпускать мою руку, а её пальцы продолжали нервно сжимать мне локоть, и только добравшись наконец до своей машины, девушка смогла немного расслабиться.

В кабине пилота она сразу уселась в кресло, посидела недолго, глядя в чёрную даль заснеженных полей, и только потом подняла машину в воздух.

Мы молчали ещё несколько минут, пока Акулина разгоняла верхолёт до нужной скорости, но перед самой телепортацией девушка всё же не выдержала:

— Как насчёт чая?

— Не откажусь, — ответил я, устало откинувшись на спинку кресла и вглядываясь в светлеющее на горизонте небо.

Проклятый Тафалар остался позади, но перед глазами до сих пор стояли картины горящей комнаты, бочки с фагнумом, пьяных посетителей таверны и отплясывающих Иномирок, а в ушах звучал противный голос Испытателя:

— «Вы когда-нибудь страдали бессонницей, господин вор... господин вор... господин вор...».

Моя рука легла на кожаный чемодан, что стоял у ног. Пальцы погладили шершавую поверхность и провели по наклейке медведя.

Что же ты хранил в своём чемодане, Иномирец Керук?

Что же ты так долго скрывал от меня, отец?..