На секунду я опешил.

Это была деревня Ютака.

Наш верхолёт телепортировался и полетел прямо над домами, вдоль главной улицы, в сторону площади — той самой, где когда-то мне довелось побывать на кровавой свадьбе Дэйчи Исимы, поесть рогаликов, убить чароита, выкрасть свой атлас и познакомиться с Маямото.

Вся моя жизнь в Ютаке вспомнилась так ярко, будто это было вчера.

И та маленькая школа, и знакомство с Мичи Хегеварой, и просиживание штанов у лачуги Галея на его мусорном коробе, и драка с Горо Исимой в овраге, и пилотирование под присмотром Мидори, и покраска статуй вместе с Джанко Ян…

Я даже улыбнулся, увидев крышу дома семьи Хегевара, в котором жил почти месяц.

— Тебе не кажется это странным? — неожиданно прозвучал голос Исидоры за спиной.

Девушка появилась в кабине пилота и встала позади меня, тоже разглядывая деревню за стеклом.

— Ты о чём? — нахмурился я.

— Почему никого нет?

— Ночь вообще-то. Все спят.

Я внимательнее вгляделся в вереницы домов, освещённых полной луной, и тёмные окна. Пока мне ничего не показалось странным — сейчас глубокая ночь, и народ просто спит.

— А вот и люди! — Я указал на площадь.

Там стояли три девушки с факелами. Их было видно издалека. Вместе с ними находился мужчина, но без факела, и в темноте я никак не мог распознать его лицо.

— Кажется, это те, кто и должен дать нам инструкции, — сказала Исидора. — А вот куда делись все жители?

Её вопрос порождал во мне всё больше тревоги: а ведь правда, уж слишком пусто и безжизненно вокруг.

Когда мы приземлились на площади и спустились по трапу всем отрядом, то сразу заметили, что в небе над нами снова появились верхолёты с журналистами, военными и судьями. Они телепортировались следом и продолжили следить за каждым нашим шагом.

Но сейчас меня больше интересовал инструктаж.

Мы направились к янамаркам, одетым в красные халаты-кимоно. Подойдя ближе, я всё-таки узнал мужчину, который стоял рядом с ними.

Это был староста деревни.

Увидев меня, он замер. На его вытянутом лице отразилось тоскливое: «О нет. Опять ты?..».

Девушки поклонились и приступили к инструктажу.

— Уважаемые Витязи! — начала первая из них. — Третий маршрут для каждой команды выбран индивидуально! Для вас это — деревня Ютака княжества Янамар! Здесь и закончатся первые сутки испытаний. До конца указанных суток осталось девять часов. Если вы преодолеете маршрут успешно, то пройдёте в финал соревнований и будете выступать уже на арене! Все команды, которые прошли в финал, будут объявлены по завершению первых суток.

За ней выступила вторая девушка:

— Итак, третье задание! Там, где заканчивается жизнь, начинается пустота. И те, кого она украла, смотрят на нас из тёмного омута. Чтобы увидеть их, вам поможет простая истина: когда один видит тину на дне пруда, другой любуется цветком лотоса на его поверхности.

Третья девушка подняла факел над головой и добавила:

— Ваша задача — отыскать жителей деревни и привести их домой. Как только последний исчезнувший житель ступит на эту площадь, и ваш флаг появится на крыше дома за моей спиной, то третий маршрут будет считаться пройденным. А теперь напутствие скажет староста деревни Ютака, господин Кано Харуко.

Тот сразу вышел вперёд. В руке, вместо факела, он держал цветок белого лотоса.

— Уважаемые Витязи турнира, для вас наша деревня стала местом испытаний, и сегодня, в Ночь Мёртвых, все янамарцы возносят молитвы и просят, чтобы духи сдержали разрушительную силу стихий. В это время года реки выходят из берегов и смывают всё на своём пути.

Он протянул цветок мне, а затем все четверо снова поклонились.

— Желаем вам удачи, господа! — произнесли они хором. — Первый день турнира продолжается!

Я нахмурился, посмотрел на цветок в своей руке и уточнил:

— Погодите… а кто должен нам противостоять?

Девушки лишь улыбнулись в ответ, ничего больше не поясняя. Староста тоже промолчал, только злорадно усмехнувшись.

— А жители деревни спрятаны в одном месте или в разных? — Я продолжал задавать вопросы. — Тут ведь проживает три сотни человек. Их кто-то похитил и держит в плену? И ещё… можно ли выходить за пределы деревни?

Опять никакой реакции.

На красивых лицах янамарок застыли улыбки, ну а на физиономии господина Харуко читалось одно: «Надеюсь, ты провалишь задание, господин Оками, и я никогда тебя больше не увижу. А цветок лотоса можешь засунуть себе в задницу».

Если честно, от этих адских загадок у меня уже голова трещала. К тому же, отряд весь день провёл в напряжении и схватках. Ели мы часов пять назад и почти не отдыхали. Тут уже не до загадок про созерцание лотоса.

Я посмотрел на Исидору.

— Запомнила?

Та кивнула.

Мы поклонились и отошли на край площади, после чего Исидора тут же повторила фразы из загадки:

— «Там, где заканчивается жизнь, начинается пустота. И те, кого она украла, смотрят на нас из тёмного омута. Чтобы увидеть их, вам поможет простая истина: когда один видит тину на дне пруда, другой любуется цветком лотоса на его поверхности».

Прослушав всё это, Котов устало выдохнул.

— Ничего не понимаю. Пустота, омут, лотос… Наворотили всякую янамарскую хрень. Лучше бы пожрать принесли.

— Куда можно деть три сотни человек сразу? — спросила у всех Бородинская. — Это нужен большой дом или…

— Нет, их спл-лятали возле какого-то пл-луда, — встрял Лёва. — Сказано же, что они смотл-лят из омута. А потом еще пл-ло пл-луд говол-лилось.

— Это иносказание, — тяжело вздохнула Исидора. — Пруд вообще не при чём.

— А что тогда при чём? — спросил у неё Платон Саблин. — Есть какие мысли? Поделись с нами, крошка.

Та сжала кулаки, готовая лопнуть от возмущения.

— Я тебе не крошка, понял?

— А кто? — беспечно улыбнулся Саблин. — То, что ты умная, не отменяет того, что ты мелкого роста. Но лично мне нравится. Тебя можно легко носить на руках, пока ты бормочешь что-нибудь умное.

Исидора насупилась, подбирая слова, чтобы ему пожёстче ответить, но в разговор вмешалась Бородинская.

— Да ладно тебе. Этот придурок подкатывать правильно не умеет. Но, заметь, меня носить на руках он не предлагал.

— Я же надорвусь, — усмехнулся Саблин.

Пока они переругивались, я перебирал варианты решения задачи.

Даже подумал о пруде, как Лёва. Кроме полей и гор, покрытых джунглями, был тут один заболоченный пруд, около того самого оврага, где я и Мичи подрались с Горо Исимой. Там же имелся ручей.

Но что всё это значит на самом деле?..

«Когда один видит тину на дне пруда, другой любуется цветком лотоса на его поверхности».

— Исидора, что означает это иносказание? Оно значит, что все смотрят на один и тот же пруд, но каждый видит в нём своё, верно?

— Это же очевидно, — подтвердила Исидора. — На одну и ту же ситуацию разные люди смотрят по-разному, в зависимости от своих убеждений, характера, опыта и прочего. В одних и тех же вещах кто-то видит провал, кто-то — возможность. Кто-то видит грязь, кто-то — красоту. Кто-то — жизнь, кто-то — смерть. Ты разве никогда не слышал про пьесу о четырёх лотосах? Эта фраза оттуда. Пьесу ставят по всему Стокняжью. В новом театре Измаила наш учитель Коровин играет главного героя. Ты не знал?

Я снова задумался.

На Коровина мне было наплевать, зато я вспомнил другое.

Кажется, про эту пьесу мне говорила Мидори, ещё когда мы только познакомились в деревенской школе.

— А про что эта пьеса?

— Ты правда не видел? Даже в детстве не смотрел?.. — Исидора покачала головой. — Там говорится об одной девушке-простолюдинке. Она трудилась от зари до зари, вышивала лотосы на одеждах богатых господ. Однажды ночью в её деревне появился молодой принц из далёких земель. Он спасался от разбойников, убивших всю его семью, и был сильно ранен. Не найдя помощи, он упал без сознания на крыльце одной из лачуг. В ней и жила та девушка. Она спрятала его в своём доме и, пока всю ночь ухаживала за ним, сильно полюбила. И он полюбил её.

— Он же без сознания был, когда бы он успел? — не понял я.

— Это же пьеса, дурень, чего ты удивляешься! — закатила глаза Бородинская. — Художественная литература.

— Несмотря на лечение, принц умирал, — продолжила Исидора, — и тогда девушка пошла к болотной колдунье. Та согласилась исцелить её любимого, но потребовала поклясться в том, что взамен девушка отдаст ей свою душу. И она поклялась.

— Всегда считала, что она дура. Мужчины не стоят таких жертв, — со знанием дела прокомментировала Бородинская.

Исидора поморщилась, но всё же продолжила:

— Колдунья сдержала слово и исцелила принца. Ничего не подозревая, он предложил девушке отправиться в его далёкую страну, где она бы стала его женой. Она согласилась, рассчитывая сбежать от колдуньи, но та была слишком могущественна. Прямо на свадьбе молодая жена исчезла на глазах у принца.

Я мрачно вздохнул.

— Всё как всегда…

— Это не всё, — перебила меня Исидора. — Убитый горем принц долго оплакивал любимую. И однажды, не найдя покоя, он решил утопиться в пруду. Но тут к нему подошёл мудрец и сказал: «Ты слеп и не видишь прекрасного». Принц разозлился: что прекрасного может быть в смерти его любимой?.. «Посмотри на это с другой стороны», — ответил мудрец. И добавил: «Когда один видит тину на дне пруда, другой любуется цветком лотоса на его поверхности». Посмотрев на мутную и грязную воду, принц увидел, что на ней растут четыре белых лотоса. От взгляда принца их лепестки начали источать благодатный огонь. Четыре цветка, как четыре черты, обозначающие иероглифом имя той девушки, ведь звали её Нуо, что значит «свет и огонь». Тогда принц понял, что она не мертва, её душу забрала колдунья. Он отправился на болота и увидел, что там, в лачуге, живёт его Нуо. На самом деле это была колдунья, которая забрала её душу и внешность. Она хотела заманить принца к себе и сама стать его женой, но он догадался, что это обман. Колдунья боялась огня, и в тяжёлом бою принц победил её. Перед смертью та призналась, что это она наслала разбойников на его семью. Чтобы освободить дух Нуо и лишить колдунью силы, принц сжёг её тело, а когда вернулся домой, то на берегу пруда его ждала любимая. Настоящая и живая. В руке она держала цветок лотоса. Звали того принца Рю Усан.

Исидора смолкла.

Остальные тоже молчали, не зная, что сказать, а вот мне сразу вспомнился первый разговор с Мидори, когда мы только познакомились.

Она назвала меня именем Рю, а потом сказала, что это первое, что пришло ей в голову, потому что так звали её любимого героя из пьесы о четырёх лотосах. В тот момент я не придал её словам значения.

Мидори, как всегда, наврала мне, ведь выбрала это имя не случайно.

Рю Усан тоже был иноземцем и, спасаясь от врагов, тоже оказался в захолустной деревне, как и я. Вот почему она назвала меня его именем. Она помогала мне, рискуя многим, как и та девушка Нуо из легенды.

Я посмотрел на цветок лотоса в своей руке.

— И что всё это значит? При чём тут жители деревни?

— Эй, ребята, кажется, я понял! — вдруг осенило Егора-Глыбу. — Староста же дал Кириллу цветок лотоса! И в пьесе тоже были лотосы! И в загадке — тоже!

— И что дальше? — уставилась на него Исидора.

— Всё. Дальше думайте сами.

Бородинская снова закатила глаза.

— Знаешь что, Глыба? Замуж за тебя я точно никогда не пойду.

— Так, давайте ещё раз, у нас времени мало… — Я потёр лоб. — «Там, где заканчивается жизнь, начинается пустота». Это, скорее всего, про смерть и про тех, кто умер, так?.. «И те, кого она украла, смотрят на нас из тёмного омута». Значит, мёртвые смотрят на живых из тёмного омута, верно?

Все закивали, но без уверенности.

— А сегодня Ночь Мёртвых. То есть янамарцы возносят молитвы тем, кто умер, правильно? — Я снова посмотрел на лотос, который держал в руке. — Может, поэтому староста дал мне цветок? Чтобы мы тоже вознесли молитву? Что он вообще говорил?

Исидора тут же повторила фразу господина Харуко:

— «Сегодня, в Ночь Мёртвых, все янамарцы возносят молитвы и просят, чтобы духи сдержали разрушительную силу стихий. В это время года реки выходят из берегов и смывают всё на своём пути».

— Значит, он хотел, чтобы мы молились? Зачем он дал мне лотос? Его надо куда-то возложить?.. Туда, где есть вода?.. — И тут до меня дошло. — У меня есть предположение, где сейчас жители деревни!

Все уставились на меня, но, кажется, никто уже не верил, что из загадки хоть что-то можно было понять.

— Их вообще никто не похищал, — пояснил я сразу. — Сегодня же Ночь Мёртвых. Все янамарцы возносят молитвы мёртвым. Вот поэтому никого в деревне нет. Все люди просто ушли на молитву. Поэтому в задании и сказано: когда один видит тину на дне пруда, другой любуется цветком лотоса на его поверхности. Все мы подумали, что жителей деревни похитили, что с ними что-то плохое, а на самом деле всё иначе. Смотря как поглядеть на эту ситуацию. Это как с той девушкой из легенды. Принц думал, что она умерла, а на самом деле она была жива.

Егор-Глыба почесал в затылке.

— Ничего не понял… э-э… но мне понравилось. И чего делать-то?

— Надо найти, где жители деревни молятся и куда несут цветы лотоса, чтобы помолиться мёртвым и попросить их сдержать стихию.

— На кладбище, — тут же предположил Лёва. — Оно же тут есть?

Я кивнул.

— Кладбище есть, но мне кажется, они действительно пошли на пруд с лотосами. Он находится недалеко от дороги в школу, за деревней.

Исидора подозрительно на меня посмотрела.

— Откуда ты знаешь, что тут есть пруд и где он находится?

— Я жил здесь до того, как отправиться в Академию. Отсюда же и те ребята, с которыми вы познакомились в таверне «Четыре лотоса» в Дар-Диве. Мичи, Джанко, Мидори и Горо.

Эта новость всех взбодрила.

— Тогда ты точно знаешь, куда идти и чего ждать, — улыбнулся Платон Саблин.

На это я лишь покачал головой.

— Куда идти, знаю. А вот чего ждать, не знаю.

— Подвох точно есть, — помрачнел Андрей Котов. — Задницей чую.

— У тебя очень чувствительная задница! — засмеялась Бородинская и толкнула Котова плечом.

Кажется, её ничто не могло смутить.

— Ладно, отправляемся. И будьте начеку. Подвох действительно есть. — Я посмотрел в сторону господина Харуко, всё ещё стоящего рядом с девушками на площади, затем сунул цветок лотоса в рюкзак и вместе с отрядом направился вдоль по главной дороге к выходу из деревни.

По этой дороге я ходил много раз — в школу и обратно.

Мимо домов и двориков, мимо низких заборов, калиток и цветочных клумб. Всё было настолько знакомым, что я снова улыбнулся — возможно, когда-нибудь мне удастся опять сюда вернуться и прогуляться по этим улицам уже без суеты турнира.

За нами бесшумно следовали верхолёты, но сверху не слышалось голоса журналиста, лишь тихий шелест лопастей, к которому я начинал привыкать. Никто из отряда, как и я, уже не обращал внимания на постоянное наблюдение.

Все с интересом разглядывали местность.

Наверное, если бы я не сказал, что здесь жил, то всем было бы наплевать на эту деревню, но сейчас все заинтересовались, будто Ютака и для них стала иметь значение.

— Тихо и тепло, я б в старости тут завис, — неожиданно признался Яков.

— Я б тоже, но не в старости, — хохотнул Тарас. — Если тут все девчонки такие красивые, как Мидори и Джанко, то я могу прямо завтра сюда переехать.

— Слушай, а ты на пляж ходил? — спросил у меня Котов. — Тут же море недалеко.

— Нет, не ходил, — ответил я тихо. — До моря далековато. Даже дальше, чем до Котлованов.

Услышав про Котлованы, все тут же смолкли и насторожились.

Я не стал продолжать разговор, чтобы не отвлекаться. Всё же Котов был прав: где-то нас ждал подвох, уже совсем скоро.

Когда мы вышли за границу деревни, я повёл отряд не по дороге, а по той тропе, что показывал мне Мичи, когда мы с ним только познакомились. Вдоль оврагов и ручья, через густые заросли.

— Да ты реально тут всё знаешь… — заговорил Платон Саблин, но его перебил Лёва.

— Тихо… тс-с-с-с-с… слышите? Что-то шумит.

— Это ветер в зарослях, — возразила Исидора.

Лёва мотнул головой.

— Да нет же… это не ветел-л…

Я остановил отряд и прислушался.

Помимо шелеста зарослей издалека доносился и другой звук. Кажется, шум воды. Странно. Раньше я никогда не замечал, чтобы отсюда была слышна вода — ручей находился не так уж близко, да и был слишком мелким, чтобы так шуметь.

Но память сразу воспроизвела слова из напутствия старосты: «В это время года реки выходят из берегов и смывают всё на своём пути».

— Облачитесь в броню, приготовьте оружие, — прошептал я и продолжил путь, но уже медленнее и осторожнее.

Шум реки приближался.

Метров через пятьдесят, на развилке, где одна дорога вела в джунгли, а вторая — в сторону школы, тропа оборвалась. Путь перекрыл свежевскопанный ров, выложенный камнями. Это было русло реки, которой я тут раньше никогда не видел.

Видимо, вода сюда текла из того самого ручья, возле которого я и Мичи когда-то подрались с Горо. Только теперь воды стало во много раз больше, и кто-то создал новое русло, перекрывающее путь к пруду с лотосами.

Отряд снова остановился.

— Здесь раньше не было реки, только ручей в стороне, — сказал я, внимательно разглядывая берега и раздумывая, как перебраться на ту сторону: в воду лезть совсем не хотелось.

— В это время года в южных регионах часто идут дожди, — заметила Исидора, с тревогой глядя на воду. — Видимо, ручей стал рекой на некоторое время. — Она сглотнула и добавила уже шёпотом: — Ненавижу воду.

— Скоро будет подвох, ребята. Моя задница никогда меня не обманывает, — прошептал Котов, настороженно стреляя глазами по сторонам и держа меч наготове.

— Согласен, что-то должно быть, — закивал Лёва. — Зачем-то же нам сказали пл-ло воду.

Чем больше парни нагнетали, тем сильнее отряд волновался. Все понимали, что окончание первых суток турнира будет сложным, и ждали нападения.

Моя задница тоже чуяла, что подвох ждёт нас именно здесь, возле воды. Но что именно? Мы уже прошли бой со всеми Линиями магии, кроме Витязей. Дрались со Стражами, Мастерами Материй, Охотниками, Целителями и Жрецами. Прошли даже воздушного мага, которого я вообще не ожидал увидеть на турнире. Но что на этот раз для нас приготовили?

В любом случае, надо было оставить хоть один козырь.

Так, на всякий случай.

Я посмотрел на Егора-Глыбу и подал ему знак: «Отойди вправо, на камни. Замаскируйся. Жди моей команды». Затем быстро отдал похожий приказ сёстрам Аверьяновым: «Отойдите влево. Замаскируйтесь. Ждите моей команды».

Все трое были каменными Витязями.

Ещё на первой тренировке Глыба говорил, что с помощью брони умеет маскироваться под окружающую среду. Этому навыку он научил и Римму с Норой. К тому же, сам Глыба выронил меч на мосту во время схватки со Жрецами и сейчас не смог бы полноценно сражаться, как Витязь, а интуиция подсказывала, что нас ждёт сложный бой — такой, к которому мы вряд ли готовы.

Я не знал, чего ждать, поэтому решил подстраховаться.

А ещё в голове постоянно крутились одни и те же слова: «Реки выходят из берегов и смывают всё на своём пути… реки выходят из берегов… смывают всё… выходят… и смывают… смывают…».

— Сгруппируйтесь плотнее, — негромко сказал я остальным. — Не убирайте броню.

В этот момент из зарослей на той стороне реки послышался странный звук: не то треск, не то скрип.

Так обычно скрипят старые деревья, но это, конечно, были не они. Звук казался механическим, повторяющимся, будто работало какое-то устройство.

— Что это? — прошептала Исидора.

— Что-то явно плохое… — Котов переглянулся с Платоном Саблиным. — Если вода всё-таки выйдет из берегов, Сабля будет нас спасать. Он же как морской котик.

— Котик — это ты, Андрюша, — нервно улыбнулась Котову Бородинская.

Она, кстати, плавала так же плохо, как и Исидора с Лёвой.

Я, к примеру, тоже не считал себя хорошим пловцом, зато насчёт Саблина был уверен. Тот плавал лучше всех в отряде, и я успел в этом убедиться.

Тем временем монотонный механический звук приближался, и через несколько секунд на противоположном берегу появились три мага. Мускулистые, широкоплечие, смуглокожие, с длинными чёрными косами.

Ходить они не умели, потому что вместо ступней имели ласты.

Они передвигались на летающих креслах, которые не поднимались от земли выше, чем на полметра. К спинке каждого кресла крепился баллон с газом, которым через трубки и дышали маги.

Именно кресла издавали тот монотонный звук — летающие устройства приводились в движение винтами и циркулирующей в них водой, которая воронками вертелась внизу кресла и поддерживала его в воздухе. Этими воронками легко управляли сами маги.

Подобных людей я видел только один раз, среди гостей на свадьбе у Дэйчи Исимы и внучки Рио Маямото. Тогда я, конечно, был ошарашен их видом, но теперь знал, что это жители островной империи Каталина.

Морские маги.

Самая немногочисленная раса Мира Восьми Империй.

Так вот почему в задании упоминалась вода — родная стихия морских магов. Только глядя на них, я не совсем понимал, как с ними сражаться. У них в руках не было никакого оружия. Всё, что можно было сделать — это лишить их кресел и баллонов. На суше эти существа не выглядели уж слишком опасными. Скорее, неуклюжими и уязвимыми.

Все трое приблизились к краю противоположного берега и остановились, разглядывая нас.

— Наберите воздуху в грудь, наземные маги! — выкрикнул первый мужчина. — И приготовитесь вдоволь напиться воды!

— Скоро Мать Морей, великая Матамару, обнимет вас своей беспощадной рукой! — добавил второй.

— Этот бой будет для вас последним на турнире, господа! — объявил третий. — Сколько бы вы ни молились, вам не сдержать стихию! Воду не преодолеть!

Я отступил от берега вместе с отрядом, ближе к зарослям, и быстро сказал:

— С этими магами придётся драться до победного. Они от нас не отстанут. Тем более что жители деревни тоже молятся у воды. — Затем тихо обратился только к Платону Саблину: — Если кто-то упадёт в реку, сразу ныряй за ним и тащи к тому берегу.

Тот даже ответить не успел.

Морские маги атаковали, вскинув руки и подняв огромный пласт воды из реки. Жидкая стена блеснула в свете полной луны и метнулась в небо. Выглядело это так, будто прямо из русла пошёл ливень, только снизу вверх.

Пока маги отвлеклись на атаку, я подал знак замаскированному Глыбе, после этого — сёстрам Аверьяновым.

Знак был один и тот же: «Заходите к противнику с тыла. Мы отвлечём».

Тем временем морские маги подняли пласт воды в небо, тот ощетинился частоколом и отправился прямо в нас. Избежать встречи со стихией никто бы не успел, а спрятаться было негде. Заросли бы от такого точно не спасли.

Пришлось действовать на максимальной силе.

— Суммарная броня! — крикнул я.

Весь отряд моментально сплотился, и по телу каждого Витязя пронеслись жёлтые молнии, набирающие силу. В этот момент вода обрушилась сверху. Отяжелевшая и напористая стихия разбила команду в один удар, разбросав всех в стороны.

Меня отшвырнуло назад, будто каменной плитой захлестнуло. Я рухнул на спину, вокруг зашумели ветки, в лицо ударили брызги, а через секунду осыпало влажными листьями, изрезанными на мелкие кусочки.

Несчастные заросли смяло, будто под прессом, раздробило и уничтожило. И если бы не суммарная броня, нас бы тоже переломало.

Хотя радоваться всё равно было нечему — с неба уже нёсся ещё один пласт воды… а за ним следующий… потом ещё один… и ещё…

Матерь божья!

Они надвигались волнами.

Маги поднимали воду из реки, синхронно взмахивая руками, будто собирались всё тут потопить. Суммарная броня бы тут уже не справилась, а из-за малого резерва у каждого не хватало стойкости и веса, чтобы противостоять такому напору.

Морские маги делали то, чего не смог сделать пока никто — разъединяли команду.

— Наза-а-ад! — выкрикнул я, вскакивая на ноги. — Отходим назад!

Бесполезно.

Не все из группы успели подняться, а сверху снова обрушилась стихия. На этот раз волны разделились на потоки, как гигантский спрут, обхватили сразу троих — Саблина-младшего, Бородинскую и Лёву — и моментально утянули в бурлящую реку.

— Тара-а-а-с! — провопил Платон Саблин, увидев, что его брат ушёл под воду.

Он бросился за ним, на бегу воткнув меч во влажную землю берега.

Через секунду стихия атаковала уже Исидору: поток воды сшиб девушку с ног, окутал воронкой и поднял вверх. Её меч упал с высоты и глухо зазвенел о камни.

Следом за Исидорой стихия подняла над землёй Якова Вьюгина и Эда Коховского. Те тоже выпустили свои мечи, не удержав их в руках и захлёбываясь в водяной воронке.

Всех троих завертело в адских водоворотах, а я ничего не мог с этим сделать.

Мать его, как же не хватало навыков из других Линий! Я еле держался, чтобы их не использовать, скрипел зубами, панически соображая, что делать.

Надо было продержаться, пока Глыба и сёстры Аверьяновы незаметно пробираются к морским магам с тыла, но сейчас на суше остались только двое из отряда: я и Андрей Котов.

Он смотрел на весь этот хаос и ждал приказа. Кажется, если бы я сейчас велел ему кинуться в омут и утонуть за других, он бы сделал это не раздумывая. Никогда не видел его таким решительным.

— Давай ого-о-о-нь! — крикнул я ему и рванул с мечом на ближайшую водяную воронку, которая держала Исидору.

Мой клинок вспыхнул пламенем Ган и резанул жидкую толщу, утонув в ней по самую гарду.

Огонь не погас. Он горел так же ярко, как будто не касался воды.

Это было похоже на чудо. Свет пламени в толще водяных потоков преломлялся, блестел и отражался, озаряя воронку изнутри.

Увидев это, Котов кинулся к другой воронке и тоже активировал Сферу Огня.

Вместе мы принялись рубить бушующую вокруг нас воду — да, это было странно и казалось бесполезной тратой сил. Но стихия реагировала на наши удары, воронки уменьшались в размерах и оседали ниже, теряя силу.

Первой на землю упала Исидора.

Девушка перекатилась на живот и закашлялась, а затем поползла к своему брошенному оружию.

Я и Котов продолжали бороться с водой, наши горящие мечи мелькали в буре. Та хлестала по броне, окутывала с ног до головы, будто обнимая гигантскими жидкими руками, бушевала, пытаясь снести с ног, вспенивалась волной и обрушивалась сверху.

Но пламя Ган всё равно не гасло.

Вскоре к нашей битве присоединилась Исидора. Затем — Яков и Эд. Оба освободились из воронок, отыскали брошенные мечи и продолжили битву.

Мы хлестали воду уже в пять мечей, и все пять клинков горели пламенем Ган. Вода шипела, соприкасаясь с раскалённым металлом, и будто содрогалась от боли. Воронки крутились со всех сторон, морские маги наращивали силу и атаковали всё мощнее.

Не знаю, где в этот момент находились Глыба и сёстры Аверьяновы — я их не видел, но очень надеялся, что они уже близки к цели.

Мы держались из последних сил, отчаянно отбивались, и хоть огонь на клинках не гас, но вода всё равно побеждала.

Будто почуяв нашу слабину, морские маги снова вскинули руки.

Вода из реки хлынула вверх, забурлила в ночном небе и образовала форму огромной акульей пасти. Затем разделилась ещё на три таких же, после чего все четыре жидких махины устремились прямо на нас пятерых.

— Круговая защита! Встать в стойку! — крикнул я и, как только все выстроились, добавил: — Суммарная броня плюс Сфера Ган!

По телам каждого из Витязей снова затрещали жёлтые молнии, мечи вспыхнули пламенем — это всё, что у нас сейчас было.

— Прислоните клинки остриями друг к другу! — Я приподнял меч выше, и к моему клинку тут же присоединились остальные.

Огонь вспыхнул ярче.

Тем временем акульи пасти неслись с бешеной скоростью, и я уже понимал, что мы не выстоим. Понимал, что у нас не хватит сил отразить этот мощный удар. Да, я всё это понимал, но всё равно стоял, потому что ничего другого не оставалось: если проигрывать, так стоя.

Как и я, все остальные догадывались, что именно сейчас на нас несётся наш грандиозный и беспощадный проигрыш, но никто не выглядел разочарованным.

— Это было круто, ребята! — громко сказал Яков. — И пусть великий Бартл помилует наши души!

— Я счастлива проиграть именно с вами! — крикнула Исидора, поднимая выше меч, полыхающий огнём.

Неожиданно молчун-Эд прогорланил в небо, глядя на верхолёты с журналистами и судьями:

— А хрена с два мы проиграем!! Не дождётесь!!

И пока они орали, готовясь встретить стихию, я снова использовал технику наполнения астрального тела. Только на этот раз использовал силу Сферы Ган от чужих клинков.

Этого было мало, но броня всё равно среагировала на рост активного числа резерва, став в разы тяжелее. Это произошло как раз в тот момент, когда водянистые акульи морды поглотили остатки моей команды.

Всё скрыла буря.

Грохот и шум воды заглушили крики. Водовороты, смешанные с жёлтыми молниями суммарной брони, утопили всё вокруг. Казалось, мир теперь состоит лишь из воды.

Психодух рвался на мою защиту, но я, как и в прошлые разы, сумел сдержать его. Вода окутала меня в плотный шар, будто в аквариум. Нет, она так и не смогла сбить меня с ног, как остальных, зато лишила воздуха. Я задержал дыхание и попытался вырваться из ловушки. Шар-аквариум не давал сделать и шага, вода всё сильнее давила на тело, а водяная сфера всё увеличивалась.

Казалось, вся вода из реки течёт только вокруг меня.

Силы и воздух заканчивались, а вместе с ними гас и огонь на моём мече. Я не видел, что происходит за пределами водяного шара, и что стало с командой — вообще ничего не видел.

Вода поглотила все звуки и картины, оставив меня наедине с собой. Я берёг воздух, как мог, но когда-то и он должен был закончиться. Сфера Ган еле горела, клинок темнел, теряя последние всполохи огня, но я чувствовал, что моё астральное тело всё ещё сопротивляется и продолжает наращивать активный резерв.

Похоже, оно пожирало тот самый огонь, что ещё остался на мече.

И вот настал тот момент, когда свет погас, Сфера Ган утратила силу, и вода вокруг меня потемнела… а может, я просто начал терять сознания от нехватки воздуха. Рука с мечом опустилась, оружие выпало из ладони, но броня всё ещё держала меня на ногах, а потом водяной мрак снова озарился светом.

Но уже не от меча.

Это загорелась броня: сталь покрылась всполохами огня прямо в воде, Сфера Ган вспыхнула с новой силой прямо на моей коже. Это был тепловой урон от брони, только очень мощный. Астральное тело бросило все силы выросшего активного резерва на спасение своего хозяина и продолжило борьбу.

Я нашарил у ног свой меч и обхватил рукоять слабыми пальцами. Клинок тут же вспыхнул Сферой Ган. Не сильно, но этого мне хватило. Перед тем, как окончательно лишиться опоры, я успел совершить последний удар. Даже не удар — а всего лишь слабый тычок в стену водяной сферы.

А потом мои ноги подкосились, и я завалился на землю, лицом прямо в грязь, в чёрную склизкую жижу. Даже не сразу понял, что водяная сфера рухнула вместе со мной и разлилась по берегу.

Я еле приподнялся на четвереньки, с болью втянул воздух в лёгкие и сипло выдохнул, после чего снова завалился в лужу и закашлялся. Рюкзак на спине отяжелел настолько, будто весил тонну.

В башке шумело, перед глазами плыло, в сознании всё ещё туманилось, мысли путались. Я до сих пор не мог понять, что на самом деле произошло, и откуда во мне взялось столько сил, чтобы создать такой мощный тепловой урон от брони и выбраться из водяной ловушки.

Прокашлявшись до хрипоты и боли в глотке, я наконец приподнял голову и увидел, что ко мне бежит Исидора. Тоже мокрая, вымазанная в песке и грязи.

— Кирилл… поднимайся… скорее, давай же… — Девушка вцепилась мне в плечи и попыталась приподнять, но даже не смогла сдвинуть с места. — Ну же… встава-а-а-й… скорее вставай… там ребята… надо добить…

Пока она трясла меня за плечи, я кое-как сообразил, что нахожусь уже на другой стороне реки, а в ночи, где-то вдалеке, маячат полыхающие мечи, сразу штук десять.

— Вставай, Волков!! — рявкнула Исидора, топнув ботинком по грязи. — Давай! Надо добить мага! Он один остался!

Она помогла мне подняться на ноги, навалила на себя и потащила на огни. Те всё ещё расплывались у меня в глазах.

— Говори… что там… я не вижу… — просипел я.

— Глыба, Нора и Римма атаковали магов с тыла, — быстро заговорила Исидора. — Им помогли братья Саблины, Рада и Лёва. Платон их всех на берег вытащил. Вместе они скрутили двух морских магов. А вот третий отбился и захватил тебя, заключив в ловушку. Ребята его атаковали все вместе, но он сильный… до сих пор отбивается… и ещё тебя чуть не утопил…

Она перевела дыхание.

Чем ближе мы подходили к месту боя с последним магом, тем ярче мелькали мечи Витязей. Моё зрение почти восстановилось, и я смог наконец разглядеть, что двое магов лежат на земле, уже без кресел, со связанными руками за спиной. Мечи у их шей держали сёстры Аверьяновы.

Чистая победа.

А вот третий маг бился сразу против восьмерых и, судя по сильным атакам водяных воронок, сдаваться не собирался. Но и Витязи не собирались оставлять его в покое. Они выматывали его и атаковали со всех сторон.

Он даже не заметил, что я выбрался из его ловушки и теперь приближаюсь.

— Ладно, пора заканчивать… — прошептал я, стиснул меч крепче и двинулся к противнику со спины.

Мне было плевать, как это выглядит. Я хотел закончить эту тяжёлую схватку, потому что ни сил, ни времени на красивые и пафосные бои не осталось. Ребята устали. Ещё жителей деревни надо найти.

Стараясь не шуметь, я подошёл поближе, и когда до противника оставалось метров десять, рванул к нему, размахнулся и ударил по винту под его креслом. Затем опустил одну руку ему на плечо, давя вместе с креслом вниз. Вторая рука уже приставила меч к горлу мага.

— Убит, — тихо сказал я ему на ухо.

Мужчина замер.

Моего появления он не ожидал.

Все водяные воронки, что бушевали по всему берегу, рухнули на землю и расплескались брызгами по камням.

— Хорошо, вы победили… — Маг поднял руки. — Могу я увидеть твоё лицо?

Я убрал оружие в ножны и обошёл кресло, встав перед противником, уже без брони и меча.

Мужчина нахмурился, разглядывая меня.

— Как ты выбрался из водяного пузыря? Это невероятно. По крайней мере, для Витязя с активным резервом меньше двух тысяч. А у тебя должно быть сто.

На берегу воцарилась тишина. Только река продолжала шуметь и бурлить по камням, неся мутные воды с гор в поля.

— Не знаю, — ответил я, всё ещё ощущая боль в горле после сильного кашля. — Возможно, вы отвлеклись на бой и ослабили свою водяную ловушку. Вот я и выбрался.

Маг хмыкнул.

— Возможно.

Он задрал голову и внимательно глянул на верхолёт с судьями, будто прося их отнестись ко мне со строгостью и тщательно проверить, не вожу ли я тут всех за нос.

— Мы можем идти? — спросил я.

Он снова посмотрел на меня и сощурился.

— Твоя фамилия Волков, верно?

— Да. А что?

Маг окинул взглядом тех, кто стоял за моей спиной.

— У тебя хорошая команда, Витязь Волков. Они бились за своего командира и не отстали бы, пока бы я тебя не отпустил.

Я кивнул.

— Спасибо и извините за кресло. Вам придётся заменить винт.

— Рад был познакомиться. Передай моё почтение твоему учителю. Меня зовут Гизон Кайман. Я морской маг ранга Чёрный Трезубец, третий сын главы племени Кайманов. Если будешь когда-нибудь на островах Каталины, будь и моим гостем.

Он приложил обе ладони ребром к груди и чуть поклонился.

Я повторил его жест и поклонился ему в ответ.

— Если судьба сведёт меня с империей Каталина, то я непременно вас найду, господин Кайман.

Попрощавшись, мы отправились дальше по тропе, а за нами бесшумно последовали верхолёты.

Не выдержав и десяти секунд, журналист начал громко комментировать:

— Они невероятны, господа! Они идут вперёд наперекор всему! Грязные, измотанные и уставшие! Они уже еле передвигают ноги, но идут и идут! Чрезвычайно достойное выступление! Ум, тактика, смекалка и слаженность! Им осталось совсем чуть-чуть, чтобы попасть в финал! Я уверен, что так и будет! И лично я уже занял очередь, чтобы взять интервью у командира этой невероятной команды! Никто больше не посмеет назвать их слабаками! Да! Это они! Великолепные ребята из группы Кирилла Волкова!..

Мы шли, а он всё болтал с неба… а мы шли… а он болтал.

— Можно, я собью его? — пробормотала Бородинская без тени улыбки.

— Лучше бы пожрать принесли, — вздохнул Котов.

Все устали настолько, что почти не разговаривали. Никто даже не стал спрашивать, как я всё-таки выбрался из ловушки, рассчитанной на Витязей с силой выше двух тысяч единиц активного резерва.

Ночь давно перевалила за середину.

Через некоторое время Исидора пристроилась рядом и пихнула меня кулаком. Мы слегка отстали и пошли позади всех.

— Слушай, — зашептала она, косясь на остальных, чтобы никто не услышал, — ты же не всё видел, пока в водяной ловушке сидел. А там было очень захватывающе.

— И чего было? — устало уточнил я.

— А того… Платон… — Она вздохнула и смолкла.

Не дождавшись продолжения, я толкнул Исидору локтем.

— И чего дальше-то?

Девушка опять вздохнула, ещё тяжелее и обречённее, чем до этого.

— Видел бы ты его… он же троих из реки спас. Вытащил Тараса, Раду и Лёву. А потом ещё помог Глыбе морского мага скрутить. — Она вздохнула третий раз. — Ненавижу его за это.

— Ненавидишь?

Исидора опустила голову.

— Я к чему это всё… Когда этот придурок начнёт мне нравиться, верни меня на землю, я тебя прошу… сразу напомни мне, каким он был отморозком и как заставлял Лёву рычать. Лёва — мой друг, и было бы неправильным, чтобы меня вдруг начал привлекать тот, кто издевался над моим другом.

Теперь настала моя очередь вздохнуть, но я сдержался. Для Исидоры эта тема была важной, иначе бы она вообще об этом не заговорила, тем более сейчас. Она и сама понимала, что затевает разговор совсем не вовремя.

— Значит, Лёва тебе друг? — зачем-то уточнил я.

Мой вопрос её удивил. Похоже, в другом статусе она Лёву Зверева и не воспринимала.

— А кто ещё? Конечно, друг.

— Понятно. — Я мысленно посочувствовал Лёве.

— И вообще, я же не про него… я про Платона, — опять вздохнула Исидора. — Так вот я тебя прошу, когда я хоть немного дам слабину в упомянутой проблеме, то ты мне сразу напоминай, что Саблин — первый отморозок нашей группы. Обещаешь?

Забавные речи Исидоры придали мне сил, их даже хватило на усмешку.

— Ну тогда самое время напомнить тебе, что Саблин — первый отморозок нашей группы.

— Хм… ты это к чему?

— К тому, что ты уже даёшь слабину в упомянутой проблеме.

Исидора задумалась и обречённо уточнила:

— Это так заметно, да?

— К сожалению.

Девушка закусила губу.

— Тогда не будем больше об этом. Вот турнир закончится, Саблин перестанет маячить у меня перед глазами, перестанет геройствовать, спасать людей, играть мускулами, улыбаться, случайно задевать меня рукой, драться, помогать всем подряд, раздеваться до трусов, махать мечом… и всё сразу пройдёт. Ну конечно. Так всегда бывает у нормальных людей. Я читала, что это всего лишь химические процессы в организме, не более того. Реакция на запах человека, на его внешность и собственные ложные представления о нём. То, чего не может быть на самом деле. Иллюзия. Самообман.

— Ага, — улыбнулся я.

Она ещё больше нахмурилась.

— Я не спрашивала мнения на этот счёт.

— Так я его и не озвучивал.

— Ну конечно! Твоё «ага» можно разложить на кучу смысловых составляющих.

Исидора не стала продолжать разговор и поторопилась по тропинке, обогнав идущих впереди сестёр Аверьяновых и Раду Бородинскую.

Я же остался позади всех.

Усталость постепенно проходила, силы возвращались, а когда мы наконец дошли до пруда, то я уже чувствовал себя более-менее бодро.

Загадка была разгадана.

Все жители деревни действительно были тут. Они сидели на ковриках по берегу, держали свечи, смотрели на гладь воды в лунном свете и любовались цветками белого лотоса на чёрной поверхности пруда.

Зрелище было настолько странным и красивым, что весь отряд замер на краю перелеска.

Лепестки сотен лотосов будто отражали свет луны и горели в ночи, озаряя берега и саму воду, а люди просто смотрели, и каждый думал о своём. Возможно, вспоминали тех, кого потеряли. Только никто не плакал — на лицах жителей деревни играли лёгкие улыбки.

Я стянул с плеч мокрый и тяжёлый рюкзак, достал оттуда изрядно помятый цветок и тихо прошёл к пруду, а затем опустил в воду лотос, к сотням других лотосов.

Чья-то тёплая ладонь неожиданно взяла меня за руку.

Я повернул голову и увидел улыбающееся лицо госпожи Хегевара, матери Мичи. Ничего не говоря, она жестом пригласила меня и мою команду присесть на берегу вместе с остальными жителями деревни.

Мы уселись на траву и тоже стали любоваться лотосами в свете луны.

Не знаю, о чём думал в этот момент каждый из группы, но я снова вспоминал родителей и молил всех богов, которых знал, чтобы они помогли им, чтобы мама наконец выздоровела, а отец… чтобы он просто был жив. Да, именно этого я и хотел.

Рядом с госпожой Хегеварой собрались её дети. Семеро из восьми, не было только старшего, Мичи.

Они все узнали меня и начали ёрзать на месте, еле держась, чтобы не вскочить и не помчаться со мной здороваться. Десятилетняя Юмико закусывала губу, кокетливо опускала глаза, а сама украдкой кидала на меня загадочные взгляды, зато её восьмилетний немой брат Шаман Ю смотрел мне в глаза прямо и серьёзно, будто ждал объяснений.

Мы просидели возле пруда с лотосами ещё около получаса.

Команда за это время успела отдохнуть, но я пару раз слышал, как у кого-то из ребят урчит в желудке. Андрей Котов всё чаще реагировал на этот жалобный звук и всё больше мрачнел. Мы не ели уже давно, а от провианта в рюкзаках уже и ловить было нечего.

Когда молитвы были завершены, и все стали собираться обратно в деревню, госпожа Хегевара крепко обняла каждого из команды.

— Как же я рада, что вы здесь, мои милые. Мы с самого утра следили за вашими успехами по Вещанию. Наша Юмико даже флажок сделала с вашим гербом, целый день сегодня с ним бегает!

Юмико помахала мне носовым платком с криво вышитой на нём мордой волка. Платок был прикреплён к цветному карандашу и действительно походил на маленький флаг.

Ко мне подошёл Шаман Ю и требовательно уставился прямо в глаза. Его невысказанный вопрос ясно читался на лице.

Я наклонился к пацану.

— С Мичи всё в порядке, не волнуйся. Он делает успехи в учёбе и передаёт всем вам большой привет.

Шаман Ю кивнул и протянул мне ладонь, которую я крепко пожал. Во второй руке он, как всегда, держал свой маленький шаманский бубен с кожаным полотном и блестящими колокольчиками.

— Если бы Мичи был с нами, то он бы дал всем вам прозвища, — встряла Юмико, улыбаясь во все зубы, — но вместо Мичи прозвища пришлось придумывать мне. Поэтому слушайте.

Она указала пальцем на Егора-Глыбу.

— Ты — Каменная Гора, Держащая Небо на Макушке.

Затем перевела палец на Бородинскую.

— А ты — Дерзкая Лань, Ищущая Место под Солнцем.

Затем указала на сестёр Аверьяновых.

— А вы — две Каменных Бабочки, Сносящие Врагов Одним Взмахом Крыла.

Потом настала очередь Исидоры.

— А ты — Стальной Мотылёк, Порхающий у Древа Истины.

Палец Юмико указал на Платона Саблина.

— А ты — Сильный Дельфин, Скользящий по Тёмным Глубинам Жизни.

(Исидора покосилась на Саблина и снова вздохнула).

Юмико тем временем продолжала раздавать прозвища. На этот раз досталось Андрею Котову.

— А ты — Выносливая Пантера, Готовящаяся к Прыжку.

Затем она указала на Якова Вьюгина.

— А ты — Хитроумный Лис, Идущий по Следу Добычи.

Потом была очередь Лёвы Зверева.

— А ты… — Юмико задумалась. — А ты — Рассерженный Лев, Вступающий в Схватку с Гиенами.

Она указала на Эда и Тараса по очереди.

— Ты — Молчаливый Орёл, Наблюдающий с Вершин Опыта, а ты — Резвый Горный Козёл, Бесстрашно Карабкающийся по Отвесному Склону.

Тарас кашлянул и почесал в затылке.

— С козлом ты, конечно, погорячилась…

Юмико посмотрела на меня.

— А твоё прозвище я скажу потом. Никак не могу выбрать одно из нескольких.

В ответ на её слова заурчал мой голодный желудок.

— Я придумал ему прозвище! — тут же встрепенулся Котов. — Волк, Желающий Пожрать, Желательно Побыстрее!

Все еле сдержали смех — атмосфера Ночи Мёртвых не располагала к веселью.

— А ведь у нас есть еда, — спохватилась госпожа Хегевара. — Деревенские с собой принесли ритуальные кушанья.

— Мы всё подготовим, разложим красиво и принесём! — тут же вызвалась Юмико.

Все семеро детей помчались в сторону перелеска, за прудом.

Тем временем жители отправились обратно в деревню. Я договорился с ними, чтобы все собрались на площади, и попросил сестёр Аверьяновых сопроводить толпу, чтобы никто не разошёлся. Верхолёты с судьями, журналистами и военными полетели следом за толпой в сторону деревни — они должны были дожидаться нас на площади и наблюдать за постановкой флага.

С нами у пруда осталась только семья Хегевара.

Пока дети ходили за едой, мать Мичи расспрашивала о жизни старшего сына в Академии. За разговором я не заметил, как прошло ещё около получаса, а может, больше, но дети всё не возвращались.

Госпожа Хегевара заволновалась, и мы отправились за детьми, чтобы их поторопить: надо было возвращаться в деревню. Задание третьего маршрута мы выполнили не до конца: оставалось собрать всех на площади и водрузить последний штурмовой флаг на крыше центрального здания.

До конца первых суток турнира оставалось около четырёх часов.

— Юмико! Азуми! Кейко! — позвала госпожа Хегевара, подходя к перелеску. — Мы вас заждались! Шаман Ю! Сэтору! Мэйса!..

Пока она звала, всё больше волнуясь и вглядываясь в темноту, я обошёл весь перелесок. Нашёл сумку с хлебом у одного из деревьев, а возле неё — валяющиеся свечи и бубен Шамана Ю.

Да не может быть, чтобы мальчишка вот так бросил свой магический инструмент!

Сердце кольнула тревога.

Я поднял маленький бубен и увидел, что в один из колокольчиков вложена записка. При виде неё меня моментально бросило в холод.

— Идите сюда! — крикнул я, быстро разворачивая небольшой лист.

На нём имелось всего две фразы:

«Ты знаешь, где меня найти. Если приведёшь ещё кого-то, дети погибнут»...