От злости я скомкал бумажку в кулаке.

Никаких сомнений — это написала Варвара Белова, чёртова шаманка из Академии, подружка погибшего предателя Ючи Хамады. И ждать меня она могла только в одном месте — там, куда я отправил её с помощью револьвера ещё три месяца назад во время схватки в Измаиле.

Белова хотела реванша.

Что ж, если хочет, то получит. Пока я не приду, вряд ли она тронет детей. Эта сука будет прикрываться ими до последнего.

Ко мне подбежала госпожа Хегевара.

— Где они? Ты что-то знаешь? Говори! Оками! Говори!

Я взял её за плечи.

— Они живы. Я найду их...

— Я с тобой! Это мои дети! Мои де-е-ети!..

— Бегите за помощью!! — оборвал я её причитания. — Бегите к верхолётам на площадь! Пусть останавливают турнир и летят сюда! Предупредите всех, кого только можно! Военных, судей! Всех!

— Куда лететь?.. — Губы женщины задрожали. — Я созову всех, но куда?..

— К северо-востоку отсюда есть бункер, его построила семья варваров... это в джунглях... примерно в пяти километрах от деревни... около массивной скалы, с неба её должны сразу заметить...

Я подтолкнул женщину в сторону тропы.

— Бегите! Ну же!!

Госпожа Хегевара бросила на меня отчаянный взгляд.

— Верни их, Оками. — А потом кинулась бежать.

Меня обступила команда. Сейчас нас было десять, не хватало сестёр Аверьяновых.

Никто не задавал вопросов — все ждали указаний.

Внешне я старался оставаться спокойным, хотя внутри всё клокотало от злости и волнения. Сунув бубен за ремень брюк, я быстро рассказал остальным, кто наш враг и на что он способен, затем наклонился и подобрал с земли пару валяющихся восковых свечей.

— Всем придётся залепить себе уши воском. Будем пользоваться знаками и жестами.

Никто не возражал.

Через полминуты мы уже мчались через предрассветные джунгли в сторону злосчастного бункера. Злость и желание найти врага придавали мне сил и горячили кровь.

Прямо на бегу я скинул мокрый изодранный китель, оставшись в майке, и начал превращение в Следопыта.

На желание убивать тёмная звериная сущность отреагировала моментально. Тело покрылось красными татуировками, губ коснулись вампирские клыки, мускулы увеличились в объёме, жилы будто окаменели, на пальцах прорезались короткие когти. Ткань военных брюк затрещала под напором мышц, но на это мне было наплевать.

Я устремился вперёд ещё быстрее.

За мной мчался отряд.

Влажные джунгли будто сами раздвигались перед нами, а может, так лишь казалось. Я дал волю Монстру внутри себя, и теперь он почти не замечал преград: ни поваленных деревьев, ни густых зарослей, ни лиан, ни ям, ни камней.

Я нёсся по следу, постоянно ловя ускользающие запахи.

Дети прошли тут совсем недавно. Их вёл только один человек — Белова. Она действовала одна, без помощников. Неужели она считает, что в одиночку справится со мной? Она окончательно слетела с катушек?..

Не добежав до бункера около ста метров, я остановил отряд, а сам быстро вскарабкался на ближайшее дерево, разглядывая местность.

Моё тепловое зрение не заметило никого вокруг, а нюх не ощущал ничего, кроме запахов листвы, влажной почвы и сильно-пахнущих цветов. Ими была обложена земля вокруг бункера — Белова подготовилась.

Я спрыгнул вниз и знаками распределил отряд на захват, сам же бесшумно двинулся вперёд. Нужно было сначала понять, где находятся дети — их запаха я теперь не ощущал.

Через несколько секунд из бункера вышла Белова.

Она прижимала к себе самую младшую из детей — Кейко. Ей было всего года четыре, но, как ни странно, она не плакала. Смотрела в одну точку перед собой, будто даже не понимая, где находится.

Я бы мог броситься на Белову, но меня останавливал кинжал, который она держала у шеи маленькой Кейко.

Шаманка отлично понимала, что прямо сейчас я смотрю на неё из темноты зарослей и, скорее всего, не слышу. Она подняла левую руку, улыбнулась и поманила пальцем, предлагая обмен: если я сдамся ей в руки, то она отпустит детей, и те не пострадают — вот, что говорил её жест.

Я вышел из темноты и встал напротив неё, всем видом намекая, что готов к обмену.

Увидев меня, Белова перестала улыбаться. В её глазах мелькнул страх — образ Следопыта произвёл на неё впечатление. Неожиданно она открыла рот и закричала. Хоть я её не слышал, но точно знал, что прямо сейчас её уникальный голос пронзает и сотрясает влажный воздух джунглей на километры вокруг.

Только зачем она так напрягается?

Знает ведь, что я её не слышу.

В этот момент в зарослях со всех сторон мелькнули тепловые образы, а мой нюх среди терпкого аромата цветов уловил и другой запах. Это были дети — все шестеро. Казалось, они набросились прямо на мою команду.

Внезапно Белова закрыла рот и опять улыбнулась, крепче прижимая к себе Кейко. Лицо шаманки выражало уверенность в своей победе.

Ну а в следующую секунду ко мне вышла вся моя команда. Девять человек окружили меня, и я не сразу заметил, что в ушах у них уже не воска. Вместе с ними из зарослей высыпали шестеро детей во главе с Юмико. В их маленьких ладонях я увидел кусочки воска и сразу понял, что произошло.

Белова действительно подготовилась. Она ведь помнила нашу первую схватку в Измаиле, когда я использовал липучку, чтобы закрыть уши. На этот раз шаманка предусмотрительно отправила детей, чтобы те накинулись на моих ребят и быстро вытащили воск из их ушей.

Сейчас все эти дети смотрели на меня точно так же, как их маленькая сестрёнка Кейко — без эмоций, отстранённо, как куклы. Такие же взгляды были и у членов моей команды.

Белова снова вскинула руку.

По её губам я прочитал чёткий и ясный приказ:

— Убить его!

В то же мгновение те, кто меня окружил — все пятнадцать человек — бросились в атаку. Я молниеносно вытянул меч из ножен, приготовившись отбиваться.

Теперь главное — никого не покалечить и случайно не убить.

Юмико рвалась ударить первой, её ладони горели зелёным огнём Божественного Врача и беспрестанно слали на меня хворь. Шаман Ю создавал маленькие дымчатые сферы, и те летели в меня, чтобы попасть в голову и поразить сознание — точно так же, как это было на «мосту ужаса». Остальные дети атаковали щитами Стражей, пытаясь сбить меня с ног разными волнами тарана, от Огня до Тверди.

Одновременно с детьми, на меня кинулись и те, кто совсем недавно сражался со мной плечом к плечу.

Бородинская рубила изо всех сил, пытаясь пробить мою броню. Глыба схватил бревно и пару раз неплохо меня им огрел. Котов, Вьюгин и братья Саблины атаковали горящими клинками. Лёва с яростным лицом лез прямо под мой меч и старался ударить меня по ногам — именно так, как я сам его учил.

Исидора и Эд хитрили, уворачивались и нападали, когда я отвлекался на мощные удары других Витязей.

Это было тяжело — видеть, как тебя пытаются убить те, кого ты тренировал до седьмого пота. Видеть, как они используют все навыки, которые мы вместе изучали, и в которых теперь сами стали профессионалами.

Я отбивался, как мог, но всё время боялся кого-то ранить, постоянно пропускал удары, а порой и еле держался на ногах. Ещё чуть-чуть — и забьют насмерть, даже не моргнув глазом.

Белова меня переиграла. Эта горластая сука меня переиграла!

Но её хитрая тактика не значила, что она выиграет схватку. Реванша не случится. Ну уж нет.

Пока я отбивался, то заметил, что Шаман Ю перестал меня атаковать: он всё больше отходил назад и мотал головой. Возможно, на него магия шаманки Беловой действовала не так сильно, как на остальных.

И в тот самый момент, когда от мощнейшего удара бревном в спину меня поставило на колени, я сунул руку за ремень брюк и вытянул маленький бубен Шамана Ю, а потом метнул его прямо в пацана. Он в это время стоял у дерева, согнувшись, будто собирался блевануть.

Не знаю, попал ли я в цель — мне было уже не до этого.

Я вскочил на ноги и размашисто рубанул мечом, отбивая сразу несколько атак: Исидоры, Саблина, Котова и Лёвы. Затем воткнул меч в землю у ног, наступил на гарду и оттолкнулся, прыгая вверх, чтобы наконец освободиться из плотного окружения.

Приземлился уже за спинами противников.

— Простите... — прошептал я, обращаясь ко всем, кто пытался меня убить, после чего рванул им навстречу, дав волю своему внутреннему Монстру.

Первым был Платон Саблин.

Я до хруста заломил ему руку вместе с мечом и ударил о ближайшее дерево. Несчастный повалился в траву, уже без сознания.

Следующими стали Яков, Тарас, Эд и Андрей Котов — с ними произошло то же самое, что с Платоном. Потом досталось Бородинской: я сшиб её с ног ударом кулака в живот. Встать она уже не смогла, скрючившись на земле.

Как ни странно, но пришлось подольше провозиться с Лёвой. Тот кидался на меня с мечом, прокалывал броню и ловко уходил от ударов, как вертлявый попрыгунчик. Я еле его выловил, ударил коленом в лицо и вырубил.

Пока я с ним возился, на меня продолжались атаки Глыбы и его бревна, ещё и меч Исидоры постоянно рубил меня то в спину, то в бока. Это если не считать Хвори, насылаемой Юмико, и постоянных ударов таранных волн, которые отправляли в меня остальные дети.

С Глыбой я церемониться не стал. Пробежал по его же бревну, подскочил вплотную и отправил его в нокаут ударом в челюсть. Тот рухнул и больше не шевелился.

Я же развернулся и увидел, что из Витязей осталась одна лишь Исидора.

Грязная, мокрая, в изорванной одежде, девушка перевела дыхание, взяла меч крепче и кинулась на меня, что-то крича на бегу.

Я вышиб оружие из её ладони, ухватил за одежду и прижал к себе спиной, одновременно обхватив локтевым сгибом под подбородком и приподнимая над землёй.

Девушка забилась в моих руках.

— Прости, — повторил я.

Не знаю, насколько громкой вышла эта фраза, но, кажется, Исидора меня услышала. Она вдруг перестала дёргаться и замерла, глядя куда в сторону зарослей.

Я быстро проследил за её взглядом.

Там, у дерева, стоял Шаман Ю и бил в свой маленький бубен, подняв его над головой. Я не слышал ни звука, но знал точно, что мальчишка пришёл в себя и сейчас пытается помочь мне.

А ещё я увидел, как Белова метнула в него кинжал.

Клинок блеснул в первых лучах рассвета, мелькнул по терпкому влажному воздуху и пронзил грудь Шамана Ю.

Я толкнул Исидору в сторону мальчишки, а сам рванул прямо на Белову — та даже не успела взять второй кинжал, чтобы снова приставить его к шее маленькой Кейко, которой прикрывалась.

Подскочив к ней на бешеной скорости, я ухватил её за волосы и дёрнул вверх. Она тут же выпустила из рук ребёнка. Кейко упала на камни и расплакалась, но я на неё уже не смотрел.

В моих когтистых руках сейчас находилась Белова — этого моему внутреннему Монстру было достаточно, чтобы свершить правосудие. Я обхватил девушку за шею и поднял над землёй на вытянутой руке. Шаманка кричать уже не могла — моя ладонь так сильно обхватила ей горло, что Белова почти потеряла сознание.

Затухающим взглядом она смотрела на меня, её окровавленные губы шевелились в попытке что-то произнести, а руки повисли плетьми вдоль тела и слабо подёргивались.

Глядя на неё снизу вверх, я увидел посеревшее небо и с десяток верхолётов с гербами военных. А потом территорию у бункера заполонили люди в военной форме. Они окружили меня, приготовив метательные трубки с заклинаниями и готовые пальнуть в любую секунду.

И тут ко мне подбежала Юмико. Она встала на мою защиту, выставив маленькие ладони, горящие зелёным целительным огнём. К ней присоединились остальные дети. Все, кроме Шамана Ю...

Я опустил Белову вниз и бросил к своим ногам. Полуживую, почти без сознания. Затем прикрыл глаза, опустил голову и медленно убрал образ Следопыта. Татуировки исчезли с тела, рост чуть уменьшился, как и мускулы, когти вросли обратно в пальцы, зубы снова стали ровными.

Не делая резких движений, я вынул воск из ушей.

Всё.

Тишина для меня закончилась, и навалились мириады звуков. Крики и приказы, шелест зарослей, щелчки трубок для метания заклинаний, топот военных ботинок, шум лопастей верхолётов, а ещё выкрик Юмико:

—...даже не суйтесь к Оками! Иначе вам всем не поздоровится! Всю жизнь болеть будете!

Я положил руку ей на плечо.

— Всё в порядке, Юмико.

Девчонка обернулась, посмотрела прямо в глаза и бросилась меня обнимать, всхлипывая:

— Прости нас, Оками... прости-и-и-и... мы на тебя напали-и-и-и...

Её вопли я пропустил мимо ушей. Сейчас мне на всё было плевать — на военных, на турнир, на Белову. Меня интересовал только один вопрос.

— Где твой брат? Где Шаман Ю? — спросил я у разревевшейся Юмико.

— Он там! — Девчонка показала наверх, прямо в небо. — А ещё там почти вся твоя команда!

Я снова задрал голову, и увидел, как отдаляется верхолёт с Целителями.

Юмико не хотела меня отпускать и всё сильнее сжимала в объятьях, умоляла простить. Потом подошла Исидора — она оказалась единственной, кого я не успел покалечить.

Бледная, с трясущимися губами, девушка крепко обняла меня.

— Прости нас...

— И вы меня, — прошептал я в ответ.

И пока мы так стояли, мимо нас сновали военные и представители «Железного Бутона»: они уже исследовали бункер и всю округу, и, конечно, забрали Белову.

Когда её взвалили на носилки, она успела бросить на меня злобный взгляд, ну а я подумал, что после турнира мне ещё предстоит навестить эту тварь в тюрьме: Белова должна была хоть что-то знать про Котлованы и тёмные делишки своего дружка Ючи Хамады и его сбежавшего босса Оракула Тарэта.

В небе тем временем шумели верхолёты, сверху доносились голоса журналистов, а среди них громче всех звучал уже знакомый голос:

— Чрезвычайная ситуация, господа! Захват заложников! Настоящий захват заложников прямо на турнире! Пострадали дети! Но, слава Бартлу, все выжили! Серьёзно ранен восьмилетний ребёнок, и сейчас Целители борются за его жизнь!

Исидора посмотрела на верхолёт, но ничего не сказала.

А журналист продолжал ещё громче:

— К организаторам турнира возникает много вопросов! Как можно было просмотреть преступника, который объявлен в розыск! Что с безопасностью на турнире? Что за халатность? В этом будут разбираться военные, ну а сейчас всех нас волнуют ещё два вопроса. Первый: что будет с турниром? Отменят ли его? И второй: исключат ли команду Волкова за нарушение правил? Командир отряда использовал силу других Линии магии, кроме Линии Витязя. При этом маршрут не завершён. Остался всего час до окончания первых суток турнира. Судьи удалились на совещание! Ждём их решения!

Исидора посмотрела на меня и снова ничего не сказала.

Вдруг среди военных я заметил знакомое лицо — строгое и сосредоточенное.

Одетый в неизменное кожаное пальто и чёрную фуражку с высокой тульей и стальным цветком, к нам направлялся инспектор «Железного Бутона» Суров, который три месяца назад участвовал в моём допросе.

Он подошёл, кивнул и сразу предложил:

— Доставлю вас и детей на площадь Ютаки.

Я возражать не стал: если честно, мне было плевать, кто и куда нас доставит — усталость валила с ног.

Суров помог усадить детей госпожи Хегевара в верхолёт с гербами «Железного Бутона», мы с Исидорой сели рядом, после чего машина немедля взлетела, никого больше не дожидаясь.

— Надо поторопиться, господа, — вдруг заговорил инспектор. — Вы не можете вот так просто проиграть на турнире. Мы за вас всей тюрьмой болеем.

Я с удивлением уставился на мужчину.

— Шутите?

Он остался серьёзным.

— С какой стати мне шутить? — И больше ничего не стал добавлять.

Когда верхолёт приземлился на площади, и мы вышли, то я даже немного опешил.

Все жители деревни собрались вместе, несмотря на то, что турнир, скорее всего, будет остановлен. Люди ждали решения судей. А ещё на площади в окружении соседей и Целителей стояла госпожа Хегевара.

Увидев детей, она кинулась к ним, принялась обнимать их и целовать, плакать и причитать. Потом бросилась обнимать меня и Исидору.

— Простите, Шамана Ю я всё-таки не смог уберечь, — тихо сказал я, пока она меня обнимала.

— Да ты что, Оками... — Женщина поцеловала меня в щёку, потом — во вторую. — Ты что же такое говоришь... сынок только благодаря тебе и остался жив... а Целители сказали, что он поправится... обязательно поправится...

Когда госпожа Хегевара снова вернулась к детям, ко мне подошёл староста деревни, господин Харуко. Его физиономия больше не выражала недовольства и пожелания отвалить подальше.

Мужчина низко поклонился, приложив руки к груди.

За ним повторили и все жители деревни.

— Спасибо тебе, Оками! — сказал староста. — Ты пожертвовал многим, чтобы спасти наших детей! Знай, в Янамаре ты во всех домах желанный гость!

Он снова поклонился и добавил уже с улыбкой:

— Только мы все ждём, когда же ты завершишь свой маршрут. Осталось полчаса. Солнце взошло, первые сутки заканчиваются, все жители деревни здесь, а твой флаг всё ещё не развивается над этой площадью.

Я покачал головой.

— Спасибо, господин Харуко, спасибо вам всем... но вряд ли мы сможем завершить маршрут. Во-первых, не все жители деревни стоят на площади. Не хватает Шамана Ю. А во-вторых, я потерял свой штурмовой флаг.

— Кто сказал, что мальчика тут нет? — неожиданно спросил у меня инспектор Суров и указал на небо. — Я попросил коллег привезти недостающего жителя.

Там, в рассветных облаках, появился ещё один военный верхолёт. Он подлетел к площади, приземлился, а затем из салона на носилках вынесли Шамана Ю с перебинтованной грудью.

Мальчишка махал мне рукой, гремел колокольчиками на бубне и улыбался.

И тут меня ткнули пальцем в живот.

— Эй, красавчик... — На меня снизу вверх смотрела Юмико. — А такой флаг подойдёт?

Она протянула мне свой самодельный маленький флаг из носового платка на карандаше.

— Юмико... — Я благодарно улыбнулся девчонке, забирая у неё флажок и не находя больше слов.

Та покраснела и посмотрела на крышу центрального здания, как бы намекая, что пора бы поставить флаг с гербом, пусть и криво вышитым детской рукой.

Из громкоговорителя, установленного на крыше верхолёта инспектора Сурова, внезапно заговорило Вещание. Уже знакомый голос журналиста объявил, чуть ли не захлёбываясь от эмоций:

— Да-а! Господа! Судьи приняли решение! Турнир будет продолжен! Команда Волкова остаётся! Внимание! Турнир будет продолжен! Команда Волкова остаётся!!

Верхолёт с журналистами появился в небе и завис над площадью.

Теперь уже отовсюду орало Вещание:

— Мы ждём только его одного! Всё Стокняжье замерло в ожидании! Все ждут, когда Волков поднимет свой штурмовой флаг над площадью Ютаки! Мы умоляем его сделать это и пройти в финал! Всего несколько минут осталось до окончания первых суток!

Я переглянулся с Исидорой.

— Иди... давай же, — прошептала она с улыбкой.

Через пару минут я уже стоял на золотистой крыше центрального здания с поднятым флажком Юмико.

Площадь оглушили аплодисменты и крики радости.

Возгласы журналиста над головой почти не прекращались:

— Да-а-а-а! Да-а-а, господа! Они сделали это! Они прошли в фина-а-а-ал! Группа Волкова прошла в финал турни-и-ира! Невероятно! Это просто невероятно, друзья! Вот это накал, вот это напряжение, вот это схва-а-а-атка!..

Речи журналиста перекрыл звук сирены.

Она прогудела над деревней, а затем уже знакомый женский голос объявил:

— Внимание! В финал турнира проходят четыре призёра! Команда Германа Григорьева, четвёртый курс, высоко-сильная группа! Команда Милы Кутузовой, четвёртый курс, средне-сильная группа! Команда Андрея Ларионова, третий курс, высоко-сильная группа! Команда Кирилла Волкова, первый курс, низко-слабая группа! Все четыре команды вступят в борьбу на арене во вторые сутки соревнований! Выступления начнутся сегодня, в восемь часов вечера! Это будет испытание в Иллюзионах! Мы желаем вам удачи, уважаемые Витязи!

Я посмотрел на маленький флаг из носового платка и улыбнулся, решив оставить его на крыше.

Внизу всё ещё ликовали жители деревни, желали нашей команде удачи, махали руками, обнимали Исидору, пока я спускался с крыши, а потом и меня. Нам дарили цветы и наперебой звали в гости, чтобы отдохнуть перед ареной, но я согласился отправиться только в один дом — в дом госпожи Хегевара.

Волнение всё не проходило, а лишь нарастало — предстояло дождаться команду из больницы.

* * *

Наконец-то удалось хоть немного отдохнуть, помыться и нормально поесть.

Из дома семьи Хегевара меня и Исидору забрал специальный верхолёт устроителей турнира. Нам привезли новую форму, оружие и всячески помогли привести себя в порядок: причесали, подлечили порезы и ссадины.

А ещё сказали, что остальных членов команды мы увидим уже на арене, их должны были доставить туда прямо из больницы, а это порождало нехорошие мысли и чувство вины: видимо, серьёзно я покалечил ребят. Возможно, переломал им руки, или ещё чего.

— Не переживай, — всю дорогу успокаивала меня Исидора. — Вот увидишь, они будут как новенькие.

— С каких пор ты веришь в чудеса? — мрачно спросил я.

На это она лишь поморщилась.

Никакой радости от того, что наша команда прошла в финал, мы оба не испытывали. Слишком серьёзными потерями оно нам далось, и теперь я, как никогда, понимал слова Галея о том, что турнир — это не просто соревнования.

Мне даже казалось, что после него я уже не буду прежним. Как и остальные бойцы из моей группы. Мы будто разом повзрослели и осознали что-то важное — то, что главнее всех призовых мест.

Арену построили на огромном стадионе в столице княжества Янамар, городе с таким же названием — Янамар. Я никогда там не был, и когда верхолёт полетел над красивыми зданиями с изогнутыми крышами, над парками и мостами, над длинными улицами, то невольно начал любоваться красотами в иллюминаторе.

Ну а когда мы подлетели к самой арене-амфитеатру, то у меня захватило дух.

Она была огромной!

Тысячи зрителей!

Казалось, сюда съехалось всё Стокняжье.

— О боги... Кирилл... неужели мы будем там выступать? — выдохнула Исидора, тоже уставившись в иллюминатор. — Мне жутко... и меня, кажется, тошнит...

Я положил руку на её ладонь.

— Не волнуйся. Мы уже молодцы.

От волнения она закрыла глаза.

— Видел бы меня сейчас мой отец. Жаль, он не любит все эти военные мероприятия. Наверное, даже Вещание не слушает и не знает, что я участвую.

Я покосился на Исидору. Знала бы она, кто её настоящий отец, она бы так не говорила.

Верхолёт приземлился на специальной площадке, на краю стадиона, и стоило нам выйти, как будто из ниоткуда, на нас набросились журналисты.

— Господин Волков! Что вы думаете о захвате заложников?

— Как вы расцениваете свои шансы на победу? Господин Волков!

— Господин Волков, поделитесь впечатлениями о последнем маршруте!

— Господин Волков, у вас есть предположение, с кем вам придётся сражаться в Иллюзионе? Господин Волков! Ответьте!

Всю эту толпу быстро оттеснило оцепление военных, но одного журналиста всё-таки пропустили для специального интервью.

Это был крупный толстяк с моржовыми усами, оплывший, краснощёкий, но, как ни странно, подвижный и очень даже бодрый для своих габаритов.

И как только он открыл рот, а из-под его пышных усов зазвучал голос, то я сразу понял, что именно этот человек комментировал наши действия все прошедшие сутки, следуя за нами на верхолёте.

— Господин Волков! Моё почтение! — Он схватил меня за руку и затряс, крепко пожимая. — Позвольте несколько слов? Я выбил интервью с вами в числе первых! Вознаградите меня за это!

Я остановился, еле выдернув руку из его потных ладоней.

Тот сунул мне под нос квадратный микрофон, мерцающий соляными знаками, и попросил:

— Расскажите нашим слушателям, что подвигло вас и вашу группу на участие в столь сложных соревнованиях?

— Хотели посмотреть, на что мы способны, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

— О! Вы способны на многое, как мы все убедились! — закивал мужчина. — Это было невероятное зрелище, господин Волков! Позвольте от лица наших слушателей поблагодарить вас и передать вам наше восхищение! Но скажите, что вы планируете делать после турнира? Вам, наверняка, уже поступили десятки предложений о службе из почтеннейших Военных Домов страны?

Я качнул головой.

— Пока никаких предложений не поступало.

Он был настолько ошарашен, что открыл рот.

— О великий Бартл! Да этот парень ещё свободен! Знаете, мне кажется, что военные уже о чём-то договорились и между собой определили, кто возьмёт вас на службу. Думаю, это кто-то очень серьёзный! О-о-очень серьёзный!

Журналист многозначительно прокашлялся и показал большим пальцем на небо, будто намекая, что серьёзней Дома не существует — скорее всего, имел в виду Императорский Дом.

— Кирилл... там ребята... — прошептала мне Исидора, толкая меня локтем.

— Извините, нам пора, — я хотел уже отделаться от журналиста, но тот, вцепился мне в руку.

— И последний вопрос! Каким вы видите результат сегодняшнего турнира? Есть предположение, с кем вам придётся сражаться в Иллюзионе?

— Увидим, — бросил я напоследок и поспешил за Исидорой.

Мужчина остался на месте, и пока я уходил, до меня доносились очередные его возгласы:

— Какой скромняга, господа! Но это только видимость! Его взгляд источает уверенность! «Не стойте у меня на пути», — говорит он нам! «Я вам не всё ещё показал!», — говорит он нам!

— Ничего ты такого не говорил, — с недовольством прошептала Исидора. — Ненавижу средства массовой информации. Переврут даже три слова.

Она ещё побурчала немного, но почти сразу забыла о журналистах, как только к нам подошли остальные ребята из группы. Целые и невредимые. Ну почти.

Лёва явился с опухшим лицом, а ещё хромал на правую ногу, Платон Саблин пришёл с перебинтованным правым плечом, как и Яков. Егор-Глыба постоянно прислонял ладонь к ушибленной груди.

— Зато мы наконец-то пожрали нормально! — заулыбался довольный Котов, тоже, кстати, перебинтованный.

Но больше всех отличилась Бородинская.

Она подошла ко мне и влепила звонкую пощёчину.

— Это за то, что ты меня в живот ударил, скотина! — Потом обхватила меня за шею, крепко обняла и поцеловала в пострадавшую щёку. — А это за то, что ты тех малюток спас!..

Когда наша команда в полном составе вышла на основную площадку арены и подняла флаг с гербом волка, стадион взревел. Тысячи людей вскинули руки и зарычали.

Я пытался найти среди всех этих лиц тех, кто должен был прибыть из Академии.

Джанко, Мидори, Мичи...

И не находил.

Слишком много людей, слишком много рук и флагов.

Рядом с нами, под своим знаменем стояла команда Германа Григорьева, и, кажется, впервые не они были гвоздём программы.

Стадион продолжал скандировать:

— Волков! Волков! Волков!

Тысячи флагов с изображением нашего герба мелькали, блестели на разные цвета, переливались и мерцали магией. Сотни плакатов с мордой волка, звёздами, молниями и сердцами, сотни транспарантов с фразами от «Команда Волкова — лучшая!» до «Янамар за Оками!».

И вот среди всей это ликующей толпы я заметил знакомое лицо.

Не знаю, сработала ли это интуиция или целительская привязанность, но мой взгляд остановился на человеке, которого я так искал.

Она тоже была здесь.

Джанко улыбалась мне. Она не махала руками, как остальные, и не вопила. Рядом с ней были Мидори и Мичи. Они тоже не кричали и не вскидывали руки, а просто смотрели. Каждый по-разному. Мидори — с радостью, а Мичи — с благодарностью. Только одному ему было известно, что он пережил, когда узнал, что произошло с его братьями и сёстрами в джунглях Ютаки.

На трибуне присутствовала почти вся Академия — все Линии от первого до четвёртого курса, и даже те Витязи, что уже успели выбыть из турнира. Прибыли и преподаватели. Я заметил Коровина, учителя по пению Жозеса, учителя по Зоологии Софию Лайфоро, учителя Стражей Улью Паули, учителя по Мировой Магии Дао Фергаса. Прибыл даже старший брат Лёвы — Игнат Зверев со своей девушкой (а может, уже и женой). А вот Фуми Галея я так и не смог отыскать.

Зато члены Совета Академии сразу бросались в глаза.

Они сидели на нижнем ряду, на самых почётных местах. Среди них я заметил и Сафира Салимана, и самого ректора Бессмертнова.

Именно он и объявил торжественное открытие второго дня соревнований, а потом ещё несколько минут произносил благодарности, рассказывал о перспективах тех Витязей, что прошли в финал, и о невероятной популярности турнира среди молодёжи.

Когда он наконец закончил свою речь, удар гигантского гонга оповестил о начале испытаний.

— Внимание, команды! — прозвучал над стадионом всё тот же милый женский голос. — Пройдите на площадки для Иллюзионов! Внимание! Пройдите на площадки для Иллюзионов! Ваша задача — сразиться с создателем одного из четырёх Иллюзионов, Витязем высшего ранга Белый Орден! Та команда, которая первой сможет выйти из Иллюзиона, будет считаться победителем турнира! Каждый создатель Иллюзиона выбирает для сражения ту команду, которую сам захочет! Поздравляем! Команды уже выбраны!

Мы прошли к крайней площадке и встали в специально очерченный круг.

— И кто нас выбрал? Как думаете? — заволновалась Исидора. — Витязей Белого Ордена не так уж и много.

Все четыре команды нервно ждали своей участи.

Я и сам изрядно напрягся, пока тянулись минуты ожидания. Ладони вспотели, как и лоб. Рука то и дело касалась рукояти меча в ножнах.

Кто нас выбрал для боя в своём Иллюзионе?

Кто выбрал?

Этот вопрос не выходил у меня из головы, пока вокруг нашей группы, прямо по границе круга, в котором мы стояли, поднимались расплывчатые стены. Всё для того, чтобы никто из команды до нужного момента не увидел, кто создаёт Иллюзион.

И вот арочные потолки турнирного магического зала начали появляться над нашими головами.

— Началось... — прошептал Лёва с тревогой.

— Не бойся, мы же тренировались, — произнёс Андрей Котов, и эхо тут же подхватило звук его голоса.

Это значило, что Иллюзион создан, и теперь путь для нас лишь один — победить создателя Иллюзиона. Только тогда мы сможем выйти (если, конечно, не проиграем сразу, и Витязь не выпустит нас добровольно).

Расплывчатые стены начали рассеиваться, а за ними всё чётче проявлялся силуэт нашего противника. Высокий и крепкий... русоволосый... с мрачным выражением лица и уродливым шрамом во весь лоб...

Когда размытая граница между нами спала, он посмотрел на меня и сказал:

— Ну что же, слабаки, добро пожаловать в мой.... кх-х-х-х... Иллюзион...