Мост перестал существовать, но я не упал.

Тело застыло в воздухе: ни движения ветра, никого за спиной. Моя команда больше не стояла позади, все голоса смолкли. Наступила тишина.

— Тебе кажется… просто кажется… — прошептал я сам себе.

Галей предупреждал, что сильные Жрецы будут играть с нашим сознанием, и что справиться с ними будет тяжело.

Я всё это помнил, но ничего не мог сделать.

Мне так и не довелось посетить полноценные уроки Линии Жрецов. Всё, что я знал — это одна песня из хора и одна молитва богине неба Ковентине. Но даже этим нельзя было пользоваться.

В моём вооружении оставались только навыки Витязя.

И тут тоже имелась проблема: Витязь — это воин ближнего боя, и при малом резерве у него нет серьёзной защиты от нападения Жреца, которого он не может достать физически.

Сейчас на мне была броня, но она никак не спасала от того, что творилось в моём сознании.

А творилась там всякая дрянь.

Внезапно вместо моста я увидел перед собой истлевшие земли Котлованов и приближающуюся фигуру в красном плаще с чёрным подбоем. Человек двигался неестественно, шаркающей походкой, не слишком торопливо, но уже через мгновение оказался в десяти метрах от меня.

Мороз пробежал по телу.

Передо мной встал отец.

Он посмотрел на меня пустыми глазницами и улыбнулся. Из беззубого рта потекли красные потоки фагнума и закапали с подбородка. Потом засочилось и из глазниц: худые щетинистые щёки медленно покрылись дорожками кровавых слёз.

Всё моё естество отторгало то, что я вижу, но глаза всё равно смотрели на отца, будто не могли насмотреться.

— Я жду тебя. Когда же ты придёшь, Кири?.. — тяжело продышал он, после чего достал из ножен меч с красными узорами на клинке и в один шаг оказался рядом. — Когда же ты придёшь? — повторил он, а затем резко замахнулся, чтобы отсечь мне голову.

Я отшатнулся и тут же услышал панический возглас:

— Кирилл! Осторожно! Ты меня столкнёшь!

Этот недовольный девичий голос показался мне знакомым, но сознание стало настолько тягучим, что я так и не понял, кому он принадлежит.

Через секунду вокруг опять наступила тишина, и всё исчезло… отец… Котлованы… а я стоял уже совсем в другом месте — в больничной палате. Эта комната была мне настолько знакомой, что сердце пропустило удар.

Это же та самая больничная палата, где я последний раз навещал свою мать.

И сейчас она всё также лежала на кровати, бледная, с закрытыми глазами, будто мёртвая. На тумбочке я заметил маго-таны, очень много, целую коробку, а рядом возвышалась стойка капельницы, к руке матери тянулись трубки.

Увидев, что маго-танов ей хватает, мне стало немного спокойней.

— Мам…

Я не видел её около полугода, и мне так захотелось взглянуть на её лицо. Сделав несколько шагов и подойдя к кровати, я протянул руку и дотронулся пальцами до её холодного лба.

— Мам?

Она не шевельнулась, и я даже не был уверен, что она дышит, зато краем глаза увидел, что в трубках капельницы вместо серого раствора вдруг потекла мерцающая красная жидкость.

Фагнум.

От ужаса меня бросило в холод.

— Мама! Нет! — Я схватил её за руку, чтобы отсоединить трубки, но тут она внезапно очнулась, села на кровати и вцепилась мне в руку.

Её ногти пронзили мне кожу, а глаза блеснули красным.

— Берегись, сынок! — крикнула мама. — Котлованы поглотят тебя! Ты не вернёшься оттуда! Я всегда знала, что ты сбежишь и не вернёшься! Ты ушёл от меня! Сначала бросил отец, а потом ты. Неблагодарные! Ненавижу вас обоих! Это из-за вас я умираю! Вы бросили меня!

Её глаза вспыхнули багрянцем, а в следующую секунду два ослепительных луча ударили мне в грудь. Будто кувалдой хлестнули.

Я услышал хруст собственных ребер и почувствовал, как оплавляется кожа. Брызгами крови окропило белый потолок и стены, а красной жидкостью залило весь пол палаты.

От адской боли я повалился у кровати. Рухнул мешком, а потом долго лежал на боку, умирал и смотрел, как моя кровь на полу смешивается с фагнумом из лопнувшего пакета капельницы.

— Ты слабый… — донёсся до меня шёпот матери. — Я всегда говорила тебе, что ты слабый мальчик, и твоя участь — смириться. Ты смирился, Кирилл.

Я вдруг ощутил себя маленьким и беззащитным, настолько слабым, что с трудом вышло моргнуть.

Не знаю откуда у меня возникла эта мысль: фагнум придаст мне сил. Ну конечно. Только он!

Дрожащими руками я дотянулся до кулона на шее, стиснул стальной флакон-коготь пальцами, отщёлкнул крышку и поднёс к губам.

— Кирилл!!! Что ты делаешь?! — вдруг завопили откуда-то издалека, будто из небытия.

И снова голос показался мне знакомым.

Кто-то ударил меня в спину, ухватил за плечи, повернул к себе, а затем сжал мою руку с открытым флаконом.

— Ты что творишь, Волков?! Это что у тебя вообще? Ты чего затеял?

Внезапно я ощутил, что не лежу на полу, а… стою.

Причём не в больничной палате, а на подвесном мосту, посреди тропического острова, над каменистым ущельем. Ладонь левой руки сжимала ворсистый и шершавый канат, а правая рука…

Её обхватила Исидора, зажав в моём кулаке открытый флакон.

— Уходим с моста! — рявкнула она мне в лицо. — Ты слышишь? Кирилл, ты вообще что-нибудь понимаешь? Отцепись от перил, я тебе говорю! Надо уходить!

Не сводя с меня глаз, она медленно отпустила мою руку, и я щелчком закрыл крышку на флаконе, после чего сунул его под воротник изорванного кителя.

— Вот та-а-ак… хорошо… убери эту дрянь… — прошептала Исидора, пристально глядя мне в глаза. — А теперь сообрази, где ты, и глянь назад.

Я послушно обернулся.

На меня с края обрыва смотрела вся команда, а на мосту стояли только я и Исидора. На десятом звене. Всего же их было около тридцати.

— Мы не пройдём, — тихо сказал я девушке, взял за руку и шагнул назад. — Возвращаемся.

Она кивнула, и мы пошли обратно.

Девятое звено, восьмое, седьмое, шестое…

Когда осталось пройти только пять последних звеньев, Исидора вдруг вскрикнула и замахала руками, будто от кого-то отбивалась.

— Уйдите! Оставьте меня! Не прикасайтесь!

А потом внезапно рванула обратно к десятому звену и занесла ногу, чтобы спрыгнуть.

— Наза-а-ад! — Я кинулся за ней, зацепил за китель и крепко прижал к себе, обхватив девушку одной рукой, но она тут же ударила меня ботинком в голень и попыталась вырваться.

Только ничего у неё не вышло — она прилично уступала мне в габаритах и силе.

Я потащил её назад, но неожиданно мост качнулся, громко затрещал, а в следующее мгновение крепкие на вид тросы лопнули.

Все сразу! Будто их перерубили невидимым топором.

Под душераздирающий визг девчонок, оставшихся на краю обрыва, я и Исидора полетели прямо в ущелье.

Не знаю, откуда у меня взялись силы и скорость, но я успел ухватиться за бревно, повис на одной руке, а второй ещё сильнее стиснул Исидору, продолжая прижимать её к себе.

Падение выдернуло девушку из галлюцинаций.

Она наконец перестала вырываться и пронзительно вскрикнула, в панике уставившись вниз, на дно ущелья, ну а я держался, как мог, и пытался подтянуть Исидору вверх.

— Хватайся… Исидора… чёрт, не ори, а хватайся за мост… я тебя не удержу…

Через несколько секунд нам сбросили верёвку с узлами.

— Держитесь! — крикнул Платон Саблин. — Исидора! Хватайся за верёвку, я тебя вытащу! Давай!

В этот момент из верхолёта с журналистами донеслось нервное:

— Вот это момент, господа! Вот это напряжение! Волков и один из членов его отряда вот-вот сорвутся в пропасть! Они держатся из последних сил! Давай же, парень! Мы верим в тебя! Держись! Ты сможешь!..

Будь моя воля, я бы прямо сейчас заткнул этого болтуна, выбив ему зубы. Хотя кое в чём он был прав: мне приходилось цепляться за звено моста из последних сил.

Исидора тем временем тянулась за верёвкой, и я напрягся ещё больше, чтобы качнуть девушку в сторону.

— Есть! Достала! — Она ухватилась за узел, отпустила меня и подтянулась на руках.

Такой подъём по верёвке с узлами мы часто тренировали на полигоне у Акулы, и теперь это пригодилось.

Пока Исидору поднимали, я зацепился за следующее звено повисшего моста, перевёл дыхание, собираясь с силами, и принялся карабкаться наверх.

С верхолёта продолжали комментировать каждое моё движение:

— Он отлично натренирован физически! Такого парня просто так с моста не сбросишь! Но вот вопрос: что они теперь будут делать? Моста нет, а перейти ущелье надо…

На краю обрыва меня вытянули Котов и Глыба, а вот Исидору принял Платон Саблин. Та всё никак не могла отойти от шока, у неё тряслись руки.

— Успокойся, детка… ты чего… — забормотал Саблин и стиснул её в объятьях. — Ты в безопасности.

Я и сам не до конца пришёл в чувство после обрыва моста и падения. А ещё мне до сих пор мерещилось, что в груди зияет оплавленная дыра от удара лучами фагнума, который был лишь в видениях. Всё болело, даже дышать было больно.

Прошло ещё несколько секунд, и только после этого я пришёл в себя, как и Исидора.

Она обняла Саблина в ответ.

— Это было ужасно… просто ужасно…

— Ещё б чуть-чуть, и пришлось бы за тобой в ущелье прыгать, — ответил тот.

Сейчас ещё сильнее бросалась заметная разница в их росте.

Исидора подняла голову и уставилась на Саблина: до неё внезапно дошло, кого она обнимает. Девушка кашлянула и быстро отстранилась от него, замерев в растерянности.

Я же наконец поднялся на ноги, и меня тут же окружили остальные, а затем мы вместе уставились на то, что осталось от моста: две повисших половины.

— Что за хрень вообще? С чего вдруг мост лопнул? Не понимаю! — запаниковала Римма Аверьянова. — Крепкие же перила! Там такие канаты толстенные были, а их будто одним махом разрубили!

— Видимо, так задумано, — нахмурился я, ощущая, как от напряжения дрожь пробегает по телу.

— И что теперь делать? Как мы пройдём? — заволновалась Бородинская. — В ущелье спускаться? Нам даже длины всех верёвок не хватит!

Я задумался, продолжая оглядывать оборванный мост.

Тем временем на дне ущелья по-прежнему стояли Жрецы, десять человек в чёрных мантиях. Они внимательно наблюдали за нами снизу, а двое из них медленно стучали кожаными бубнами о ладони. Колокольчики монотонно позвякивали, и тихий звук эхом множился по туманному ущелью.

— Ты вообще помнишь, что с тобой на мосту было до падения? — спросил у меня Андрей Котов.

Я потёр вспотевшее и грязное лицо.

— Помню, как шагнул на второе звено, а потом… начались видения…

— Вообще-то ты прошёл треть моста. Мы ещё подумали, как уверенно и быстро идёшь, но Исидора никого следом за тобой не пустила. Как задницей почуяла, что не всё так просто. Потом ты остановился, вытянул кулон и зачем-то потащил его в рот…

— Ну ясно же зачем! Галлюцинации у него были! — перебила его Исидора. — В таком состоянии он бы мог и палец себе откусить!

Котов нахмурился. Я же ничего не стал пояснять и снова посмотрел вниз, на дно ущелья и на бубны Жрецов, вслушался в звон колокольчиков. Этот звук не давал мне покоя… зачем он нужен, если не для атаки?

Я шагнул назад, достал карту из рюкзака и тщательно проверил маршрут.

Чутьё снова не подвело. Ещё одна ловушка!

— Всем отойти из зоны видимости Жрецов, — тихо велел я группе.

Все тут же отпрянули от края обрыва и заволновались ещё больше.

Я развернул карту и ткнул пальцем в обозначение моста.

— Мы пытались пройти совсем по другому мосту. Это подставной переход. Нужный мост должен быть правее метров на пятьдесят. Погрешность для карты небольшая, поэтому я не сразу заметил подвох.

Егор-Глыба вскинул брови

— Чего?.. Здесь же только один мост. Ты видишь где-то ещё? — Он оглядел ущелье до горизонта во все стороны. — Или только я слепой?

Остальные нахмурились и тоже начали крутить головами, выискивая другой мост.

Естественно, ничего не увидели.

— Жрецы умеют создавать иллюзии, заставляя видеть то, чего нет, — пояснил я быстро. — А значит, могут делать и наоборот. Скрывать то, что есть. И речь сейчас не про галлюцинации в сознании, а именно про миражи людей и предметов. Такое я уже видел.

Мне вспомнился Ючи Хамада. Именно он в схватке со мной использовал иллюзии, чтобы скрываться от моих ударов. Он скрывал себя настоящего, в то время как я видел лишь иллюзию.

Исидора нахмурилась.

— Хочешь сказать, что нужный мост мы просто не видим?

Я кивнул.

— Он где-то рядом, надо его найти. Мы не видим его, потому что действует звук бубнов. Слышите? Он очень тихий, но он уже был, когда мы подошли к обрыву. Жрецы скрыли от нас нужный мост. Мы даже этого не заметили.

Бородинская всплеснула руками от негодования.

— Вот это новости! И что же делать? Уши заткнуть, чтобы бубен не слышать?

— Не поможет. На нас уже подействовали. Я попробую по карте определить, где находится настоящий мост.

— А потом что? Его же всё равно не видно.

Я не стал отвечать, а снова всмотрелся в карту, определяя в масштабе примерное местонахождение моста. Затем вместе с листом подошёл к краю обрыва и двинулся вдоль него.

Пройдя метров пятьдесят, я остановился и сгрёб влажный песок с камней, после чего швырнул его над ущельем.

Через секунду стало понятно, что мост именно тут, прямо передо мной. Песчинки и пыль осыпали перила и покрыли невидимые звенья.

— Охренеть… — прошептал рядом Яков Вьюгин.

— Вот это да! — заулыбался Платон Саблин. — Я бы даже не догадался!

— Конечно, — поморщилась Исидора. — У тебя бы мозгов не хватило.

Тот не обиделся.

— Зато я хорош в другом, крошка, — улыбнулся он ещё шире.

Я подошёл к тому месту, где должен был начинаться мост, и проверил ногой первое звено.

Да. Так и есть.

Под подошвой ботинка оказалась твёрдая поверхность. И стоило мне поставить ногу, как мост начал появляться будто из небытия. Точно такой же, как соседний: всё те же толстые канаты и половинчатые брёвна-звенья. Только теперь я был уверен, что этот мост не оборвётся.

Все, конечно, обрадовались, но радость омрачало понимание, что по мосту ещё предстоит пройти, а это задача — не из самых простых, когда внизу Жрецы.

Они, кстати, перестали постукивать в бубны. В этом больше не было необходимости.

Я опять заглянул на дно ущелья и, кроме Жрецов, увидел ещё кое-что: над тёплой поверхностью камней, да и по всей долине, распозалась лёгкая пелена тумана.

— Вы говорили, что пока я был в отключке, выбыло ещё три команды, верно? — задумчиво уточнил я у остальных. — В итоге, групп осталось только шесть. Но вы не видели, как они проходили мост?

— Они прошли раньше нас, — ответила Исидора. — И думаю, у них не возникло таких проблем с сознанием, так как резерва больше, и защита позволяет сопротивляться атакам Жрецов.

Бородинская помрачнела.

— Галей учил нас сражаться с ними в ближнем бою, но как мы достанем их на дне ущелья?

— Может на верёвке вниз спуститься и атаковать? — предложил Платон Саблин.

Я покачал головой.

— Пока ты спустишься, они сделают с твоим сознанием то же самое, что и на мосту. Но раз нам не хватает резерва для защиты, а сражаться напрямую мы не можем, то переиграем иначе. Этот турнир, прежде всего, создан для командной работы. Предлагаю одну идею, но придётся переходить мост не всем сразу, а хотя бы по двое. На двенадцать человек получится шесть переходов. И все шесть раз надо будет обеспечить прикрытие.

Все уставились на меня, кто с тревогой, кто с интересом, кто с азартом.

Сначала я распределил команду на пары, расставив их так, чтобы один был сильнее, а второй слабее. Вместе с собой оставил Лёву.

— А теперь выньте мечи и посмотрите на соляные знаки на клинках.

Все послушно выполнили мою просьбу.

— На клинках только Холод, Огонь и Лёгкость, — озвучила Исидора.

— Совсем мало. Что из этого вообще можно сделать? — нахмурился Лёва.

— Туман, — ответил я просто.

— Чего?..

— Туман. Завесу. Не видя нас, Жрецы не смогут атаковать. Точнее, атаковать-то смогут, но попасть в сознание — вряд ли. Посмотрите вниз. В ущелье начинается вечерний туман. Влажный тёплый воздух смешивается с холодным и образует пелену облака. И мы можем его усилить над мостом, если используем мечи со льдом, огнём и лёгкостью, а заодно броню с тепловым уроном. Будет пар и туман.

Исидора замерла, уставившись на меня, а потом шлёпнула себя по лбу.

— Ну почему?.. Почему этого не придумала я?

— Тогда, может, лучше пойти по мосту всей командой сразу? — спросил Котов.

— Нет, это опасно. Так проще будет в нас попасть. Лучше разделиться. Жрецы быстро найдут способ атаковать даже в тумане, но так хотя бы больше шансов избежать прямых ударов.

Я сразу вспомнил про тень, которую насылал на меня Ючи Хамада. Дымчатое чёрное облако, при соприкосновении с которым рушится воля. Зато тут нашёлся один плюс: Галей учил нас отбиваться от подобных атак.

— Эй, народ! Смотри-и-ите! — Яков Вьюгин показал на ущелье, чуть в сторону.

Там появились ещё четыре оборванных моста, которых мы раньше не видели.

— Значит, мы не одни пошли не по тому пути, — прищурился я.

Ещё раз обсудив все детали перехода, группа приготовилась. Первыми должны были пойти Яков Вьюгин и Римма Аверьянова.

— Удачи. — Тарас похлопал Якова по плечу. — Если что, я за тобой.

За нами зорко наблюдали со всех сторон: снизу — Жрецы; сверху — судьи и журналисты. Пока никто из них не догадывался, что именно мы будем делать, чтобы пройти мост. Зато все понимали, что с таким мелким резервом наш успешный переход равнялся нулю.

Тем временем стремительно темнело, а туман над ущельем и долиной усиливался и поднимался выше.

Яков и Римма подошли к первому звену моста, вытянули мечи и облачились в броню. Всё, как и договаривались: на клинке активировать Сферу Холода, а на броне оставить тепловой урон.

Остальные сделали то же самое.

Группа окружила первопроходцев, а затем каждый начал делать взмахи мечом и менять активацию Сфер на клинке: Холод, Огонь, Лёгкость.

Туман не заставил себя ждать. Плотная пелена окружила команду и первые звенья моста, после чего начала медленно продвигаться вперёд и охватывать весь переход. Когда туман достиг двух третей моста, первая пара устремилась вперёд.

Они не шли, а почти бежали, продолжая менять Сферы на своих мечах и распространять за собой туман. Их спины скрыли плотные белёсые клубы, а уже через секунду Якову и Римме пришлось отбиваться.

Как я и ожидал, Жрецы атаковали по всей длине моста, делая это вслепую и отправляя сгустки чёрных теней, похожих на клубки из плотного дыма. Те врывались в туман, как пушечные ядра, и принимались бить во всё подряд.

Схватка была недолгой — первой паре сильно повезло, и уже через минуту они оказались на другой стороне ущелья, откуда подали знак горящими клинками.

— Следующие! — велел я, и по мосту быстрым шагом двинулись Саблин-младший и Рада Бородинская.

Они скрылись в тумане почти сразу, но дошли уже не так быстро — теневых сгустков стало ещё больше.

— Осторожно! — закричала Нора Аверьянова.

Из тумана послышались крепкие ругательства Бородинской, мост вздрогнул.

— Кирилл, нужно что-то делать… надо им помочь… — Нора схватила меня за руку и затрясла.

— Давай без паники. — Я высвободил руку, не сводя глаз с тумана и вслушиваясь в каждый звук.

Была договорённость подать знак, если понадобится срочная подмога, но знака не было. Яков мог и растеряться, зато у Бородинской имелось больше выдержки. Она не должна была подвести.

Через несколько секунд с другой стороны обрыва подали знак — дошли.

В то же мгновение на мост отправилась ещё одна пара. Это были Нора Аверьянова и Андрей Котов. Им тоже пришлось несладко — чёрные ядра-сгустки всё также атаковали туман, дырявили белую пелену и искали свою жертву.

Вскоре над ущельем пронёсся пронзительный визг Норы, а затем мелькнула вспышка огня.

— Встава-а-а-ай! — заорал Котов. — Давай же! Нора! Мать твою! Встава-а-ай!

Я приготовился кинуться на помощь, но Котов прокричал:

— Мы сами!

Он рискнул и выдал своё местоположение, зато дал понять, что сильнейший из пары владеет ситуацией, а сильнейшим был именно Котов. Несмотря на то, что я его недолюбливал, как и он меня — в деле Котов оказался очень даже надёжным и выносливым.

В пелене блеснула ещё одна вспышка, а затем снова — визг.

Такой, что заложило уши. И визг этот был не человеческий. Так кричал умирающий клубок теней — Котову удалось поразить его мечом.

— Молодец… а теперь валите, — прошептал я себе под нос.

Мелькнула ещё одна вспышка, мост задрожал от шагов, а затем с обрыва подали знак горящим клинком.

— Дошли! — выдохнула Исидора рядом со мной. — Уже половина группы дошла!

Следующими начали переход Егор-Глыба и Эд Коховский.

Естественно, что сильнейшим в их паре был Глыба, именно на него я и надеялся, но всё повернулось совсем иначе.

Парни только-только скрылись в тумане, и мост тут же затрясло, как не трясло ни разу до этого.

— Егор, ты чего?! Не вздумай! — донёсся панический вопль Коховского. — Глыба! Эй! Какого хрена ты делаешь? Отдай меч! Дай сюда, я сказал!

Так много слов молчаливый Эд не произносил за всё время турнира.

А потом ещё и заорал:

— Егор рубит канаты!!!

Мост снова вздрогнул.

Значит, Глыбу всё-таки поймала атака Жрецов, сознание помутилось, и он принялся наносить удары прямо по мосту.

Вот теперь я не стал ждать и рванул на помощь, отдав приказ напоследок:

— Остальные, стоять тут!

Из команды на этой стороне ущелья остались только трое: Платон Саблин, Исидора и Лёва.

Преодолев половину моста в непроглядном тумане, я натолкнулся на Эда. Тот пытался вырвать у Глыбы меч, но явно проигрывал схватку. Слишком уж габариты были разные.

Ну а Глыба тем временем бушевал.

Одной рукой он размахивал мечом и рубил перила с правой стороны, а второй душил Коховского, вцепившись ему в шею крупной ладонью.

Я подскочил к Глыбе и вместо того, чтобы пытаться достать его меч, всадил парню кулак в солнечное сплетение, а потом ухватил его за затылок и двинул коленом в лицо. Потом ещё раз, вдвое сильнее. И ещё раз.

Да, скорее всего, я разбил ему нос. Возможно, даже сломал, но сейчас мне было наплевать. Эти двое должны были уйти с моста — вот что главное.

— Эд! Тащи его! — Я толкнул согнувшегося парня в руки Коховского, и тот чуть ли не волоком потянул Глыбу дальше по мосту.

— Что это… — забормотал Глыба. — Что это, Эд?.. Где я вообще?..

Его валяющийся меч соскользнул с деревянных звеньев и полетел вниз. Я лишь услышал, как звякнула сталь о камни.

«Ладно, хрен с ним!» — пронеслось в голове.

Внезапно в пелену тумана ворвался чёрный теневой шар. Я отшатнулся, еле избегая столкновения, и опять меня спасла реакция — вовремя успел приготовиться к обороне.

Клинок моего меча вспыхнул пламенем и обжёг туман, шипя во влажной мгле, как факел. Он осветил чёрный шевелящийся клубок, зависший прямо передо мной.

Через мгновение Жрец провёл атаку, и его оружие кинулось точно на меня.

Я рванул вперёд, делая мощный замах и рубя клубок надвое. Умирающие тени завизжали на всё ущелье, и от этого мерзкого визга у меня раздвоилось в глазах. Чуть мозги не лопнули. Я невольно зажмурился и пошатнулся, но успел зацепиться за перила. Из-за резкого движения по мосту пронеслась дрожь, раздался треск, затем — скрип, но канаты выдержали, и мне удалось продолжить движение назад.

Когда я выскочил из тумана, Исидора бросилась мне навстречу.

— Кирилл! Зачем ты вернулся? Почему ты…

— Следующие! — Я толкнул девушку на мост. — Вперёд!

Платон Саблин молниеносно ухватил Исидору за руку, и через секунду они уже скрылись в тумане. Я перевёл дыхание, глядя им вслед с обрыва.

Со мной остался только Лёва.

— Почему ты её с ним послал? Чем я хуже? — вдруг невпопад спросил он.

— Мы с тобой это обсуждали, — ответил я, стараясь сохранить выдержку и не послать Лёву нахрен с его претензиями.

Особенно сейчас, когда на атаку моста Жрецы отправили уже штук двадцать чёрных ядер.

В тумане снова завизжали убитые тени, и не одна, а сразу несколько: Саблин и Исидора отбивались вдвоём. И, похоже, очень даже эффективно.

Лёва напряжённо наблюдал за мостом в тумане и нервно закусывал губу.

— Можно, я пойду? Ну пожалуйста, — не выдержал он в итоге. — Помогу им отбиться…

— А мне ты помочь не хочешь? — сощурился я. — Вообще-то, мы с тобой вдвоём остались, и нам предстоит тяжёлый бой. А Исидора и Платон в тандеме и без нас справляются.

— Да-да… конечно. Ты пл-лав… только они не в тандеме, а по отдельности… ну как бы… каждый сам по себе… никакого тандема у них нет… — От волнения он сжал кулаки, но больше ничего не стал добавлять.

Сражение с тенями длилось ещё около пары минут. Дрожь моста всё уменьшалась, пока не прекратилась вовсе. Наступила тишина.

Каждую секунду я ждал знака с той стороны ущелья, от напряжения даже глаза заныли. И вот долгожданный знак был подан. Огнём загорелись два клинка.

— Да-а-а! — вскинул руки Лёва. — Дошли! Дошли!

Я толкнул его в плечо.

— Вперёд! Гляди в оба! И не хватайся за перила справа, они на волоске держатся!

Мы рванули на мост. Я — впереди; Лёва — за мной.

Каждый из нас понимал, что будет несладко: как и Целители, Жрецы готовились атаковать командира максимально серьёзно.

И это подтвердилось почти сразу.

Стоило нам преодолеть первые звенья моста, как начался ад. Со всех сторон обрушились теневые шары — казалось, их уже не десятки, а сотни. Туман был уже не белым, а чёрным — всё захватили тени, и каждый шаг давался с тяжёлым боем.

Я рубил беспрестанно, а мой клинок всё чаще менял Сферу: то покрывался льдом, то раскалялся докрасна, источая пар.

Лёва изо всех сил отбивался рядом и постоянно прикрывал мне спину. Перерубленные тени визжали и лопались, осыпая нас с ног до головы чёрным пеплом. Вдвоём мы неплохо справлялись, но если бы не прикрытие туманом, то вряд ли бы мы прошли даже пару метров.

В кромешном мельтешении теней мы добрались до середины моста почти без потерь. Один раз Лёва закашлялся и чуть нас не выдал. Пришлось зажать ему рот. Бедолага чуть не задохнулся, но вытерпел.

Зато через несколько метров Лёва спас меня от встречи с тенью. Он уничтожил её прямо у меня над головой: подпрыгнул на брёвнах, зацепившись одной рукой за перила, и рубанул клинком в сантиметре от моей макушки.

Меня осыпало пеплом, как снегом.

Опять раздался треск, а после — скрип канатов, будто мост решил напомнить, что не совсем цел после сумасшедшей атаки Егора-Глыбы.

Мы начали прорываться ещё напористей и уже подходили к третьей части моста, но тут случилось то, чего не ожидал никто.

Жрецы использовали оружие, которое скрывали до сих пор.

Видимо, приберегли для командира.

С неба прямо в туман опустился клубок живых цепей. Они вспыхнули зелёным светом и обрели змеиные головы, а затем метнулись в разные стороны, кидаясь на всё подряд: перила, брёвна, воздух. Из их зубастых пастей брызнул яд.

Вашу ж мать!

Я будто натолкнулся на дежавю, ведь такое уже видел, когда только появился в деревне Ютака. Тогда меня атаковал учитель Ма точно такими же цепями. Только те были красными, а эти — зелёные.

Увидев их, Лёва замер в ужасе.

И тут же получил первый удар в плечо. Змеиная голова вцепилась в него, а цепь приподнялась в воздухе, собираясь окутать шею своей жертвы.

Я рубанул по цепи, рассекая её надвое. Хвост упал на брёвна, глухо брякнув у моих ног, змеиная голова испарилась, а вот рана от её укуса на плече Лёвы осталась, хотя на нём была броня.

Яд подействовал почти сразу.

Лёва схватился за плечо и в панике зашептал:

— Немеет… моя л-лука… она немеет…

Я слушал его вполуха, потому что рубил цепи вокруг, почти не переставая, а они всё лезли и лезли, метались в воздухе, бросались и прокусывали канаты, цеплялись зубами за брёвна, будто пытаясь их расшатать. Всё тряслось, трещало и ходило ходуном. Перед лицом мелькали змеиные клыки и пасти, звенели цепи. Мост дрожал, готовый рухнуть.

После очередного удара по цепям я схватил Лёву за онемевшую руку и потащил за собой. Он отбивался левой рукой, как мог, и даже умудрялся рубить цепи, только их становилось всё больше и больше.

Когда оставалось пройти буквально несколько метров, Лёва внезапно завопил:

— Внизу лава! Там вулка-а-а-а-ан!

Грёбанные глюки…

Ничего не оставалось, как швырнуть Лёву вперёд, используя максимум силы, а в следующую секунду канаты по всему мосту начали лопаться.

Несчастная конструкция затрещала, брёвна зашуршали друг о друга. Я вцепился в ближайший канат как раз в тот момент, когда мост рухнул, и меня потащило вместе с половиной конструкции прямо в отвесный каменный склон.

Следом устремились чёртовы цепи.

Одна из змеиных голов вонзила зубы мне в бок, а вторая — в руку, которой я держался за канат. Едкий яд потёк по коже, смешался с кровью, половину тела начал охватывать паралич, но не сильный.

Частично меня спасла броня, но я до последнего надеялся, что мой психодух не вмешается и не начнёт отражать чужую атаку.

— Даже не вздумай… — прошептал я, будто обращаясь к нему. — Сам справлюсь.

И он притих внутри, повинуясь приказу.

Нападения цепей тем временем продолжались, они не давали мне даже малейшей возможности вскарабкаться наверх и спастись. Я отбивался одной рукой, а второй продолжал цепляться за канат.

И тут мост опять задрожал, после чего я услышал:

— Тянем! Ещё! Тянем! — Это был голос Лёвы. — Тянем! Л-лаз-два! Тянем!

Вся обрушенная конструкция начала медленно подниматься вверх. Вместе со мной.

А с края обрыва всё доносилось:

— Л-лаз-два! Тянем! Тянем, л-лебята!

Я продолжал отбиваться, махая мечом и цепляясь за канат, а меня продолжали тащить наверх вместе с мостом, всё выше и выше.

Голос Лёвы приближался.

— Тянем! Тянем!

Туман почти исчез, и, держась на отвесном склоне, я был теперь как на ладони, а ведь осталось совсем немного до края обрыва и окончания первого маршрута.

Всего метров пять… четыре…

— Тянем! Тянем! Л-лаз-два! Быстл-лей!

Три…

— Тянем!

Два…

— Тянем!

Один…

В меня вцепились чьи-то руки и потянули на край обрыва.

— Ну вот и всё! Вот и всё! — заговорили совсем близко.

Это прозвучало совсем чужим голосом — никому из команды он не принадлежал. Я резко задрал голову и увидел лицо человека, который меня вытаскивал.

Это был Оракул Тарэта…

* * *

Почти дотянув меня до края обрыва, он вдруг улыбнулся:

— Прощай, господин Оками, — а затем толкнул меня обратно.

Зависнув на секунду в тягучей невесомости, на краю жизни и смерти, моё тело начало падать вниз.

Ни крика, ни страха.

Я просто летел навстречу каменному дну ущелья, сквозь рваную дымку тумана, прямо на головы Жрецам, на эти забавные чёрные шапочки… летел и летел… раскинув руки в стороны…

А потом услышал далёкий гул и очень близкий мужской голос.

— Эй, командир! — Кто-то затряс меня за плечи. — Ты слышишь, а? Ты слышишь? Это сирена, мать твою! Мы прошли первый маршрут! Ты слышишь? Кирилл! Мы прошли! Прошли!

Кто прошёл, куда прошёл…

Мои мозги никак не могли понять, о чём речь. Только что я падал на дно ущелья, а сейчас какой-то придурок орёт мне в лицо.

Я медленно открыл глаза и моргнул. Надо мной склонился Платон Саблин, именно он и тряс меня за плечи, лыбясь, как умалишённый.

— Ты слышишь, а? Слышишь? Осталось только до озера дойти и флаг воткнуть! Мы прошли первый маршрут!

И тут я услышал, что над островом действительно гудит сирена, смешавшись с криками перепуганных ночных птиц, а потом до моих ушей отчётливо донеслось объявление:

— Внимание! Первый маршрут «Жемчужный остров» пройден последней командой! Водрузите ваш штурмовой флаг в указанном месте и пройдите на второй маршрут! Внимание! Водрузите ваш штурмовой флаг в указанном месте и пройдите на второй маршрут!

Мне помогли подняться сразу с десяток рук.

— Вот это тебя глюкануло, командир! — засмеялся Котов. — На последнем метре отключился и чуть не свалился. Хорошо, что тебя наш Зверь успел вытащить. Бросился вниз, прямо на цепи, пока мы мост поднимали. Он умудрился частичную броню по телу менять, делал её толще и так защитился от укусов.

Я ещё плохо соображал, но из слов Котова выходило, что никакого Оракула Тарэта не было, и никто меня с обрыва не толкал. На самом деле я поймал очередное видение и сам чуть не свалился.

— А где Лёва? — спросил я.

Все расступились.

Лёва стоял с онемевшей правой рукой и смущённо улыбался. Еле побеждая дрожь от паралича и сильно хромая, я подошёл к нему и обнял.

— Спасибо, дружище.

— Да ладно, — пробубнил он. — Я же пл-лосто тебе помогал, как ты и пл-лосил…

Я окинул всех взглядом и улыбнулся, затем задрал голову и посмотрел в ночное небо.

Там, тихо шумя лопастями, зависли верхолёты — теперь уже не три, а пять. Два из них с неизвестными мне гербами каких-то Военных Домов.

— Это особо привилегированные зрители, — рассмеялась Исидора. — Мы набираем популярность!

— Эй! Та-а-а-ам! — замахала им рукой Бородинская. — Имейте в виду, я ищу достойного мужа! Меня сегодня отшили, так что я снова в поисках! И по два раза я не предлагаю! Так и знайте!

Все рассмеялись.

Следом за Бородинской помахали руками и остальные. Журналисты в верхолёте молчали, но я точно знал, что они наблюдают за сценой внизу. Сценой нашей маленькой победы.

Я хлопнул по плечу Андрея Котова и Платона Саблина — они оба стояли рядом.

— Так чего там дальше-то? До озера дойти?

Все закивали.

Несмотря на чудовищную усталость и раны, группа уже не терпела добраться до последней точки маршрута и поставить свой штурмовой флаг.

— За такое я даже прощу тебе свой разбитый нос, — прогундосил Егор-Глыба, прикрывая лицо. — Жаль, без меча остался, но, если что, есть кулаки.

Надев рюкзаки, мы отправились на спуск — к Мёртвому озеру, которое находилось совсем недалеко.

И судя по приближающемуся запаху, оно не просто так называлось «мёртвым»...