Охотники были серьёзными противниками.

Возможно, даже посерьзнее Стражей и Мастеров Материй, которых мы уже прошли. Я и сам понимал, что прежде чем соваться в охотничьи угодья, надо, чтобы команда пришла в себя после атаки заклинаниями.

К тому же, для прохождения через лес мне нужен был Платон Саблин — один из сильнейших членов группы, а он лежал без сознания.

Да и Якова Вьюгина на себе тащить не хотелось, так что решено было дождаться, пока оба придут в себя.

— Час на отдых. За это время подготовьте верёвки для боя, как тренировались. — Я поднялся с земли, достал карту и внимательно изучил отрезок пути.

Предстояло преодолеть не просто лес, а пройти через перевал между двумя хребтами, покрытыми вечнозелёными тропическими зарослями. И кроме затаившихся там Охотников и всякой ядовитой живности, имелась ещё одна проблема.

После морозного Измаила смена климата серьёзно сказывалась на всех.

Пот лился градом. К влажному зною Янамара никто ещё не успел привыкнуть — группа изнемогала от усталости и жары.

— Дальше воду придётся экономить, — добавил я, глядя, как Котов хлебает из фляжки и обливает лицо.

Выглядел он паршиво. Бледный и чересчур вспотевший.

— Как твоё плечо?

Тот поморщился и покосился на грязные бинты на руке.

— Жжёт... еле терплю.

— Может, ещё раз его перевязать? — предложила Бородинская.

— Промой ему рану, пока мы у ручья, а я поищу, чем обеззаразить. Кажется, там дальше торчат кусты коа, они встречаются на таких островах, как этот. Сок листьев должен помочь, иначе к вечеру с Андрея ловить будет нечего, и нам придётся вызывать Целителя.

Котов вздохнул, но спорить не стал — он и сам понимал, что я прав.

— А про кусты коа... или как их... ты откуда знаешь?

— Вообще-то, он ещё и Знахарь-Друид, — тут же напомнила Нора Аверьянова. — Они травы всякие изучают, а не только на пространственных зверях катаются.

Я глянул на Лёву, притихшего у дерева.

Тот сидел подальше от меня, насупившись и опустив глаза — чуял вину, паршивец. Он дважды мог испортить всё дело и теперь понимал, что, скорее всего, потерял доверие группы. И моё, в том числе.

— Пошли, поможешь мне, — позвал я его, и все сразу затихли, отлично понимая, зачем на самом деле он мне нужен.

«Вправить мозги» — так это называлось.

Мне совсем не хотелось этого делать, но опасный путь через лес обязывал контролировать, чтобы никто не самовольничал, не расслаблялся и не примешивал личное.

Лёва поджал губы, поднялся и молча пошёл за мной.

Мы не стали отходить далеко, чтобы не напороться на Охотников, а двинулись по кромке леса, вдоль ручья.

— Вон там кусты с синими ягодами и розоватыми мелкими листьями, видишь? — сказал я Лёве.

Тот на кусты покосился лишь мельком и опять опустил голову.

— Знаешь, я хотел сказать... я больше так не буду... извини, — пробубнил он. — Сам не понял, что на меня нашло. Захотелось укокошить Саблина, когда он к нам приплыл... мы бы и без него обошлись... а он гел-лоя из себя сделал, а потом Исидол-ла...

Я резко остановился, ухватил Лёву за плечо, поворачивая лицом к себе, и процедил:

— Ты считаешь, что это твоё романтическое путешествие с Исидорой, или как? Типа возможность с ней сблизиться? Вот после турнира можешь липнуть к ней сколько угодно, но сейчас я хочу, чтобы ты думал о том, что от твоих действий может пострадать кто-то из команды. Или вся команда. И дело тут вовсе не в турнире, понял? Дело в доверии. После твоих выходок никто тебе спину уже не прикроет, об этом ты не подумал? Это первое. И второе. Мы много чего обговаривали на тренировках, но ты ведёшь себя так, как нужно только тебе. Ещё одна такая выходка, Лёва, и я тебя вырублю, чтобы ты не мешался, положу где-нибудь в пещере, а потом за тобой вернусь, когда всё закончится.

Видимо, я произнёс это настолько серьёзно, что физиономия Лёвы вытянулась.

Он поверил в то, что я правда могу так сделать.

— Нет-нет, ты что-о-о-о... — он в панике замотал головой, — только не это. Я клянусь, что больше не буду... я же не специально... я же пл-лосто... даже не думал... и не хотел никого подводить...

Я отпустил его плечо.

— Мне не нужны твои оправдания. Не извиняйся, а делай. Но знай, что больше я тебя первым никуда не пущу. Мне нужен надёжный человек, а не обожатель Исидоры Гран. И твои любовные волнения тут нахрен никому не сдались. Особенно самой Исидоре. Ты её больше подставляешь, чем защищаешь. А теперь соберись. Через лес будет тяжёлый переход.

Лёва закивал.

— Всё! Я собел-лусь! Вот увидишь! Я очень хочу, чтобы ты мне снова довел-лял.

— Посмотрим.

Пока ему хватило словесного наезда, чтобы что-то для себя переосмыслить.

Он поспешил к кустам и начал собирать синие ягоды.

— Нам листья нужны, Лёва, — вздохнул я и потёр лоб: усталость и нервы брали своё. — А ягоды даже не вздумай есть, они ядовитые. Будет такая рвота, что наизнанку вывернет, а потом ты начнёшь задыхаться, пока не сдохнешь.

Через десять минут мы вернулись к остальным.

Все молча наблюдали за Лёвой, а тот сразу подошёл к Андрею Котову и вывалил листья коа возле него.

— Вот. Лечись.

Я уже собрался показать, из какой части листа выжимать сок, но меня тут же оттеснила Исидора.

— Нет, мы сами всё сделаем. Никто не должен заподозрить, что ты применяешь хоть что-то из других Линий.

Исидора, как всегда, была права.

Не стоило лишний раз провоцировать судей на сомнения, хотя сейчас я применял лишь знания, а не магию Знахаря, но мало ли, как это выглядело с высоты.

Пока Исидора вместе с Бородинской возились с плечом Котова, я обговорил с командой маршрут.

Мы распланировали каждый отрезок пути по лесу, решив пройти через седловину хребта, по самой нижней точке. За перевалом начиналась долина — туда и надо было добраться.

Все понимали, что сражаться с Охотниками — мощными Полузверями и хитрыми Следопытами — будет очень непросто. Я видел в глазах ребят сомнение, и даже страх.

И тут вдруг Лёва вышел вперёд и объявил:

— Может, вы забыли, что у вас на висках выбл-лито? А?.. — Он ткнул пальцем себе в левый висок. — Там написано «Сила духа»! А вы чего испугались? Вообще-то, у нас тоже есть Охотник!

— Ему нельзя превращаться в Охотника, — возразила Исидора.

— Этого и не надо! Чутьё звел-ля у него уже не отнять. Как и восстановление тела. Так что нечего бояться. Мы уже обошли тл-ли команды! Они вылетели, а мы — нет, хотя они сильнее нас!

— Им просто не повезло, — мрачно заметил Котов, — а нам повезло.

— Повезло?.. — сразу возмутился Егор-Глыба. — То, что мы идём верным путём, отбились от Стражей и Мастеров Материй, ты называешь «повезло»? Ты совсем дебил, Кот? Это была не удача, а грамотные действия командира и всей группы. «Повезло» — это когда, падая с крыши, ты за гвоздь случайно зацепился. А здесь мы готовились, как проклятые, поэтому всё получилось. И дальше будет так же...

Его перебил натужный хрип Платона Саблина.

Он неожиданно пришёл в себя, перевернулся на бок и закашлялся.

— Эй... наш мореплаватель очнулся! — К нему поспешила Исидора с фляжкой воды, которую взяла у Бородинской. — Мы тут все ждём, пока ты очнёшься.

Она помогла Саблину сесть, привалила спиной к дереву и проверила ладонью его лоб.

— Жара, вроде, нет. Паралич прошёл без последствий.

— А неплохо я очнулся, — прищурился он, глядя на девушку. — Обо мне сама госпожа Гран беспокоится. Потрогай меня подольше, я не против.

Исидора тут же отдёрнула руку и нахмурилась, будто удивилась собственному поведению.

Раньше она ни за что бы не стала обхаживать первого отморозка группы, но после того, как он рискнул ради неё, она поменяла к нему отношение.

Это заметил не только я, но и Лёва, моментально помрачнев и забыв свои речи о силе духа.

Да уж.

Придётся с этим любовным треугольником идти дальше, никуда не деться.

Ещё пятнадцать минут Саблин окончательно приходил в себя, и впервые я увидел, как его младший брат Тарас проявляет о нём заботу. Скупую и не особо заметную, но между братьями уже не было того молчаливого безразличия, как раньше.

Теперь все ждали, когда очнётся Яков Вьюгин.

Тащить его на себе было чревато, но решили, что если он не встанет через полчаса, то придётся взваливать эту ношу на Егора-Глыбу.

Полчаса прошли, а Яков так и не очнулся — слишком сильно его поразило заклинанием паралича. Он мирно лежал на траве, будто спал.

— Выходим, — скомандовал я. — Больше времени у нас нет. Глыба несёт Якова, Тарас прикрывает.

Никто спорить не стал.

— И самое главное, — добавил я, — при атаке не отходить от группы за пределы видимости и ни в коем случае не преследовать Охотников. Если они нас разъединят, то до точки мы уже не дойдём. И знайте, что Охотники вас не только видят, но и чуют ваш запах, видят ваш тепловой образ и слышат каждый ваш шорох, поэтому надеяться на то, что они кого-то не заметят, бессмысленно. От них не утаиться. При схватке старайтесь использовать не только броню и меч, но и окружение: деревья, кусты, камни, ямы и прочее. Ну и самое главное — петли.

Каждый продемонстрировал мне связанные особым путём скользящие петли из тех верёвок, что имелись в рюкзаках.

Только у Исидоры и Лёвы их не было, потому что рюкзаки они бросили на рифе. Пришлось отдать свою верёвку девушке, а Платон Саблин швырнул свою — Лёве.

— Удачи всем нам, — кивнул я отряду и отправился первым, взяв с собой только Саблина-старшего.

Сёстры Аверьяновы, быстрые и вёрткие, двинулись сразу за нами — в бою на них можно было положиться.

Исидора и Рада Бородинская прикрыли левый фланг, Котов и Коховский — правый. В середине пошёл Егор-Глыба с Яковом Вьюгиным на руках, под защитой Тараса. Замыкающим стал один только Лёва.

Мы двинулись через лес на небольшом расстоянии друг от друга, чтобы успеть рассредоточиться, если понадобится. Бронёй покрылись полностью — это было необходимо: при атаке Охотники не дадут нам и секунды, чтобы активировать защиту.

Войдя в чащобу, я сразу принюхался, прислушался и внимательно осмотрелся.

Пока ничего подозрительного не учуял, но был начеку, чтобы при малейшем подозрении подать знак Саблину.

Тот шёл рядом, на расстоянии видимости, и в который раз я убедился, что он чертовски вынослив. Перенеся серьёзный паралич и потратив силы, чтобы дважды переплыть не самую маленькую лагуну, он выглядел бодрым и не давал даже малейшего повода усомниться в том, что выполнит задачу.

Отряд двигался через заросли, порой используя мечи, как мачете. Старались особо не шуметь, но понимали, что о нашем появлении Охотники уже знают и, скорее всего, следят, поджидая момента.

Вдруг позади, у ручья, прозвучали залпы — ещё одну группу обстреляли заклинаниями на подходе к лесу.

В этот момент мой нос уловил чужой запах, и я тут же подал Саблину знак — «Внимание! Чужой!».

Противник приближался, причём не с одной стороны, а со всех сразу. Запахов стало так много, что меня прошиб пот. На нас будто надвигалась толпа, бесшумная звериная стая.

Я продолжал подавать знаки и определять примерное число противников.

«Двое, справа».

«Двое, слева».

«Двое, впереди... ещё двое... ещё один».

«Трое, с тыла».

Запахи накатывали волнами, а враги приближались быстро и бесшумно.

Порыв ветра принёс сверху еле уловимые звуки: шорох и потрескивание коры. Напрашивался вывод, что противники передвигаются по деревьям. Я бы и сам выбрал именно такой способ, будучи в облике Охотника. Тренировка у Акулины доказала, что эффективно атаковать даже с голого столба, не то что из естественного укрытия.

Я показал на ветвистые кроны — «Приготовиться. Нападение сверху».

Команда перегруппировалась.

Отряд остановился и приготовился к особой обороне, которую мы отрабатывали на тренировках с Полузверями.

Внезапно прогудела сирена, и женский голос оповестил на весь остров:

— Команда Елены Свиридовой выбывает из турнира! Третий курс, средне-сильная группа. Причина: срочный вызов Целителя! Отравление ягодами коа!

Все переглянулись от недоумения, не сразу поверив, что опытные третьекурсники с активным резервом не меньше двух тысяч умудрились вылететь из турнира из-за простых ягод.

Я резко поднял руку — «Не отвлекаться!».

На месте Охотников я бы схитрил и воспользовался посторонним шумом, чтобы атаковать.

Так и вышло.

Не успел женский голос смолкнуть, как с деревьев спрыгнули пятеро Полузверей, все в облике ягуароподобных.

Бой начался сразу, жёсткий и молниеносный.

В ход пошли не мечи, а урон от брони вместе с петлями, спрятанными под кителями.

Задача стояла непростая, но выполнимая: броситься на противника, ударить разрядом молний от брони в близком контакте и накинуть лассо, зацепив руку, ногу или шею, выбить из равновесия и тут же приставить меч.

Биться с Полузверями в прямом поединке, не имея ранга и большого резерва, было бесполезно.

На тренировках с такой хитрой тактикой боя отлично справлялась Бородинская, и сейчас именно она стала первой, кто одним рывком петли сшиб Полузверя на землю.

Девушка без страха кинулась на противника сверху, затянув петлю прямо на его шее, после чего острие меча чиркнуло по его груди.

— Убит! — рявкнула она и тут же бросилась помогать Исидоре.

Поверженный Полузверь остался лежать на земле, после чего принял облик человека. Кажется, он даже удивился, что так быстро выбыл из боя.

Тактически команда вела себя грамотно.

Сражаться вдесятером против пятерых оказалось нам по силам, но основная задача всё же лежала на самых ловких ребятах. Всю свою сноровку показали сёстры Аверьяновы, Рада Бородинская и Андрей Котов, даже несмотря на раненое плечо.

А вот Тарас и Лёва отхватили немало ударов когтями, прежде чем Егор-Глыба положил Якова на землю и тоже вступил в схватку. Втроём они убрали ещё одного Полузверя.

Я и Платон Саблин приняли бой в паре, вместе атакуя одного противника.

У нас была иная тактика: использовать тепловой урон от брони, максимально раскалив защиту, и рубить с двух сторон мечами со знаком Ган. Полузвери очень не любят, когда кто-то подпаливает им шерсть.

В итоге отбились мы быстро. На адреналине даже не заметили, как вышибли пятерых не самых слабых Охотников, но отдыхать, конечно, было рано.

Перед боем я насчитал двенадцать противников, а напали на нас только пятеро. Остальные начали отступать — запахи слабели, пока совсем не исчезли.

— Они ушли, — тихо сказал я. — Это была разведка боем. Они оценили, на что мы способны, и теперь сменят тактику. Собираемся и уходим. Быстро.

Пока остальные торопливо снимали петли с поверженных Полузверей, я ещё раз оглядел каждого: Тарас и Лёва получили серьёзные царапины рук; Яков так и не пришёл в себя; другие были в порядке.

Листья коа Исидора прихватила с собой, но на обработку ран не хватило времени.

Отряд снова двинулся к перевалу, и вот сейчас мне стало по-настоящему нервно. Теперь от Охотников можно было ожидать, чего угодно.

Я предполагал, что, скорее всего, они будут разъединять команду, поэтому ещё раз напомнил всем:

— Не отходить от группы за пределы видимости, не преследовать противника. Наша задача — не убрать тут всех, а пройти маршрут с минимальными потерями.

Мы преодолели взгорье и начали подъём.

Каждую секунду отряд ждал нападения, но чем дальше мы шли, тем больше казалось, что Охотники про нас забыли: ни шороха, ни чужого запаха — ничего.

Лес будто опустел.

От напряжения на меня всё чаще наваливался звериный азарт — выследить и уничтожить. Без облика Следопыта я использовал чутьё всего процентов на десять, не больше.

Зверь внутри меня рвался наружу, и только большим усилием воли я держался, чтобы не начать превращение прямо тут. Иногда приходилось останавливаться и переводить дыхание, успокаивая тёмное нутро.

Из-за того, что парни были вынуждены по очереди тащить на себе одного члена отряда, мы шли не так быстро, как хотелось бы. Лишь через два часа добрались до седловины хребта.

Судя по солнцу, время перевалило за полдень, но мы всё ещё не дошли даже до первой точки маршрута, а ведь их имелось три, и все надо было найти за сутки.

Чтобы от усталости и жары у группы не притупилось внимание, я часто делал привалы, отлично понимая, что как только мы выбьемся из сил, на нас тут же нападут.

Во время спуска у одного из скалистых обрывов я незаметно подал Егору-Глыбе знак, говорящий что-то вроде «Сделай вид, что ты устал».

Глыба медленно моргнул, показывая, что приказ понял, а затем положил Якова на землю и рухнул рядом.

— Я сдохну сейчас, парни! Убейте меня лучше, но я шага не сделаю, пока не отдохну!

— Не понимаю, почему он ещё не очнулся, — забеспокоилась Исидора. — Уже должен был.

Я тоже об этом беспокоился, но в моём арсенале не хватало знаний, чтобы хоть как-то помочь Якову, а не сделать ещё хуже.

Одно правило мне попадалось в книгах точно: после удара заклинанием лучше оставить пострадавшего в покое или обратиться к Целителю. Ни покоя, ни Целителя у нас не имелось.

Тем более сейчас меня беспокоило и кое-что другое.

— Следите за периметром, — почти шёпотом предупредил я, делая вид, что от усталости сам еле дышу. — Скорее всего, Охотники уже поняли, что врасплох нас не застать, поэтому будут...

Договорить я не успел.

Меня перебил громкий рёв, донёсшийся из чащобы справа: будто одновременно ревел медведь, и рычал лев. В нос ударил запах мокрой шерсти, после чего зашумели кусты и затрещали ветки.

Кто-то огромный, не скрываясь и ломая преграды, нёсся через заросли прямо на нас.

Значит, я оказался прав: Охотники дождались, когда мы повалимся без сил и приступили к делу. В придачу, решили использовать отвлекающий манёвр, чтобы исподтишка напасть на каждого в отдельности и разбить команду. Не осталось сомнений, что в бой вступят не только Полузвери, но и Следопыты.

Я быстро подал всем несколько знаков:

«Зверя возьму на себя. Саблин, со мной».

«Остальные, приготовиться к нападению сверху».

«Рассредоточиться на мини-группы».

«Не покидать зону видимости».

«Быть к готовым к чрезвычайной обороне».

И пока, корёжа кусты, к нам приближался ревущий Полузверь, отряд перегруппировался, готовый встретить атаку с любой стороны, ну а мне и Платону Саблину предстояло отбить нападение того, кто мчался на нас из зарослей.

Казалось, ничто не могло сбить нас с толку, но... мать его... к такому никто из нас всё равно не был готов: ни я, ни Саблин.

Из темноты леса выскочил гигантский Полузверь.

Это был чёрный медведь высотой с дом!

Огромная тварь!

Даже набедренная повязка не добавляла ему забавного вида. Для нас это был почти непобедимый противник.

Его шерсть отливала магической синевой, глаза блестели яростью. Не останавливаясь, он заревел и бросился на меня. Когтистая лапа пронеслась в метре от моей головы, но тут же получила удар раскалённого меча.

На медведя кинулся Саблин и принялся рубить его по ногам.

Бесполезно.

Меч пружинил от плотного слоя шерсти, и уже сейчас было понятно, что обычным боем с этим существом не справиться.

Что я, что Саблин сражались изо всех сил, но лишь изредка попадали по зверю, да и то безрезультатно. Мы больше отбивались от его ударов, отскакивали, уворачивались и изматывали противника, а тот крушил и таранил деревья в попытке достать нас лапами.

И порой доставал.

Несмотря на габариты, тварь была ловкой и быстрой, а ещё — хитрой.

Медведь умудрился загнать Саблина в ловушку у поваленных деревьев и прижать лапой, пронзив его когтями. Если б не броня, то парня бы переломало.

Он завыл от боли и выпустил меч, а я в это время вскочил на груду деревьев и рубанул зверя прямо по морде. В ту же секунду от удара лапой досталось уже мне. Зверь полоснул точно в грудь и отшиб на каменистый склон.

От удара из меня чуть сознание не вышибло!

Зато у Саблина появилась возможность отползти. Пока медведь был занят, тот перевалился за поваленное дерево и скатился в ложбину.

Видя, что я остался один на один с гигантом, отряд забеспокоился. Исидора хотела уже броситься на помощь, но я заорал:

— Стоять на месте!! Жда-а-а-ть! — а сам продолжал отбиваться от зверя.

Расчёт оказался верным.

Мгновение спустя, со всех сторон налетели быстрые и вёрткие Следопыты, семеро сразу.

Эта была атака, после которой наш отряд должен был вылететь из турнира уже через несколько секунд боя. Но у нас имелся ещё один козырь, который мы пока не раскрывали, и о котором не знал никто.

Спасибо учителю Галею.

Если бы не он, мы бы даже не знали, что на такое способны...

* * *

— Суммарная броня! — выкрикнул я.

Это и была та самая «чрезвычайная оборона».

Крайняя мера, но сейчас ничего больше не смогло бы нас спасти. Два месяца Фуми Галей учил группу этой сложнейшей технике, и освоить её было не просто тяжело, но ещё и адски больно.

Такое преподавали только для особо закалённых студентов.

При создании суммарной брони Витязи объединяли энергию, направляя урон от брони друг в друга, при этом сила защиты и урона многократно возрастала.

Тренируясь, мы просто-напросто били друг друга молниями защиты, чтобы научиться её объединять и наращивать. И чем больше Витязей сливалось в цепочке объединения, тем сильнее становился урон от суммарной брони.

Мой приказ был услышан.

Отбиваясь от первых атак Следопытов, команда начала объединяться и сращивать урон от брони. Первыми встали Тарас, Лёва и Котов. Через пару секунд к ним присоединились сёстры Аверьяновы и Коховский.

Исидора и Рада Бородинская остались отдельно — у них была своя задача.

Но даже шестерых участников цепи хватило, чтобы создать мощную суммарную защиту. Я лишь успел увидеть, как Витязи встали стеной, и по их телам заискрились жёлтые молнии.

В следующее мгновение меня сшибло ударом медвежьей лапы.

На этот раз броню серьёзно пробило когтями. Осознал я себя, когда ударился о дерево и рухнул в кусты.

Медведь рванул на добивание, но на пути у него встал Платон Саблин. Он еле держался на ногах, но всё равно не собирался отступать.

— Иди к папочке, шерстяной ублюдок...

Глаза зверя сверкнули в ответ.

Гигант заревел и обрушил весь свой гнев на Саблина.

— Подпалим ему шерсть! — крикнул я, едва поднимаясь и тоже бросаясь на медведя.

Мы объединили атаку и вместе принялись опаливать его шерсть раскалёнными мечами. Саблин и без особых знаков понял, что я хочу сделать: разозлить зверя до такой степени, чтобы он не заметил, как подошёл к обрыву.

Да, я понимал, что этот медведь — маг-Охотник и, скорее всего, ему будет больно, когда он свалится с обрыва, но в отличие от нас, он мог рассчитывать на срочную помощь Целителя, да и регенерацию тела никто не отменял.

Пока мы бились с медведем, доводя его до исступления, я краем глаза видел, как трещат жёлтые молнии Витязей. Суммарная броня работала, как надо, и не подпускала Следопытов, беспрестанно поражая их молниями.

Двоих прошибло сразу, а дальше дело было уже за двумя девушками: маленькой юркой Исидорой и сильной пробивной Бородинской.

Они обе тут же «условно убивали» противника, приставляя к их шеям мечи.

То и дело слышались их выкрики на два разных голоса:

— Убит!

— Убит!

— Убит!..

Пока я и Саблин возились с медведем, команда устранила пятерых Следопытов, но двое из них умудрились избежать удара молниями. Они не полезли к Витязям с суммарной бронёй, а решили убрать более уязвимых.

Один атаковал Исидору; второй — Бородинскую.

Против такого напора обе девушки продержались недолго.

Бородинская получила удар кинжалом по руке, потом — по ноге и, не удержав меч, повалилась у дерева.

Исидора встала на её защиту. Причём, против двоих сразу.

Маленькая и хрупкая, она казалась беззащитной, но так только казалось. Исидора не надеялась на физическую силу — её силой были мозги.

— Ближе! — вдруг крикнула она, непонятно, к кому обращаясь: то ли к команде, то ли к противникам.

Первым среагировал Лёва.

— Два шага впел-лёд! Напл-лаво!

В ту же секунду весь отряд шагнул вперёд и направо, будто на строевой подготовке, а потом снова ударили молнии от суммарной брони.

Точно в цель.

Оба Следопыта рухнули, как подкошенные. Исидора прихватила меч, который уронила Бородинская, и подскочила к поверженным противникам. Оба острия уткнулись им в шеи.

— Убиты, господа! — победно произнесла она.

Тем временем я и Саблин всё дальше оттесняли медведя к обрыву. Правда, оба уже еле дышали, изнемогая от усталости.

Мы подошли к самому краю, когда зверь снова заревел и ударил передними лапами по земле.

Пласт каменистой почвы под ногами сдвинулся. И меня, и Саблина моментально сшибло с ног, ну а достать нас было делом пары секунд.

Полузверь встал на задние лапы, будто готовясь придавить обоих, но неожиданно рядом отчаянным и бодрым голосом проорали:

— Внимание!! Медведя в правую лузу!!!

В то же мгновение зверя ударило тонким стволом переломанного дерева.

Облачившись в броню, Яков Вьюгин со всей дури толкнул им медведя в бок. Тот даже зареветь не успел, как рухнул с обрыва.

Рёв прозвучал после, уже где-то внизу, в смятых кустах на дне оврага.

В небе тут же появился верхолёт с Целителями и опустилась лестница. А ещё я услышал, как уже в другой машине журналист восторженно заголосил:

— А они не церемонятся, господа! Жёсткие ребята! Уникальной тактикой компенсируют малый резерв и идут вперёд! Только вперёд! Вы только гляньте на их командира! Так натренировать отряд! А ведь сколько ему? Шестнадцать, господа! Клянусь, если эта команда дойдёт до финала, я возьму у Волкова интервью!..

Я отвернулся от верхолётов, зависших в небе, и с улыбкой посмотрел на Якова.

— С возвращением, дружище.

Тот бросил дерево на землю и тоже заулыбался.

— Такого кия я ещё в руках не держал!

Мы помогли подняться Саблину и втроём поплелись в ту сторону, где после жёсткого боя приходили в себя остальные.

Увидев меня и Саблина, Исидора ахнула.

— Мальчики! На вас живого места нет!

— Зато Яшка медведя обыграл... — то ли простонал, то ли усмехнулся Саблин.

Девчонки помогли раненым обработать и перевязать порезы и ссадины. Вот тут-то и пригодились листья коа. Их как раз хватило на всех.

Я смотрел на команду, наблюдал, как они собирают рюкзаки, восторженно обсуждают суммарную броню и прошедший бой, а сам не до конца верил, что нам удалось сделать то, что мы сделали.

— Молодцы. Но всё равно не расслабляемся... у нас ещё четверть пути по лесу, — пробормотал я, хлебнув из фляжки воды, разогретой зноем чуть ли не до кипятка. — Никто не гарантирует, что на нас не нападёт ещё одна группа Охотников.

— Он всегда такой зануда? — поморщилась Бородинская, глянув почему-то на Исидору.

— Поверь, в библиотеке он ещё хуже, — засмеялась та.

Отдохнув около получаса, мы наконец начали спуск по перевалу.

Скорость отряда заметно возросла — во-первых, Якова больше не нужно было тащить на себе, а во-вторых, шли теперь под гору.

— Поесть бы, — вздохнул Егор-Глыба.

Все тут же согласились.

— Дойдём до долины, там перекусим, — ответил я (мне и самому жрать хотелось не меньше остальных). — А пока не стоит расслабляться.

Судя по карте, мы были уже совсем недалеко от границы леса, но что-то не давало мне покоя. Смутное чувство, что за нами следят.

Я постоянно принюхивался, но не ощущал чужих запахов. Не выдержав, я всё же остановился и на всякий случай предупредил остальных:

— Будьте начеку, что-то не так. От группы ни на шаг.

— А если я отлить захочу? — усмехнулся Котов.

— Делай это в пределах видимости, — серьёзно ответил я. Сейчас мне было не до шуток.

— А девочки? — нахмурилась Бородинская.

— Какая разница, девочки или мальчики? — разозлилась Исидора. — Сказано, не отходить, значит не отходить!

По пути они затеяли тихий спор, но когда вдали показался просвет между деревьями, то все перепалки прекратились.

— Ребята, мы дошли! Дошли-и-и! — воскликнули сёстры Аверьяновы.

Глыба и Котов ударили друг друга по рукам.

Радостные и счастливые, все поспешили к кромке леса.

Одному мне до сих пор было не по себе.

— Не расслабляйтесь! И не орите на весь лес! — крикнул я.

Не знаю, что заставило меня обернуться, ведь до границ охотничьих угодий оставалось буквально метров пятьдесят.

Обернувшись, я увидел за деревьями две мелькнувших тени — это точно были Следопыты.

Только почему я не ощутил их запах? Неужели эти двое имели настолько высокий ранг, что обладали полным скрытием?..

Сердце пропустило удар.

— Бегите! — заорал я, разворачиваясь к отряду. — Бегите к долине!

Все рванули к просвету. Я понёсся следом, стараясь прикрыть спины тех, кто бежал передо мной.

Оказалось, не зря.

Внезапно на нас обрушился град из кинжалов.

В спины полетели десятки клинков. Их было так много, что не укладывалось в голове, где пряталось столько Охотников, чтобы их метнуть. И самое главное — почему я их не учуял?..

— Броня! — крикнул я на всякий случай: мало ли, вдруг кто-то в спешке не успел покрыться защитой.

Кинжалы для нас были не особо страшны — ни каменную, ни стальную броню они не пронзали. По мне беспрестанно колотило, порой пробивая до боли, но я лишь быстрее бежал вперёд.

Несколько ребят уже добрались до границы, и почти все были в безопасности...

Почти.

Когда до кромки леса оставалось всего метров десять, Исидора вдруг вскрикнула:

— Лёва! Нет! Лёва!

Я рванул на крик и, добежав до девушки, увидел, что случилось.

Лёва лежал на животе, с кинжалом в правой лопатке — ему пробило броню. Он был ещё в сознании, но кровь лилась из него ручьём, а рядом с трясущимися руками над ним замерла Исидора.

— Он прикрыл меня собой... на мне не было защиты, а сам он не успел создать броню... у него же кожа... Кирилл... у него же кожа толстая... он не успел... Кирилл, сделай что-нибудь...

Я бросился к Лёве, а сам сразу предупредил девушку:

— Не вытаскивай кинжал. Вообще его не трогай. Вызывай Целителя! Подними обе руки, чтобы с верхолёта было видно. Они сразу поймут, что нам нужен...

— Не-е-е-е-ет! — вдруг завопил Лёва. — Если ты... если ты вызовешь Целителя, я никогда тебя не пл-лощу! Выньте кинжал и залепите мне рану! Я дойду! Только не Целитель! Нет! Не надо! Пожалуйста! Мы не можем вот так вылететь!

Исидора в отчаянии посмотрела на верхолёты в небе.

Они были готовы предоставить нам помощь по первому требованию.

— Что делать... Кирилл?

Я поднялся на ноги.

— Если не приду через пять минут, вызывай Целителя, поняла? Это приказ.

Исидора кивнула, не задавая лишних вопросов, ну а я рванул к границе леса, в долину, где нас ждали те самые «сети природы» из загадки.

Именно там и обитали Целители...