Янамар.

Это был удар ниже пояса, как минимум, по двум причинам.

Во-первых, именно в Янамаре сбежала шаманка Варвара Белова, подружка Ючи Хамады. Возможно, она давно прячется в другом княжестве или в Котлованах, но кто знает, чего от неё ждать.

А во-вторых, когда я планировал тренировки с группой, то проштудировал всю карту Стокняжья, изучил ландшафты и климат каждого региона, чтобы быть готовым ко всему, где бы турнир ни проходил, но единственным княжеством, которого я касался лишь вскользь, был именно Янамар.

Почему — сам не знаю.

Наверное, потому что я оттуда прибыл и считал, что уж в этом захолустье турнира точно не будет.

Молодец, Кирилл. И каким местом ты думал, когда готовился?

К тому же, я был единственным из группы слабаков, кто хоть раз бывал в Янамаре. Остальные прибыли в Академию из разных мест Нартонской Долины.

Вот если бы со мной на турнир поехал кто-то из янамарцев первого курса: Мичи или Джанко с Мидори, или Горо, на худой конец — они бы быстро меня сориентировали. Но их не было, и приходилось рассчитывать только на себя.

— Ты чего помрачнел? — забеспокоился Платон Саблин.

— Не ожидал, что это будет Янамар, — ответил я, собираясь с мыслями.

Не признаваться же, что в эту секунду я мысленно обругивал себя за собственное упущение. Команда не должна была видеть и оттенка смятения на моём лице.

— Зато там сейчас лето, — добавил я, изображая полнейшую уверенность в собственных силах.

— Это да-а, — заулыбался довольный Саблин. — И шикарные янамарки в купальниках.

— На это можешь не л-лассчитывать, — заметил Лёва. — Там всё стл-лого. У них тл-ладиции.

— Ой, да ладно, когда это нас останавливало?..

Под присмотром Петра Храмова уже через час мы прибыли на площадь у верхолётной станции Академии.

Всё было готово к параду перед отбытием.

Вокруг площади собрались провожающие: студенты, преподаватели, родственники и друзья участников турнира.

Чуть дальше толпились пятнадцать команд со всех курсов. У каждой группы был свой герб, свой флаг и военная форма своего цвета, специально пошитая в школьной мастерской.

Мы прибыли под красным стягом с чёрным гербом, который когда-то Галей выгравировал на рукояти моего револьвера: рычащая волчья морда над знаком V и иероглифом «сила духа».

Портные пошили для нас форму серого цвета с красными и белыми нашивками, лампасами и вставками — такую, чтобы под ней удобно было создавать любой вид брони.

А ещё местный парикмахер, настоящий виртуоз, умудрился сделать парням стрижку с выбритым на левом виске иероглифом из герба. Поглядев на них, девчонки попросили выстричь то же самое и на их висках.

В итоге на каждом из команды имелся такой рисунок (это была идея молчуна Эда Коховского, который постоянно твердил про методы устрашения и психологического воздействия).

Смотрелись мы неплохо, в идеально сидящей форме, серых беретах с гербовой нашивкой и белых перчатках, но, увидев нас, некоторые из студентов не постеснялись высказаться.

— Эй! Да это же низко-слабая группа первого курса!

— Сколько там у них резерва?

— Да на всех даже полутора тысяч не наберётся.

— Они собрались сделать из турнира цирковое представление?

Никто из моей группы не среагировал.

Все спокойно встали в очередь, откуда должны были пройти по парадной площади до своего верхолёта. И сколько бы над нами ни издевались, никто даже бровью не повёл.

Это выглядело достойно, но каких нервов мне стоило натренировать такую выдержку всей команде!

Ещё месяц назад тот же Саблин, или Котов, или даже Лёва начали бы огрызаться в ответ, орать и кидаться в драку, но не сегодня.

Сегодня их хладнокровие вызывало восторг.

Они стояли, смотрели вперёд, а стяг с гербом хлопал на ветру над их головами.

В конце концов, от нас просто отстали: кому-то стало скучно, а кто-то посмотрел на нас с опаской и решил не связываться. Именно такой взгляд я заметил у Германа Григорьева, командира вечных победителей и самой сильной группы четвёртого курса. Они стояли первыми в очереди, под флагом с изображением пятнадцати языков пламени, заключённых в солнечный круг.

Я и Герман глянули друг на друга.

Он, конечно, узнал меня, ведь именно я ещё два месяца назад расспрашивал его про соревнования, но он никак не ожидал, что я тоже буду в них участвовать.

После торжественной речи ректора Бессмертнова о важности турнира Витязей в столь трудные времена и прочих пафосных слов, наконец прогудел горн, и оркестр заиграл марш.

— Первая группа! Вперёд! — дал отмашку смотритель Храмов.

Под рукоплесканья толпы команда Григорьева отправилась на площадь.

Их знаменосец поднял флаг выше, и тот вспыхнул оранжевыми бликами. Сам Герман шёл впереди, а за ним, шаг в шаг, следовал его отряд.

Помощник ректора гордо объявил в гигантский громкоговоритель:

— На турнир Витязей отправляется команда Германа Григорьева! Четвёртый курс Международной Академии Линий! Высоко-сильная группа! Победители трёх прошлых турниров и первые претенденты на победу в этом году!

В ликующей толпе завизжали от восторга несколько девчонок, кто-то из них вскинул руки, заорав: «Герман — лучший!». И даже «Герман, я люблю тебя!».

Под крики фанатов отряд Григорьева прошествовал по площади.

Оценив их идеальную строевую подготовку, Исидора, стоящая рядом со мной, заволновалась.

— Кирилл, ты только глянь на них. Мы не сможем так же.

— Нам не надо так же, — ответил я спокойно. — У нас своя команда.

Кажется, мои слова её немного успокоили, хотя давненько она так не переживала.

Именно Исидору я сделал знаменосцем на параде, и сейчас девушка держала наш основной стяг, готовясь идти сразу за мной. Ещё трое ребят должны были нести штурмовые флаги попроще, с короткими древками и полотнами.

— Не волнуйся, — прошептал я Исидоре, — это всего лишь школьный парад.

— Школьный... — выдохнула она. — Ну конечно... всего лишь школьный...

Вместе с ректором парад принимали и другие члены Совета Академии.

Был тут и Бажен Орлов. Изредка он бросал взгляд на нашу группу, а порой — на одну только Исидору, и теперь, зная его секрет, я иначе воспринимал это излишнее внимание.

Одна за другой, группы Витязей отправлялись на площадь, неся своё турнирное знамя.

Имена командиров объявляли громко и гордо, им рукоплескали, но я, если честно, не ждал для себя бодрого приёма. Мы должны были идти последними, шестнадцатыми — к этому времени все уже устанут хлопать в ладоши и пищать от восторга. Да и вообще, чего хлопать слабакам.

И вот наконец к нам подошёл Храмов.

— Последняя группа! Вперёд! Не подведите, доходяги!

Последнюю фразу он сказал уже лично от себя, при этом глянув мне прямо в глаза, будто говоря, что будет болеть именно за нас.

Я коротко кивнул смотрителю и пошёл первым, за мной отправилась Исидора, неся знамя, а следом остальные десять человек, выстроившись в два идеально ровных ряда.

Мы репетировали торжественный проход каждый вечер перед тренировкой и после неё, отрабатывали синхронность до автоматизма. Меня за это особенно ненавидела Бородинская, зато обожали сёстры Аверьяновы, впервые не поддержав мнение подруги.

И вот настал тот момент, когда нужно было показать наше единство на публику.

Я шёл впереди, точно зная, что сейчас за мной безошибочно и шаг в шаг идут остальные.

— На турнир Витязей отправляется команда Кирилла Волкова! — объявили громко с трибуны. — Первый курс Международной Академии Линий! Низко-слабая группа! Впервые Витязи с малым резервом первого курса решились участвовать в турнире! Поддержим их!

И нас поддержали.

Причём, так активно, что я не ожидал.

Кроме аплодисментов и бодрящих возгласов, в толпе хором закричали девичьи голоса: «Волков — лучший! Волков — лучший!». И даже «Кирилл, я люблю тебя!».

Если бы не серьёзность парада, Исидора бы точно не удержалась от едкого замечания или смеха, да и все остальные.

К тому же, она готовилась сделать кое-что непривычное, о чём мне пришлось не одну неделю договариваться с организаторами парада.

Дойдя до середины площади, мы повернулись лицом к трибуне ректора, поменяли строй на шахматный, чтобы каждого было видно, затем в один жест отдали честь, после чего Исидора подняла знамя выше.

Ну а потом морда волка на флаге обрела мерцающую копию и шире раскрыла зубастую пасть, будто рвалась наружу прямо из полотна. Чёрная голограмма зарычала так, что эхо пронеслось по округе до самой станции.

От неожиданности все притихли.

А сам ректор еле удержал на физиономии спокойное выражение — такого рыка он тоже не ожидал, его брови поползли на лоб, но он быстро пришёл в себя и усмехнулся столь нахальной и смелой выходке.

В гробовой тишине мы развернулись, в три шага сомкнули строй и продолжили синхронно идти к верхолётам.

Через секунду восторженная толпа взревела, вслед нам снова закричали: «Волков — лучший!» и «Волк, порви всех!».

Уже за площадью, когда мы были у лестницы, ведущей к верхолётной станции, весь отряд наконец-то смог расслабиться. И первое, что все сделали — это дружно рассмеялись.

Одна Исидора осталась серьёзной.

— Рычанье всё же было лишним, выпендрёжники. Ректор нам это точно припомнит.

— Зато какой эффект на конкурентов! — возразил Эд. — Ты видела их рожи? Глянь, до сих пор на нас косятся. Теперь они не знают, чего от нас ожидать.

— Мы стали любимчиками зрителей, — заулыбался Платон Саблин и толкнул меня плечом. — А кое-кому даже перепадёт после турнира, а? Тебе кто-то из студенточек отдаться захотел...

— Ты видел, Платон? Среди зрителей был папа, — вдруг оборвал его Тарас. — Ты что, не заметил?

Тот сразу помрачнел.

— Никто его сюда не звал, нахрена ты вообще про него...

Неожиданно все смолкли, глядя мне за спину.

Я обернулся и увидел, что к нам подошёл Герман Григорьев.

— Значит, вы тоже участвуете.

По его тону я так и не понял, вопрос это был, претензия или констатация факта.

— Участвуем, — подтвердил я сдержанно.

Он улыбнулся, поправив очки и проведя пятернёй по ёжику белых волос.

— А неплохо вы порычали. Произвели впечатление. Возможно, только этим вы и запомнитесь на турнире. Удачи.

Он развернулся и отправился к своим.

Глядя ему вслед, я даже бровью не повёл, хотя мысленно отметил, что Герман решил открыто объявить мне о вражде. Ни о каком духе соревнований не было и речи. Герман психологически давил конкуренцию на корню, даже такую мелкую, как низко-слабая группа на три курса младше.

Значит, мы действительно обратили на себя внимание, потому что к другим он даже не подошёл, а тут выделил именно нас и решил сразу показать, кто тут главный.

— Козёл, — тихо высказался Лёва.

— Ты, наверное, удивишься, но впервые я с тобой согласен, — поморщился Платон Саблин.

— Морду бы ему набить, — присоединился Андрей Котов.

— Как на такое реагировать, мы уже обсуждали, — сказал я, повернувшись к команде.

Исидора закивала и точь-в-точь процитировала мои слова с тренировки:

— Не поддаваться провокациям. Не сомневаться. Ничего никому не доказывать.

— И заниматься своими делами, — с достоинством добавила Бородинская. Это тоже были мои слова, но уже с другой тренировки.

Все вроде бы успокоились, но тревога осталась. В том числе, и у меня.

Конкурировать с группой Германа я не планировал, ставя себе достижимые цели, но где-то в подсознании всё равно засела мысль, что надо быть начеку и постоянно держать команду Григорьева на виду.

Перед самым отлётом нам раздали ножны с мечами, одинаковыми для всех: с тремя соляными знаками на клинке. Также вручили компактные рюкзаки, но их нельзя было открывать до начала турнира — внутри, кроме провизии и минимальной экипировки, лежала карта первого маршрута.

Нацепив рюкзаки и взяв оружие, мы отправились к станции. У верхолёта, в котором должна была полететь наша команда, ждал учитель Галей.

— Вы чем думали, недоумки?! А? — (Он был недоволен, как всегда). — Рычать ректору прямо в лицо! Кто до такого додумался, а-а? На параде! Кто надоумил вас протащить звуковое заклинание прямо на парад? Чья идея? И кто из Алхимиков вам помогал? Признавайтесь! Ну!

Все молчали, хотя знали, что идея принадлежала Коховскому, а заклинание изготовили Грич и Кика Гамзо. Ответственность всё равно лежала на командире, потому что именно я всё это одобрил, и отвечать за выходку предстояло только мне.

— Отличное же получилось зрелище, учитель. Зато нас запомнили.

— Надеюсь, вы запомнитесь не только этим, сборище выскочек!

Ну вот. И он туда же.

Вместо того, чтобы поддержать, он просто наорал. Зная характер Галея, я отлично понимал, что так он проявлял заботу, а значит, слишком сильно за нас переживал.

— Не волнуйтесь, учитель, всё будет в порядке, — ответил я спокойно. — Увидимся после турнира.

Он нахмурился.

— Если вам невероятно повезёт, то увидимся в финале. В первый день будет серьёзный отсев. За каждым вашим шагом по маршруту назначены следить несколько верхолётов с судьями, и целая толпа журналистов будут вести круглосуточный репортаж по Вещанию на всю страну. Если вы пройдёте отсев, то на второй день будете выступать уже в финальных испытаниях и на арене, полной зрителей. Там соберётся вся Академия и не только. Прибудут представители всех Военных Домов Стокняжья. Вот там и увидимся.

— А друзьям можно туда попасть?

— Они уже изъявили желание, — ответил Галей. — Если ты про долговязого Хегевару и его заклятого дружка Исиму. С ними напросилась Джанко. Пришлось и свою дочь отпустить, иначе она бы мне всю кровь выпила.

Я улыбнулся.

Потом сложил руки у груди и поклонился Галею в лучших традициях Янамара.

— Спасибо, Галей-кин.

За мной повторила и вся команда, поклонившись учителю в знак глубокого уважения и благодарности. Сделали они это настолько синхронно, что Галей замер от неожиданности (да, мы это тоже репетировали).

— Ну опоссумы...

Когда вся команда усаживалась в верхолёте, учитель крепко пожал мою руку, наклонился к уху и тихо сказал:

— Будь осторожен, сынок. Это Янамар. Сам знаешь, кого там ищут.

Он подумал и снисходительно добавил:

— Вообще-то, порычали вы неплохо. Поверь мне, ректор Бессмертнов тебя надолго запомнил. Ты заставил его испугаться. Но больше никаких выходок, понял?

— Само собой, учитель.

Я попрощался с Галеем и по трапу отправился в машину.

* * *

Уже через полчаса верхолёты с командами прибыли в Янамар.

После заснеженного и зимнего Измаила южное княжество казалось раем. Зелень, солнце, невероятно голубое небо.

Пилот телепортировался прямо над морским побережьем, и глядя в иллюминатор, я не без мрачности подумал о том, что вряд ли нам удастся хоть на минуту расслабиться на пляже и увидеть девочек в купальниках, о которых так мечтал Саблин.

Пролетев над побережьем ещё около получаса, мы наконец увидели часть полигона для первых испытаний, и слова Галея о том, что нас ждёт пекло, сразу заиграли новыми красками.

Пекло там было в буквально смысле.

Полигон устроили на маленьком вулканическом острове с кипящим озером в одном из картеров, посреди высокого плато.

— Они так пошутили, да? — встревожился Лёва, нервно сжав кулаки.

— Какие уж тут шутки, — нахмурилась Исидора. — Думаю, это самое лёгкое испытание из всех, что тут есть.

Она была права, конечно.

Вряд ли самые сложные маршруты выставили напоказ, но даже глядя на то, что уже было видно, я подумал о том, что мне не помешал бы облик Следопыта, или щит Стража, или револьвер, или атлас.

У меня было столько преимуществ, которые здесь ничем не могли помочь.

«Мог бы и Демон пригодиться», — подумал я, глядя на мост из длинных звеньев, висевший над ущельем.

С волком мне вообще пришлось повозиться перед турниром. Он очень просился со мной.

Я еле уговорил его принимать еду из рук Джанко, пока меня не будет. Пришлось даже пару раз просить её покормить зверя при мне. Тот долго воротил нос, хоть и был голодный, как обычно. Даже предлагал выпустить его поохотиться.

Пришлось выкручиваться и немного приукрасить действительность: я сказал Демону, что Джанко — теперь моя девушка, а это значит, что она в нашей стае не на последнем месте. Только после этого он согласился принимать еду из чужих рук, и я был спокоен. Даже если Джанко появится на финале турнира, то это будет лишь вечером второго дня, так что мой вредный питомец не останется без присмотра.

Все эти мысли пронеслись в голове за секунду, пока я разглядывал с высоты часть полигона на острове.

Когда же все верхолёты с командами наконец приземлились, то первое, что я увидел, был всё-таки пляж, украшенный праздничными лентами и цветами.

И девушки. Правда, не в купальниках.

Они вышли встречать нас в традиционных янамарских халатах-кимоно, на которые я насмотрелся ещё в Ютаке. Только сейчас одежда пестрела узорами — птицами и цветами, да и сами девушки были как на подбор: роскошные янамарки с длинными косами и ожерельями из цветов.

Каждая из них подошла к командирам шестнадцати групп и преподнесла угощение — уже знакомые мне рогалики с начинкой из телятины. Чтобы не обидеть принимающую сторону, нужно было обязательно съесть хотя бы три штуки. Никто о таком, конечно, не говорил — я просто знал это сам, поэтому уверенно взял не один рогалик, как сделали другие, а три.

Зажевав угощение, я хлебнул из пиалы и традиционного рисового вина, которое девушка подала мне с низким поклоном.

С этим я тоже сталкивался, когда жил в Ютаке.

Приняв пиалу двумя руками, я сделал глоток, отдал пиалу обратно и поклонился в ответ. Вся команда повторила поклон за мной.

На лице янамарки появилось удивление — она не ожидала, что я разбираюсь в тонкостях их традиций. Вряд ли эти знания хоть как-то нам зачтутся, но то, что мы снова обратили на себя внимание, было очевидным.

Над пляжем бесшумно зависли пять судейских верхолётов и три спецмашины с журналистами. Они фиксировали каждое наше движение и тут же передавали репортаж по Вещанию.

Я даже пару раз услышал фразы, донёсшиеся сверху от слишком восторженного репортёра:

— Турнир этого года точно станет необычным! Начало уже интригует, дорогие друзья! Эти низко-слабые ребята удивляют всех уже второй раз! Они невозмутимо заявляют нам: «Мы те, с кем вам придётся считаться». Да-а, это будет по-настоящему невероятное зрелище, господа!..

Тем временем девушки повязали на запястье каждого командира по золотистой ленте.

— Уважаемые Витязи, Жемчужный остров станет вашим первым испытанием и первым маршрутом! Всего их три! — с акцентом заговорила по-нартонски одна из девушек. — За это время больше половины из вас покинет турнир. О выбывании каждой команды вы узнаете сразу же, будьте внимательны!

Инструкцию продолжила вторая девушка.

— Итак, первое задание! Тропою преград, через путь заклятий и звериные угодья, сквозь сети природы, по звеньям ужаса вы попадёте туда, где ждёт наша подруга, прекрасная Камэко.

— Она гуляет на западном берегу Мёртвого озера, — добавила третья девушка. — Там же находится первая точка маршрута. Ваша задача — поставить штурмовой флаг на точке и подарить золотистую ленту Камэко. Она же подарит вам в ответ то, без чего вы не попадёте на следующий маршрут.

— Мы желаем вам удачи, господа! — закончила четвёртая. — Чтобы пройти все три маршрута, у вас есть ровно сутки. Время пошло. Первый день турнира начался.

Все шестнадцать девушек поклонились и отошли в сторону, освобождая путь.

Команды рванули с пляжа в сторону холма и скалистого склона, ведущего на плато, где, предположительно, и находилось Мёртвое озеро — ведь все видели его ещё с высоты. Кипящая вода в кратере.

На бегу я вытянул из рюкзака карту, которую видел впервые, но только взглянув на неё, резко остановился. Группа моментально меня окружила. Никто не задавал лишних вопросов: если я медлю — значит, так надо.

Пока несколько команд уже вовсю стремились вперёд, штурмуя склон, я внимательно изучал очертания острова на карте. Затем обратился к Исидоре.

— Сможешь точно повторить те слова, которые...

— Смогу, — кивнула она, сразу догадавшись, о чём я, и тут же воспроизвела слова из инструктажа: — «Тропою преград, через путь заклятий и звериные угодья, сквозь сети природы, по звеньям ужаса вы попадёте туда, где ждёт наша подруга, прекрасная Камэко».

Услышав фразу в точности, я убедился, что правильно понял загадку.

— Мёртвое озеро вообще в другой стороне. — Я показал карту остальным и провёл пальцем по линии побережья. — Видите? Здесь начинается тропа преград. Что именно значит каждая фраза из загадки, объясню по дороге, если кто не понял.

Исидора схватилась за лоб.

— О великий Бартл! Как я сама не догадалась!

Я сложил карту и развернул отряд, побежав вдоль побережья...