Ниуд приготовился драться.

Судя по размеру и броне, это был далеко не простой солдат. Акула успела хорошенько выпотрошить его на допросе, раз решила отправить на смерть. Но лично у меня были к нему свои вопросы, главное — не дать ниуду умереть раньше времени.

Эту гориллоподобную тварь ничего не сдерживало. Ниуд мог спокойно передвигаться, использовать магию и атаковать.

За ним зорко наблюдал Галей, наполовину вытянув меч из ножен, и трое магов из отряда (те, что остались в сознании после боя).

Только никто из них ниуда не интересовал.

Он переводил злой взгляд с Акулины на меня и обратно. Понятное дело, что Акула числилась в его чёрном списке первой, но он понимал, что драться ему придётся не с ней, а со мной — я всё ещё оставался в облике Следопыта и быстро приближался к нему с мечом в руке.

Ниуд внимательно посмотрел на мою кожу в красных татуировках и произнёс на своём языке:

— Новенькое беленькое пальти-и-ишко... ещё и с картинками...

Ну а я на ходу вспомнил фразы, заученные на уроке иностранного языка, и обратился к нему по-ниудски:

— Как дела? Измаил — столица Стокняжья. Передайте соль, пожалуйста. И не подскажете, как пройти в библиотеку?

Морда ниуда вытянулась.

Он не ожидал, что я заговорю с ним на языке подземных магов, а ещё — что понесу всякий бред с такой серьёзной рожей.

Его недоумение длилось всего пару секунд, после чего он метнул первое копьё.

Я увернулся — в облике Следопыта это оказалось не так уж сложно. Правда, следом в мою сторону отправился уже град копий. Мелких, зато штук десять сразу. Я лишь прибавил шаг, отправив впереди себя волну от щита: Сфера Преград переломала летящие в меня копья, а Сфера Огня превратила их в оплавленные куски.

Ниуд шагнул назад, хмурясь больше от непонимания, чем от страха.

— Ты... ты кто такой?..

В его представлении Охотник не умел пользоваться ни мечом Витязя, ни щитом Стража.

Я ухмыльнулся уголком рта, оголяя один клык.

— Так вы не подскажете, как пройти в библиотеку? Или у вас под землёй нет библиотек?

Ниуд скрипнул зубами, поведя мощной челюстью.

В его руке выросло ещё одно копьё, оно мерцало синим светом. И по реакции твари, по его дыханию и блеску глаз я догадался, что это орудие совсем иного толка, чем предыдущие.

Монстр внутри меня вновь предупредил: «Опасность. Будь начеку».

Когда между мной и противником осталось метров двадцать, вокруг ниуда, прямо в воздухе, образовались ледяные осколки, тоже ярко-синие и блестящие.

Они завертелись смерчем и скрыли своего хозяина с глаз.

— Следите за ним! — выкрикнула Акулина где-то позади. — Если попытается бежать, убейте сразу!

— Не убива-а-а-ать!! — рявкнул я, не сводя глаз с ледяного вихря, окутавшего ниуда. — Я сделаю это сам!

Краем глаза я заметил, что Галей полностью вынул меч из ножен и приготовился броситься в атаку, если понадобится. Трое магов из отряда — Борей, Бес и Паук — встали по периметру, чтобы не упустить тварь и сразу зажать в кольце.

Сам же ниуд не двигался с места.

Смерч вокруг его тела всё больше набирал обороты, а ледяных осколков стало так много, что от звона и скрежета проносилось эхо по всему полигону. Поднялся ветер, заметно похолодало.

На ближайшем столбе погас факел.

На ходу я отправил в противника нехилую стену тарана от щита.

— Кабо! Имонди! Ган!

Пусть урод ещё и огня попробует.

Золотистая стена энергии, набравшая силу пламени и тверди, пронеслась над землёй площадки, обрушилась на ледяной вихрь и...

...ничего.

Лишь горсть льдинок отлетела в сторону и растаяла в воздухе.

Тогда я остановился, расставил ноги шире, приняв жёсткую стойку Стража, и отправил ещё одну волну. На этот раз вложил в удар больше огня.

— Кабо! Га-а-а-ан!

Потом добавил Сферу Боли.

— Кабо! Итами!

А потом в ход пошла Твердь.

— Кабо! Имонди!

И... снова ничего, мать его! Вообще ничего!

Волны хлестали о мерцающий вихрь и выбивали из него всего по несколько льдинок.

— Ах ты с-с-сволочь, — разозлился я. — Всё равно же достану.

Вихрь синего льда вместе с ниудом начал медленно двигаться в мою сторону, при этом он постоянно увеличивался и высотой уже достигал почти до вершины железных столбов, что стояли вокруг площадки и освещали подножие холма.

— Всем приготовиться! — опять закричала Акулина позади меня. — Он наращивает силу!

Не оборачиваясь на неё, я почуял, что она снова превратилась в Следопыта, чтобы прийти мне на помощь, если придётся.

Я поднял руку, давая всем понять, чтобы никто не вмешивался.

Чутьё подсказывало, что сейчас происходит именно то, о чём говорил Галей на тренировке с командой студентов. Сильный ниуд применял особую технику наполнения астрального тела и временного увеличения силы с помощью Сферы Холода.

Подземный маг замораживал себя, чтобы набрать мощи для решающей битвы за свою жизнь. Мне повезло увидеть воочию, как происходит наполнение астрального тела, и это было чертовски красиво.

Я посмотрел на Галея, и тот сразу прочитал мои мысли.

— Это опасно! — заорал он сразу. — Ты не готов!

— Вы же всё предусмотрели, учитель! — выкрикнул я.

Тот бросил взгляд на ледяной вихрь вокруг ниуда, потом — на меня и неожиданно согласился на эксперимент.

— Если почувствуешь боль в сердце, сразу прекращай! Полностью всё прекращай, понял?

Я кивнул учителю, после чего оброс стальной бронёй, поднял руку со щитом над головой и громко произнёс в небо, призывая две Сферы, Защиты и Огня:

— Хого! Га-а-а-ан!

Пламя полыхнуло в ночное небо, будто его изрыгнул дракон.

— Га-а-а-ан! — опять крикнул я и повёл рукой по кругу, всё быстрее и быстрее, заставляя огонь следовать моему жесту.

Кости вновь адски заныли, но я продолжал держать руку над головой и раскручивать огненный вихрь.

— Переста-а-а-ань!!! — заголосила Акулина, догадавшись, что я собираюсь сделать. — Ты сожжёшь себя!! Не вздумай!!

Последнее, что я увидел, когда опустил руку, и меня скрыла стена огня — как девушка в ужасе бросилась ко мне и закричала...

* * *

Да, это был самый дурной поступок в моей не слишком длинной жизни.

По крайней мере, так казалось со стороны.

Но вообще-то, я не был идиотом настолько, чтобы бездумно сжигать себя живьём ради повторения техники ниуда, только со Сферой Огня. Жить мне хотелось, и желательно долго.

Для начала я обезопасил себя бронёй Витязя. В придачу у меня имелась толстая шкура Следопыта с татуировками, и плюс ещё регенерация тела. А, в-третьих, никто не отменял действие защитной ауры Хого, которую я призвал раньше огня.

Выходило так, что меня защищали сразу три Линий магии: Стража, Охотника и Витязя.

Огонь гудел и полыхал вокруг моего тела, набирал обороты смертоносный смерч, трещал и ввинчивался в ночное небо, а я стоял внутри этого адского колодца и ощущал лишь колкое тепло по коже.

Это было странно и... приятно.

Да, это было так же приятно, будто опускаешься в тёплую ванну. Я смотрел на стену пламени перед собой, наблюдал, как оранжевые языки захлёстывают друг друга, и впитывал их энергию.

И сейчас, как никогда раньше, мой внутренний взор чётко рисовал картину, как моё астральное тело освобождается и наполняется силой.

Впервые я увидел его так отчётливо.

Оно повторяло очертания меня самого, это был мой внутренний свет, мой лучезарный дух, мой призрачный образ, заключённый в треснувшую чёрную скорлупу.

В эти секунды, пока пламя Ган вилось вокруг, я видел, как отлетают от скорлупы осколки, и наружу выбиваются белые лучи. Одна треть астрального тела точно была свободной.

Серьёзные перегрузки встряхнули мой дух настолько, что он стал освобождаться и крепнуть быстрее, чтобы защитить своего непутёвого хозяина.

Но и это было не всё.

Божество Ган наполняло астральное тело, отдавая мне силу Сферы Огня. Тело Следопыта росло, татуировки вспыхивали алым, квадратный щит Стража на запястье становился выпуклым и увеличивался в размерах, броня Витязя крепла и тяжелела, а меч в моей правой руке удлинялся и усиливал свет соляных знаков.

Это была лишь временная мощь, но с ней можно было сделать многое.

Сердце бешено заколотилось, в рёбрах заныло, поэтому я не стал больше испытывать судьбу и наращивать ещё больше силы — рисковал получить нехилый инфаркт.

Моя рука со щитом снова поднялась над головой, уводя огненный смерч вверх и отправляя его в небо. А когда стена огня исчезла, то я увидел, что в тишине полигона на меня смотрят все без исключения.

Акулина открыла рот от восторга, потеряв дар речи. Трое магов из отряда замерли в благоговейном ужасе.

Один Галей, казалось, не удивлялся.

Он лишь удовлетворённо щурился, а его взгляд говорил: «Я доволен, что ты последовал моему совету и вовремя остановился. Но на секунду мне подумалось, что ты совсем безмозглый, и неплохо было бы, чтобы ты самоубился и оставил меня в покое».

А ещё на меня смотрел ниуд.

Он стоял уже без ледяного вихря, зато в размерах стал ещё больше и оброс дополнительной бронёй. Его ноздри выдыхали из-под забрала потоки пара, руки держали две гигантских синих сабли, а глаза щурились из-под шлема, следя за каждым моим движением.

Сейчас я заметил в них страх.

Тварь смотрела на меня и будто не верила тому, что видит. Возможно, ниуду чертовски хотелось доложить обо мне своему командованию, но и он, и я знали, что этого никогда не будет.

— Новенькое беленькое пальти-и-ишко... с картинками... — С этими словами гигант бросился на меня.

Я рванул ему навстречу.

Мы встретились на середине поля. Глухо ударились друг о друга клинки, и начался поединок. Мощный противник превышал меня ростом почти на треть и мастерски владел саблями. В свете факелов, полыхающих на столбах, его броня слепила синевой.

Но и у меня имелось преимущество.

Облик Следопыта давал невероятную ловкость и скорость атаки. Пока тяжёлый ледяной бронетанк делал замах, я успевал пару раз рубануть по зазорам в его защите, выискивая слабину.

Только казалось, слабых мест у него нет.

Ниуд трещал доспехом, наращивал слои на ходу и сразу же латал те места, куда я рубил мечом.

Все вокруг наблюдали за нашей схваткой, я постоянно ощущал на себе взгляды и фиксировал смену реакций: кого-то из магов бросало то в пот, то в мороз, а у кого-то перехватывало дыхание от восторга. Акула волновалась, но порой адреналин в ней настолько зашкаливал, что ей самой хотелось кинуться в бой — это я тоже ощущал.

Звериная сущность Следопыта всё больше мне покорялась.

Темнота уходила из сознания, внутренний свет побеждал, астральное тело отдавало мощь Сферы Огня, направляя её в бой. Ниуд отступал под моими ударами, еле успевая отбиваться. Его поражение было близко — мы оба это чувствовали.

В пылу боя клинок моего меча раскалился и вспыхнул пламенем.

Ниуд отшатнулся, и я решил, что пора бы поторопить события: увернувшись от удара его сабель, я отскочил в сторону и тут же подпрыгнул, развернулся и ударил противника щитом прямо в забрало.

— Га-а-ан!

Огонь снова полыхнул, будто из драконьей пасти.

Шлем ниуда треснул и раскололся, и пока противник опять не залатал свою броню, я сшиб его с ног, навалился сверху и прижал к его шее клинок, но не остриём, а лезвием.

— Башку отрублю, если дёрнешься, — прохрипел я по-ниудски, заглядывая в его маленькие злые глазки.

Побеждённая тварь оскалилась.

— Из твоей шкуры всё равно сделают пальтишко... не сомневайся... оно украсит плащ нашего царя...

Я склонился к нему ниже и тихо спросил, опять на его языке:

— Ты знаешь человека по имени Керук?

— Нет, такого человека я не знаю. — Ниуд ухмыльнулся шире. — Потому что Керук — не человек. И он вырвет твоё хлипкое сердце, если ты рискнёшь сунуться на наши земли.

Он втянул носом воздух и нахмурился.

— От тебя пахнет фагнумом, но ты не пожираешь его. Ты носишь его с собой? — Его взгляд упал на мой кулон в форме стального когтя с несколькими каплями фагнума внутри. — Когда-то Керук тоже носил фагнум на шее.

Я надавил на клинок сабли сильнее.

— Что ещё он делал? Когда появился? Сколько ему лет?

Ниуд закрыл глаза.

— Больше я тебе ничего не скажу. Можешь убить меня прямо сейчас, но сначала пусть твой огонь попробует на вкус мой лёд...

Он выдохнул мне в лицо поток холодного воздуха вместе с паром и ледяными осколками. Те оцарапали мою кожу и метнулись в небо.

А потом свет вокруг погас, и полигон погрузился в ночь.

— Зажгите факелы! — выкрикнула Акулина. — Быстрее! Киджо должен видеть живой огонь!

Я поднял голову и огляделся: ни один факел не горел, железные столбы покрылись льдом до самого верха.

Видимо, ниуд посчитал, что убрав огонь в факелах, он хоть немного лишит меня силы. Он ведь не знал, что живое пламя помогало мне сдерживать тёмную сущность Охотника.

Не убирая клинка от шеи ниуда, я снова опустил голову и прошептал ему уже на русском:

— А вот это ты зря.

Он засмеялся мне в лицо.

— Новенькое... беленькое...

Это всё, что он успел произнести.

Набравший силу Монстр вырвался на свободу и за секунду поглотил моё сознание. Я лишь увидел, как он отбрасывает меч в сторону, и его когтистые руки обхватывают голову ниуда, а потом проворачивают её, ломая позвонки.

Ниуд дёрнулся в агонии, его синяя броня раскололась и отвалилась, оголяя волосатое тело в кожаных одеждах.

На этом Монстр не успокоился. Он снова ухватил уже мёртвого ниуда за голову и оторвал её в два мощных рывка. Кровь брызнула Монстру прямо в морду.

Он облизал губы, смакуя на языке сладкий вкус чужой смерти, затем поднялся во весь свой немалый рост, держа голову поверженного врага за волосы, и оглядел тех, кто на него сейчас смотрел.

Они попятились.

Все, кроме одного человека. Однорукий маг не испугался.

Он не торопясь пошёл вперёд, на ходу превращаясь в Витязя Белого Ордена. Его меч вспыхнул светом, по броне затрещали молнии, а на шлеме заблестели золотистые крылья Бога Бартла.

— Верни свой свет, ученик! — громогласно сказал он. — Иначе мне придётся убить тебя!

Голосу мага вторил голос его божественного покровителя — Бога Бури и Правосудия.

Монстр отшвырнул голову ниуда, облизал окровавленную ладонь и пошёл Витязю навстречу.

Увлёкшись убийством и утонув в пьянящем аромате крови, он не сразу заметил, что следом за одноруким Витязем идёт кто-то ещё... кто-то совсем небольшого роста, хрупкий и беззащитный.

Нюх подсказывал, что это кто-то невероятно желанный. Даже аромат крови не сравнился бы с тем, как пахла та, что пришла к нему сама. Весь мир моментально сузился до одной точки.

Витязь шагнул в сторону, освобождая путь незнакомке.

Она была безоружна и держала в руке лишь горящую свечу. Её глаза, такие глубокие, смотрели на Монстра и отражали жёлтые блики огня.

— Смотри на мой свет, — прошептала она. — Он поможет тебе. Ты справишься, я знаю.

Она говорила с ним и не боялась. Ему показалось даже, что она... любит его?..

Один мощный рывок — и он уже был около неё. Навис над ней горой, тяжело выдохнув. Их разделяла только свеча и её робкий огонь, а ведь Монстр мог бы всего лишь слегка ударить, и была бы ещё одна жертва... а потом остальные.

Все, кто здесь есть.

— Смотри на мой свет, — опять прошептали ему. — Смотри на мой свет или убей меня.

Монстр не смотрел на огонь, он смотрел только на неё. Его желания и инстинкты смешались, сменяя друг друга, он замер на границе собственных противоречий.

Свеча в руке поднялась выше.

— Смотри на мой свет или убей меня.

Она медленно протянула руку и взяла его когтистую ладонь, измазанную в крови.

— Смотри на мой свет или убей меня.

Монстр опустил глаза и посмотрел на слабый огонь свечи, а потом крепче сжал её руку. Возможно, ей было больно, но она не подала виду.

Внезапно угол обзора стал меняться, свеча приближалась, татуировки исчезали с руки, которую всё ещё сжимала девушка...

...Я поднял глаза и увидел перед собой лицо Джанко.

В её глазах стояли слёзы. Коротким выдохом она погасила свечу между нами, выронила её и бросилась мне на шею.

— Всемогущие боги, я думала, ты уже не вернёшься... никогда больше не вернёшься ко мне.

Я крепко обнял её.

Мне хотелось сказать что-то вроде «Спасибо. Ты меня спасла», или «Надеюсь, ты больше не увидишь меня таким уродом», или «Как ты здесь оказалась?», но я молчал и просто обнимал её.

Пальцы Джанко холодили мою голую спину. Девушка прижималась мокрой щекой к моему плечу и шептала:

— Пожалуйста, не делай так больше. Никогда так не делай. А если бы Акулина не прислала за мной верхолёт? Неужели, ты бы всех убил, а не только ниуда?

Значит, вот оно что.

Акула вызвала Джанко. Это и были те самые «меры предосторожности», о которых говорил Галей. Только с чего он решил, что именно Джанко сможет меня остановить?

Я ещё крепче обнял её, приподнимая от земли.

— Кирилл, поставь меня на место... — смутилась она, сдерживая улыбку сквозь слёзы. — На нас же смотрят!

Да, сейчас на нас смотрели с десяток глаз, но мне было наплевать.

А вот кое-кому нашлось до всего дело.

— Если что, у тебя штаны обгорели, — послышался глухой голос Акулины. — Обычно Охотники себя не сжигают, поэтому ткань не предусматривает...

— Где ты этому научился, Киджо? — перебил её Паук, потирая окровавленное ухо со срезанной мочкой. — Оторвать башку ниуду голыми руками! Да за такую силу я бы душу продал! Это было потрясно! Теперь горжусь, что этими же руками ты мне ухо чуть не отрезал!

Он еле сдерживал эмоции, переглядываясь с Бесом и Бореем, а те смотрели на меня с искренним уважением.

— Расскажу Льду, он не поверит, — улыбнулся толстощёкий Борей.

— Сначала его надо в чувство привести. — Бес отправился к остальным магам, которые ещё не пришли в себя после предыдущего боя.

— Отнесите их к Елене, она подлечит, — сказала Акулина ему вслед, после чего подошла ко мне и с претензией объявила: — Я, конечно, рада, что госпожа Ян способна укрощать зверей, но я не всегда могу привозить её, чтобы она тебя за ручку подержала.

Она вздохнула, помолчала и в итоге всё же признала:

— Но ты был крут, чего уж говорить. Бой великолепный, от начала и до конца. В образе Следопыта я на такое не способна, хоть и тренировалась несколько лет. Но мне тут стало интересно, о чём вы с подземным магом так мило шептались по-ниудски?

Я пожал плечом.

— Спросил у него, как пройти в библиотеку.

— Пошёл ты, Волков! — фыркнула Акула. — Ты, конечно, бесподобен, но на сегодня мне тебя хватило. Зато на следующую тренировку очень жду. А теперь вали с моего полигона! — Она глянула на Джанко. — Как ты его терпишь вообще?

— Я не терплю, — с улыбкой ответила та.

Акулина поморщилась и закатила глаза.

— Ой, всё...

Пока она паясничала, чтобы хоть как-то спустить напряжение и не выглядеть ошарашенной, я окинул взглядом округу, выискивая глазами Галея, но его не было рядом.

Грузная фигура учителя уже маячила на пути к верхолётной площадке полигона.

Быстро попрощавшись с Акулиной, я и Джанко поспешили за ним, но мне сначала пришлось забежать в раздевалку, чтобы хоть немного смыть с себя грязь и переодеться. Когда я наконец присоединился к остальным, то в верхолёте ждала напряжённая тишина.

Галей сидел в кресле и мрачно смотрел на меня.

— Прижми зад, опоссум, — велел он тихо, указав взглядом на кресло рядом с собой.

Я покосился на Джанко, что пристроилась в хвосте салона, но сел около учителя.

— Сегодня я бы мог убить тебя, — прямо сказал он мне. — Поверь, это неприятное чувство. Я хочу, чтобы ты потратил больше времени на тренировки с обликом Следопыта. Ты должен понимать, что огонь есть не везде, чтобы поддерживать тебя. Ты должен справляться сам. Больше Джанко привлекать не стоит. Девочка рискнула жизнью ради тебя, больше я не хочу такого допускать.

— Сделаю всё, что в моих силах, учитель, — ответил я, продолжая коситься на Джанко. — Мне и самому страшно от мысли, что я могу причинить ей вред.

— Вот поэтому я её и позвал. Она единственная, кого ты вряд ли убьёшь, даже если больше никого в мире не останется. У тебя с ней целительская привязанность. Причём, взаимная, а это сильно.

— Откуда вы узнали?

— Я не слепой, опоссум. Так что побережём эту Целительницу. У неё слишком большой потенциал, чтобы подвергать её опасности. А с привязанностью люди вполне неплохо живут и не считают это слабостью. Прямо скажем, тебе даже повезло.

Учитель усмехнулся и отвернулся в иллюминатор.

Про бой он ничего не сказал, поэтому я спросил об этом в лоб.

— А что вы скажете насчёт тренировки у Акулы?

Галей с удивлением посмотрел на меня.

— А разве я не сказал?

— Нет.

— Это было прекрасно, ученик. — Он тепло улыбнулся. — Конечно, прекрасно. Ты превзошёл все мои ожидания. А теперь иди. Тебя уже заждались в другом кресле.

Я улыбнулся Галею в ответ.

— Спасибо, учитель. Без вас я бы давно угробился.

— Это точно, кей-кай.

Он опять отвернулся к окну, а я поспешил в хвост салона, пока мы не взлетели.

Придвинувшись ближе, Джанко положила голову мне на плечо и пробормотала:

— Надеюсь, он хорошо тебя отчитал?

— Как обычно, — усмехнулся я и, вспомнив кое-что важное, спросил: — Ну так что? Ты подумала насчёт моего предложения?

— Кирилл... — она загадочно улыбнулась и удобнее устроилась на моём плече, — не торопи меня. Я всё ещё думаю.

— Признайся, ты посещала курсы, как издеваться над людьми?

Она тихо рассмеялась, а вот мне, если честно, было не до смеха.

Во-первых, я действительно ощущал сильную привязанность к Джанко, и мне всё сложнее было с этим справляться, чтобы держать себя в рамках приличий.

Как ей самой удавалось быть такой невозмутимой, оставалось загадкой.

Во-вторых, из головы не выходили картины прошедшего боя. Мороз пробирал от того, что со мной сегодня произошло. А ещё постоянно вспоминались слова ниуда: «Керук — не человек. И он вырвет твоё хлипкое сердце, если ты рискнёшь сунуться на наши земли».

* * *

Последующие недели прошли в таком напряжении, что я мог расслабиться только, когда падал лицом в подушку и сразу же забывался сном.

Уроки сменялись тренировками, а те сменялись домашними заданиями, библиотекой, зубрёжкой и снова уроками.

Особенно туго мне приходилось на уроках у Оружейников.

Чтобы вживить хоть один соляной знак в клинок меча или щит, я тратил уйму времени, а если получалось вбить знак, то он почти всегда не работал. Чаще всего я портил оружие, а не усиливал его.

На фоне моих неудач, как Мастера Материй, слова элитария Салимана о том, что я охренеть какой искусный оружейник казались откровенным враньём.

Паршивый был из меня специалист.

Зато на Линии Стражей я делал успехи, хоть мне вечно доставалось от стервозной Ульи Паули. После её занятий на теле оставались синяки, царапины и ссадины. Хорошо, что помогала регенерация кожи, и к вечеру почти всё исчезало.

С Мичи я виделся почти на каждой перемене, и он до сих пор мечтал произвести на свою «богиню» впечатление, поэтому усиленно занимался со щитом, а заодно и мне показывал интересные приёмы. Их я сразу отрабатывал на уроках, чем невероятно бесил Улью.

— Какой олух научил тебя этому дерьму?! — орала она. — Передай ему, что у него вместо мозгов — хлебный мякиш! Так и передай! Только безмозглый тупица мог выдумать такое сочетание для таранной волны!

Понятное дело, её слова я Мичи не передавал, хотя порой подмывало — может тогда бы он перестал грезить об этой конченной стерве.

Что же до занятий у Охотников, то поначалу все меня побаивались, но, видя, что мне удаётся справляться со Следопытом, вся группа постепенно начала мне доверять, а некоторые даже рисковали драться в поединках. Особенно я сдружился с Полузверем Ильёй Разумовским.

Он часто приходил на мои тренировки на ипподроме, чтобы поглядеть на Демона. Сам же Демон косился на лишнего в нашей маленькой стае, клацал зубами и, как обычно, предлагал перекусить.

Мне удалось уговорить Софию Лайфоро временно не ставить на волка путевую печать. В этом, кстати, помог Галей. Постепенно к нему возвращался потерянный когда-то авторитет, и многие учителя уважительно относились к его словам и просьбам.

А ещё мне наконец удалось сдать эссе профессору Фергасу и даже получить оценку.

— Удовлетворительно, господин Волков, — сообщил мне профессор, пробежавшись глазами по листкам. — Хоть что-то соизволили проанализировать.

В тот момент мне хотелось ему врезать.

Честно.

Я ведь не просто «соизволил», а, как грёбанный отличник, полностью переписал часть работы, где говорилось о причинах падения Атифы во времена соляных войн. Я, как проклятый, перечитал кучу книг и документов по этой теме, даже нашёл пару несостыковок в трудах историков.

Одни говорили, что главный город подземного царства и один из древнейших городов мира сдался из-за осады воздушными магами и их атаки в День Ковентины, Богини Неба. Тогда усилился знак Форхо, Сфера Эфира, и воздушные маги подавили воинственных противников, разрушив часть катакомб и замуровав внутри армию ниудов.

По версии других учёных, Атифа сдалась сама.

Причём воевало подземное царство не только с воздушными магами, но и одновременно с наземными. Были даже предположения, что в Землях Котлованов есть источники фагнума и серой соли, но в итоге ничего так и не нашли.

Именно эти две гипотезы я и дописал в эссе, за что наконец-то получил какую-никакую, но оценку.

Ну хоть что-то.

Несмотря на нехватку времени и серьёзные нагрузки, я всё порывался наведаться к Йоне в магазинчик, чтобы проверить число активного резерва — к тому же, она сама меня приглашала — но Галей строго запретил к ней даже соваться.

— Не трогай Йону в ближайший месяц! Вообще не подходи к рынку на Третьей Восточной улице, понял? Сейчас им не нужно лишнее внимание. Вряд ли Йона хотела бы заиметь проблемы с законом. Как всё успокоится, так наведаемся к ней вместе.

Пришлось пока оставить эту затею и продолжать занятия, как прежде.

Уроки у Витязей проходили активнее и веселее.

Коровин всё больше был от нас в восторге, а когда узнал, что мы ещё и на турнир собираемся, то чуть не всплакнул от гордости.

— Мне так приятно! Ох, мои дорогие! Мне так приятно, что вы вняли моим словам поддержки и решились на столь серьёзный шаг. Всегда нужно помнить, что любой может добиться успеха, даже слабак. Стоит лишь захотеть. Верные ведь слова, Лиза?

— Вы, безусловно, правы, господин Коровин, — подтверждала та.

«Секретарь Лиза» всё так же приходила на занятия, всё так же записывала что-то в блокнот и складывала в папку, всё так же следила за каждым моим шагом и наводила справки, только я её почти не замечал, занимаясь своими делами.

Ничего противозаконного я не делал, поэтому на слежку «Железного Бутона» мне было плевать, и Лиза это чувствовала.

В моём расписании значилось всё больше уроков на разных Линиях, но вот что было странно: ни одного занятия по Линии Жрецов мне больше не ставили, даже пения.

— Нет, нельзя! — отрезал смотритель Храмов, когда я поинтересовался, в чём дело. — Пока нельзя тебе к Жрецам. Справься сначала с другими тёмными Линиями. Охотники — сложное дело. А ещё, говорят, у тебя с Целительством не ладится.

Вообще-то, он был прав.

С Целительством у меня не ладилось.

Никто из учителей до сих пор не мог определить, куда меня отнести: к Божественным Врачам или к Знахарям-Друидам. Я мог делать и то, и другое, но особых успехов не имел нигде. Сносные зелья у меня не получались, а мой Божественный Дух мог пока что лечить только отравления и вытягивать яды.

Мне, если честно, было вообще не до Целительства — я больше наседал на силовые упражнения и боевые навыки.

Ежедневно тренировался с командой студентов, то в Академии, то у Снеговых. И всё меньше было ругани, всё больше доверия. Теперь гору Серебряный Колокол мы покоряли за считанные минуты, почти не проронив ни слова.

Братья Саблины научили нас тайным знакам, которыми мы порой пользовались даже на уроках у Коровина.

А ещё я вёл нахальный шпионаж, наблюдая, как тренируются другие группы Витязей. Однажды мне удалось увидеть даже команду Германа Григорьева — ребят, которые побеждали на турнире вот уже три года подряд.

Их тренировка была быстрой и неожиданной, будто случайной. Они внезапно устроили поединок на улице, прямо на заснеженной дорожке, когда шли возвращать учебное оружие на стенд.

В тот момент я ещё раз убедился, что нашей группе до такого мастерства расти и расти. Назавтра же я усилил нагрузку на тренировках и поменял задачи при прохождении маршрутов на полигоне, перераспределив привычные роли в команде.

Что-то взял из учебников, что-то — из собственного опыта, что-то — из тренировок с отрядом Акулы.

Но самым главным нашим козырем было то, что команду тренировал Галей, а он стоил многих учителей Академии вместе взятых.

В последнюю неделю перед турниром учитель особенно нас гонял.

— Ещё раз! Шевелитесь, непутёвые! — орал он, когда мы в очередной раз преодолевали сложнейший маршрут на полигоне.

Драться приходилось много и часто, и самым большим событием стали тренировки в Иллюзионе.

С каждым из студентов Галей проводил закрытый поединок. Естественно, что ни один из группы даже не приблизился к тому, чтобы самостоятельно выйти из его Иллюзиона.

Галей выпускал проигравших противников сам.

Со мной он тоже дрался, и я тоже ему проиграл, но дело тут было даже не в победе (в случае с Галеем на неё никто не рассчитывал), а в самом факте поединка. Даже проиграть в Иллюзионе, который способен создать только Витязь наивысшего ранга, все принимали за честь.

Перед самым днём турнира мы ещё раз собрались в таверне «Четыре лотоса».

Прошло два месяца с тех пор, как мы впервые тут встречались, и теперь за столом сидела не просто группа студентов, а команда: спокойная, сосредоточенная, но всё так же желающая занять призовое место.

— За сильных слабаков! — вдруг произнесла Исидора, подняв кружку с белым пивом.

— За слабаков! — подхватили все.

В таверне мы просидели совсем недолго, зато весело.

Наутро, когда я только-только вышел из ванной, а Лёва ещё продирал глаза, в нашу комнату ворвался Платон Саблин.

— Эй, парни! Только что объявили, какое княжество примет турнир! — заорал он с порога.

— Надеюсь, не Севел-лный Нал-лтон? — поморщился Лёва. — Тут слишком холодно.

— Никакой Нартонской Долины, господа! Никакого снега и мороза! — заулыбался Саблин. — Да здравствуют пляж и загорелые девочки! Мы отправляемся в Янамар!..