Тренировочные штаны для Охотников оказались вполне удобными.

Мне даже показалось, что они подстроились под мой размер, как только соприкоснулись с телом.

Я вышел из-за ширмы, босиком, в одних этих штанах, и присоединился к остальной группе.

Акула с интересом за мной наблюдала, её взгляд прямо оценивал физические данные моего тела. Хотя смотреть там особо было не на что — я никогда не считал себя суператлетом и не играл мускулами.

Но и заморышем не был.

Так, крепкий жилистый середняк — всё же постоянные тренировки с мечом сказывались и на теле.

Особенно я раскачался за последний месяц. Правда, на фоне некоторых парней из группы всё же сильно проигрывал. Те были настоящими быкоподобными качками. Да и парочка девчонок больше напоминали метателей молота.

— Итак, пока наш новичок опаздывал, мы успели выяснить, кто тут кто, — сказала Акулина, оглядев наш небольшой отряд из десяти человек. — Мне поручили провести первое превращение новичка. Все вы уже проходили через эту неприятную процедуру, как и я когда-то, поэтому знаете, что с ним будет. Готовы увидеть забавное зрелище? Как думаете, кем станет новенький, если не верблюдом?

— Среди нас ещё нет хорьков! — засмеялась одна из студенток. — Они ведь тоже хищники.

— И северные моржи, и ушастые тюлени, — подхватила её смех другая студентка.

— И еноты!

— И мыши, если их разозлить.

— Нет, он однозначно верблюд!

Я слушал глупые шуточки Охотников и молча смотрел на Акулу, а та невинно улыбалась мне, наслаждаясь насмешками. Эта зараза откровенно надо мной издевалась.

Она выглядела спокойной и уверенной, с её лица не сходило превосходство, а взгляд говорил прямо: «Сегодня я тут главная. А ты терпи и подчиняйся, командир».

Неожиданно меня толкнул плечом парень, стоящий рядом. Кудрявый очкарик. Я сразу вспомнил его: мы вместе ходили на факультатив по Мировой магии к Дао Фергасу.

Илья Разумовский, кажется.

Он был Полузверем — ещё месяц назад я видел, как на его лице проявлялись звериные черты, когда он разозлился.

Илья был единственным, кто сейчас не шутил над тем, в кого я превращусь.

— Привет, факультативщик, — шепотом поздоровался он. — Ты вообще в курсе, что с тобой сегодня будет?

— Не совсем.

Он с сочувствием покачал головой.

— Ну тогда крепись. Неважно, кто ты по видологии, Полузверь или Следопыт, твоё тело всё равно будет меняться при первом перерождении. Башню сносит на всю катушку. Будь осторожнее. Смотри, не пришиби нашу новую училку. Такая холёная аристократка у нас в первый раз урок ведёт.

Похоже, он ещё не знал, кто такая Акулина Снегова.

Мой взгляд снова вернулся к её телу.

Ну да. Выглядела она хрупкой и холёной, но что-то подсказывало мне, что это была лишь видимость, иначе Акулу не пригласили бы на тренировку Охотников в лучшую Академию страны.

И будто подтверждая мои мысли, девушка подошла к вешалке у двери. Там, на крючке, висела женская сумка.

Акула достала оттуда... кнут.

Кнут, мать его!

Самый настоящий, вроде пастушьей плети. Кожаные ленты были свиты в косичку и обматывали рукоять.

Девушка опустила руку, лента соскользнула с рукояти, и конец кнута с кисточкой упал на пол.

— Да она издева-а-ается... — прошептал ошарашенный Илья, вытаращив глаза. — Такого наши учителя не применяют!

— А холёные аристократки применяют, — пробормотал я с очень паршивым предчувствием, тоже пялясь на кнут в руках Акулы.

Похоже, сегодня она решила поиграть во властную госпожу.

Девушка оглядела каждого студента и принюхалась, будто ещё раз определяя, «кто тут кто», а потом объявила:

— Сейчас будет разминка, господа. Ваше тело должно быть горячим, чтобы вы, как начинающие Охотники, могли с ним работать легче и быстрее. Тем более, группа слабая. Многие из вас жаловались, что не могут превратиться после своего первого раза.

— А вы сами будете с нами разминаться? Или умеете превращаться при холодном теле? — спросил один из студентов.

— Хочешь посмотреть, как я превращаюсь? — в лоб спросила Акулина.

Тот заулыбался, водя взглядом по её фигуре.

— Ну... было бы интересно.

— Поверь, тебе ещё будет сегодня интересно. А теперь — маленькая разминка.

Никогда бы не подумал, что одна фраза «маленькая разминка» принесёт так много боли.

Очень. Много. Боли.

Акулина принялась гонять группу по спортивному залу без остановки и даже секундной передышки. Сначала был бег, потом — бег с утяжелением на ногах, потом — гимнастические снаряды. Брусья, кольца, дорожки, турники...

— Быстрее! Ещё быстрее! — громко приказывала она, щёлкая кнутом по полу.

И подгоняла, подгоняла.

Если кто-то медлил, то моментально получал удар по спине.

Мне тоже не раз досталось. Порой даже тогда, когда в наказании не было необходимости. Но Акула не могла удержаться и хлестала меня то по плечу, то по ноге, то по заднице или спине.

— Быстрее! Шевелись, новичок! Быстрее!

А била она профессионально, хладнокровно, виртуозно, с оттяжкой.

И чертовски точно, как снайпер.

Я терпел её удары, а сам представлял, как отомщу стерве на её же территории. Один за другим, мы носились по залу, убегая от её кнута, и ни для кого Акулина не делала снисхождений, а даже наоборот.

Был среди нас один костлявый хлюпик по имени Никон, так вот ему не повезло даже больше меня.

Акула гоняла пацана так, что по его щекам текли слёзы, а когда он падал, то девушка подскакивала к нему, поднимала за резинку штанов и толкала на следующий снаряд, а затем несчастный получал удар кнута вдогонку.

От такой экзекуции на его голой спине не должно было остаться живого места, вот только кнут Акулы не оставлял следов. Лишь боль.

Похоже, о её изощрённых методах не знал даже ректор.

— Быстрее! Ещё быстрее! — продолжала требовать она. — Нужно, чтобы вы были на грани перехода! Быстрее! Ваше тело должно быть горячим! Очень горячим!

Через полтора часа мне хотелось сдохнуть, но сначала придушить Акулу её же плёткой.

В рёбрах кололо, дыхание рвало лёгкие вместе с сердцем, ладони болели от турников, места от ударов кнутом адски жгло, а тело нагрелось настолько, что на мне можно было жарить яичницу.

Акула своё дело знала.

И теперь она никак не вязалась с тихой чайной на озере.

Скорее, с дыбой и пыточной камерой.

Девушка стояла на середине зала и зорко наблюдала, как студенты, обливаясь потом и стиснув зубы, добровольно позволяют себя истязать, но этой инквизиторше всё было мало.

А ещё я постоянно ощущал на себе её изучающий взгляд, будто для меня она готовила пытки посерьёзней.

— Слышишь... эй... Волков... — пропыхтел бегущий за мной Илья, — когда будешь превращаться... пришиби её... ради всех нас... у-у-умоляю...

Поиздевавшись ещё полчаса, Акула остановила группу подыхающих от усталости и боли Охотников и скомандовала:

— А теперь покажите мне по-настоящему, кто есть кто! Быстро! Пока пульс высокий!

И, один за другим, студенты начали превращение.

Это происходило почти без усилий. На горячее тело даже низко-слабая группа справилась с задачей легко и быстро, чему они сами удивились.

— У-а-а-а-а-у-у-у-у! — вдруг завыла от восторга одна из девушек, когда верхняя часть её тела начала превращаться во что-то собакоподобное. — Никогда так легко не пр-р-р-р-р-ревращалась! Уау! Уау-у-у-у-у-у!

Через минуту вокруг меня творился уже настоящий зверинец.

Почти все студенты оказались Полузверями.

Их мышцы обретали объём, жилы напрягались, тела становились массивнее, чтобы превратить своих хозяев в полухищников. Одежда на них растягивалась, но не лопалась. За секунды маги обретали образы: кто — волка, кто — тигра, ягуара, гиены или льва, а на их человеческих лицах появлялись звериные черты.

И самое забавное, что именно хлюпик Никон, избитый Акулой до слёз, обратился в самого крупного Полузверя — белого медведя.

Точнее, белого медведя в чёрных обтягивающих штанах.

Только никто не засмеялся. Все шарахнулись от него в стороны, а Акулина лишь довольно улыбнулась.

— Хоро-о-оший мальчик, — тихо похвалила она с видом дрессировщицы. — А говорил, что с детства не можешь повторить превращение. Тебя нужно было лишь немного прогреть. Согласен, косолапый пупсик?

В ответ он раскатисто заревел, вскинув голову и расправив мощные плечи.

Его звериный зов подхватили другие студенты, и вскоре зал оглушили вой и рычанье.

— Вот теперь другое дело, мои шерстяные друзья. Держите образ тела так долго, сколько сможете, — кивнула Акула, после чего громко велела: — Полузвери, шаг назад!

И почти все шагнули назад.

Остался только я и ещё один парень, как раз из тех быкоподобных здоровяков.

Мы с ним переглянулись.

Ни он, ни я ни в кого не превратились.

И если я точно знал, что он Следопыт, то он щурился и на вид пытался определить, кто я по видологии. С его лица не сходила усмешка — мои физические данные его совсем не впечатляли.

— А ты чего не превратился, господин Сахаров? — спросила у здоровяка Акулина.

— После такой разминки надо было перевести дух, — ответил тот, всё ещё тяжело дыша, весь потный и раскрасневшийся.

— Потом переведёшь. Я жду, — сощурилась девушка, крепче стиснув рукоять кнута. — Чем дольше ты затягиваешь, тем сложнее тебе будет подчинить тело.

Здоровяк вытер лоб, вдохнул поглубже, стиснул кулаки и, зажмурившись, начал превращаться в Следопыта.

Этот процесс был другим, нежели у Полузверей.

Сначала по его телу пронеслась дымчатая волна, сплошняком покрывая кожу красными татуировками с изображением звериных тотемов и надписей на неизвестном мне языке.

Затем мышцы стали укрепляться и нарастать, парень увеличился в росте и массе, его зрачки поменяли форму на вертикальную и замерцали зелёным, а на пальцах выросли чёрные короткие когти.

Здоровяк улыбнулся, оголяя клыки.

Если не считать зубов и когтей, то он не потерял человеческого облика, но звериная сила в нём теперь ощущалась даже на расстоянии. На лице, покрытом татуировками, теперь не отражалось усталости. Только превосходство, будто Следопыт видел всю изнанку мира вокруг себя.

Он повёл головой и принюхался.

— Приятно пахнете, Акулина Андреевна... но, кажется, вы очень взволнованы, не так ли? Страх? Вы боитесь этого дохляка? Или это что-то другое?..

Его голос не поменялся, лишь появилась тягучесть в словах.

Акулина не обратила на его вопросы внимания и велела:

— Шаг назад! Встань к Полузверям и держи метаморфозу тела, сколько сможешь.

Не переставая ухмыляться и показывать клыки, здоровяк отступил, и в итоге напротив Акулы остался только я.

Девушка обошла меня по кругу, разглядывая внимательно и долго. Казалось, она изучала каждую мою родинку, каждый волосок на коже, каждую каплю пота и каждый синяк, оставшийся после других тренировок.

Насмотревшись, она спросила у остальных:

— Итак, какое первое преимущество Охотника?

— Его тело! — раздался хор звериных голосов за моей спиной.

— Второе преимущество Охотника.

— Его чутьё!

— Первая слабость Охотника.

— Его голод!

— Вторая слабость Охотника.

— Желание убивать!

Акулина кивнула.

— Все вы знаете: чтобы вызвать первое превращение у новичка, мне придётся использовать слабости Охотника. Голод и желание убивать. Даже на прогретое тело это будет тяжело. Я прошу вас отойти за безопасные линии, иначе мне придётся собирать куски ваших тел в урну. Если, конечно, от них что-то останется. У новичка слишком большой пассивный резерв. Сами знаете, что будет с ним твориться. Тёмные маги подвержены страстям и злу. Особенно Жрецы и Охотники.

Студенты тут же освободили главную площадку зала.

А я тихо спросил у Акулы:

— И что будет со мной твориться?

Девушка не ответила, будто вообще не услышала, зато я заметил, что она действительно волнуется: её дыхание участилось, а на висках выступила испарина.

— А я когда в пер-р-рвый раз превр-р-ращался, меня сначала выр-р-рвало, — вдруг поделился один из студентов, с образом ягуара.

— А я в обморок упа-а-а-ала, — добавила девушка, стоящая рядом с ним в образе волка.

— Как-то всё у вас скучно прошло, — усмехнулся здоровяк-Следопыт. — Мне вот тогда бешено захотелось продолжения рода. Прямо срочно, в то же мгновение. И если бы рядом была такая красотка, как наша новая училка, ей бы точно понравилось...

Акула резко повернулась в его сторону.

Секунда — и по воздуху просвистел маленький метательный нож. Девушка молниеносно вытянула его из держателя на бедре, который скрывался под одной из штанин.

Клинок резанул парню ткань на штанах аккурат между ног, а потом с глухим ударом воткнулся в стену позади него. Здоровяк замер и побледнел, после чего медленно опустил голову, чтобы проверить, всё ли осталось на месте.

Даже его образу Следопыта не хватило ловкости, чтобы отразить удар. Возможно, из-за того, что он всё-таки был совсем неопытен и слаб, в отличие от Акулы.

— А когда я превращалась в первый раз, — сказала она, спокойно глядя на него, — то перегрызла руку своему учителю, убила пятерых бойцовских псов, а затем расчленила и съела пространственную лошадь моего слуги. Но возможно, ты прав, и мне бы понравилась твоя плоть.

Тот поперхнулся и закашлялся.

Акулина опять посмотрела на меня.

— Готов к превращению, потный усталый человечишка? — Она улыбнулась и сжала кулаки. — Это будет весело.

После таких рассказов ничего весёлого я, конечно, не ждал.

— Может, есть какие-то правила? — спросил я на всякий случай.

— Правило одно: отдай своё тело слабостям. Не сопротивляйся им и не слушай мораль. Разреши тёмной стороне управлять тобой. Так будет легче превратиться.

— А ты что будешь делать?

— Попытаюсь выжить, чтобы заставить тебя стать обратно человеком. В тебе большое число пассивного резерва, и ни один учитель не рискнул тебя обращать. Вот поэтому я тут.

— А ты, значит, рискнула?

— Как видишь.

Я нахмурился, с опаской оглядывая красивое тело Акулы.

— А если мне захочется... ну... то же самое, что тому парню? Продолжения рода, к примеру.

Она рассмеялась.

— Тогда я быстро отобью у тебя всё желание.

— Только сильно не отбивай, оно мне ещё пригодится, — вымученно улыбнулся я, предчувствуя что-то нехорошее.

Сейчас мне было уже не до смеха и ребяческого противостояния с Акулиной Снеговой, потому что когда перестаёшь себя контролировать, случиться может всякая дрянь. Мало ли, чего захочется моей тёмной стороне: блевануть, упасть в обморок, съесть кого-нибудь или посношаться в углу спортивного зала.

— Он готов! — объявила Акулина, нервно сглотнув. — Опускайте клетку! И крепите плотнее к полу!

— Клетку?.. — Я уставился на девушку.

И пока с потолка на нас обоих опускалась огромная клетка-полусфера, Акулина подошла ближе и серьёзно сказала:

— А что тебя удивляет? Клетка как клетка. И вообще, если будешь сильно бушевать, я на тебя ещё и ошейник с намордником надену.

— Ну попробуй, — оскалился я.

Не знаю, откуда во мне вдруг взялся этот хищный азарт, но Акулина сразу его ощутила.

— Это будет эпично, Кирилл Миронович, — прошептала она вдохновенно, а затем развернулась и попросила у студентов, собравшихся вокруг клетки: — Принесите мне бутылку из моей сумки! Быстро!

Я почему-то даже не удивился, что в своей женской сумочке, кроме кнутов, Акула носит и другую дрянь.

Одна из студенток просунула в ячейку клетки бутылку с красной густой жидкостью.

Акулина тут же подала её мне.

— Пей. Всё и сразу, пока твоё тело ещё не остыло.

— И что это? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Кровь. Специально подогретая, — просто ответила она. — Два стакана. Кровь свиная, не волнуйся.

Охренеть, «не волнуйся».

Я уставился на бутылку с красной жидкостью, и во рту тут же появилась слюна от близкого рвотного позыва.

— Все Охотники пьют кровь перед первым разом, и тебе придётся, — добавила Акулина. — Если, конечно, хочешь превратиться.

Превратиться-то я хотел, но вот кровь хлебать, пусть даже свиную... мать его... это требовало усилий воли.

Я откупорил зубами пробку на бутылке, выплюнул её на пол и принюхался.

Вместе со мной принюхалась и Акулина, хотя стояла она от меня метров за пять. Девушка даже глаза от удовольствия прикрыла, когда уловила запах свежей крови, а вот меня чуть не вывернуло.

— Погоди немного... сейчас... — выдавил я, облизав пересохшие губы и не сводя глаз с бутылки. — Надо сосредоточиться.

— Да пей уже! Это вкусно! — выкрикнул Следопыт-здоровяк.

Акулина шагнула ближе и тихо сказала:

— Кровь пьют только перед первым разом. Потом она строго запрещена, но в первые дни после превращения ты будешь постоянно её хотеть. Учти. Неважно, кто ты, Полузверь или Следопыт, крови жаждут все Охотники. Это голод. Плата за уникальные способности тела...

Я её не дослушал.

Выдохнул и приложился к бутылке.

Единственное, что помогло моему желудку не вывернуться наизнанку — это мысленный самообман: «Ты пьёшь томатный сок... томатный сок... тёплый, солёный и охренеть какой вкусный томатный сок...».

Выпив всё до дна, я оторвался от бутылки и выдохнул.

Во рту стоял привкус крови, который ну никак не был похож на томатный сок. Я задержал дыхание, сглотнул и приложил кулак к губам, давя в себе волну отторжения.

Все вокруг затихли.

Акула шагнула назад и насторожилась.

— Ну? Что чувствуешь?

— Ничего, — пробубнил я в кулак. — Разве что... сейчас блевану... мать твою...

Я зажмурился. Мороз пронёсся по телу.

— Принесите вторую бутылку! Ему мало! — тут же велела Акулина студентам.

Когда в моей ладони оказалась вторая бутылка с кровью, девушка отошла ещё дальше от меня и уже оттуда сказала:

— Пей. Всё и сразу. Ещё два стакана. Тебе нужно больше крови. Я это предполагала, поэтому взяла запас.

И снова я выпил всё до дна.

На этот раз вкус показался мне не таким мерзким, язык даже уловил сладость.

Я уставился на Акулину, анализируя внутренние ощущения. Что-то действительно изменилось, но что именно, пока было непонятно. Усталость после адской тренировки начала проходить, боль по всему телу от ударов кнутом — тоже.

Появлялась лёгкость.

Дыхание учащалось, как и сердцебиение.

— Ну вот... уже совсем скоро, — прошептала Акулина, отходя ещё на шаг, к стене клетки. — Что ощущаешь, зверёныш? Кушать хочется?

Зрачки её глаз расширились, а затем стали вертикальными и замерцали зелёным. Она готовилась обратиться в Следопыта, чтобы отразить мою атаку, если я нападу.

«Кушать» мне действительно захотелось.

Но я бы назвал это другим словом — пожрать. Именно так говорит Демон, а он знает толк в голоде.

Но кроме голода, появилось и ещё кое-что.

Я смотрел на Акулу и ощущал её запах, невероятно притягательный, видел, как пульсирует синяя венка на её шее, как поднимается её грудь под тугим чёрным лифом, слышал, как её сердце убыстряет движение крови по сосудам, и как бьётся пульс.

Всё громче и громче... оглушающе громко...

Теперь это слышал даже не я сам, а пробудившийся во мне Монстр.

Его взгляд безотрывно скользил по телу девушки, а мозг анализировал, насколько она годится для него, все её параметры: силу, выносливость и даже предположительное число магического резерва.

Он, как грёбанный альфа-самец, стоял и изучал совместимость с этой женской особью, а также родовые возможности будущего потомства.

Остатки человеческой памяти воспроизвели слова того Следопыта насчёт продолжения рода. Да, это было именно оно. То самое желание. Монстр анализировал данные стоящей напротив девушки и сопоставлял их со своими.

А она продолжала ждать нападения.

На её коже проступили татуировки, тело обрело мощь. Меж губ показались клыки, а на пальцах рук выскочили когти.

— Ты же будешь хорошим ма-а-альчиком, Кирилл Миронович? — тягуче произнесла она, и в её голосе засквозил неподдельный страх. — Или всё же надеть на тебя намордник?

— Тогда подойди бли-и-же, — ответил ей Монстр.

Его голос тоже был тягучим. Нижней губы коснулись выросшие клыки, но при этом на руках ничего не изменилось, как и по всему телу.

Он уловил еле заметное движение за клеткой: испугавшись, один Полузверь в образе ягуара сглотнул, его губы дрогнули. Монстр повернул голову и посмотрел на него, после чего быстро оглядел остальных.

Вся группа моментально отпрянула от клетки.

Не знаю, что именно спровоцировало это, но внезапно со всех сторон обрушились запахи.

Сотни запахов сразу.

Теперь Монстр мог точно определить, чем пахнет каждый маг, смотрящий на него из-за клетки. А ещё его слух ловил малейшие звуки, и зрение работало совсем иначе: он видел объекты, как тепловые образы.

Но чего-то всё равно не хватало.

Какой-то малейшей провокации, чтобы превращение наступило окончательно. Голод не стал решающим толчком, как и продолжение рода, да и тяги к убийству пока не ощущалось.

Нужно было что-то другое, более сильное.

И тут глаза Монстра увидели микроскопический зазор между основанием клетки и полом. Это была свобода...

В ту же секунду его накрыло.

Буря в голове, звериная жажда.

Он окончательно забыл, кто он, и кто вокруг него. Его глаза видели только возможность выбраться из клетки. Неважно, какими жертвами. Он раскрошил бутылку в своей руке и рванул к полу, по пути отшвырнув от себя бросившуюся наперерез девушку-Следопыта.

Последнее, что осмыслило его сознание, прежде чем окончательно потерять контроль над телом — это как его руки покрываются красными татуировками, а когтистые пальцы обхватывают клетку и сдвигают её в месте зазора.

А потом... потом всё вокруг превратилось в мешанину из криков, запахов и скрежета.

— Держите кле-е-е-етку!! — выкрикнули позади девичьим голосом. — Не дайте ему вырваться! Он вас убьёт!!!

Чьи-то когти вонзились Монстру в спину.

Адская боль пробила мышцы, тёплая кровь потекла по позвоночнику.

Рядом снова закричали:

— Держите кле-е-е-етку! Держи-и-и-те, мать ва-а-а-ашу!!!

А Монстр уже ничего не видел.

В глазах стояла кровавая пелена. Одно он знал точно: клетка сдвинулась. Этого было достаточно, чтобы рвать на куски всех, кто встанет на пути к его свободе.

Раздался скрежет металла, кто-то завизжал от ужаса, а потом Монстра сшибло сильным ударом на пол. Он не видел, кто навалился на него сверху — всё расплывалось перед глазами.

Ощущался только запах женской особи... той самой... и напряжение её мышц, и её зашкаливающее сердцебиение.

Его шею обхватили сильные руки.

— А теперь превращайся обратно в человека, Следопыт! Давай! Превращайся обра-а-а-тно! Будь хорошим мальчиком!

Одним ударом он отшвырнул её от себя, как настырную муху, и снова бросился к клетке. Пальцы вцепились в железные прутья.

Через мгновение его снова сшибло на пол.

— Посмотри на меня!!! Я Акула! Вспомни!

На этот раз она не успела на него навалиться — Монстр сам бросился на неё, ухватил за одежду и швырнул в стену.

Клетка загремела.

— Акулина Андреевна! — завизжали где-то далеко. — У вас кро-о-о-о-вь! Беги-и-и-те!

— Нет уж! Я этому засранцу лучше шею сверну! — прорычало в ответ. — Дайте кнут! Быстро!

Учуяв сладкий запах плоти, Монстр рванул на неё. Вот теперь всё его естество хотело пожирать и убивать, красная пелена перед глазами начала светлеть, а зрение возвращаться.

Перед Монстром предстала девушка в полноценном образе Следопыта. В красных татуировках, мощная, злая и жестокая. И даже кнут в руке её не портил.

Да, неплохо было бы оставить ей потомство, но теперь убить её он хотел сильнее, чем использовать для продолжения рода.

Они сцепились в сватке посередине зала.

Девушка налетела на него, как бешеная. Хлестнула плетью.

— Я Акула, придурок! — выкрикнула она. — Посмотри на меня!! Разуй глаза!

От мощнейшего удара ногой у Монстра хрустнуло в позвонках.

Но его ответ не заставил себя ждать. Одним рывком он выдернул кнут из её рук, разорвал надвое, ну а сама девушка опять отлетела в стену.

Рухнув на пол, она перекатилась, молниеносно вскочила и, взяв разбег, подпрыгнула вверх, чтобы достать до потолка клетки.

Двигалась она быстро, как обезьяна, метала сверху ножи, но это ей не помогло.

Он достал её почти сразу, ухватив за ногу, и стащил вниз. Её когти вцепились в его голые плечи и резанули вниз, вдоль рук.

— А-а-а-х-х-х-с-с-с! — Нечленораздельный вопль оглушил зал.

Монстр обхватил девушку за шею, но тут же получил точный удар по яйцам. Потом ещё раз.

Не знаю, вопил ли он снова или нет, но боль была адская. Только благодаря ей девушка смогла вырваться из его хватки. Хрипя и задыхаясь, она отскочила, попятилась, а потом опять бросилась в драку, несмотря на крики:

— Уходите! Он вас убьёт!

— Мы удержим клетку! Только уходите!

— Акулина Андреевна! Не-е-ет! Не лезьте к нему!

Но она знала, что уйти он ей уже не даст — оставалось драться до конца.

— Кирилл! Пожалуйста! — выкрикнула она, и вместо ярости в её голосе послышалась мольба. — Я тебя прошу! Обратись в человека!

Ответом Монстра стала его клыкастая ухмылка.

— Козёл! Ненавижу тебя! — Она подпрыгнула и с разворота двинула ему ногой по лицу.

Красная пелена ярости опять накрыла его сознание.

В глазах потемнело, и желание убивать стало настолько сильным, что Монстр зарычал.

Дальше последовал выкрик «Держитесь! Мы идём к ва-а-а-ам!», а через мгновение всё заполонило мельтешение звериных морд, со всех сторон обрушились удары, оглушили рычанье и вой вокруг.

Кулаки Монстра хлестали всё, что попадалось рядом, когти резали чужую плоть, клыки вгрызались в тела и рвали, рвали, рвали...

И вдруг в чёрном тумане подсознания я увидел своё астральное тело, закованное в корку, и то, как крупная часть скорлупы трескается и отлетает, а лучи силы становятся ярче, разрезая тьму вокруг себя. Психодух освободил ещё одну часть.

...очнулся я у искорёженной стены клетки, лёжа на спине.

И первое, что услышал — тяжёлое дыхание рядом.

Медленно повернув голову, я увидел лицо Акулы, бледное, забрызганное кровью. Девушка лежала совсем близко, на боку, и смотрела на меня. Обессиленная, она даже шевелиться не могла.

— Это было эпично... Кирилл Миронович... — прошептали её дрожащие губы. — В последний момент мне показалось... что никто не выживет... но я справилась...

Хотелось бы мне утешить её и подтвердить, что именно она справилась с моей тёмной стороной, но, скорее, всего, вмешался психодух, не давший мне навсегда поехать крышей.

Его встряхнуло так, что он скинул с себя ещё часть сковывающей скорлупы. Возможно, во мне даже изменилось число активного резерва, хотя это надо было ещё проверить. И лучше сделать это у Йоны, а не в Академии.

Я сглотнул, смочив пересохшую глотку и хрипнул:

— Извини.

Внутри клетки, кто где, развалились избитые и израненные студенты, уже без звериных образов. Они еле дышали от усталости.

— Мы дрались с тобой два часа... — прошепелявил разбитым ртом Илья. — Еле тебя вымотали. Когда в следующий раз будешь превращаться в бешеного Следопыта, и у тебя сорвёт башню, сообщи заранее, будь добр. Я уеду из страны.

— В следующий раз ему будет легче, — сказал здоровяк-Следопыт, прикрывая подбитый глаз. — Он уже сможет себя контролировать. По крайней мере, я на это надеюсь. И кровь ему уже не надо будет пить. Но такого первого превращения я никогда и ни у кого ещё не видел.

— Зато никто не посмеет больше называть его верблюдом, — как-то без улыбки пробормотала одна из студенток.

— Даже я... — вдруг добавила Акулина.

Она медленно села на полу и навалилась спиной на клетку.

На бедре девушки алели полосы от когтей.

— Чёрт... извини... — пробормотал я, сам еле поднимаясь на локтях.

— За что? — вскинула брови Акула. — За то, что в тебе так много пассивного резерва? Я знала, на что шла. К тому же, после первого превращения у Охотника появляется свойство регенерации тела, так что раны заживут быстро. У тебя тоже их немало, кстати, и лучше бы обратиться в больницу.

Тут она была права.

Моё тело не просто ныло — его разрывало от боли, а ещё я истекал кровью. Кожа была исполосована ударами когтей, и пестрела укусами.

— Хорошо, хоть штаны не потерял... — выдавил я. — Хорошие штаны всё же...

Акула неожиданно рассмеялась, вперемешку со стоном боли.

Её смех подхватил Илья, потом — хлюпик Никон и здоровяк-Следопыт, а через пару секунд хохотала вся группа.

И да. Никто из них больше не называл меня верблюдом. Даже в шутку.

Я смотрел на них, криво улыбался и думал о том, что если Галей увидит меня таким, то, возможно, перестанет называть опоссумом.

* * *

Через час Охотников уже обработали в школьной больнице.

С лиц работников-Целителей не сразу сошёл ужас, когда они увидели мои раны.

А вот Акула отказалась от услуг Академии.

— У меня есть свой лечащий врач! — отрезала она, и к ней больше не приставали.

Весь в бинтах и примочках, я вызвался проводить её до верхолётной станции. Всю дорогу из головы не выходила мысль: поняла ли Акулина, о чем думал Монстр во мне, когда смотрел на неё.

Возможно, все желания были написаны на моей клыкастой морде. Но ни Акула, ни я об этом, конечно, не говорили.

Перед тем как попрощаться, девушка пожала мне руку.

— Без меня даже не вздумай превращаться, понял? Это опасно. Попробуем ещё раз, когда будешь тренироваться у меня вместе со своей командой.

Она запрыгнула в свой верхолёт и из окна кабины крикнула напоследок:

— И не забудь, что в ближайшую пару дней тебе захочется чего-нибудь вкусненького! Со свежей кровью, конечно! Крепись, Следопыт!..

Я проводил глазами её машину, пока та не скрылась в вечернем небе, а затем отправился назад.

Видимо, придётся на сегодня отменить тренировку с командой Витязей, потому что я еле ногами передвигал, башка трещала, тело желало упасть ничком и не шевелиться, а сознание — поскорее уснуть и забыть всю ту тёмную дрянь, что со мной сегодня произошла.

Но, несмотря на раны, я всё же решил немного отвлечься и полистать журнал, что дала мне Кика Гамзо. С «великими трудами» профессора Андронникова...