Акулина доставила меня до Академии с комфортом, как и обещала.

Мы договорились о начале тренировок на её территории, и я уже собрался выйти из кабины, но девушка вдруг ухватила меня за плечо и попросила:

— Только про мою чайную никому не говори.

— Не скажу, — усмехнулся я. — У каждого могут быть свои слабости.

Когда верхолёт Снеговых поднялся над станцией Академии, была уже глубокая ночь.

Я спустился с холма и направился в сторону Башен, по дороге обдумывая всё, что со мной сегодня произошло. Посиделки в таверне, поцелуй с Джанко, эликсир Мидори и воспоминание об отце, допрос в «Железном Бутоне» и, наконец, сделка с Акулой.

Да, это был чертовски тяжёлый понедельник.

Пройдя мимо двух постов охраны (защиту Академии усилили), я вышел на мост через Призрачный Канал и ровно на середине моста, в тумане, увидел одинокую приземистую фигуру.

Не узнать её было невозможно.

Меня ждал Галей.

Не знаю, сколько времени он тут простоял, но, скорее всего, не один час.

Подойдя к нему, я остановился, ожидая в свой адрес кучу отборной ругани, но учитель молча оглядел меня с ног до головы, будто убеждаясь, всё ли на месте, а потом неожиданно сжал меня в объятьях, неловко обхватив одной рукой.

Так, на середине моста, мы простояли около минуты.

Ничего не говоря.

Я не отстранялся, а он не убирал руку, всё крепче прижимая меня к себе. От Галея пахло табаком и немного той мятной дрянью, что он однажды при мне в себя заливал.

Его объятие оборвалось так же неожиданно, как и началось.

Учитель не сказал, как сильно волновался за меня, пока я был в «Железном Бутоне». Он вообще ничего не сказал.

Вместо него заговорил я:

— Они знают, кто я такой. Мои отговорки вряд ли их удовлетворили, но они почему-то меня отпустили.

Галей подошёл к краю моста и грузно опёрся на перила рукой. И пока он так стоял, я рассказал ему всё, что было на допросе. Рассказал и насчёт Акулы.

Выслушав, учитель обернулся и посмотрел на меня.

— Да, они знают, кто ты. И что немаловажно: догадываются, что я тоже знаю, кто ты. Только не могут понять, как ты тут оказался без их ведома.

— И что делать?

— Продолжать учиться. Они позволили тебе это. Ты нужен им свободным. В схватке с Котлованами все средства хороши, а ты — одно из средств. Уверен, они уже оценили потенциал твоей силы. И я сделаю всё, чтобы ты смог грамотно управлять своим даром. Готовься к тренировкам у Снеговых. Также я договорюсь с ректором, чтобы твою команду выпускали за пределы Академии дважды в неделю по специальным пропускам. Вряд ли Орлов сможет этому препятствовать. Сейчас его репутация не позволяет ставить условия Совету. Эту схватку мы выиграли. Но впереди другая, посерьёзнее. Значит, будем к ней готовы.

— А что насчёт «Железного Бутона»?

Он нахмурился.

— Будь начеку, не делай того, чего они тебе не простят. И всегда помни, что находишься под наблюдением. Уверен, до турнира они к тебе больше не придут, а после турнира будет День Бартла и наступление. И если ты сделаешь то, что предлагает тебе Акулина, то твоё положение в Стокняжье станет совершенно иным, независимо от того, кто ты.

— Это если я выживу в Котлованах, — мрачно поправил я его.

А он почему-то улыбнулся.

— Мы сделаем так, чтобы ты выжил, сынок.

Галей обнял меня за плечи, и вместе мы отправились к Башням Академии, сквозь речной туман по мосту.

— А что насчёт вашей дочери?

— Ничего. Она мне рассказала про ваши дела в конюшне. Хоть Мидори — та ещё лгунья, но я точно знаю, когда она говорит правду.

— То есть мне не придётся за неё отвечать?

— Почему же. Придётся. Когда-нибудь точно придётся. Но надо сказать Йоне, чтобы она не баловала тебя и Мидори своими эликсирами, иначе моя дочь случайно взорвёт Академию.

— Знаете, учитель, этой застарелой школе точно не помешает встряска.

Галей усмехнулся и обнял меня крепче.

— Возможно, ты прав, опоссум. Возможно, прав.

* * *

В моём расписании вторника не значилось ни одного урока у Коровина.

Зато смотритель Храмов внёс туда занятия у Стражей и Алхимиков, а ещё поставил на сегодня первый урок у Охотников, который должна была вести Акулина Снегова.

Я постоянно думал о ней, но и других занятий ждал не меньше.

Особенно — уроков Стражей. Мне не терпелось овладеть своим новым щитом на высоком уровне. А ещё хотелось увидеться с Мичи. Хоть он и учился в средне-сильной группе, а не в низко-слабой, как я, но всё равно можно было встретиться на перемене.

И я даже не ожидал, что увижу Мичи не после урока, а до него.

Заметив меня среди учеников, заходящих в один из залов, он заорал на весь коридор:

— Ока-а-а-ами! Эй! Поздравь меня! Это случи-и-и-илось!

Он понёсся ко мне, беспардонно расталкивая плечом всех, кто попадался ему на пути.

Долговязый азиат с седой вихрастой чёлкой — в толпе светловолосых и светлокожих студентов он сразу бросался в глаза, но его это мало волновало.

Подбежав, он ухватил меня за локоть и вытянул ближе к стене.

— Я сделал это! Поздравляй меня! Давай!

Он улыбался, как чокнутый.

— Поздравляю, — тоже улыбнулся я. — Только с чем?

Мичи вынул из внутреннего кармана пиджака немного затёртый листок с портретом фигуристой девушки с рыжими кудрями — той самой, что он показывал ещё при первой нашей встрече в Ютаке — и сунул мне под нос.

— Улья Паули! Она сегодня у нас преподавала и к вам сейчас пойдёт. И знаешь, что? Я к ней подошёл и спросил прямо: «Вы возьмёте меня на службу в Военный Дом Паули?».

Он был такой счастливый, что его распирало от нетерпения поделиться.

— И чего она сказала? Неужели согласилась? — удивился я.

— Не-е-ет! — объявил мне радостный Мичи. — Она сказала что-то вроде: нахрена нам такой малолетний придурок без опыта.

— А чего ты тогда радуешься? Она же тебя послала.

Мичи вскинул руки к потолку.

— Она со мной заговори-и-ила! Я смотрел на неё вот так… — Он уставился на меня, вылупив глаза. — Вот так прямо смотрел! И она на меня вот так же смотрела! И настолько близко… что у меня в штанах всё напряглось. Ох, брат, это было что-то. Вживую она ещё красивее, чем на портрете. — Он изобразил руками женскую грудь. — И вот это вот всё… такое шикарное, я чуть не у-у-умер.

Я еле сдержал смех.

— Поздравляю, Мич. И что дальше делать будешь?

Он пожал плечами, не переставая лыбиться, как умалишённый.

— Подкачу к ней позже. Сначала надо поразить её своей шикарностью. Говорят, она у Стражей экзамен зимой принимать будет.

Я задумался.

Значит, и мне придётся ей экзамен сдавать.

— А она строгая? Как она преподаёт вообще?

— Не зна-а-аю, — мотнул головой Мичи. — Я её не слушал. Я на неё смотрел. Но, кажется, она на кого-то орала. Так красиво у неё рот открывался. И губы такие красивые… и голос такой… умереть, короче.

— У-у, старик, да у тебя проблемы.

— Она моя богиня, — вздохнул он. — И я её покорю. Плевать, что она на десять лет старше.

Можно было не сомневаться, что Мичи будет покорять свою богиню с жутким усердием. Возможно, она пошлёт его ещё не раз, а возможно — не пошлёт. Кто этих девушек разберёт. Судя по Джанко, у них в голове всё как-то сложнее происходит.

Перемена закончилась, и Мичи унёсся на следующий урок, ну а я отправился на занятие к Стражам-слабакам, знакомиться с легендарной Ульей Паули.

* * *

Лучше бы я её никогда не знал.

И не видел. И не слышал.

Это была первоклассная стерва.

Что Мичи в ней нашёл, кроме шикарных сисек, я так и не понял. От одного взгляда её холодных оленьих глаз мороз пробегал по спине. Казалось, она ненавидела всех, кто попадал в поле её зрения.

Я встречал много учителей. В моём мире мне тоже приходилось сталкиваться со стервозными личностями, но Улья превзошла всех. Даже придирчивый Дао Фергас на её фоне казался мировым мужиком.

Как только она вошла в зал, сверкая белым щитом на запястье, весь класс сразу заткнулся, провожая её взглядами. Парни группы заметно приободрились, пялясь на красотку, сексапильно качающую бёдрами.

Казалось, натянутая блузка на её груди вот-вот лопнет, или отлетят пуговицы. Я и сам уставился, как дебил, ожидая, когда Улья наклонится, продемонстрировав свои прелести в вырезе блузки.

Всё это гипнотизировало, не спорю.

Но, как только эта роскошная богиня заговорила, у многих поубавилось энтузиазма.

— Половина из вас мне уже не нравится, а вторая половина обязательно разочарует меня позже! — объявила она мерзковатым тонким голосом. — Чтобы сдать у меня экзамен через два месяца, вам придётся сделать невозможное. Покорить мою стену.

Что имелось в виду под «стеной», она не пояснила.

Зато пояснил мой сосед по парте, говорливый и накачанный парень, Харитон Зимников.

— Мы все вылетим из Академии, точно тебе говорю. Её стену не смогут сломить даже студенты из средне-сильной группы.

— Что за стена? — спросил я шёпотом.

— Ты не знаешь? Это знаменитая стена Паули. Чтобы сдать ей экзамен, нужно с ней сразиться. Она создаёт таранную волну, от которой не увернуться, а ты должен эту стену разрушить, иначе переломает. Не насмерть, конечно, но в больницу точно можно загреметь.

Услышав, что мы переговариваемся, Улья уничтожающе зыркнула на Харитона. Её голос стал ещё тоньше — теперь он будто просверливал уши:

— Ты! Встань и выйди на боевое поле зала!

Харитон побледнел.

— Ну всё… прощай… — Он поднялся и тихо ответил Улье: — Извините, госпожа Паули. Мы больше не будем.

— Не госпожа, а Хранитель Паули! Называй меня по высшему рангу Стража!

— И..и-извините, Хранитель Паули…

— Не мямли! Выйди и приготовь щит. Вашей группе надо показать, кто такие Стражи. Похоже, вы этого ещё не знаете, заморыши и слабаки. Дохляки. Трусливые мамкины детки! Как вас земля но-о-сит!

Она поморщилась от омерзения.

Дохляками нас назвала девушка совсем невысокого роста, тонкокостная и хрупкая. Нервная злобная пигалица.

Похоже, её терпели в таком престижном заведении только из-за того, что она охренеть какой специалист. Ну или с кем-то спит. Других причин я не видел, иначе на месте ректора давно бы её уволил, сразу после первого урока.

Харитон вышел на широкую площадку, оборудованную для тренировки Стражей. Её окружали мягкие стены и пол на случай падений, а также стояли манекены, столбы и преграды из разных материалов для тренировки ударов щитом.

— Щи-и-ит! В стойку! — рявкнула Улья. — И проговаривай каждый соляной знак, который используешь! Чтобы я слышала!

Парень быстро принял базовую стойку Стража — расставил ноги шире, согнул колени, напряг плечи и наклонился вперёд — а вот щит выставить не успел, не то, что про знак сказать.

Он лишь повёл правой рукой и открыл рот — а в следующее мгновение отлетел спиной в стену, забавно крякнув.

— Кабо! — выкрикнула Улья название божества Сферы Преград.

Эту Сферу чаще всего Стражи использовали для атаки.

Ей хватило одного короткого жеста, чтобы пустить щитом золотистую волну тарана и буквально смести с ног крупногабаритного парня.

— Вста-а-ать! — опять рявкнула она. — Щи-и-ит! В стойку!

Харитон даже опомниться не успел, как таран Ульи снова припечатал его к стене. На этот раз заметно сильнее.

— Кабо! — прозвучало тонким девичьим голосом, и несчастного Харитона буквально вдавило, он даже застонал от боли, а потом повалился на колени.

От злости он атаковал Улью прямо с пола, на этот раз успев выкрикнуть:

— Кабо!

В девушку отправилась его таранная волна.

Улья молниеносно отвела одну ногу назад, а руку выставила вперёд, выкрикнув имя уже другого божества — Сферы Защиты:

— Хого-о-о!

Её белый щит увеличился сразу раз в пять, вокруг возникла защитная аура, и весь поток атакующей энергии разбился об это огромное полотно.

Ну а потом был ответ.

Улья отправила в Харитона волну, и на этот раз использовала не только Кабо, но и Сферу Тверди. Теперь к удару присоединилась каменная стена.

— Кабо! Имонди! — выкрикнула Улья.

Услышав это, Харитон вскочил и кинулся в сторону, чтобы увернуться.

Волна с ударной мощью сразу двух Сфер надвигалась на него медленнее предыдущей, но у него всё равно не было шансов проскочить.

Эта рыжая стерва демонстративно калечила студента.

Я вскочил на парту и задрал рукав пиджака, чтобы оголить свой щит. На нём имелось семь соляных знаков, и я уже знал, какие из них использовать.

— Кабо! Имонди! Ган!

Такое ядрёное сочетание тарана с каменной стеной и огнём мне приходилось использовать в схватке с ниудом в Котлованах. Жить захочешь — не так извернёшься.

Правда, там я не орал во всю глотку названия божеств, поэтому сейчас даже не ожидал, насколько слова усилят мою волну. Она пронеслась над головами учеников и сшибла таран Ульи в сторону перед самым носом Харитона.

Раздался хруст, на пару секунд вспыхнуло пламя. Опешившего парня окатило дымом и искрами. Он замер, не совсем понимая, что произошло.

Зато Улья поняла.

Она повернула голову и посмотрела на меня, стоящего на парте с оголённым щитом. В её глазах я прочитал откровенное: «Ты точно не сдашь у меня экзамен, козёл!», но вслух она сказала, опять поглядев на Харитона:

— Сядь на место, дохляк. Не позорь эти стены.

Тот с облегчением выдохнул.

Вот теперь он заметил меня, слезающего с парты, и наконец догадался, кто спас его от больницы.

— Спасибо, — прошептал он почти неслышно, когда сел на место. — Только не надо было подставляться. Она такого не забудет.

— Эта стерва меня выбесила… — начал я, отворачиваясь от Ульи.

Зря я это сделал.

— Кабо! Кседе! — пронеслось над залом.

В ту же секунду меня сшибло со стула таранной волной. Настолько точной, что я не ожидал, что такое возможно. Это была даже не волна, а таранный кулак, юрко пронёсшийся мимо других учеников прямо ко мне.

Значит, у неё на щите стоял знак Сферы Точности — Кседе.

Я рухнул на пол вместе со стулом, и класс рассмеялся.

Правда, недолго все радовались. Следом за мной Улья раскидала всю группу.

— Кабо! Имонди! — прокричала она и размашистым жестом пустила в ход обширную волну.

Загремели парты и стулья.

Студенты повалились кто куда. Пару девчонок вообще отшвырнуло к двери, а одного парня протащило метров пять и впечатало затылком в ножку стула.

Никто больше не смеялся.

Одна лишь Улья стояла над всем этим погромом, улыбалась и победно щурилась.

— Вы не Стражи! Вы стадо баранов! Мягкотелые слюнтяи, падающие от дуновения ветра! Если вы считаете себя Стражами, то вас ничего не должно сдвинуть с места. Потому что Страж никогда не падает и не уворачивается. Он встречает удар в лоб, стоя насмерть. Страж — это скала. Страж — это крепость, это камень, это непреодолимая гора! Вы должны быть стеной, о которую рушатся атаки врага! А вы… вы…

Она замялась, подбирая наиболее оскорбительное слово.

— А вы — тр-р-ряпки! Мямли! Тупые телята! Хлюпики, слизняки, рохли! Вы разочаровали меня сегодня!

Некоторое время она ещё сыпала оскорблениями, потом смолкла, перевела дыхание и уже спокойнее сказала:

— Учимся с азов, идиоты. Сегодня будем постигать базовые стойки. Защитную и атакующую. По двое — ко мне! Один атакует Кабо, другой выставляет Хого. Потом меняетесь. — Она оглядела замешкавшихся учеников и рявкнула: — Шевелитесь, калеки!!! Сидховы размазни! Как в штаны наложили!

Весь оставшийся урок мы тренировали стойки и базовые техники Кабо и Хого.

Я встал в пару с Харитоном, и провозились мы с ним долго, то атакуя, то защищаясь.

В итоге его обозначили «слабоумным», а меня — «пустоголовым остолопом». А ещё у нас в группе теперь имелись «кретины», «дуры», «брёвна», «ослы», «полудурки», «ротозеи», «пни» и «овцы».

В самом конце урока, когда Харитон готовился к последнему на сегодня удару, а я ждал, пока он сосредоточится, ко мне подошла Улья и тихо сказала:

— Будь в курсе, что по видологии Стражей ты Таран, а не Телохранитель, потому что Телохранитель бы выставил защиту впереди объекта, и только Таран-баран стал бы крушить мою стену своей волной. Но ты у нас тот ещё нахальный дуболом.

Она не дала мне ответить и добавила:

— И если ты, заносчивый недоумок, ещё раз вмешаешься в мой воспитательный процесс, то тебя увезут отсюда на каталке. Учти. И не думай, кстати, что ты у нас такой виртуоз. Техника слабая, стойка неверная, рожа нахальная. Я раскатаю тебя на следующем уроке, как кусок дерьма.

Улья Паули мило улыбнулась мне, ну а я сразу подумал о словах Мичи: «У неё так красиво рот открывался. И губы такие красивые… и голос такой… умереть, короче».

Вот про «умереть» он как в воду глядел.

Бедняге Мичи ещё предстояло оценить, как красочно эта богиня пошлёт его, когда он в очередной раз к ней подвалит.

* * *

После встряски у Стражей я отправился к Мастерам Материй.

У них, кстати, бывать мне ещё не приходилось.

Внутри их Башни было светло и подозрительно тихо. И если у Витязей или Стражей вечно стоял галдёж, все толкались и спешили, то здесь студенты чинно ходили по коридорам с сосредоточенными лицами.

По стенам висели не только эмблемы с молотом и колбой, но и таблицы. Сотни разных плакатов с элементами, формулами, видами химических реакций, удельным весом материалов и прочими показателями.

А я ненавидел всё это ещё с детства, потому что нихрена не понимал.

Предчувствуя тяжёлый и скучный урок, я поднялся на второй этаж вместе с другими студентами низко-слабой группы, хотя со стороны они всё равно казались мне чересчур умными — на их лицах читалась вековая мудрость.

Никогда я ещё не ощущал себя таким глупым на фоне других людей.

И вот, в размеренной тишине, мы прошли по коридору, но стоило открыть дверь в лабораторию, как до меня донёсся оглушительный смех. Казалось, хохотали человек сто, не меньше.

Так и оказалось.

Лаборатория была совмещена с лекционным залом, а за партами амфитеатра по кругу сидели группы Мастеров первого курса: Ремесленники, Инженеры, Оружейники, Алхимики и Архитекторы. Все. От слабаков до сильнейших.

Увидев такую толпу любителей смастерить что-нибудь, я вдруг заметил одну вещь: у многих студентов волосы были странного цвета. У кого — синие, у кого — зелёные, у кого — красные или розовые, а у кого — вообще разноцветные.

Похоже, неудачные они ставили эксперименты.

На фоне всех этих будущих учёных Кика и Грич Гамзо казались теперь вполне нормальными.

Они, кстати, тоже тут были.

Оба числились в высоко-сильных группах. Грич — у Алхимиков; Кика — у Инженеров. Я протиснулся между рядами, поднялся по ступеням и добрался до брата и сестры Гамзо, усевшись рядом.

Грич кивнул и пожал мне руку.

— А ты чего такой хмурый?

— Пытаюсь делать умное лицо, как у всех.

Кика захихикала.

— Ну ты и шутник. Прямо как наш лаборант Демьян Дымов. Он каждую перемену химические опыты нам показывает и что-нибудь взрывает. Вот как сейчас.

Только она это сказала, как раздался хлопок, и над лабораторией к потолку поднялся огромный гриб дыма малинового цвета… и запаха тоже малинового.

Зал снова рассмеялся, глядя на молодого рыжеволосого мужчину с колбой в руке. Кика расплылась в мечтательной улыбке, будто любуясь им.

А вот Грич, наоборот, поморщился.

— Говорят, он столько студенток перепортил, что не сосчитать. А в Академии ещё и скрывается от разных разъярённых папаш, дочери которых родили от него детей. Кто тройню, кто двойню. Короче говоря, тот ещё герой. Странно, что он даже Кике нравится, и это несмотря на то, что по выходным жарит мясо.

— Ну и что… — начала Кика, поправив свои огромные круглые очки.

— А вот когда я ем мясо, ты мне все мозги выносишь!

— Профессор Андронников не запрещал есть мясо, если это нужно для организма, а тебе не нужно…

— О! Насчёт Андронникова, — перебил я её. — Дашь мне почитать его самый известный труд, из-за которого профессора считают ненормальным? А то в библиотеке не нашлось.

Кика смолкла и как-то жутко на меня посмотрела.

Её ноздри раздулись от гнева, а коротенькие толстые пальцы сжались в кулаки. Девушка поднялась с места, уткнула руки в бока и веско процедила:

— Профессор Андронников — норма-а-альный. Понял? Он нормальнее всех нас, дурак. Только посмей ещё раз…

— Ладно, извини. Нормальный он, нормальный. Мне просто нужен его труд, из-за которого его считают… э-э… ну ты поняла.

— Зачем тебе его великий труд?

Я почесал в затылке, подбирая нужные слова.

— Слышал, что профессор высказал какое-то предположение про древних магов. Якобы это прорыв в науке, который никто не принял. А мне интересно. Я пишу эссе по Мировой магии, и мне надо разобраться.

Кика набычилась ещё больше, прожигая меня глазами, а потом вдруг опустила кулаки, расслабилась и плюхнулась на место.

— Так бы сразу и сказал. — Она пошарила у себя в сумке. — Великий труд профессора Андронникова всегда со мной.

— Эта дурочка кладёт его даже под подушку, — усмехнулся Грич.

— Потому что этот текст нигде не найти. Лично я переписывала его у другого человека и собирала по крупицам схемы и иллюстрации.

Прежде чем отдать мне потрёпанный самодельный журнал с заклеенной обложкой без каких-либо названий, Кика взяла с меня клятву.

— Пока будешь носить при себе этот труд и хранить его, как зеницу ока, клянись! Первое: не есть мясо и моллюсков. Второе: всегда ходить по дорожкам, не топтать муравьёв и траву. Третье: не мучить животных (людей мучить не возбраняется). Четвёртое: дышать животом. И пятое: хотя бы раз в неделю медитировать со свечой на голове, обращаясь к духу Ивана Ивановича Андронникова и благодарить его великий ум.

Она была такой серьёзной, что я едва сдержал хохот.

— Со свечой — это перебор.

— Нет! Именно со свечой! — отрезала Кика. — Потому что сам Андронников так делал!

Получив с меня клятву, она наконец вручила мне журнал, будто Библию.

Только заглянуть в него я не успел, пришлось быстро сунуть его в сумку. Началась лекция.

В зал вошёл уже знакомый мне человек. Низенький, смуглокожий, с пышными чёрными усами.

Это был элитарий Сафир Салиман. Тот самый, один из трёх Алхимиков, которые определяли моё число резерва. А ещё он наблюдал за моей тренировкой с Демоном и был очень восхищён.

Вытирая платочком лоб, мужчина остановился посреди лаборатории, аккурат позади лаборанта Демьяна, который всё ещё стоял в малиновом дыму, чем соответствовал своей фамилии.

— Лучше принесите для лекции таблицу со знаками, — сказал Салиман, чуть усмехнувшись. — Думаю, хватит развлекать моих слушателей, господин Дымов. Вы уже достаточно тут надымили.

И снова студенты рассмеялись.

Видимо, этот каламбур с фамилией лаборанта им никогда не надоест. Дымов подмигнул девушкам с передней парты и отправился к стенду с таблицами.

Салиман тем временем завёл руки за спину и окинул взглядом аудиторию.

— Со всеми вами я встречался на Комиссии Алхимиков, и мне приятно снова видеть ваши молодые и любопытные лица. Меня зовут Сафир Салиман, если кто забыл. По рангу Мастеров Материй я — Элитарий. Также профессор, глава Кафедры Естественной Алхимии и один из пяти членов Совета Академии.

Все его, конечно, узнали.

Он не кичился регалиями и выглядел вполне просто, но обозначил свой статус сразу.

— Сегодня в этом зале собрались все пять видов Мастеров, потому что лекция едина для всех, — мягко улыбнулся Салиман. — Мы обсудим то, что является основой учения Мастеров. Это соляные знаки. Но пока наш лаборант, господин Дымов, готовит таблицы, расскажите мне, на каком ранге какие группы знаков осваиваются.

Кика и Грич моментально вытянули руки, как и многие другие студенты.

А я опять ощутил себя глупым. На изучение нюансов всех шести Линий у меня порой не хватало времени, хотя я почти не вылезал из библиотеки.

В итоге ответил Грич, потому что успел поднять руку раньше всех.

— Есть два вида соляных знаков, — с большой охотой ответил он. — Надёжные и ненадёжные. На рангах Младший Мастер, Мастер и Серебряный Мастер изучают только надёжные. А на рангах Золотой Мастер и Элитарий уже осваивают ненадёжные.

Салиман кивнул.

— Всё верно, молодой человек. Из ста соляных знаков девяносто семь — надёжные, а три — ненадёжные. И те три знака изучают только на двух высочайших рангах. Ненадёжны они потому, что их применение может обратиться катастрофой для самого Мастера.

Лаборант наконец повесил длинную таблицу на держатель. На ней были изображены соляные знаки — все сто.

Кика сощурилась и поправила очки.

— Надо было ближе садиться, ничего отсюда не вижу. Придётся применять инженерию…

Она сдвинула незаметный рычажок на дужке очков, и с тихим щелчком на стёкла опустились короткие телескопы.

— Ну во-о-от. Теперь можно разглядеть каждый волосок на усах Салимана.

Мы все внимательно слушали профессора.

Соляные знаки мне были интересны не только из-за Линии Мастеров, но и из-за моего атласа. Я собирался заполнить все тридцать ячеек, а для этого нужно было выбрать самые нужные символы из ста.

Салиман показал на верх таблицы. Знаки там были выделены красным цветом.

— Это соляные знаки основных Сфер магии, самых сильных. Их десять. Сфера Огня Ган, Сфера Холода Цуо, Сфера Эфира Форхо, Сфера Света Рай, Сфера Защиты Хого, Сфера Бытия Явь, Сфера Небытия Неявь, Сфера Пространства Эспо, Сфера Памяти Нагину и Сфера Истины Ежи. В этот список входят три ненадёжных знака. Это Сферы Бытия, Небытия и Памяти.

Он ткнул в четыре первых знака.

— Эти Сферы всегда изучаются первыми, потому что каждый из четырёх народов нашего мира почитает свой соляной знак, дающий дополнительные силы. Воздушные маги, жители Империи Фатору, чтут знак божества Форхо, Сферу Эфира. Он усиливается в День Богини Неба Ковентины. Наземные маги, жители Империй Стокняжье, Золвей, Римон, Горный Озай и Пустынь Нахо, чтут знак божества Ган, Сферу Огня. Он усиливается в День Бартла, Бога бури и правосудия. Морские маги, жители островной Империи Каталина, чтут знак божества Рай, Сферы Света. Он усиливается в День Матамару, Матери Морей. А подземные маги, жители Котлованных Земель, чтут знак божества Цуо, Сферы Холода. Он усиливается в День Сидха, Бога Мрака.

Рука элитария опустилась ниже, на зелёные знаки.

— Существуют вспомогательные и менее сильные Сферы. Это, например, Сфера Лёгкости Тасуна, Сфера Точности Кседе или Сфера Боли Итами. У них есть сочетания, которые вы, как Мастера, можете варьировать, либо дополнять ими основные десять знаков.

Он отошёл от таблицы и вновь посмотрел на зал.

— А теперь поднимите руки, кто по видологии является Оружейником.

Оказалось, оружейников среди Мастеров было не так уж и много. Всего человек десять.

Оглядев их уважительно и по-отечески, Салиман продолжил:

— В столь непростое время для всего наземного мира ваше мастерство необходимо как никогда. Вы изготавливаете холодное оружие, метатели заклинаний и щиты, усиливая их знаками. И от вашей искусности и силы будет зависеть, насколько хорошо изделия прослужат Витязям и Стражам на поле боя. Ваша сила — это основные и надёжные знаки.

Потом он попросил поднять руки Архитекторов.

Их было чуть больше, чем Оружейников.

— Мои дорогие Архитекторы, — улыбнулся им Салиман. — Самые великие из вас будут создавать такие невероятные сооружения, как Башни Академии. И вы чаще всех будете использовать ненадёжные знаки Бытия и Небытия, чтобы делать подъёмники и лестницы. Будьте осторожны.

Потом настала очередь Ремесленников, которых тут имелось чуть ли не ползала.

— Если уж кто трудится на невидимом фронте, так это Ремесленники, — сказал Салиман, одобрительно кивая. — Все предметы быта, начиная от самых необходимых для больниц, школ и армии до забавных безделушек для детей. Всё это делаете вы, виртуозно сочетая вспомогательные знаки. И пусть вам хватит терпения и любви к людям, чтобы и дальше нести уют и безопасность в наши дома.

— А мы Инженеры! — подняла руку Кика.

К ней присоединились ещё человек двадцать.

— Ох уж эти Инженеры, — закивал Салиман. — Невероятные мечтатели. Вы готовы покорить небеса, лишь бы не заниматься рутиной. Птицы прогресса. Чаще всего вам приходится работать с сильными знаками, и пусть в вас никогда не гаснет воображение и не иссякает любопытство, а инструменты верно служат вам веками.

Счастливая Кика опустила руку и прошептала:

— Как он мне нравится, этот Салиман… почти как профессор Андронников. И усы у него тоже есть, а это признак умного человека. По крайней мере, так говорил сам Андронников.

Последними руки подняли Алхимики, в том числе, и Грич Гамзо.

Их, как и Оружейников, было немного.

— Господа Алхимики! — громко произнёс Салиман. — Если бы не вы, не было бы у нас никаких заклинаний: ни телепортационных, ни атакующих, ни обезоруживающих, ни защитных. Вы открываете тайны материалов по крупицам. Ваши изделия настолько сложны в исполнении, что вы используете все сто соляных знаков. Пусть никогда не иссякнет ваша смелость, и никогда не дрогнет рука, держащая Многоцелевой Паяльник Алхимика, а золото никогда не породит в вас безумие!

Весь зал поднялся и зааплодировал Салиману.

Тот заулыбался, с большой любовью оглядывая студентов.

Когда все уселись обратно и затихли, элитарий вдруг спросил:

— А где тут господин Волков?

Кика ткнула меня локтем.

— Вставай! Чего уселся?

Пришлось встать и поднять руку.

— Я здесь, профессор!

— Прошу вас, молодой человек, спуститесь в нашу лабораторию. — Он повернулся к лаборанту. — А вы подготовьте для проверки те предметы, о которых мы говорили, господин Дымов.

Под любопытными взглядами я спустился по ступеням вниз и подошёл к Салиману. Тем временем лаборант выкатил из подсобки стол на колёсиках, на котором стояло пять коробок.

— Итак, господин Волков, — Салиман подошёл к столу, — сейчас мы определим ваш вид Мастера Материй. Кто вы: Оружейник, Ремесленник, Архитектор, Алхимик или Инженер. Это не так сложно, как может показаться. Дело совсем не в вашем опыте, а в вашем чутье.

Он посмотрел на зал.

— А вы, господа студенты, не подсказывайте Волкову, если знаете ответы. Одна подсказка — и господин Дымов выведет вас отсюда, а потом вы будете отчислены без права восстановления.

Все моментально стихли.

В гробовой тишине Салиман открыл первую коробку и достал оттуда лампаду. Обычную лампаду со стеклянным плафоном и серыми соляными батарейками — такие лампы сотнями висели в Академии.

— Что бы вы хотели здесь исправить? — спросил у меня элитарий. — Пять секунд на раздумья.

— Э… — замялся я, бегло оглядывая вещь. — Может, соляной знак Рай добавить? Почему-то его тут нет… или…

— Провалено, — оборвал меня Салиман. — Вы не Ремесленник.

Он убрал лампаду и открыл вторую коробку.

В его руке оказалась странного вида конструкция: то ли часы с десятком стрелок, то ли измерительный прибор.

— Что это могло бы быть? — спросил элитарий.

— Возможно, прибор для измерения…

— Провалено. Вы не Инженер. — Салиман открыл третью коробку и достал сложенный из картона домик. — Если выстроить дом из жёлтоглинного кирпича в тех же пропорциях, он не развалится, как считаете?

Я прочистил горло.

Моё ощущение того, что я туп настолько, что лучше провалиться сквозь землю, чем тут стоять, достигло пика.

— Думаю, вполне нормальные пропорции, разве что крыша немного…

— Провалено! — отрезал Салиман. — Вы не Архитектор.

В зале кто-то тихо засмеялся.

Я же нахмурился, косясь на последние две коробки. Из четвёртой элитарий вынул стрежень, похожий на восковую свечу, синюю в красную крапинку.

— Что это, господин Волков?

— Составное заклинание, — сразу ответил я, потому что видел такие же стержни для использования в верхолётах.

— Провалено. Вы не Алхимик.

— Значит, я Оружейник, профессор? Других вариантов не осталось.

Не отвечая, Салиман открыл пятую коробку и вынул оттуда короткий меч.

— Вы бы назвали это оружие хорошим?

— Нет, это плохой меч, — ответил я уверенно и забрал у элитария оружие, тут же проверив баланс, вес и заточку. — Однозначно плохой, но можно исправить, если доработать рукоять и перековать клинок, а ещё я бы добавил сюда Цуо, Сферу Холода. Или Ган, Сферу Огня. Кабо тут вообще не к месту.

— А если перековать нельзя, но нужно быстро исправить, прямо во время боя, что бы вы сделали?

— Сбалансировал бы с помощью Сферы Лёгкости на определённом отрезке клинка, но лишь слегка, чтобы меч не терял нужного веса...

В этот момент меч в моей руке изменился. Его клинок стал чуть длиннее. Это произошло точно так же, как тогда, на первом уроке у Коровина.

Изменение заметил только Салиман.

На его лице отразилось изумление, даже шок, но он быстро справился с собой.

— Этот меч делал Золотой Мастер Осирис, верно? — спросил я тихо.

— Именно. Но ты нахально назвал его оружие плохим, — так же тихо ответил Салиман.

Потом он повернулся к залу с победным видом и объявил:

— Перед нами Оружейник, господа! Никаких сомнений! Потенциально сильный Оружейник, вроде легендарного Золотого Мастера Осириса, а возможно, даже искуснее!

Все захлопали, хотя сам я до сих пор ощущал себя не в своей тарелке среди всех этих Мастеров.

Элитарий продолжил лекцию по соляным знакам, при этом частенько бросая на меня странные взгляды, явно из-за того, что меч в моих руках изменился, ну а я никак не мог свыкнуться с тем, что меня определили в Оружейники, да ещё и в легендарные, хоть и был рад.

Это значило, что изучив науку лучше, я смогу сам делать оружие, метательные трубки для заклинаний и щиты.

— Всегда знала, что ты Оружейник, — высказалась Кика. — У тебя на роже написано, что тебе в ту область.

Грич подтвердил, что ему тоже не совсем понравилась моя рожа.

Ну а я подумал о том, что из шести Линий обучения мне точно определили уже три: я был стальным Витязем, Стражем-Тараном и Мастером-Оружейником.

С Целительством не до конца ещё прояснилось.

Меня можно было назвать Друидом, потому что я мог управлять пространственным животным, но в то же время умел применять целительский Дух, как Божественный Врач. Однако что-то определённо было сильнее.

Насчёт Линии Жрецов тоже пока не было чёткости.

Скорее всего, я был Клириком, а не Шаманом, так как с пением у меня не задалось сразу, хотя и божественные тексты я никогда не применял на практике.

Что же насчёт Охотников, то именно сегодня, на последнем уроке по расписанию, мне и предстояло узнать, кто я: Следопыт или Полузверь.

Перед занятием в Башне Охотников чёрт меня дёрнул заскочить в главный корпус, чтобы отдать наконец готовое эссе Дао Фергасу, который ждал от меня этой работы уже больше двух недель.

Эссе называлось «Падение Атифы и Царства подземных магов в Эпоху соляных войн», и чтобы написать доклад, я изучил десятки книг по истории Эпох, но больше всего меня заинтересовала сама история Котлованов и их главного города.

Не зря же в «Железном Бутоне» об этом спрашивали. Я изучал Котлованы именно с той целью, в какой они меня подозревали.

Вытерпев презрительный взгляд профессора Фергаса, я уже собрался отправиться к Охотникам (перемена заканчивалась). Но воздушный маг не собирался меня отпускать.

Он принялся читать моё эссе прямо при мне.

— Сядьте, господин Волков, — велел он строго.

— Извините, но я спешу на урок у…

— Это подождёт, — холодно отрезал Фергас. — Сидите и ждите, пока я проверю вашу работу.

За те пять минут, что он читал эссе, я успел проклясть этого рогатого голубокожего говнюка несколько раз. А он, неторопливо дочитав последнюю страницу, задумался и перевёл взгляд на меня.

— Неудовлетворительно, господин Волков. Хуже этой работы только надписи на заборах в неблагополучных кварталах Измаила. — Он вручил мне тетрадь обратно. — Перепишите всё, что касается причин падения Атифы. Вы упомянули это лишь вскользь. Проанализируйте и перепишите.

— Там ведь всё написано… — начал возмущаться я, но Фергас снова перебил меня.

— Идите, проанализируйте и перепишите, господин Волков! Или вы с первого раза не понимаете?

Я скрипнул зубами, забрал тетрадь у Фергаса и, пробурчав «Всего хорошего, профессор», отправился к Охотникам.

Настроение было паршивей некуда.

И если учесть, кто именно должен был вести следующий урок, то вряд ли мне будет радостно и дальше.

Дрянные предчувствия оправдались. Веселье началось с первой секунды — как только я открыл дверь в спортивный зал, где занимались Охотники.

Все студенты уже собрались, но это было не главным.

Они стояли полуголые.

На парнях имелись только штаны до колен, а на девушках в дополнение к штанам прилагался короткий топ. Вся одежда была сделана из одинакового материала: чёрного, матового и плотного.

Акулина тоже тут была.

Она стояла посреди зала точно в таком же виде, что и студенты.

Я даже опешил, увидев её, потому что привык, что на ней всегда строгая и аскетичная военная форма. Но тут мой взгляд сам по себе скользнул по фигуре Акулы, по её плоскому животу и тонкой талии, стройным длинным ногам и, конечно, по груди. Не слишком большой, но высокой и аккуратной.

— Насмотрелся? — Акулина указала на ширму в углу зала. — А теперь иди туда и раздевайся.

Она перевела взгляд на стену у двери, где на крючке висели единственные штаны.

— Теперь это твоя тренировочная форма. Снимай всё, в том числе, трусы, и надевай вот это. Во время первого превращения и драки со мной ты не сможешь контролировать тело, поэтому рискуешь вообще предстать голым, разорвав всё в ленточки. А эта форма позволит тебе остаться в одежде, даже если ты превратишься в верблюда.

Все засмеялись.

Отлично.

Похоже, Акула решила вдоволь надо мной подоминировать, отыгрываясь за то, что вынуждена была сделать меня командиром её тайного отряда.

Ну что же. Посмотрим кто кого.

Я молча сдёрнул штаны с крючка и отправился за ширму...