Прочитать труды профессора Андронникова мне удалось не сразу.
Я успел только завалиться на кровать под балдахин и открыть журнал на первой странице. Время как раз позволяло: тишина, Лёва ещё на занятиях, и никто не мешает. Даже перебинтованные раны не особо отвлекали.
Но тут в дверь тихо постучали.
Настолько тихо и настолько осторожно, что я нахмурился.
Каково же было моё изумление, когда на пороге я увидел Джанко. Как ей удалось уговорить смотрителя Храмова, чтобы тот её впустил?
Наверное, вопрос был написан на моей физиономии, потому что девушка быстро сказала:
— У меня есть разрешение от больницы. Я туда на практику устроилась.
Не дожидаясь ответа, она бросилась мне на шею, крепко обняла и забормотала:
— Я не знала, что ты так сильно пострадал на уроке у Охотников. Мне только сейчас сказали, и я сразу к тебе помчалась. Лекарство принесла.
— Да всё в порядке... — начал я, но сразу осёкся.
Мой организм как-то странно отреагировал на её объятие.
От неожиданности я даже замер, но почти сразу понял, насколько плохи мои дела.
На меня подействовали сразу две слабости — голод Охотника и привязанность Целителя. При этом голод усилил привязанность... а может, наоборот. Хрен знает.
Обрушилась тяжелейшая смесь реакций. Даже выразить сложно, будто одновременно захотелось всего и сразу.
— Джанко... тебе лучше уйти, — выдавил я и задержал дыхание, чтобы не чувствовать притягательный запах Джанко, сладкий, отдающий фруктами, и не ощущать движение крови в её венах.
Затем быстро отстранился, шагнув назад, и добавил:
— Меня уже в больнице обработали, ты же видишь. Перебинтовали, как мумию. Всё в порядке. Потом поговорим.
Но она, как назло, снова подошла и взяла меня за руку.
От прикосновения её теплых, даже горячих, пальцев зашумело в ушах, и пульс зашкалил так, что потемнело в глазах.
Одновременно с этим во рту появилась слюна, а мой внутренний Монстр вдруг объявил, что это идеальная пара для спаривания, и шанс упускать нельзя. От такого меня бросило в жар, потом — в холод.
— У меня ещё один урок. Извини. Надо срочно идти.
Я быстро высвободил руку и собрался выйти сам, буквально сбежать от искушения, но Джанко встала в дверном проёме, перекрыв мне путь.
— Нет у тебя никаких уроков, так Храмов сказал! Лучше признайся: у тебя голод, да? Ты впервые превратился, и теперь хочешь крови?
— Очень... хочу, — выдохнул я.
Знала бы она, что мне хочется не только крови.
Я снова попытался её выпроводить, оттесняя в коридор. Казалось, из-за разнородных желаний организма у меня отказали мозги, и я разом отупел, потому что даже отговорку нормальную не смог выдумать.
— Слушай, мне надо... ну... заниматься всякими делами.
— Какими «всякими делами»? — Джанко толкнула меня в комнату и зашла сама, закрыв за собой дверь. — Тебе надо голод подавить, а не по территории шляться. И я могу заглушить твой голод.
Ну вот зачем?.. Зачем она это сказала?
Один рывок — и мои руки обхватили девушку. Я приподнял её, прижав к себе так крепко, что у неё дыхание перехватило, а сердце бешено заколотилось от испуга.
— Кирилл, отпусти меня! — потребовала она, делая вид, что ей не страшно. — Я могу тебе помочь, у меня с собой лекарство. Знахари специально для тебя сделали. Сказали, что во время приступа голода ты должен его пить. Все два дня, а может, дольше, раз у тебя пассивный резерв такой большой...
Я лишь крепче обхватил Джанко, прижал к двери и поцеловал в шею.
Если бы на ней не было шарфа, пахнущего цветочными духами, то я бы не удержался и вонзил в неё зубы. Так тянуло глотнуть крови из её пульсирующей на шее вены.
Ну какой идиот послал её, чтобы принести мне лекарство? У другого Целителя было бы намного больше шансов меня им напичкать. Но точно не у Джанко.
Лучшим решением было бы изолировать себя от неё на пару дней, пока мне совсем не снесло крышу, но мои руки продолжали держать девушку мёртвой хваткой, будто добычу... или идеальную пару... или еду... я так и не понял, чего сильнее хотел мой организм.
Ощущение паршивое, стыдливое, но в то же время по-странному приятное.
Звериное нутро снова вырывалось наружу, брало надо мной верх, и теперь я, как никогда, понимал Демона, который каждую минуту хотел сожрать кого-нибудь. Как он вообще с этим живёт?..
Я принялся обнюхивать Джанко, как больной придурок. Её волосы и кожу. От ощущения, что сладкая кровь совсем близко, сознание туманилось.
А ещё Джанко была такая мягкая, тёплая, соблазнительная, беззащитная.
Показалось даже, что веса в девушке теперь не больше, чем в кошке — мышечная сила во мне заметно увеличилась, и я использовал её, чтобы не дать Джанко вырваться.
— Перестань... Кирилл, перестань... — пробормотала она смущённо и тревожно.
Только вместо того, чтобы наорать на меня и двинуть коленом между ног, как сделала бы Акула, Джанко прошептала:
— Это всего лишь слабости тёмного мага, и ты с ними справишься, я знаю. У Целителей — привязанность, у Жрецов — безумие, у Охотников — голод и желание убивать. Но это всего лишь слабости. Ты сильнее их всех, правда?.. А теперь отпусти меня. Ты ведь не хочешь мне зла.
Я ещё раз вдохнул аромат её волос, ещё раз поцеловал в шею, опять ощутив губами горячую пульсирующую вену. Зажмурился.
А потом отпустил.
Со скрипом зубов и болью в мышцах, но отпустил. Её слова повлияли на меня сильнее, чем сработал бы удар по лицу. Хотя при первом перерождении вряд ли даже Джанко со мной бы справилась.
Да и новости, по сути, были плохие.
Получалось так, что из-за большого пассивного резерва две слабости тёмных магов я отхватил по полной программе: привязанность и голод. Что будет, когда начнётся безумие? Этот вопрос возник и сразу исчез, подавленный другими мыслями.
Я вдруг подумал о том, что Джанко сегодня не уйдёт, а останется в моей комнате, потому что Лёву я выпровожу нахрен... ещё подумал о том, какая у Джанко нежная кожа... и фигура шикарная... что эта девушка создана, чтобы удовлетворить все мои желания, и начнёт она прямо сейчас... и вообще, почему она до сих пор не согласилась со мной встречаться...
Я сдёрнул с её шеи шарф и прижал к носу, вдыхая запах духов.
— Где там твоё лекарство? Дай мне его! Быстрее!
Она торопливо вынула из кармана плоскую металлическую фляжку и вложила в мою руку.
Через секунду я уже заливал в себя какую-то кислую пенистую дрянь, делая глоток за глотком.
Выхлебав около трети, я ощутил, как меня начинает отпускать. Голод притупился почти сразу, а вот привязанность не прошла. Победить её было невозможно, но за счёт утоления голода и она стала меньше.
Я посмотрел Джанко в глаза.
— И какой тупица выбрал именно твою кандидатуру, чтобы отнести мне лекарство? Я бы мог тебя...
— Вообще-то я сама вызвалась, — ответила она прямо. — Никто ведь не знает, что между нами духовная привязанность. Иначе мне бы ни за что не разрешили тебя посетить во время голода. Но я знала, что ты справишься.
— Ты переоцениваешь моё терпение. Я почти укусил тебя. И вообще... тебе лучше уйти. Меня отпустил только голод, а всё остальное — не отпустило.
Джанко сразу догадалась, что я имею в виду.
— Есть одна практика у Божественных Врачей, — быстро заговорила она, — называется «Сохранение света». Это удержание своего внутреннего «Я». Кажется, этим пользуются и Жрецы. Ты укрепляешь своё астральное тело огненной энергией. Так как все наземные маги почитают знак Ган, божество Огня, то можно укрепить дух с помощью солнечной энергии, например. Или света от открытого огня. Если почувствуешь, что теряешь своё «я», свой внутренний свет, то попробуй внимательно посмотреть на огонь или солнце, либо помедитировать под их воздействием.
— Надеюсь, не со свечой на голове, — уныло усмехнулся я.
— Можно и со свечой, если нет других вариантов, — ответила Джанко совершенно серьёзно. — Но, думаю, на голову свечу можно не ставить. Кто это тебе посоветовал?
— Да есть тут одна фанатка Андронникова...
Девушка тепло улыбнулась.
— Не волнуйся, ты справишься со всеми слабостями. Ты уже справился, когда отпустил меня. С этого и начинается подавление тёмной стороны.
Я вытаращился на неё, как на чокнутую.
— Так ты специально пришла, чтобы спровоцировать меня? Чем ты думала? Не надо так со мной играть! А если бы я не вытерпел?
— Но ты же вытерпел. — Она ещё раз улыбнулась и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
А я остался с фляжкой в одной руке, с шарфом Джанко — в другой. И в злом недоумении.
Эта девчонка либо слишком смелая, либо сумасшедшая на всю голову, либо гениальная Целительница, каких ещё не видела эта Академия.
Хлебнув из фляжки ещё пару раз, я решил вернуться к журналу.
Больше за тем, чтобы отвлечься от мыслей о Джанко, а не из-за мудрых трудов профессора Андронникова.
Кто б знал, что уже на второй странице меня так затянет, что я очнусь только через три часа, когда Лёва ткнёт меня кулаком в плечо и спросит, что со мной случилось, почему отменили тренировку с командой, и как так вышло, что я весь в бинтах, а ещё — что было на ужин.
Буркнув ему в ответ, чтобы он отвязался, я продолжил читать, будто боялся потерять строчку и уже её не найти.
А ещё моё подсознание постоянно задавало мне вопрос: какого чёрта ты не прочитал этого раньше, кусок дебила? Кика талдычила про Андронникова вот уже больше месяца, а ты даже не почесался, пока Исидора не сказала про его исследования.
Иван Андронников был не просто учёным — он был гением своего времени.
Да, чудаковатым, да, эксцентричным, но гением.
Именно он высказал предположение, что ещё до Эпохи Богов магия существовала.
Он объявил это в противовес официальному учению о том, что именно боги Бартл, Конвентина, Матамару и Сидх принесли первую магию и одарили избранных людей Знамениями, зачав первых магов вместе со смертными предводителями четырёх народов.
Оттого маги называют себя потомками богов и отвергают тех, кто не имеет Знамения, называя их варварами.
Андронников не опровергал это учение.
Он лишь говорил, что первая магия зародилась именно у варваров без Знамения. Это произошло в одном из воинственных племён рода Колидов, которые жили в своих семейных уделах на границе современного Стокняжья и Империи Римон и завоёвывали земли вокруг.
Учёный обнаружил места нескольких родовых захоронений Колидов и провёл там раскопки.
На стенах всех гробниц он увидел фрески с изображением двух человек, мужчины и женщины. Андронников назвал их главными правителями племени и, возможно, основателями рода Колидов. Как их звали, и когда они правили — тут его теории разнились. Одно он говорил прямо: этих двоих почитали на уровне божеств.
Исследовав бытовые и ритуальные вещи, учёный заметил также, что некоторые из предметов являются сильными артефактами, хотя ничего, вроде бы, этого не подтверждает.
Также он предположил, что теми артефактами не способны пользоваться другие маги, а только потомки самих Колидов.
Учёный датировал создание этих артефактов годами задолго до эпохи прихода богов. Он даже зарисовал все найденные предметы, но ни один рисунок не сохранился. Осталась лишь запись о том, что Андронников обнаружил четыре ритуальных янтарных кубка, две тетради из кожи и один меч.
Сами артефакты тоже пропали.
Почти сразу после того, как Андронников сообщил об открытии сообществу учёных, его труды изъяли, а самого профессора объявили шарлатаном, сумасшедшим, лгуном и вредным для общества.
В конспекте Кики были только описания тех найденных артефактов.
У меня даже сердце заколотилось, когда я прочитал:
«...небольшие квадратные листы из тёмной кожи, скреплённые замками из металла алхимического происхождения, неизвестного нам сплава. Зажимы так и не сдвинулись, а замки не открылись, как бы мы ни пытались на них воздействовать...».
А ведь Андронников описывал мой рунный атлас, никаких сомнений!
Один в один!
Я стиснул журнал пальцами и перевёл дыхание от волнения.
Ведь получалось, что отец где-то достал артефакт рода Колидов, а потом подарил его мне со словами: «Найди к этой вещи свой подход. Если ты откроешь секрет атласа, то он будет служить только тебе одному».
Неужели отец знал, что я смогу пользоваться этой тетрадью?
Тогда выходит, он знал и то, что...
— Да ну... нет, — прошептал я, закрывая глаза.
Мысль была настолько дерзкой и странной, что я не сразу сформулировал её в голове, а когда всё же осмелился, то меня охватил мороз.
«Ты — потомок древнего рода Колидов, раз смог пользоваться их артефактом», — так сказало моё сознание голосом отца.
Я медленно сел на кровати и уставился на Лёву, сидящего за рабочим столом, но будто не видел его.
В голове тем временем сопоставлялись факты, а они прямо говорили о том, что мои предки — родом из этого мира, а не из того, откуда я прибыл. Получается, я вернулся на родные земли, а не попал в чужой мир...
Но как те варвары из племени Колидов оказались в том мире?
Неужели смогли создать портал ещё тогда, в древности, чтобы спасти свой уникальный род от полного истребления?
Я задумался.
Служба Караванных порталов между мирами появилась не так давно, всего лет тридцать назад. И открыли портал именно учёные-маги из того мира. Тогда выходило, что все они получили силы от племени Колидов...
Значит, вот откуда там магия.
Её принесли отсюда!
Но тогда как появилась болезнь истощения манных сил? Здесь ею не болеют. Возможно, это просто отторжение магии, созданной в другом мире? Или какое-то «проклятие», как говорил отец?..
От вороха мыслей я схватился за лоб.
Вашу ж мать, это открытие было для меня слишком огромным!..
— Эй, Кил-лилл, ты над чем так стл-ладаешь? — прозвучал заинтересованный голос Лёвы. — Опять над эссе?
— А?.. — Я моргнул и снова уткнулся в журнал, пролистав страницы дальше.
— Никогда бы не подумал, что ты такой зубл-лила. Это Исидол-ла на тебя так плохо влияет.
Мне было плевать, что он там бормочет.
Всё моё внимание занимал текст из журнала, профессор Андронников и его гипотезы.
К примеру, он говорил, что во времена гонений варваров, после Эпохи Богов и в начале Эпохи магического развития, племя Колидов почти истребили. Последние из них были вынуждены покинуть свои земли.
Учёный предполагал, что такую воинственную и сильную родовую общину смогли уничтожить из-за того, что они были не так многочисленны. Дело в том, что их браки заключались при тщательном отборе, чтобы максимально сохранить уникальные магические силы Колидов.
Магия передавалась, как по мужским, так и по женским линиям, но пару для продолжения рода обязательно выбирали по силе астрального тела, а если сильной пары не находилось, то одна из родовых линий Колидов прерывалась. Они выбирали бездетность, нежели заведение потомства от слабых магов.
— Ах ты чёрт... вот это охренеть...
Я всё шептал «вот это охренеть», а сам продолжал читать конспект Кики, взахлёб, строчку за строчкой, не замечая кривого почерка, не замечая бормотания Лёвы и боли под бинтами.
Весь мир для меня перевернулся.
Теперь я узнал и насчёт того, почему тогда, на уроке Коровина, меч от Золотого Мастера Осириса изменился прямо в моих руках, хотя активного резерва во мне было всего на сто единиц.
Племя Колидов, якобы, владело мастерством управлять силой своего астрального тела.
Сейчас это называют числом активного резерва. Так вот, те древние маги умели увеличивать его или уменьшать при желании. Это родовое свойство было тайным и передавалось среди элиты Колидов, только по одной родовой линии.
Значило ли это, что я имею к ним отношение?
Похоже, что имею.
Единственное, что не складывалось насчёт меня — это то, что Колиды не владели психодухом. У них вообще не было такого понятия. Они пользовались только силой астрального тела.
Я нахмурился.
В школьных учебниках говорилось, что психодух — это дополнительная способность астрального тела, которая появляется после восемнадцати лет. Причём, она возникает лишь при высоком числе резерва — больше тысячи.
Многие маги этого мира не имели психодуха, потому что не обладали высоким числом резерва. Для этого им нужно было обучаться в таких заведениях, как эта Академия, и специально развивать силу астрального тела.
Тогда возникал вопрос: а у меня откуда психодух?
Да ещё в таком возрасте.
Может, я всё-таки не имею отношения к племени Колидов? Но как быть с атласом? Ведь я им пользуюсь. Да и меч Осириса в моих руках среагировал, будто на тот момент число моего активного резерва выросло сразу в десять раз, а потом упало до прежних ста единиц.
Я дочитал конспект до последней страницы и вновь уставился на Лёву, который, в свою очередь, уставился на меня.
— И что ты там читал так увлечённо?
— Много всякого... — пробормотал я, потерев лоб. — Эссе придётся переписывать.
— Мне кажется, ты пл-лидаёшь слишком большое значение этому эссе, у тебя даже лицо бледное от напл-ляжения, лучше бы поужинал, — вздохнул Лёва и снова уткнулся в своё домашнее задание.
Я лёг на кровать, обняв журнал, и уставился в потолок балдахина.
Мыслей было столько, что трещала башка.
Хотелось прямо сейчас рассказать всё Галею, но я решил повременить и дождаться первой тренировки у Снеговых. Мне ещё многое предстояло выяснить, прежде чем делать железные выводы.
Наутро я снял часть бинтов и убедился, что Акула оказалась права: регенерация тела у Охотников была невероятной. Часть порезов от когтей почти заросли и теперь не приносили боли, хотя некоторые раны всё же предстояло заживлять подольше.
А недурно!
Да, плата за такое была неприятной, но и способность Охотника к восстановлению тела стоила того.
Чувствуя себя очень даже неплохо, я отправился на уроки и поначалу не испытывал сильного голода, даже рядом с людьми. После обеда мне удалось отыскать Кику и вернуть ей журнал.
— Как ты быстро прочитал, — удивилась она. — Интересно было?
— В целом, нескучно, — пожал я плечами. — Какие-то моменты были занимательными. Спасибо.
Она сунула журнал себе в сумку.
— У меня сегодня утром какая-то секретарша с вашей Линии интересовалась, что именно ты взял у меня почитать. Ну я сказала, что это конспекты по Мировой Магии. Не понравилась она мне.
Я нахмурился.
Значит, Елизавета Бык из «Железного Бутона» всё ещё изображает секретаря Коровина и продолжает наводить обо мне справки.
— Хорошо, что не сказала про журнал, — поблагодарил я Кику. — Это же для общего развития. Тем более, что профессора Андронникова считают чокну...
Девушка сощурилась, пронзив меня взглядом.
—...считают непризнанным в обществе учёных, — поправил я сам себя.
Встречаться с «секретарём Лизой» мне совсем не хотелось, но следующим сдвоенным уроком в моём расписании значилось как раз занятие у Коровина.
И Лиза тоже там была.
Друг на друга мы не смотрели, но я кожей ощущал её присутствие и взгляд, будто находился под лупой. Девушка вела себя как обычно: всё так же невинно хлопала ресницами, улыбалась, кивала учителю и говорила, что он великолепен.
А Коровин всё больше заваливал её заданиями.
Когда учитель объявил о тренировке по «Влиянию на оружие» и велел взять мечи со стенда, Лиза перестала делать записи в блокноте и внимательно уставилась на меня, подойдя ближе. Она даже не скрывала, что следит за каждым моим движением.
Сейчас её интересовало, что произойдёт, когда я возьму в руки меч от Осириса.
И... ничего не произошло.
Без каких-либо эмоций я взялся за рукоять и, как обычно сделав разминку, отправился на поединок с Егором-Глыбой.
Лиза ещё понаблюдала за нами и принялась снова что-то записывать в блокнот. Наверняка, она знала о том, что видел Салиман на уроке у Мастеров Материй: как меч в моей руке удлинился прямо на его глазах (если он, конечно, рассказал об этом кому-нибудь).
В любом случае, она была свидетелем этого явления ещё на первом уроке у Коровина, а теперь проверяла ещё раз, ну а я надеялся, что она не догадается связать это с трудами профессора Андронникова, хотя с мозгами эта «железобутонная» Лиза, конечно, проблем не испытывала.
После занятий у Коровина я отправился на два факультатива подряд.
И если первый из них — по иностранному языку — прошёл, как и в прошлые разы, вполне сносно: я раз сто повторил за учителем фразы из языка подземных магов, выучил разницу между временами и даже смог приемлемо произнести по-ниудски: «Как дела?», «Это библиотека», «Измаил — столица Стокняжья», «Да здравствует Славная Сотня!» и «Великий День Бартла».
А вот второй факультатив стал для меня сущим адом.
И дело было вовсе не в учителе и не в предмете.
На этом факультативе я столкнулся с Джанко — оказывается, она тоже записалась на дополнительные уроки по «Истории культурного наследия».
Увидев меня, девушка махнула рукой и подсела за мой стол, за которым сидели ещё двое парней.
— Можно к вам, мальчики? — спросила она без тени кокетства.
Ясное дело, никто возражать не стал: красивой янамарке сразу же нашлось место — аккурат напротив меня.
Она опять провоцировала мои слабости, это было видно по взгляду, который она то и дело бросала на меня. А ведь за целый день я только три раза прикладывался к фляжке с кислым зельем от Знахарей из школьной больницы. К тому же, обычное ощущение голода нельзя было даже близко сравнить с той реакцией, которая наваливалась на меня в присутствии Джанко.
Она отлично это понимала, но всё равно села напротив.
Я задержал дыхание, быстро вытянул из кармана лекарство и сделал крупный глоток. Затем достал из сумки её шарф, но вместо того, чтобы, как в прошлый раз, прижать его к носу, я передал вещицу через стол, чтобы вернуть девушке.
— Ты вчера у меня забыла.
Парни переглянулись, сделав по этой фразе свои выводы, а Джанко лишь загадочно улыбнулась и забрала шарф.
— Как мило. Спасибо.
Я сжал кулаки под столом, вонзив ногти в ладони, чтобы вернуть себе ощущение того, что я человек, а не животное.
Знала бы Джанко, каких усилий мне стоило просидеть весь этот грёбанный урок, делая вид, что мне интересен бубнёж учителя про историю культурного наследия Стокняжья.
Да я возненавидел наследие всего мира, пока крепился!
В голове постоянно шумело, сердце колотилось, слюноотделение побило все рекорды, а желание прямо сейчас схватить девушку и утащить в ближайший тёмный угол с каждой минутой набирало силу.
Джанко же преспокойно сидела напротив, в метре от меня, записывала лекцию за учителем и тоже делала вид, что ей интересно культурное наследие.
Еле вытянув урок, я сгрёб тетрадь со стола, схватил сумку и ринулся из кабинета, расталкивая остальных учеников. С Джанко даже не пытался больше заговорить, зная, что ничем хорошим это не закончится.
Отдышавшись на улице и выпив ещё глоток лекарства, я не придумал ничего лучше, чем отправиться к Демону.
Спросить совета у зверя — почему нет? Когда сам испытываешь звериные желания, лучшего советчика, чем большой и вечно голодный волчара, не найти.
Хорошо, что уроков больше не было, иначе бы я завыл, а ведь день так хорошо начинался, но Джанко, видимо, решила, что я недостаточно помучился...
Первое, что сделал Демон, когда я появился у его вольера с телячьей ногой — это слегка припал к земле, склонил голову и опустил хвост.
Не надо быть гением, чтобы догадаться, что так волк показывал свою покорность и полностью принимал мой статус как вожака.
Я не стал его в этом переубеждать. Демон был зверем, и чтобы им управлять, надо было оставаться для него сильным лидером.
Волк сразу почуял мои изменения и почему-то нисколько не удивился, не испугался, не зарычал. Он даже будто обрадовался.
Правда, голода во мне от этого меньше не стало. Мой измученный организм среагировал даже на телячью ногу, пока я её нёс. Пришлось снова пить лекарство.
Я положил еду перед волком, как обычно, но тот к ноге не притронулся.
— По закону ты первый должен есть, — объявил он.
— По какому такому закону? — устало спросил я, навалившись плечом на стену вольера.
— По закону стаи, вожак.
— Я не ем сырое мясо, Демон. Я человек.
Жёлтые глаза Демона внимательно уставились на меня.
— Теперь уже не совсем. — Он подтолкнул еду носом ближе ко мне. — Ну вижу же, что жрать хочешь. У меня, кстати, ещё кости с обеда остались. Погрызём? Они успокаивают, ну и зубы подточить полезно, челюсти потренировать.
По его лохматой морде я так и не понял: издевается этот засранец или серьёзно предлагает мне кости.
— Спасибо, но как-нибудь в другой раз, — буркнул я.
Есть Демон всё равно не стал, хотя уже должен был проголодаться.
— А чего морда такая кислая? — спросил он.
— Проблемы с тёмными слабостями. Хотел у тебя спросить, как ты справляешься с голодом, например. Чтобы ни на кого не наброситься.
Он уселся рядом с телячьей ногой, повёл носом и ответил:
— С голодом я справляюсь одним проверенным способом — ем еду. Всё не так сложно. Только если это правда еда.
Нет, этот засранец всё-таки издевался.
— Ладно. Тогда есть ещё кое-что.
Я помедлил с вопросом (спрашивать совета у зверя по такому поводу — верх идиотизма), но в конце концов всё же решился.
— Есть одна девушка... э-э... она вызывает у меня сильное...
— Сделай её своей первой самкой, в чём проблема? — тут же выдал Демон. — Когда ты вожак, никто тебе не откажет.
Всё-то у него просто. Еду он ест, самок он делает своими.
— Она ещё думает.
Демон почесал за ухом.
— Это та еда, которая ко мне в клетку лезла? Ты про неё?
— Про неё. Только она не еда. И вообще... я хочу её всё сильнее. Еле терплю, всё болит уже. У меня к ней сильная привязанность.
— К еде?
— К девушке, Демон! — Я скрипнул зубами: от этого разговора хотелось сквозь землю провалиться.
Почуяв, что я начинаю злиться, Демон прижал уши к голове.
— Давай так. Просто будь вожаком, занимайся своими делами. Она сама к тебе придёт, когда поймёт, что рядом с тобой обретёт статус первой самочки и сможет управлять стаей наравне с тобой. Они такое любят.
— Она не самочка, Демон.
— А кто?
— Девушка.
— Ну так я и говорю... — Он смолк под моим тяжёлым взглядом, но потом всё же добавил: — Можешь тогда вторую самочку себе завести. Хозяйку ламы, например. Она тоже ничего.
Я уже пожалел, что вообще затеял личный разговор со зверем. Порой Демон был мудрым, но порой... всё-то у него выходило легко: «Голоден — ешь. Хочешь девушку — сделай своей. Не можешь сделать своей — просто будь вожаком и занимайся своими делами».
Хм. А ведь неплохо звучит. Отличный план, если вдуматься, в стиле Демона: просто быть вожаком и заниматься своими делами. Меня даже как-то отпустило.
Я посмотрел в глаза зверя, подошёл и погладил его по шее.
— Спасибо, дружище. Никто бы не сказал лучше.
— Обращайся, Чародей. — Он покосился на телячью ногу, облизался и клацнул зубами. — Так что насчёт пожрать?
Похоже, Демон собирался крепиться до последнего, пока я не поем первым, и его терпение сейчас вызывало восхищение. Если уж волк боролся со слабостями, неужели я не смогу?
— Пожрём, почему нет.
На глазах Демона я оторвал небольшой кусочек мяса от телячьей ноги, затем положил на один из прутьев вольера и окатил огнём от щита, использовав знак Ган. Потом сделал это ещё пару раз, пока мясо не зашипело, и с него не закапал растопленный жир.
Ну а затем сунул этот кусочек непрожаренного мяса с кровью в рот и смачно зажевал. Это была пища богов... вкусно настолько, что я чуть не застонал от удовольствия.
Глядя на меня, Демон даже хвостом вильнул, снова облизнулся и клацнул зубами.
— Остальное твоё. — Я указал взглядом на еду.
Вот теперь волк не стал церемониться с ногой и вгрызся в неё без стеснения.
— Приятного аппетита, дружище. — Я вышел из вольера, плотно закрыл дверь и добавил, с улыбкой глядя на Демона через прутья: — А кости потом погрызём.
После разговора с Демоном мне, и правда, полегчало.
Я тяготился своими слабостями уже не так сильно, как поначалу. Последующие дни пил из фляжки только раз семь-восемь, всё чаще мог терпеть уже без лекарства для подавления голода. Правда, пришлось всё равно дважды ходить за ним в больницу, а при появлении Джанко даже в отдалении — задерживать дыхание и крепиться.
Но всё-таки было уже не так паршиво.
Волк тоже ощущал, что у меня улучшилось настроение, и каждый вечер предлагал поохотиться вместе. Причем, жертву он выбирал всегда одну и ту же.
— Помнишь ту пушистенькую? Ламу-истеричку, которая ко мне случайно забегала. Давай её съедим? Напополам. Никто даже не заметит. Можешь пожарить её на огне, если тебе так вкуснее.
— Ты смерти моей хочешь? — усмехался я каждый раз, тут же представляя себе разъярённую Мидори.
Но Демон стоял на своём, облизывался и мечтательно вздыхал.
Время шло. Уроки тянулись за уроками.
Влияние на оружие, Влияние на броню, поединки у Стражей, тренировки у Друидов по управлению пространственным животным, первое занятие у Мастеров Материй по созданию оружия, где у меня не получилось вковать в заготовку даже один соляной знак.
Я снова переписывал эссе для Дао Фергаса, продолжал учить язык ниудов, читал стопки книг по истории народов мира, культуре, фехтованию, соляным знакам, ходил с Исидорой в библиотеку, изучал справочные материалы по всем шести Линиям и планировал тайную поездку к Йоне в магазинчик «Магические пустяки».
Голод всё больше притуплялся, но совсем не исчезал, зато раны зажили полностью, и силы вернулись ко мне будто в двойном размере.
В таком бодром расположении духа я и начал проводить ежевечерние тренировки с группой Витязей-слабаков. Было видно, что они очень этого ждали и готовились. Ещё в понедельник я попросил каждого подумать над тем, как быстрее улучшить наши личные и общие навыки.
И уже на третьей тренировке на меня вывалили ворох предложений.
Оказалось, что при желании победы, даже у слабаков найдётся, чем нехило удивить...