Галей побелел от ярости.

— Донос малолетнего школьника — не основание для обыска всех подряд, господин Орлов!

Его ладонь опустилась к ремню, где обычно висели ножны с мечом. Только в Академии преподаватели, как и студенты, не имели права носить при себе оружие — это разрешалось лишь на уроках.

Бажен поморщил нос.

— Это не донос, господин Галей. Это... кх-х-х... отчёт. И он заверен клятвой. К тому же, сейчас тревожная военная обстановка. Академия лишь проявляет бдительность. Вы ведь понимаете, что случай с Котлованами требует особого расследования? А что, если это не случайность из-за поломки заклинания телепортации? А что, если это попытка диверсии на границе?

— Какой диверсии?! — рявкнул Галей. — Вы в чём-то подозреваете простых учеников из глубинки?

— А вдруг кто-то из них не так уж и прост? Например, ученик Волков? Кто он вообще такой?

Бажен указал взглядом на зелёный листок в своей руке.

— В отчёте, к примеру, подробно описано, что в момент крайней опасности этот мальчик действовал настолько решительно и быстро, будто знал о случившемся заранее.

Галей стиснул кулачище.

— Разве действовать решительно у нас запрещено законом?!

Пока он не наговорил политических лозунгов на тюремный срок и сам не вылетел из Академии, я шагнул вперёд, загораживая собой учителя.

— Обыскивайте. Мне скрывать нечего.

Я не стал спрашивать, что именно ищет Орлов — мне никто бы докладывать не стал. Да и всё, что они сейчас могли у меня найти — это револьвер.

Если, конечно, раздеваться не заставят.

А вот если заставят — тогда пиши пропало, ведь свиток с картой стюарда я спрятал под ремнём, сложив и закрепив бумагу так, чтобы её можно было увидеть лишь вытянув ремень из брючных петель. Причём, вытянув полностью.

За флакон с фагнумом у себя на шее я не особо переживал. О нём не знал никто, кроме меня и Галея. И чтобы учуять несколько капель фагнума, нужен был либо ниуд, либо чароит.

Увидев, что я спокоен, Галей моментально унял злость и, кажется, даже устыдился своей бурной реакции на самоуправство Орлова.

Учитель внимательно окинул взглядом других студентов, и те ещё больше поменялись в лице.

Горо громко сглотнул и опустил глаза, Мичи помрачнел, девчонки стали бледными, как смерть, Грич взялся за лоб, не веря в происходящее, а Хамада вздохнул, будто говоря: «Опять этот Волков куда-то залез».

Один из охранников, явившихся вместе с Баженом, немедленно приступил к обыску. Обхлопал мою одежду и, конечно, сразу обнаружил револьвер у меня подмышкой.

Он достал его из кобуры, положил на стол и продолжил досмотр.

Бажен тем временем взял револьвер в руки и проверил барабан.

— Хм. Метатель заклинаний... рабочий, хоть и старинный. Да ещё и заряженный. Серьёзное... кх-х-х... нарушение. Ученики Академии не имеют права носить при себе никакого оружия.

Он вынул из барабана один из трёх оставшихся зарядов.

— Заклинания для подобных метателей уже не производят. Где ты их взял, ученик? И что это за заклинания? — Его губы скривились в усмешке. — Надеюсь, что-то милое, вроде узорчатых мыльных пузырей, так ведь?

— Это мой метатель, господин Орлов, — сказал Галей. — Разве вы не узнаёте его? Вы не раз видели это оружие, когда были моим учеником. Найдётся множество свидетелей, которые подтвердят, что этот метатель принадлежит мне, а не Волкову. Я лишь показывал оружие ученику, ещё в Ютаке, и забыл забрать обратно. Да, правила Академии нарушены, но это несерьёзное нарушение, если учесть, что я учитель Витязя Волкова и несу за него ответственность. Можете наказать меня за забывчивость.

Бажен опять поморщился.

Он вернул заряд обратно в барабан и провёл пальцем по гравировке на рукояти.

— Помнится, этого герба здесь не было. С каких пор вы восхищаетесь волчьими мордами, господин Галей?

— Чем я восхищаюсь, никого не касается, господин Орлов. Прошу вернуть моё оружие. Такая беспардонная конфискация не прибавит вам популярности. Ни в Совете Академии, ни в императорском доме.

Бажен хмыкнул, посмотрел Галею в глаза, но револьвер всё же отдал.

— Впредь держите оружие в недоступном для детей месте.

Тщательно меня обхлопав, охранник рапортовал, что досмотр окончен и больше ничего не обнаружено.

— Это не всё, — нахмурился явно недовольный Бажен. Он подошёл ко мне и навис горой. — Где тетрадь?

Я покосился на наплечную сумку, которую бросил на полу у одного из столов.

Её моментально проверил второй охранник, вывалив из неё содержимое и тщательно прощупав подкладку и карманы. Ни одна из моих школьных тетрадей под описание из отчёта не подошла, поэтому Бажен опять вернулся к допросу.

— Где ты спрятал тетрадь со стальными зажимами?

Я пожал плечом. Отпираться не было смысла.

— Потерял в Котлованах. Да, конспекты там были неплохие, но не настолько, чтобы рисковать ради них.

— Потерял, значит. — Бажен смерил меня злым взглядом. — Ну что ж. Тогда где свиток?

Я изобразил искреннее непонимание.

— Не совсем понял... какой свиток?

— Обыщите его ещё раз! Тщательно проверьте всю одежду! — приказал Бажен охране. — У него должен быть свиток!

Он явно имел в виду карту стюарда.

А вот это уже плохо.

Меня заставили сначала разуться, а потом и снять одежду. Остальных студентов попросили выйти из зала, и я уже не мог видеть их реакцию, поэтому пока стягивал с себя школьную форму, строил догадки, кто же мог меня слить.

Кто из них видел карту?

Под подозрение в первую очередь попал Горо Исима.

Этот говнюк не упустил бы возможности испортить мне жизнь и выслужиться перед Сановным Наставником Академии. К тому же, когда мы покидали базу пограничников, я вынимал карту уже в салоне верхолёта, и Горо мог заметить её.

Но самое паршивое, что карту видели ещё три человека.

Мичи, Мидори и Кика.

Остальные студенты — Джанко, Грич и Хамада — были в тот момент в другом верхолёте, и при них карту я не доставал.

От одной мысли, что кто-то из обретённых друзей оказался предателем, меня пробирал мерзкий холодок, ведь никого, кроме Горо, я не мог представить в роли доносчика.

Раздевшись до трусов и оставив одежду на стуле, я встал посреди зала с невозмутимым видом, а сам молился про себя, чтобы никто не додумался вытащить мой ремень из петель и осмотреть его с внутренней стороны.

— Вы превышаете полномочия, господин Орлов! — Галей снова начал злиться. — Я буду вынужден сообщить об этом Совету! Вы раздели моего ученика практически догола! Для такого досмотра нет веской причины!

И тут Бажен тоже не выдержал.

— Именно её мы и пытаемся найти, понятно вам?!

— Всё в порядке, учитель, — произнёс я спокойным голосом. — Господин Сановный Наставник ошибся. Бывает.

Бажен зыркнул на меня.

— Помолчи, наглец! Я никогда не ошибаюсь!

Я пожал плечами, не став спорить, хотя напряжение во мне достигло предела. Охранники старались найти хоть что-то, а Бажен внимательно наблюдал, как те выворачивают наизнанку всю мою одежду.

И вот дело дошло до брюк и ремня.

Ощупав все швы и проверив каждый сантиметр ткани, охранник начал вытягивать ремень из петель. И тут по брюкам проскочил тритон Галея. Маленькая коричневая тварь с пятнами на боках вынырнула из складок ткани и юркнула охраннику под одежду.

Тот швырнул брюки на пол и принялся хлопать себя по руке, за что и был укушен.

— Ах ты мелкая сволочь!

Тритон с перемазанной кровью мордой выскочил у него из-за воротника, пронёсся по спине вниз, перескочил на ногу и плюхнулся на пол.

Охранник тут же попытался придавить его подошвой ботинка, но зверёк снова юркнул в мои брюки.

— Извините, — кашлянул Галей. — У него брачный период... он взволнован, вот и кусается. У него чешутся зубки, ну и всё остальное тоже чешется. Учитывайте также, что он плотоядный и... э... ядовитый, поэтому посоветовал бы обработать укус целебной мазью.

— Уберите эту тварь! — возмутился охранник, на что Галей равнодушно ответил:

— Вам надо, вы и убирайте. Но, знаете, даже я Мастера Ли не трогаю, когда у него брачный период. Однако был бы благодарен, если бы вы нашли для Мастера Ли пару, а то уж настолько редки эти тритоны, что я измучился, выискивая для питомца такую же плотоядную самочку. Другую он просто сожрёт. Такие вот жестокие твари, эти милые создания.

— Сидхово отродье... — Охранник приступил к осмотру рубашки, оставив брюки в покое.

Бажен покачал головой.

Он бы и сам проверил мою одежду, но статус не позволял ему до такого опускаться. В итоге, так и не обнаружив ни атласа, ни карты, мне позволили одеться.

Бажен хмуро глянул на меня.

— Сегодня тебе удалось выйти сухим из воды, но не считай, что ты перехитрил Академию. И если я ещё раз увижу тебя с этим метателем заклинаний, то буду рассматривать это нарушение уже на Совете.

Галей встал между нами, на этот раз сам прикрывая меня от нападок.

— Готовьтесь, что на Совете вскоре будут рассматривать превышение ваших полномочий, господин Орлов. Вы прилюдно и, не разобравшись, обвинили студента Академии непонятно в чём и даже не удосужились пояснить, в чём именно!

— Разберёмся, учитель, — бросил Бажен и в сопровождении охраны отправился в Канцелярию.

— Разберёмся, Бажен Григорьевич, — тихо ответил Галей, глядя ему в спину.

* * *

Пока я одевался и собирал в сумку разбросанные на полу тетради, книги и карандаши, Галей ловил тритона.

Хотя... не совсем ловил.

Он просто опустил ладонь на пол, и Мастер Ли сам прибежал к нему, чтобы благополучно вернуться в аквариум.

— Ты слишком переигрывал, дружок, — проворчал Галей. — В следующий раз будь естественней, а то мало кто поверит, что у тебя брачный период. Никто же не знает, что тебе семьдесят.

Тритон залез на ветку и вылупился на хозяина, будто хотел поспорить, на что Галей усмехнулся.

— Ладно, Мастер Ли, сыграл ты хорошо. Тот охранник поверил. Но что мы будем делать, если он действительно притащит тебе самочку? Молодую любвеобильную плотоядную самочку, а?

Глаза тритона чуть не вылезли из орбит. Он юркнул под ветку и затаился.

— Вот и я о том же, — покачал головой Галей. — Так что будь начеку.

Мы спустились на первый этаж и прошли в один из кабинетов. Мрачный, холодный и огромный, с двумя каминами, которые, впрочем, давно уже никто не растапливал.

— Это ваш кабинет? — спросил я.

— Нет, это кабинет моего друга.

Галей не был расположен беседовать о кабинетах, поэтому сразу приступил к ругательствам:

— Какого Сидха ты носишь на уроки метатель заклинаний?! У тебя вместо мозгов кисель? Почему ты не оставил оружие в комнате?

Этот несправедливый наезд я терпеть не стал.

— Потому что дорожу им! Потому что мало кому доверяю! Потому что это легендарная вещь, подаренная легендарным человеком — разве этого мало?

Галей разом успокоился, хотя было видно, что «легендарным человеком» он себя давно не считает.

Учитель вынул из стола графин в виде изящной груши, плеснул в стакан зеленоватую жидкость и выпил залпом. На меня пахнуло сильным запахом спирта и мяты.

— Ладно, — выдохнул Галей, ставя графин на стол, поближе к себе. — Я поговорю со смотрителем Храмовым, и он снабдит твою комнату сейфом. Там и будешь хранить оружие. Но знай, что сейфы первокурсникам не выдают, потому что личный меч появляется только на втором курсе. Но по моей просьбе смотритель сделает исключение и поставит сейф тебе в комнату.

Галей протянул мне револьвер, только прежде чем отдать его, задал вполне резонный вопрос (а я так надеялся его избежать):

— Ну и куда ты истратил ещё один заряд заклинания? Здесь должно быть четыре заряда, но осталось три.

Я вздохнул.

Пришлось рассказать про волка и про то, как я в него стрелял. А вот об участии Мидори упоминать не стал — рисковал получить по шее.

Галей выслушал меня на удивление спокойно, уже сидя в кресле у холодного камина и поглаживая стекло аквариума пальцем (сказывалась порция выпитого алкоголя), а потом, когда я закончил рассказ, неожиданно улыбнулся.

— Молодец. Тунтурийскй волк — сильный пространственный зверь, и, чтобы сделать из него ездовое животное, нужно было его сильно впечатлить. Зато он никогда тебя не бросит, никогда не предаст... в отличие от людей.

Учитель явно намекал на последние события и собирался спросить у меня, кого я подозреваю в предательстве, но мне пока что нечего было ответить.

Так я и сказал:

— Не знаю, кто это мог быть, но выясню.

Галей скривился.

— Ради великого Бартла, не натвори дел, опоссум.

— Вы тоже, учитель. Особенно с Орловым.

Учитель опять потянулся к графину, но, покосившись на меня, почему-то передумал заливать в себя ещё порцию мятной дряни. Вместо этого снова заговорил:

— Орлов ищет любой повод, чтобы убрать тебя из Академии. И меня вместе с тобой. Однако, кроме недруга, в Совете у тебя есть ещё и покровитель. Не такой высокопоставленный, но очень уважаемый человек.

Я даже опешил.

— Покровитель?

— Это элитарий Сафир Салиман, заведующий кафедрой естественной алхимии. Он сидел в Комиссии Алхимиков во время процедуры определения твоего числа резерва. Этот человек очень тобой впечатлён и желал бы видеть тебя в Академии на хорошем счету.

Я сразу вспомнил его. Такой маленький, смуглый, с пышными чёрными усами. Он говорил о том, что я мог бы стать основателем сильного магического рода.

Об этом я и сказал Галею.

Тот кивнул.

— Салиман прав. Он видит в тебе потенциального основателя великого Военного Дома. Но он смотрит в будущее, а я смотрю в настоящее. Пока тебе следует развивать силы, всё остальное придёт позже. Если ты, конечно, не напортачишь, чем занимаешься чуть ли не ежедневно.

Он опять улыбнулся, ну а я решил, что его хорошее настроение можно использовать, чтобы выспросить побольше.

— А как вы обманули секретаря Канцелярии? Моя клятва не должна была сработать, ведь я много чего не написал в отчёте.

Галей постучал ногтем по стенке аквариума.

— Покажи-ка орудие преступления, дружок.

Тритон показался из укрытия и приподнял переднюю лапку, на подошве которой желтел налипший порошок.

— Эту смесь дала мне Йона, — пояснил учитель. — Она искуснейший Алхимик, каких поискать, но терпеть не может лишнего внимания. Её ты встречал в магазинчике Жреца Саргона, когда тебя и Мидори схватили его люди. Уверен, ты её запомнил. Увидев Йону однажды, никогда её не забудешь.

Тут я был согласен. Ту жутковатую женщину сложно было забыть.

Вместо одного глаза у неё стоял искусственный — шарик белого цвета. Именно она тогда сунула бутылёк с синим эликсиром Мидори в карман, сказав, что он скрасит её мрачные дни.

Об этом, кстати, Галею я сообщать не стал. Если Мидори захочет, то сама расскажет. Мало ли, что это за эликсир. Может, он превращает воду в вино, и я испорчу девчонке весь праздник.

Учитель улыбнулся ещё шире.

— Этот порошок — совершеннейшая мелочь. Он меняет цвет определённых материалов за мгновение. На самом деле твоя клятва не сработала. Во-первых, ты её не договорил, а во-вторых, секретарь отвлёкся и увидел лишь результат окрашивания, а не сам процесс постановки печати, которого не было. При тщательном осмотре Жрецы могут обнаружить частицы порошка и убрать их. Тогда листок снова поменяет цвет. Но обычно Канцелярия не перепроверяет бумаги.

— Здорово придумали. — Я тоже улыбнулся. — А куда вы спрятали мой атлас?

— Он в надёжном месте, сынок. Придёт время, и я всё тебе верну.

Галей больше ничего не сказал, давая понять, что пока лучше забыть про драгоценный блокнот. Особенно, когда его ищет Орлов.

Учитель откинулся на спинку кресла, обнял аквариум рукой и прикрыл глаза, ну а я решил, что раз уж он снизошёл до того, чтобы назвать меня «сынком», то значит, созрел поговорить ещё и насчёт Дома Снеговых и Тафалара.

Правда, зря я так подумал — реакция на это последовала однозначная.

— Туда пока не лезь! Сначала учёба, потом всё остальное! Подними хотя бы число активного резерва выше позорных ста единиц! А теперь иди и не зли меня!

Я не стал лезть ему под шкуру и направился к выходу, но когда уже закрывал за собой дверь, то услышал тихую просьбу учителя:

— И присмотри за Мидори... если вдруг со мной чего случится.

* * *

На улице стояла ночь.

Фонари на аллее и дорожках будто специально приглушили свет, чтобы никто не шатался тут без повода. Только лично у меня вечно находился повод, чтобы шататься по улицам в то время, как нормальные люди спят.

Когда я подходил к Башне Витязей, то увидел, что меня ждут.

Все семеро — те, кто писал отчёты в Канцелярии. И сам того не желая, я совсем иначе посмотрел на каждого из них, ведь подозрения касались всех, и они это тоже понимали.

— Никто не сознаётся, — сказала Мидори, когда я подошёл.

В её голосе послышалась вина.

— Не могу поверить, что кто-то это сделал, — нахмурилась Джанко, и в её голосе тоже была вина.

А может, мне просто показалось.

Кика и Грич заметно разволновались.

— Надеюсь, ты не думаешь, что кто-то из нас хочет тебя подставить? — спросила Кика.

— Кому из нас это вообще могло понадобиться? — заметил Ючи Хамада. — Не вижу смысла подставлять Кирилла.

А вот Мичи смыслы были не нужны.

Он злобно покосился на Горо и заверил:

— Мы найдём предателя, и он ещё пожалеет. Говнюк.

— Да никого вы не найдёте, — бросил Горо. — И почему все забывают, что ваш «предатель» поклялся, а значит, написал правду и ничего не придумал. За что его тогда называют предателем? Он ведь не наврал...

— Ага! Значит, это ты! — Мичи кинулся на Горо, но я успел ухватить его за пиджак и оттолкнуть назад.

— Давай без этого, Мич! Мне вообще плевать на предателя.

Конечно, это была ложь.

Мне чертовски хотелось найти эту сволочь, но я так устал за день, что на бессмысленные разборки у меня не было сил. Я обогнул всю толпу и пошёл к подъёмнику, но тут Горо неожиданно заговорил, громко и напористо:

— А может, ты и есть предатель? О каком свитке говорил Орлов? Что там? Может, это по твоей вине наш верхолёт попал в Котлованы? Ты что-то темнишь, Оками! Я лично видел, как ты разговаривал с раненым ниудом! Откуда ты вообще знаешь язык подземных магов? Может, ты с ними заодно?

— Ты дурак, Исима?! — рявкнул на него Мичи. — Ниуды его чуть не убили!

— Но не убили же! А может, это всё для отвода глаз было? Эй, Оками, ответь нам! Почему ты уходишь? Сказать нечего, да?

Я резко развернулся и направился прямо на Горо.

— Это ты так в доносе признаёшься, ублюдок?!

— Если у меня будут доказательства, что ты предатель, тогда и донесу! — выкрикнул он. — И сидеть тебе в «Железном Бутоне», пока не сдохнешь, снежный мальчик!

Ни Мичи, ни Мидори, ни Джанко, что попытались встать у меня на пути, не помешали драке начаться.

Я и Горо не использовали магию, хотя могли расхлестать друг друга щитами Стражей. Но нет. В ход пошли кулаки — это было принципиально.

Горо получил от меня хороший удар в подбородок, а я от него — в печень. На этом, ясное дело, никто не остановился.

Мы сцепились, как бешеные.

Из меня рвался гнев, и не только на Горо, а на всё подряд, а тут представилась возможность выместить злобу на противнике, да так, что его рожу через несколько минут покрывали кровоподтёки.

Только для него это тоже была принципиальная драка.

Он не сдавался, да и драться умел: удары у него были поставлены хорошо, сильные и точные. Правда, из-за роста и длины рук он отличался медлительностью, но когда проводил захваты, то мне приходилось туговато — хрен из таких ручищ вырвешься.

Его силу и энергию, да в правильное русло — цены бы этому воину не было.

Пару раз в нашу драку вмешивался Мичи, но моментально отшатывался назад. Кажется, от Горо ему тоже пару раз прилетело, но уже ногами.

Когда наше противостояние достигло пика, и мы сцепились друг с другом у самой Башни Витязей — всё неожиданно закончилось.

Сначала раздался громкий и длительный свист. В голове резко зашумело и зазвенело, а в глазах раздвоилось. Меня толкнули в сторону, и я повалился на газон у дорожки; Горо тоже рухнул в траву и заморгал в растерянности.

А потом над нами прозвучал спокойный голос смотрителя Храмова:

— У меня против драчунов есть проверенное средство. Купил эту штуку у одного Мастера Материй. Хорошая штука. Старинная. Вызывает временную дезориентацию. Не сильную и очень короткую, но обычно этого хватает, чтобы разнять драчунов.

Шум в ушах прошёл так же быстро, как начался; в глазах уже не двоилось.

Я сел на траве, стёр кровь с губ и посмотрел на старика. Тот держал в руке длинный свисток в виде рыбки.

— Ты — быстро на Чердак! — велел он мне. — И чтобы больше никаких драк, а то вылетишь у меня отсюда, как пробка!

Затем он повернулся в сторону Горо.

— А ты — будешь после уроков чистить загоны у пространственных животных! Всю неделю!

Я скрипнул зубами.

Ну вот зачем? Неужели Храмов не в курсе, что это место для наказаний уже занято? Мало им, что я и Мидори приставлены чистить эти грёбанные загоны на весь месяц? Нахрена нам ещё и Горо? Да животные столько не гадят, чтобы втроём за ними убирать!

Но смотритель был непреклонен.

В итоге он отправил меня на Чердак к Витязям, а Горо и всех остальных — по другим Башням под угрозой «завтра же договориться с коллегами о наказании». Никто не стал спорить, и все разошлись в угрюмом молчании.

Никакой весёлой встречи, как мечтала Мидори, так и не вышло.

* * *

Наутро, перед самыми занятиями, смотритель Храмов принёс в комнату высокий и узкий шкаф белого цвета.

— Сейф! — обозначил он веско и установил его в углу, поближе к моему рабочему столу.

— У нас же нет ол-лужия... — начал было Лёва, но старик его оборвал.

— Это для Волкова. — Он сурово глянул на меня. — Сейф из белого железа со специальным алхимическим составом. Открывается только хозяину, но сначала нужно установить код на замке. Он узнаёт лицо человека, который первым открыл замок.

— Узнаёт лицо? — Я подошёл к сейфу.

Храмов шагнул назад и отодвинул Лёву, а меня, наоборот, подтолкнул ближе к сейфу.

— Сдвинь вот ну крышку и посмотри в Гладь.

Над замком на дверце сейфа имелась плоская деревянная крышка, сдвигающаяся вбок. Я убрал её и увидел собственное отражение.

Под крышкой скрывалось зеркало.

— О-о! — восхитился Лёва. — Это же Умная Гладь! Ты на неё смотл-лишь, и она тебя запоминает... а ещё видит твою силу, котол-лую никак не подделать.

— Она видит всё, — добавил Храмов. — Она беспристрастна и холодна. Никто не сможет её обмануть. Сейфы с Умной Гладью очень дорогие, но Академия считает, что у студентов должно быть всё самое лучшее.

Я нахмурился, уставившись на своё отражение: мрачный вид, усталые красноватые глаза, царапина во весь подбородок, синяки на скуле и на шее, подбитая нижняя губа, взъерошенные волосы.

Отличный вид.

Таким и запомнит меня мой сейф.

Вздохнув, я распахнул дверцу сейфа, сунул на верхнюю полку револьвер вместе с кобурой и закрыл. Замок щёлкнул сам собой, крышка на зеркале сдвинулась, и я остался без оружия. С ощущением, будто голый.

— Ну вот, — кивнул довольный Храмов. — Может, хоть сегодня у тебя обойдётся без нарушений и всяческих наказаний.

Отправляясь на сдвоенный урок Витязей у Адриана Коровина, я тоже на это надеялся. Если честно, настроение у меня было так себе. Ещё и не выспался; ещё и лицо болело после вчерашней драки с Горо; ещё и мысли возвращались к тому, что кто-то из друзей мог меня предать.

Всё вокруг казалось таким паршивым, что хотелось выть.

К тому же, Лёва под боком что-то бормотал всю дорогу до площадки для тренировок, а потом и мелкий дождь закапал.

Одна сплошная радость.

Коровин встретил нас в бодром расположении духа, вместе со своим секретарём Лизой. Закутавшись в плащ, девушка держала над учителем большой прозрачный зонт. Тот отражал капли воды и отправлял их вверх и далеко в сторону.

Вся наша группа собралась в полном составе, только в отличие от Коровина, никто бодростью сегодня не отличался. Из-за мерзкой погоды настроение у всех ухудшилось. Даже Тарас и Яков не шутили, а хмуро вздыхали, потирая ладонями мокрые лица.

Я переглянулся с Платоном Саблиным и сразу вспомнил о споре насчёт турнира и Лёвы Зверева. Платон улыбнулся, как бы намекая, что ничего у меня не получится, от того во мне снова забурлила злость, которая вчера в драке с Горо так и не вышла до конца.

Коровин приступил к уроку «Влияние на оружие» и позволил взять со стенда мечи.

Он украдкой наблюдал, когда я возьму в руки меч, и, увидев, что тот никак не изменился, сразу же выдохнул и забыл обо мне. Да и вообще Коровин не особо сегодня старался.

Во-первых, не хотел выходить из-под зонта и показывать нам новые приёмы фехтования, а во-вторых, у него имелась куча заданий для Лизы, и он бормотал их прямо во время урока. В конце концов, он избрал тактику «Повторение — мать учения» и заставил нас все оставшиеся три часа отрабатывать то, что мы проходили вчера.

Он уже собрался поставить мне в пару всё того же Андрея Котова, но я попросил Лёву Зверева.

Коровин даже поморщился.

— Он же Витязь совсем другой категории.

(«Хреновой категории», — намекали его глаза).

— В бою вряд ли кто-то будет подбирать нам противника по росту и весу, — заметил я, на что Коровин, подумав, согласился.

К тому же, у него не было времени спорить, поэтому он велел Лёве встать ко мне в пару, и сразу же вернулся к секретарю. Они отошли подальше, и Коровин начал тихо диктовать поздравительную речь «в честь открытия театра», а Лиза быстро записывала.

— Может, не надо? — заволновался Лёва.

Он ещё с утра заметил, что я не в духе, и опасался за свою шкуру.

— Надо, Лёва. Мы должны участвовать в турнире, поэтому постарайся.

— Л-ладно... я попл-лобую. Только сильно не бей, хол-лошо?

Я не стал с ним больше болтать и атаковал, но Лёва вместо того, чтобы отбиваться, шарахнулся в сторону, споткнулся и плюхнулся задом в лужу.

— Зря стараешься, Волков! — заржал Платон Саблин, прерывая свой бой с Тарасом. — Эта тумбочка даже меч держать не умеет!

— Всё он умеет... — начала возражать Исидора, но тут же сама пропустила удар, упала на бок и выронила меч.

Её поставили в пару к Раде Бородинской, с которой они вчера поцапались, поэтому Исидора больше в разговоры не встревала — ей было не до этого.

Сам же Лёва вытер мокрое от дождя лицо и умоляюще глянул на меня.

— Может, всё же не надо, а? Давай что-то дл-лугое.

Своим жалостливым видом он меня разозлил. Я склонился к нему и процедил:

— Как ты вообще в Витязи попал, Лёва? Может, ты ошибся, и тебе надо было заниматься тем, где смелость не предусмотрена, а нужна только трусость? Её тебе не занимать.

О сказанном я почти сразу пожалел, но было уже поздно — Лёва положил меч на землю, поднялся на ноги и побрёл в сторону Башен.

Коровин даже не заметил, что один из его учеников самовольно покинул урок.

Я чертыхнулся сквозь зубы.

— Лихо ты его опустил, — заулыбался Платон. — Готовься идти с отказом к устроителям турнира.

— Пошёл ты, — процедил я, глядя вслед уходящему Лёве.

Бежать и утешать его мне совсем не хотелось: я к нему жилеткой для рыданий не нанимался. Хочет идти и поплакать в углу — пусть валит.

Я встал в пару к Егору-Глыбе, с которым никто не хотел сражаться, и до конца урока отрабатывал удары с ним (он, кстати, оказался не так уж бездарен). Ну а про Лёву учитель вспомнил лишь в самом конце занятия, когда нужно было отправляться на обед.

— А где этот... который... э-э...

— Зверев, — напомнила ему Лиза.

— Да. Где Зверев?

— Он поранился во время боя и ушёл к Целителям, — сказал я первое, что пришло на ум.

Коровин покачал головой.

— Ох уж эти тихони. Самые нестабильные люди. Поскорей бы его уже отчислили.

Он повернулся к секретарю, и вместе они направились к Башням, чтобы пообедать.

— Так вот, насчёт речи, — заговорил учитель на ходу. — Обязательно проверьте, каким будет освещение на сцене. Проследите, чтобы свет ни в коем случае не падал с правой стороны. У меня там преждевременные морщины от тяжёлого труда, даже увлажняющие маски не спасают...

На душе стало ещё паршивее, чем было с утра.

Радости не прибавляло и то, что смотритель Храмов поменял мне расписание на всю ближайшую неделю, убрав оттуда уроки других Линий и оставив только Витязей, а это значило, что после обеда мне снова предстояло лицезреть холёную рожу Адриана Коровина. И завтра. И послезавтра. И всю неделю.

По пути в столовую меня догнала Исидора.

— Ты должен извиниться перед Лёвой.

— Тебе надо, ты и извиняйся, — бросил я.

Она вдруг толкнула меня в плечо.

— Не я на него наорала, а ты! Это ты его унизил!

— Он сам себя унизил! — не выдержал я и тоже повысил голос. — Он трус, а перед такими я не извиняюсь!

Исидора уже набрала воздуху в грудь, чтобы выкрикнуть что-то в ответ, но вдруг смолкла и уставилась куда-то за мою спину.

Я обернулся.

Со стороны Башни Витязей шёл Лёва, весь мокрый от дождя. В обеих руках он держал по мечу. Это были те самые деревянные мечи, которые он сам и вырезал. Я видел у него целую коллекцию в ящике стола.

Он подошёл ко мне и Исидоре.

— Я сходил за дл-лугими мечами, они мне пл-ливычней. Сойдут такие? Они за ол-лужие не считаются, поэтому их можно использовать когда угодно и где угодно.

Я переглянулся с Исидорой, и та ответила Лёве с улыбкой:

— А мы уж подумали, что ты сдался.

Тот протянул мне один из своих мечей.

— Поможешь мне не быть тл-лусом?

Я взял меч и молча повернул обратно на площадку для тренировок Витязей. Лёва отправился за мной, а за нами пошла Исидора.

— Знаете, мальчики, у меня есть одна книжка, в которой отличные упражнения по магическому фехтованию. Правда, это учебник для второго курса, но мы разберёмся.

— А у тебя не найдётся чего-нибудь перекусить, раз мы обед пропускаем? — спросил я.

— Будете алхимические батончики «Для острого ума»?

— Говол-лят, они вызывают насмол-лк, зато возбуждают мозги.

Исидора рассмеялась.

— Тогда вам обоим точно не повредит, а то вы слишком глуповаты для моего общества. А вот умных людей с насморком я могу и потерпеть...