Ноги сами понесли меня в сторону вольера.

И пока я шёл, учитель по Зоологии смотрела на зверя и замогильным полушёпотом произносила:

Бойся, встретив его на пути —

Живым отныне тебе не уйти.

Только не каждый знает секрет:

Древнего зла в этом чудище нет.

Вольер обступила толпа.

— Так пели про это существо древние племена плоскогорья Тунтури, ещё в Эпоху раннего магического развития, — рассказала София. — Этого зверя привезли сюда добытчики магической соли, они нашли его с серьёзной раной. Мы вылечили его, но так и не приручили. На днях он будет отпущен в дикую природу. Мировые зоологи признают этот вид не подходящим для пространственной езды. Во-первых, эти животные крайне редки и плохо изучены, во-вторых, свободолюбивы, поэтому плохо управляемы. К тому же, это опасные хищники.

— А где его нашли? — спросила дылда с двумя косичками, та самая, которая говорила, что я пришёл не на тот урок.

— На границе с Горным Озаем, в зоне плоскогорья Тунтури, — ответила София. — Это главный хищник соляных тундр и северных гор континента. Посмотрите на его окрас. На фоне чёрных агатовых скал его почти не видно.

— А как его зовут?

— У него нет имени. Только хозяин может дать ему имя, но у него нет хозяина. И никогда не будет. Не повезёт тому, на кого он обратит внимание. Это будет значить, что он почуял угрозу своему магическому лидерству.

Я остановился, глядя на зверя.

Заворожило так, будто на меня смотрел сам сатана, первородная сила в обличье животного. Нечто из ада, из самых тёмных его глубин.

Это был волк.

Огромный, больше двух метров высотой, статный, мускулистый, остроухий, с массивной головой и крупными лапами. Его шерсть была черной с бурым оттенком, а морду обрамляли густые «бакенбарды».

Действительно красавец.

Животное исподлобья наблюдало за каждым моим движением, замерев в напряжении, будто я ему соперник и посягаю на его территорию, и лишь стена вольера между нами останавливает его от атаки.

Может, он реагировал на меня из-за того, что вокруг него постоянно сновали только Знахари-Зоологи, которыми могли быть лишь женщины. А тут какой-то пацан явился.

Хотя возможно было что-то ещё.

Где-то я читал, что ни в коем случае нельзя смотреть волку в глаза — это провоцирует его на атаку, но мой взгляд сам собой возвращался к жёлтым глазам зверя.

Даже Мидори заметила мою реакцию.

— Жутковатый, да?

— В самый раз... — пробормотал я.

— Кажется, он не в духе. Говорят, что мимика у собак и волков настолько яркая, что можно легко определить их настроение. Даже радость или грусть.

Я окинул взглядом морду волка.

Настороженность и озлобленность — вот какое было настроение у этого пса-гиганта.

— Ну что ж, мы познакомились с одним из редчайших пространственных животных, чёрным тунтурийским волком, а теперь продолжим нашу экскурсию! — София позвала группу Знахарей дальше по дорожке зоопарка к следующему вольеру.

Мидори взяла меня за локоть и потянула вслед за остальными.

— Всё, пошли. Чего застрял? Видишь, ты ему не нравишься.

Уходя, я дважды обернулся, чтобы посмотреть на зверя, и каждый раз меня пробирало до мурашек от его взгляда исподлобья.

Когда вольер с волком остался позади, я наконец вслушался в лекцию Софии Лайфоро, а она как раз говорила про суть пространственных животных.

—...это существа с врождённой способностью к особому скоростному перемещению. Для этого они используют пространственные тропы — маршруты от одной точки до другой. Хотя такой способ передвижения в нашем обществе постепенно устаревает, сейчас всё больше используются верхолёты, но далеко не каждый маг может позволить себе его купить, поэтому ездовые животные всё ещё в ходу.

Мидори покачала головой и тихо проворчала:

— Вообще-то, и животных не все могут себе позволить. Мой старенький осёл Кин-Кин обошёлся нам с мамой в тысячу брумов, а у половины деревни вообще никаких животных нет. Разве что куры. Совсем не пространственные.

София подвела группу к следующему вольеру.

Там стоял крупный олень с чёрными рогами и голубыми глазами-бусинками. Он жевал сено, активно двигая челюстями. На его лбу мерцал золотистый узор — витиеватые стрелки в круге.

— Это нартонский северный олень, — сказала София. — А вон там, дальше, стоят двухвостые золвейские лошади, бородавчатые буйволы с холмов Валафема и даже бесшёрстный двугорбый верблюд. Видите? Его зовут Прилипала. Он молодой и любопытный, а ещё его приходится часто мыть. Он привезён из Пустынь Нахо и принадлежит моему помощнику, животноводу Ахраму Агре. Мы как раз направляемся к нему в Манеж.

Учитель повела группу дальше, мимо других животных: серебристых ящеров, бьющихся током, розовых флуоресцентных крыс, миниатюрных страусов размером с курицу, гусеподобных тварей, ежей и огромных черепах.

— Не все животные в этом зоопарке являются пространственными, — добавила на ходу София. — Некоторые обладают другими магическими свойствами. Тут есть и моллюски, и губки, и членистоногие, и черви, и птицы. Но сегодня речь именно о пространственных.

— А у оленя и панголина одинаковая скорость перемещения? — опять спросила дылда.

— Всё зависит от магической силы, — ответила София. — К примеру, мой Плут способен в четыре рывка добраться отсюда до центра Измаила. Однако всё не так просто. Существует такая вещь, как Путевая Печать.

Учитель остановилась у вольера с двумя белыми ламами и указала на одинаковые золотистые узоры на их лбах (такой же узор я видел у оленя).

— Если в дикой природе пространственные звери перемещаются по вольным тропам, то при сотрудничестве с магами на них накладывается Путевая Печать. Она позволяет перемещаться только по определённым маршрутам, оборудованным станциями. По всему Стокняжью таких троп насчитывается сотни. И тысячи станций, промежуточных и узловых, где животное и его наездник могут отдохнуть и приготовиться к следующему рывку.

Подружка дылды вытянула руку.

— А я как-то путешествовала с родителями в большом общественном экипаже. Его тянули сразу три пространственных лошади, и каждой управлял отдельный Друид. Сразу три наездника.

София кивнула.

— Да. Обычно такое доступно именно копытным. При тяжёлом грузе они совершают синхронные рывки.

И тут у меня родился неуместный вопрос.

— А тот волк... Почему он не сбегает из вольера? На нём ведь нет Путевой Печати.

Все разом повернулись и посмотрели на меня.

Софию мой вопрос не смутил. Она улыбнулась.

— Очень правильный вопрос. Если на звере нет Путевой Печати, а он не сбегает, это значит, что он слишком далёк от своей природной тропы. Ему нужно оказаться ближе, чтобы сделать рывок, вот поэтому через неделю мы повезём этого волка в сторону плоскогорья Тунтури. Держать его в клетке — преступление.

Пройдя по главной дорожке зоопарка и зелёную зону, мы отправились к Манежу — огромному зданию с колоннами из белого мрамора и крышей полусферой. Рядом располагалась и небольшая открытая площадка-ипподром, окружённая вышками, трибунами и флагами Академии.

— Здесь проводятся соревнования пространственных животных, забеги и показательные выступления победителей студенческих турниров, — пояснила София. — И если для Витязей, например, проводят турнир с испытанием оружия и брони, то для Друидов устраивают соревнования пространственных животных.

Проведя нас в Манеж, София окинула его восхищённым взглядом.

А там было чему восхититься.

Внутри отделка стен была ничем не хуже убранства Главной Башни Академии: лепнина, светильники, портьеры и даже люстры, а по кругу стен располагались смотровые балконы в три яруса, как в театре.

Пол Манежа покрывал слой белого песка.

Сами животные ждали в загонах. Их специально собрали здесь, чтобы студенты-Друиды под присмотром учителя выбрали себе зверя для обучения пространственной езде.

В основном тут были олени, лошади и буйволы, хотя имелась пара панголинов-броненосцев, как у Софии, а также три белых ламы.

Все животные выглядели намного крупнее своих обычных сородичей. Например, те же ламы могли похвастаться размером с лошадь, а сами лошади габаритами приближались к лосям.

На каждом животном мерцала Путевая Печать.

Рядом с загонами нас уже ожидал помощник Софии — животновод Агра, темнокожий старик с аккуратной седой бородкой и в таком же костюме наездника, как и учитель.

— Здравствуй, Ахрам, а вот и мы, — поздоровалась она. — Всё готово?

Тот с большой любовью оглядел своих животных.

— Они волнуются, но, уверен, всё пройдёт хорошо.

София поправила свою широкополую шляпу и снова всем улыбнулась.

— Ну а теперь выберите себе понравившееся животное. Главное условие: вы тоже должны ему понравиться. Зверь захочет к вам прикоснуться и показать доверие. Подходите, не бойтесь!

Не все решились подойти к загонам сразу.

Кто-то из девчонок сначала долго присматривался издалека, а вот некоторые в первую же минуту попытались установить контакт: подзывали, посвистывали, цокали и тянули руки, чтобы погладить.

София и Агра внимательно наблюдали, отойдя подальше.

— Ну и кого ты выберешь? — спросила у меня Мидори.

— Не знаю. Кто тут побыстрее бегает?

— Ты рассуждаешь, как типичный потребитель. Вообще-то, всё зависит от магической мощи животного и единения с силой наездника. Из всех тут лошади самые быстрые... ну ещё олени. А вот неуклюжие панголины медленные. Только не думаю, что на это нужно обращать внимание. Сильный панголин может и лошадь перегнать. Это же не обычный бег, а пространственный. Помнишь, что сказала учитель Лайфоро? Главное, чтобы животное захотело тебе довериться.

Девушка остановила взгляд на крайнем загоне — там находились два панголина. Одного из них подзывала к себе дылда с косичками, но ящер-броненосец воротил от неё нос, отвернувшись к стене.

Вместе с Мидори мы направились к панголинам, хотя кататься на броне-ящерице у меня желания не возникло.

— Ты не так его зовёшь, Зоя, — сказала Мидори дылде, вытянула руку за дверцу загона и пощёлкала пальцами. — Эй... привет, красавчик... хочешь покататься?

Панголин посмотрел на неё, фыркнул и отвернулся.

Дылда захихикала.

— Ты ему не нравишься, как и я.

Мидори нахмурилась и прошла к соседнему загону. Там дружным рядком стояли три белых ламы.

— Какие хорошенькие, — умилилась девушка, но как только ламы нас увидели, то все трое шарахнулись к стене.

Мидори не сдалась. Она продолжила поиски в загоне с буйволами. «Хорошенькими» она их не называла, только — «ух, какие!». Однако и буйволы не проявили к ней интереса, хотя до этого вполне дружелюбно тянули носатые морды к другим ученицам.

— Да что ж такое, — заволновалась Мидори.

— Пошли к лошадям, — предложил я, и мы, минуя оленей, направились к загону с двухвостыми лошадьми.

Правда, как только подошли, животные занервничали и отошли назад.

В отчаянии Мидори потащила меня к оленям — это был последний загон, к которому она ещё не подходила.

И всё повторилось: животные испугались и попятились.

Мидори разозлилась.

— Ну почему? Почему они меня боятся?

И тут её окликнул старик Агра.

— Они вовсе не тебя боятся, глупая! — Он весело рассмеялся и указал на меня. — Они боятся того, кто ходит рядом с тобой!

В отличие от своего помощника, Софию это не развеселило. Женщина попросила меня срочно отойти от загонов, а сама о чём-то тихо заговорила с Агрой.

Тот моментально помрачнел.

Ну а мне стоило лишь сделать несколько шагов назад, как к рукам Мидори сразу же потянулись животные.

Сначала одна из лошадей подставила ей свой нос под ладонь, потом подошёл буйвол, но девушка выбрала ламу. Белую, тонконогую, с торчащими вверх ушами и пушистую настолько, будто её сделали из облака.

Неудивительно, что Мидори сразу назвала её Тучкой.

Пока девушка чесала животное за ухом и улыбалась от счастья, я стоял поодаль и мрачно наблюдал, как остальные выбирают себе ездовых зверей и дают им имена.

Чуть позже ко мне подошла София.

— Мне жаль, Кирилл, но ни одно пространственное животное тебя не примет. Эту область Зоологии тебе придётся пропустить. Я переговорила с Ахрамом, и он согласился, что мы имеем дело с таким редким явлением, как «эффект великого чародея». Это когда Друид вызывает у животных страх одним лишь появлением. Такое происходит, если в маге слишком высокое число пассивного резерва, и зверь интуитивно ощущает эту мощь, пугается.

— Это невозможно исправить? — спросил я.

Женщина посмотрела мне в глаза.

— Зачем это исправлять? Управление ездовыми животными — лишь часть умений Друида. Купишь себе верхолёт, в конце концов. Если у тебя высокий потенциал силы, то тебе будет не до питомцев.

Я покосился на Мидори. Она зашла в загон к своей ламе и обняла её за шею. Радость общения с питомцем дала ей возможность забыть о насущных проблемах хотя бы ненадолго.

Мне тоже так хотелось.

— Понятно, — коротко отреагировал я.

София положила ладонь мне на плечо, улыбнулась и добавила:

— Но всегда бывают исключения.

Сказав это, женщина отправилась к ученицам, а я остался стоять подальше от всех, чтобы не распугивать животных. Агра уже выводил их из загонов на поле Манежа и рассказывал об экипировке наездника, а также о принадлежностях для запряжки, седлания и управления.

Не знаю, был ли смысл мне слушать всё это, но я зачем-то слушал и запоминал.

Когда Агра завершил лекцию, то разрешил всем ученицам закрепить упряжь на своих ездовых питомцах и увести их за поводья из Манежа в соседнее здание, в стойло.

Мидори так увлеклась, запрягая свою Тучку, что не сразу заметила, что я вообще ничего не делаю, а просто наблюдаю за всеми, навалившись плечом на стену опустевшего загона.

— Погоди! Я сейчас! — Девушка потянула ламу за поводья в мою сторону.

Правда, Тучка, не дойдя до меня метров десять, упёрлась копытами в песок, но Мидори всё же уговорила её идти.

Не заставила, а уговорила.

Она что-то пробормотала ей по-янамарски, гладя по морде, и вскоре лама сдвинулась с места, зашагала вслед за девушкой и даже подошла ко мне. Не близко, но всё же.

— И что ты ей сказала? — спросил я, когда мы вместе вышли из Манежа.

— Ты же слышал, — удивилась Мидори. — Ты ведь понимаешь янамарский.

Я потёр лоб.

— Понимаю, но не все фразы.

— Я сказала Тучке, что не дам её в обиду, и что ты не такой ужасный, каким мог ей показаться... и вообще, что ты мой друг. Мне кажется, Тучка решила дать тебе шанс с ней подружиться.

— Ну если так, то это сильно меняет дело, — усмехнулся я.

Мидори засмеялась.

Её мрачное настроение и страхи отошли на второй план.

Узнав о том, что, по мнению Софии, ни одно пространственное животное мне не покорится, Мидори предложила исправить эту несправедливость и тайком покататься на её ламе.

Решили, что сделаем это после того, как почистим загоны, ведь после урока Зоологии учебный день заканчивался, и наступала «добровольная» отработка — наказание от учителя Галея за ночные похождения в Измаиле.

Через два часа, закончив с последними стойлами и прибравшись в Манеже под присмотром старика Агры, я и Мидори попрощались с ним, после чего спрятались за колонной и дождались, когда помощник Софии погасит фонари вокруг Манежа и ипподрома, а также в Зоопарке, и уйдёт.

На улице уже стемнело.

Мы тихо вернулись к стойлам и выпустили Тучку в коридор. Мидори уверенно её оседлала.

— Я покажу тебе, как происходит пространственный рывок, — сказала девушка, и мне почему-то вспомнилось, как она учила меня управлять верхолётом.

Наверное, с ламой это было ненамного сложнее.

— Сначала ты, как Друид, делаешь призыв природных сил, — принялась объяснять Мидори, — затем объединяешь их с силами животного и направляешь его на маршрут. Обычно мой осёл Кин-Кин выбирал самую ближнюю тропу на полях и перемещался до ближайшей остановки на ней. У нас в Ютаке остановки выглядели, как маленькая площадка с фонарём и зонтом из тростника на столбе.

В глазах Мидори загорелся азарт.

— Вот так. Главное, держись.

Она крепче взялась за поводья, произнесла заговор на призыв природных сил и слегка пристукнула ламу ногами в стременах. На морде Тучки появилось решительное выражение: «Хрен меня кто остановит!».

Пространственная тварь устремилась вперёд, вдоль по коридору, цокнув копытами...

И исчезла.

В темени конюшни пронёсся лишь затихающий визг Мидори.

Примерно через полминуты она уже вернулась, задыхаясь от восторга. Быстро спрыгнула с ламы и кинулась мне на шею.

— Получилось! Получилось! Тучка прокатила меня по дорожке ипподрома! Там три учебных остановки, и мы на каждой побывали!

Она наконец отлипла от меня и с широченной улыбкой объявила:

— А теперь твоя очередь! Давай! Тучка не против!

Я покосился на ламу; лама покосилась на меня.

«Ничем хорошим это не закончится», — подумали мы оба.

* * *

Во-первых, я никогда не ездил верхом. Тем более — на ламах.

Во-вторых, животное меня боялось, и только уговоры Мидори хоть немного его успокаивали.

Получив короткие инструкции от девушки, я уселся на Тучку и удобнее устроился в седле. Взялся за поводья и повторил за Мидори один из самых лёгких заговоров на призыв природных сил.

На самом деле это всё мы должны были проходить позже, но кто ж нас остановит, когда под задницей ждёт живой скоростной болид.

Заговор произносился на древнем языке Друидов, и я далеко не сразу смог повторить за Мидори:

— Лурекко арджиа, назу этта иман индарра.

Пока я заучивал фразу, её правильное звучание и паузы в нужных местах — всё для того, чтобы вернуться обратно, если у меня всё же получится пространственный рывок — девушка открыла мне перевод: «Свет земли, защити меня и дай мне сил, чтобы вершить магию, дарованную тобой. Во имя природы, во благо ветра и воды, воистину всего живого».

И вот наконец чёртова фраза у меня всё-таки получилась.

Я ощутил это сразу. В районе темечка разлилась теплота, охватила голову, достала до груди и проникла до самых пальцев рук.

— А теперь объединяйся с силой животного. — Мидори отошла на шаг, тоже почувствовав, что силы природы призваны.

Мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы коснуться энергии ламы. Её страх блокировал полноценное слияние, но ради своей хозяйки она терпела меня в своём седле.

Как только я ощутил, как энергия в моих руках соприкоснулась с энергией животного, то слегка придавил стремена в его бока. Но, похоже, перестарался, потому что Тучка рванула так, что меня шатнуло назад.

Я намотал поводья на кулаки и пригнулся к шее ламы.

Вместе мы понеслись прямо на закрытые ворота конюшни. Десять метров, восемь... шесть... четыре, три-и-и-и-и...

...и-и вместо конюшни я увидел просторную площадку перед Зоопарком.

Затем мелькнула вывеска «Таинственный вепрь».

На бешеной скорости лама понесла меня по дорожке к первому крупному вольеру.

— Сто-о-й! Повор-р-рачивай! — заорал я и натянул поводья, чтобы направить Тучку в сторону.

Лама заверещала.

Ей будто шило в зад всадили, и чем сильнее я влиял на энергию ламы, тем больше она пугалась. Оказавшись со мной один на один, без Мидори, Тучка впала в ужас и гнала, не разбирая дороги. Видимо, решила, что лучше убиться, размозжив себе голову, чем прожить рядом со мной ещё минуту.

Теперь понятно, почему София советовала мне не связываться с животными.

Лама несла меня прямо на вольер.

— Тормози-и-и-и-и-и!

Ни на поводья, ни на управление силой Друида эта тварь из ваты не реагировала, поэтому я не придумал ничего лучше, чем снова призвать природные силы, чтобы сделать ещё один пространственный рывок.

— Лурекко арджиа, назу этта-а-а-а-а-а-а... — Это всё, что я успел произнести.

Меня подняло вместе с ламой и швырнуло вперёд.

А потом я в паре с несчастной Тучкой оказался внутри вольера. Пространственного рывка не вышло, точнее — он свершился лишь частично, и теперь лама, сбросив меня со спины на землю, встала в ступоре посреди огороженной прутьями площадки с кустами, скалистым холмом и входом в пещеру.

Меня пробрал мороз.

Это был вольер того тунтурийского волка.

Пока зверь не вылез из своего логова, я поднялся на ноги, а затем медленно и бесшумно попятился к передней стенке вольера, собираясь снова задействовать ламу и её силы, но та шарахнулась от меня и заверещала во всю глотку.

Мне хватило самообладания не кидаться к прутьям и не делать из себя жертву в глазах хищника. Я продолжал медленно отступать назад, на ходу доставая единственное оружие, что у меня сейчас было — револьвер с заклинаниями «смертельная ловушка».

Если повезёт, то...

Сбоку, в темноте меж кустов, мелькнула огромная тень, а через мгновение эта тень появилась прямо передо мной.

Перепуганная лама продолжала верещать и жаться к прутьям в углу вольера, а я с колотящимся сердцем наблюдал, как на меня надвигается чёрный гигант, и как в волчьем оскале оголяются его клыки.

Через пару секунд морда зверя коснулась ствола револьвера, и перед моим внутренним взором неожиданно мелькнула картина из детства: зелёная лужайка, лето в разгаре, а ко мне несётся мой чёрный пёс, верный и гордый. Так похожий на этого зверя.

— Демон, — прошептал я кличку своей умершей собаки. — Демон...