Идея-то была неплохая.

Взять одно призовое место на турнире Витязей и получить положительную оценку на экзамене.

Только было слишком много «но».

Коровин не удержался и скептически поджал губы, как бы говоря, что у нашей группы нет шансов, и даже мысль о победе выглядит идиотской.

— Так уж повелось, что низко-слабые студенты всегда отказывались от турнира заранее, — произнёс он не без снисходительности. — Ну давайте подсчитаем, дорогие зрители... то есть ученики. На каждом из четырёх курсов Линии Витязей есть по четыре группы разной силы: низко-слабая с активным числом резерва «до двухсот», средне-слабая с числом «до трёхсот», средне-сильная с числом «до пятисот» и высоко-сильная с числом «до тысячи». С каждым курсом это число увеличивается ещё на тысячу. И в итоге получается, что всего в турнире будут участвовать шестнадцать групп с совершенно разной силой. Думаете, у вас есть шансы?

Наступила тишина.

И снова Исидора вытянула руку.

— Простите, учитель, но ведь в правилах турнира написано, что для каждого курса предусмотрено одно призовое место. Если так, то получается, что первокурсники будут соревноваться только с первокурсниками разной силы. Поэтому у нас есть шанс. Один к четырём.

— Да, формально призовых мест четыре, но именно три первых места гарантируют положительную оценку на экзамене. Понимаете? Вы должны обойти в мастерстве не только первый курс, но и второй, то есть семь групп с числами резерва от двухсот до двух тысяч. Как вам такое?

— Даже в таком соотношении третье место достижимо, — отчеканила Исидора.

Коровин вздохнул.

— Думайте, как хотите... э-э... как вас...

— Исидора Гран.

— Так вот. Можете помечтать, госпожа Гран. Никто вам не запрещает. У вас впереди более трёх месяцев до турнира.

Он зачесал пятернёй каштановые волосы, и без того идеально лежащие, после чего решил, что нужно всё же сделать перекличку. Раскрыв папку с красной бархатной обложкой, что оставила ему замученная работой секретарь Лиза, Коровин зачитал две первых фамилии по алфавиту:

— Аверьянова Нора и Аверьянова Римма. Сто шестьдесят и сто пятьдесят единиц активного резерва.

Две девушки подняли руки.

Значит, они были сёстрами. Нора — посильнее, а Римма — послабее.

Только странно, что они друг на друга даже не походили. Нора была шатенкой с тяжёлым взглядом и крупным подбородком, а Римма — остроносой блондинкой с точёными скулами. Хотя в манерах они действительно имели сходство: частенько лыбились невпопад или брезгливо морщили носы. К тому же, обе не переносили Исидору Гран.

— Бородинская Рада, — продолжил читать фамилии Коровин. — Сто шестьдесят единиц.

На этот раз руку подняла подружка сестёр Аверьяновых, девушка с пышными русыми кудрями, быстрая в движениях и очень даже симпатичная. Кажется, она была заводилой в этой троице и первой придумала невзлюбить зубрилу Исидору.

— Волков Кирилл, сто... э-э... просто сто. — Учитель не сдержал сочувственного театрального вздоха, глянув на меня, будто уже прощался.

Затем он назвал Якова Вьюгина с его ста пятьюдесятью единицами, а за ним — Горина Егора. У него насчитывалось сто семьдесят. Это и был тот самый Егор-Глыба, которому я успел всадить кулак в живот при первом знакомстве. Здоровяк-блондин из четвёрки отморозков.

— Гран Исидора, сто семьдесят. — Коровин отыскал глазами девушку и снова не удержался от вздоха. — Что ж, могу лишь пожелать вам удачи. И не отчаивайтесь, если ничего не получится.

На лице Исидоры отразился праведный гнев, но Коровин на неё уже не смотрел, продолжая зачитывать:

— Зверев Лев, сто двадцать.

Лёва закивал, только не удостоился от учителя ни взгляда, ни вздоха.

— Коховский Эдуард и Котов Андрей, по сто пятьдесят, — продолжил Коровин.

А это были два парня из свиты Платона, два невзрачных блондина. Так себе воины, но в паре могли представлять угрозу. Эд и Кот — так их называл Платон, когда с ними разговаривал.

Последними Коровин назвал Платона Саблина и Тараса... тоже Саблина.

А вот это было неожиданно.

Главный отморозок и главный шутник группы оказались родными братьями. А ведь внешне они, и правда, были похожи, просто у меня и мысли не возникало их сравнивать — они не общались, даже когда находились рядом. Оба брюнеты, оба худые и высокие. Только у Тараса ещё кудри имелись. Ну и чувство юмора, хоть и сомнительное.

Коровин бросил папку на пол и начал урок.

— Итак, ученики. Влияние на оружие. Вот, с чего начинается наш курс для Линии Витязей.

Он сделал таинственный вид, подошёл к одной из каменных перил площадки и нажал ладонью на белый выступ.

Тут же сработал механизм: раздвинулись перила, и из-под них вверх поднялась стена с оружием. Причём все мечи — а их было штук тридцать — крепились к стене светящимися крючками. Скорее всего, это была защита, чтобы оружием нельзя было воспользоваться вне урока.

Коровин выставил раскрытую ладонь вбок и замер в театральной позе, будто чего-то ожидая.

В тот же момент на дорожке со стороны Башен снова показалась секретарь Лиза. Она неслась со всех ног, а в руках держала меч в узорчатых ножнах.

Через несколько секунд запыхавшаяся девушка вложила оружие в раскрытую ладонь Коровина. Тот помощницу даже не заметил, будто меч лёг в его руку сам по себе, спустившись с неба.

— Итак, сегодня мы начнём овладевать техникой влияния на оружие. Вы должны уметь выбирать и покорять себе меч. Это база. Это основа всего обучения Витязя.

Лиза подобрала с пола брошенную Коровиным папку и замерла рядом, ожидая распоряжений.

Учитель тем временем вынул меч из ножен и всмотрелся в блики клинка, любуясь своим отражением. Ножны он отбросил в сторону, и Лиза умудрилась поймать их прямо на лету. Сказывалась долгая практика.

— Связь с оружием вы должны почувствовать на трёх уровнях, — сказал Коровин. — На физическом, духовном и магическом. Начнём с физического. Это то, как вы держите меч, то, как рукоять ложится в вашу ладонь, то, как вы себя ощущаете, взяв оружие, и наконец, это то, как вы владеете мастерством фехтования. Плюс понимание параметров меча, его веса, баланса, длины, формы клинка, заточки.

Он встал в стойку и сделал замах, будто атаковал противника. При этом двигался Коровин как на сцене. Даже его лицо сделалось трагичным и решительным.

— Есть и духовный уровень. Это значит, что вы должны объединиться со своим оружием. У вас — единая цель. Это сотрудничество, объединение сил. Вы бережёте меч, а он бережёт вас. Сам по себе меч не несёт ничего, кроме смерти, боготворить его не нужно, но ваши чистые помыслы, ваши великие дела могут сделать ваш меч благородным. И помните, любое оружие оставляет след. Как только вы ударили — удар невозможно забрать обратно. И ничего нельзя исправить. Поэтому сначала думайте, потом применяйте оружие. В дурных руках меч тоже становится дурным. И это не благородство Витязя. Это его позор.

Слышать это от самодовольного позёра Коровина было странным.

Он говорил так проникновенно, что я подумал, будто учитель сам искренне в это верит. Но тут он повернулся к секретарю и совсем обыденным тоном спросил:

— Ну как? Про благородство, мне кажется, неплохо вышло.

Лиза приложила ладонь к груди.

— Великолепно, господин Коровин! Вы истинный мастер!

Исидора не сдержалась и закатила глаза.

— Ну и магический уровень, ученики, — продолжил Коровин. — Тут всё несколько сложнее. Оружие создают Мастера Материй, если точнее, то Оружейники всех рангов: от Младшего Мастера до Элитария. И сила оружия во многом зависит от искусности самих мастеров. Поэтому всегда держите на примете хороших Оружейников.

Учитель поднял меч.

— Ну а теперь самое главное — умение управлять силой меча и вкладывать в него свою магию. С низким числом резерва вы не способны владеть оружием на магическом уровне. Эта способность достигается лишь после набора числа не меньше пятисот единиц, а это высоко-сильная группа.

Он снова выставил раскрытую ладонь, и Лиза протянула ему ножны.

— И значит, — Коровин сделал вескую паузу, — вы в своей слабой группе будете пока что осваивать оружие на физическом и духовном уровнях. Вы будете лишь теоретически изучать возможности магического уровня, изучать историю оружия и жизнеописание великих Витязей. А теперь выберите себе учебный меч.

Коровин указал на стену.

Все ученики поспешили к мечам, зашумели и заулыбались, примеряясь к оружию. На вид оно было совершенно одинаковым, но это только на первый взгляд. Как только я взял в руку первый меч, он преобразился, будто подстраиваясь под мой рост, вес и силу. Странно, что этого не случилось у других учеников.

Коровин такого не ожидал.

— Как вы это сделали?.. — опешил он. — Это магический уровень владения оружием! Какое у вас число активного резерва?

Я уставился на него, потому что был удивлён не меньше.

— Сто.

— А, это вы... который «просто сто»... — Коровин нахмурился, затем подошёл ко мне и выдернул меч из руки. — Возьмите другой!

Остальные тоже не сводили с меня глаз. В конце концов, Исидора опять не удержалась:

— Это ведь мечи-аморфы, верно? Их делает знаменитый Золотой Мастер по фамилии Осирис. Он один из немногих наделяет своё оружие способностью подстраиваться под хозяина.

— Да, именно так, госпожа Гран, — кивнул Коровин. — Но это свойство открывается ученикам только после достижения ранга Витязь-Меченосец, а это тысяча единиц активного резерва. Но никак не сто!

— Волков сжульничал, — уверенно заявил Платон Саблин. — Он прячет соляной амулет, усиливающий Знамение. Нужно его обыскать.

— У него не может быть амулета! — тут же возразила Исидора. — Если ты хоть раз воспользуешься мозгами, то поймёшь, что когда маг изучает все шесть Линий, то это значит, что его ничто не ограничивает. Из этого следует, что Знамения у него нет, и поэтому никакой соляной амулет не усилит его магию. Что тут неясного? Разве так сложно выстроить причинно-следственную связь прежде чем обвинять человека?

Она говорила с таким умным лицом, что даже сам Коровин выслушал её, будто это она преподаёт, а не он. Да и Платон спорить не стал, чтобы ещё больше не выглядеть идиотом.

Я же тем временем взял другой меч со стены, и...

...ничего не произошло.

Меч остался таким, каким был.

— Ну во-о-от, — с облегчением произнёс Коровин. — А то я уж подумал, что Комиссия Алхимиков ошиблась и распределила тебя не в ту группу... ну или меня зрение подводит, и надо обратиться к Целителям. Всё же преподавание — довольно нервная работа, и всегда нужно быть начеку, чтобы не сойти с ума.

Он натянуто рассмеялся, вернул меч на стену и сделал вид, что ничего не было.

— Я бы на твоём месте сообщила об этом случае смотрителю Храмову, — тихо сказала мне Исидора. — Число активного резерва не может так меняться. Оно либо увеличивается, либо остаётся на прежнем уровне, если не развиваться. А у тебя оно увеличилось, затем снова понизилось. Это ненормально.

Я покрутил меч в руке.

— Может, показалось?

На лице девушки отразилось сомнение: мол, ты сам-то в это веришь? Исидора Гран была не из тех, кто верит в случайности, мистику или банальное «показалось».

Все продолжали на меня коситься, поэтому Коровин поспешил отвлечь учеников небольшой лекцией про оружие, после чего велел повторить за ним начальные приёмы фехтования. Шаги и замахи.

Внимательно понаблюдав, как каждый справляется, он распределил всех по двое и показал, как отбивать самые лёгкие удары.

В пару мне попал Андрей Котов, один из дружков Платона. Тренировались мы долго, около часа, в то время как учитель опять мучил своего секретаря поручениями «сообщить», «заказать», «уточнить», «переделать», «напомнить» и «перенести на другое время».

Отпустив наконец Лизу вместе с мечом, он объявил, что пора перейти на короткие поединки в той же паре.

Уже через минуту Котов проиграл мне учебный бой, глупо пропустив удар.

— Надо было по-другому его атаковать! — разозлился на него Платон. — Ну что за позор?

Сам он успел одержать не менее быструю победу над своим противником — собственным братом Тарасом. Тот даже не особо сопротивлялся, лишь бы быстрее избавить себя от компании Платона.

— Сам иди и делай, как надо! — огрызнулся на него Кот.

— А покажите-ка нам, что умеете, — сказал Коровин со скучающим видом: чем-то ведь надо было заполнить остаток урока.

— Да легко! — Платон растолкал учеников и встал напротив меня. — Бой до первого касания.

Коровин сразу почуял угрозу и занервничал. Его скука сменилась тревогой.

— Так, ученики! Применяйте только те удары и блоки, что я вам показывал. Мы всё же на уроке, а не на...

Никто не стал его слушать.

Платон сделал молниеносный выпад. Я так же молниеносно отбил, а потом атаковал сам.

Мой противник неплохо владел мечом, хотя не был мастером фехтования. Как и я тоже. Если бы не уроки Галея, то мне бы не удалось избежать проигрыша, но я следил за каждым движением противника и почти всегда опережал его атаки, постоянно сбивая с ритма и заставляя метаться.

Он злился, начинал ошибаться и уходил в оборону.

Бой бы уже завершился, но неожиданно Платон задел пальцем свой брелок, висевший у него на поясе. Коснулся будто случайно, но в то же мгновение я ощутил удар по лицу. Точно такой же хлёсткий и жгучий удар, как в тот раз, когда Платон атаковал меня невидимой магией при первом знакомстве и сломал мне наушник.

От боли я отшатнулся и потерял устойчивость — по щеке будто раскалённой кувалдой съездили. Этого Платону хватило, чтобы сделать точный замах мне в грудь, но тут кто-то закричал:

— Он мухлюет! Саблин мухлюет!

Это был отчаянный вопль Лёвы.

Только надеяться на то, что справедливость восторжествует, я не собирался, поэтому воспользовался тактикой «зуб за зуб». Сначала отскочил дальше, еле избегая касания оружием, затем развернулся к Платону боком, огибая его руку с мечом, и с размаха врезал ему левым кулаком в челюсть.

Никакого благородства.

Чистая и незамутнённая отместка.

Ещё в кадетском корпусе учитель по фехтованию говорил, что манерный бой для пижонов, а наша задача — победить.

Платон завопил, схватившись за лицо:

— Вот говню-ю-у-ук! Засчитайте ему проигрыш! Он нарушил правила честного поединка!

Коровин поднял руку и объявил:

— Волков, проигрыш. Очень неспортивное поведение. Вам должно быть стыдно!

— Но Саблин ведь тоже... — начал Лёва, только его тут же заткнул сам Платон.

Один взгляд, обещающий страдания — и Лёва перестал искать справедливости.

Коровин уже не скрывал, что устал от нас, да и слишком торопится, поэтому велел убрать оружие на стену и быстро дал домашнее задание — отработать те приёмы, которые он показал, и прочитать две первых главы из учебника «Оружие Витязя. Первый курс».

Как только учитель покинул тренировочную площадку, наша группа начала разбор полётов между собой.

Сёстры Аверьяновы и их подружка Бородинская окружили Исидору и предъявили ей претензии насчёт турнира.

— Слышь, половинчатая магичка. Мы калечиться не собираемся, а ты лезешь, куда не надо. Наша группа не участвует в турнире, поняла? Низко-слабые группы всегда отказываются, а мы что, дураки?

— И кто так решил? — Исидора их не испугалась, но Бородинская ухватила её за волосы и повторила: «Наша группа не участвует в турнире, что тут непонятного?».

Я быстро подошёл к ней и взял за запястье той руки, которой она держала Исидору за волосы. Ну а потом сжал так сильно, что Бородинская вскрикнула.

На меня накинулись её подружки.

Римму я оттолкнул, а второй сестре, Норе, досталось уже от самой Исидоры. Она залепила сопернице пощёчину, но это оказался не просто удар — Нору прошиб разряд тока, и та плюхнулась на задницу.

— Ожоги захотели получить, тупые овцы? — процедила Исидора, глядя на троих соперниц. По её телу сверкнула белая молния, а кожа на мгновение отразила стальной блеск. — Поверьте, я знаю столько дополнительных уронов от брони, сколько вы за всю жизнь не освоите!

Сёстры Аверьяновы к ней больше не полезли.

Я повернул Бородинскую к себе лицом.

— Это был первый и последний раз, когда ты позволила себе тронуть эту девушку. Ты осознала свою ошибку?

Та улыбнулась.

— Не на ту напал, выскочка.

Она вела себя настолько уверенно, что я сразу приготовился к подлянке, и оказался прав — по телу Бородинской пронеслись такие же блики стальной брони, только вместо молний её кожа начала раскаляться.

Это был ещё один вид дополнительного урона от брони, о котором только что говорила Исидора. Бородинская им тоже владела. Только зря она ждала, что это ей поможет — я лишь сильнее сжал её запястье.

Если бы у меня был с собой атлас, то я бы воспользовался Сферой холода, но атлас забрал Галей, поэтому в ход пошёл психодух. Что-то давненько я его не тренировал, а тут такая возможность.

По мышцам пронёсся уже знакомый мороз.

Психодух был активирован за секунду, будто только и ждал случая. Он среагировал на атаку в мою сторону и сразу отразил способность противника. Теперь я держал Бородинскую за руку и сам прожигал ей запястье.

— Ты осознала ошибку или нет? Не услышал.

Девчонка закричала и задёргалась. Она ударила меня другой рукой, но удар не принёс мне боли, ведь я отражал и стальную кожу Бородинской.

Её колени подкосились, и она завыла, побледнев от ужаса:

— Осознала... осозна-а-а-ла... отпусти-и-и-и-и..

В это же время на другом краю площадки происходила ещё одна разборка.

Платон Саблин взял за грудки Лёву Зверева и проорал ему в лицо:

— А ты, я смотрю, глазастый, а?! А-а, я тебя спрашиваю? Решил меня учителю сдать? Ты мало р-р-р-рычал, табуретка? А ну, давай-ка прямо сейчас отрабатывай. Рычи, сраный стукач!

Он швырнул парня в руки Котову и Коховскому, и Лёва моментально зарычал, даже не пытаясь вырваться.

— Хл-л-л-л-л-л-л! Я ле-е-е-ев! Хл-л-л-л-л-л-л!

Его губы задрожали.

Тарас и Яков вмешиваться не стали, делая вид, что их это не касается. Они даже попытались свести всё в шутку, но никто не оценил.

Я отпустил руку Бородинской и направился к Платону (ну что за день у меня сегодня, а?). Вообще-то, мне ничего не стоило заступиться и за Лёву, но вместо этого я выбрал другое решение.

— Эй, Платон. А ты что думаешь насчёт турнира?

Тот отвлёкся от своей жертвы.

— Зачем напрягаться, если шансов нет?

— Шансы есть всегда, — ответил я. — Можно подготовиться. Или ты испугался?

Платон снова посмотрел на Лёву и поморщился.

— Я-то не испугался, но вот эта табуретка ведь тоже с нами пойдёт. Нужно всей группой выступать. И какой с него толк? Он даже рычать не умеет.

— Умею... почему не умею... — промямлил Лёва.

Я подошёл к Платону вплотную.

— А если он победит тебя в поединке на мечах... скажем, через месяц. Тогда что ты скажешь?

Услышав мои неожиданные условия для спора, Лёва вырвался из рук Котова и Коховского, попятился, но натолкнулся спиной на Егора-Глыбу и замер на месте, никак больше не участвуя в своей судьбе.

Платон вскинул брови.

— Эй, я не ослышался? Ты про эту личинку человека говоришь?

— Нет. Я про Льва Зверева. Он с тобой в одной группе учится.

Лёва продолжал молча за нами наблюдать, но в итоге не выдержал:

— Нет, пал-лни... давайте без меня как-то... я совсем не готов.

Его мнение никого не интересовало.

Пока Платон и я смотрели друг другу в глаза, на площадке царила тишина. Даже Бородинская перестала стонать и лелеять обожжённое запястье. Вся группа окружила нас двоих.

— Хорошо, — ответил наконец Платон. — Через месяц я разделаю эту свиноподобную табуретку, и как только это случится, ты лично пойдёшь к устроителю турнира и объявишь, что наша группа не участвует.

— То есть сдаёмся заранее?

— Нет. — Он сощурился от злости. — Сдаться заранее и не участвовать — это разные вещи.

— А если Лёва победит? — спросила Исидора.

— То я и мои друзья будем участвовать и сделаем всё возможное, чтобы взять призовое место, — чётко ответил Платон. Но потом усмехнулся и добавил: — Только чуда не ждите.

Он отправился к Башням, за ним пошли Кот, Эд и Глыба. К парням присоединились и сёстры Аверьяновы с Бородинской. Затем ушли и Яков с Тарасом.

Исидора мрачно посмотрела им вслед.

— Зря я заговорила о турнире. Это плохая идея. Как заставить сражаться тех, кто не желает победы?

— Сделать так, чтобы они её пожелали, — ответил я. — У каждого из них найдётся своя причина хотеть победы.

Лёва подошёл к перилам, навалился на них ладонями, склонил голову и простонал:

— Зачем ты это сделал? Тоже поиздеваться захотел? Я думал, ты не такой, как Платон... а ты оказался ещё хуже... а ведь я помог тебе освоить телепол-лтацию чел-лез Небытие... и даже никому не сказал. Сделал всё, как ты хотел.

— Телепортацию через Небытие? — тут же насторожилась Исидора.

Пока он не наговорил ещё чего-нибудь лишнего, я поспешил успокоить его и уселся на перила рядом.

— Ты победишь Саблина, даже не сомневайся. Я потренирую тебя.

— Почему ты сам не пошёл с ним на поединок? Почему я?

— Со мной он бы не согласился сражаться, найдя какую-нибудь вескую причину. Но ты — другое дело. Если бы он отказался, то потерял бы авторитет среди своих подпевал.

К нам подошла Исидора.

Она положила руку на плечо Лёвы и пообещала:

— И я тебе помогу. Я читала про такие приёмы, о которых Саблин даже не слыхивал. В конце концов, ты хочешь поставить этого засранца на место или нет?

Лёва всхлипнул и вытер нос рукавом.

— Хочу. Очень хочу... только боюсь.

— Кого? Саблина? — улыбнулась Исидора. — Он далеко не всесильный, Лёва. У любого противника есть слабые места. К тому же, его семья давно не в списке Почтенных, а отец Платона потерял надежду вернуть себе статус с помощью сыновей. Он хотел сделать из них героев, как его знаменитый дед, нанимал учителей, но ни Платон, ни Тарас не проявили способностей. К тому же, оба попали в слабую группу, чем навлекли на себя гнев Военного Дома Саблиных.

— Спорим, Платон уже сегодня начнёт тренироваться, чтобы тебе не проиграть и не опозориться ещё больше, — добавил я.

Лёва выпрямился и вдруг стукнул ладонью по перилам.

— Тогда и я начну! — но тут же смутился своей решимости и тихо спросил у меня: — А с чего начинать?..

* * *

После обеда меня ждал, наверное, самый странный урок за сегодня.

Введение в магическую Зоологию.

Занятие должно было пройти в небольшом зоопарке, который содержала Академия. Он находился за Манежем для пространственных животных и друидскими теплицами. Урок проводился в объединённой группе Целителей-Знахарей первого курса.

На площадке возле входа в зоопарк под названием «Таинственный Вепрь» собралось человек тридцать девушек с зелёной нашивкой крылатой змеи на форме, и ощущал я себя среди них совсем не в своей тарелке.

Стоило мне показаться им на глаза, как я стал гвоздём программы.

Некоторые шептались, рассматривая меня с интересом и явно оценивая внешность; другие улыбались и ждали, что будет дальше; третьи громко объявляли, что я не по адресу.

— Ты заблудился, что ли? — спросила одна из учениц, дылда с двумя косичками. — Это же урок для Целителей, а не для Витязей!

— А что? Пусть остаётся! — засмеялась другая. — Будет охранять нас от зверушек. Тем более, он такой симпатичный, полюбуемся, а то, говорят, на Зоологии слишком скучно!

Её смех подхватили остальные.

Тут из толпы вышла Мидори, мрачная и злая.

— Он с нами учится, вообще-то! Он ведь тоже Целитель!

— Мужчины не способны... — начала возражать ещё одна девушка, но её оборвал громкий и мелодичный голос.

— Всегда бывают исключения.

Я нахмурился, потому что эту фразу уже где-то слышал, совсем недавно.

Позади толпы раздался топот и странный шум, будто прошелестели листья. Вслед за шумом и голосом прямо в воздухе материализовалась хрупкая всадница в широкополой шляпе с пером и костюме для верховой езды.

И явилась она верхом на... кажется, это был броненосец.

Гигантский, покрытый серой чешуёй от носа и до кончика хвоста. Женщина легко держалась в седле на своём странном животном, натянув поводья.

Она не была роковой красоткой, имея довольно длинный нос, слишком острые скулы и близко посаженные глаза, но при взгляде на неё создавалось впечатление, что более уверенной в себе женщины не существует. Королевская осанка, открытая улыбка и прямой взгляд не оставляли в этом сомнений.

Принюхавшись, броненосец мотнул носом, и женщина погладила его по чешуе.

— Ну-ну, Плут... наверное, у кого-то в кармане пряник завалялся, хотя каждому Друиду известно, что нельзя брать с собой еду при первом знакомстве с животным. Вы должны понравиться друг другу без лишних уловок.

Одна из учениц тут же полезла в карман, достала печенье и быстро выбросила его в урну.

Тем временем женщина спрыгнула со спины броненосца.

— Меня зовут София Лайфоро, я буду преподавать у вас курс Зоологии все четыре года. А это мой пространственный панголин. Его зовут Плут. Весьма весёлый малый. — Она с улыбкой оглядела учеников. — Кто тут сказал, что на Зоологии слишком скучно?

Ученицы притихли.

— На моей Зоологии вам скучно не будет! — София погладила панголина по носу. — Тебе пора в стойло, Плут. Вечером встретимся.

Животное опустило голову, будто поклонилось, после чего снова прошелестело чешуёй и исчезло, ну а женщина опять повернулась к ученикам... и тут заметила меня.

— Оу, у нас в Академии необычное явление. Юноша, который способен освоить целительство. Это будет интересно. Вас ведь зовут Кирилл Волков? Всем преподавателям о вас говорили на собрании, но я не думала, что вы посетите и мою Зоологию.

— Ну да. Зверями интересуюсь, — ответил я без особого энтузиазма.

Видя, что излишнее внимание начинает меня злить, Мидори прошептала:

— Покажи им, что тоже можешь справляться с пространственными животными, и сразу станешь своим.

Знала бы она, что с животными у меня с детства печальные отношения.

Моя мать не слишком жаловала ни собак, ни кошек. Но в десять лет я всё же притащил домой пса, уже взрослого — старую дворнягу сплошного чёрного окраса. Нашёл его с перебитой лапой на улице.

Скандал дома был немалый, но собаку я отстоял и назвал её Демон.

Это был умный и отважный пёс, он чем-то напоминал мне волка, спокойного, одинокого и гордого, умудрённого жизнью. Мы жили душа в душу четыре года, а когда он всё-таки умер, то я пообещал себе, что больше не буду заводить собак, чтобы ещё раз не лишать себя верного друга.

Странное дело, но когда я увидел эту странную тварь по кличке Плут, мне стало жаль, что питомцев у меня больше не было.

София направилась на территорию зоопарка, позвав за собой учеников. Все поторопились за ней, а вот я, наоборот, замедлил шаг, чтобы вместе с Мидори оказаться в хвосте группы и выспросить у девушки последние новости насчёт того, как Галей договорился о том, чтобы её приняли.

К тому же, не терпелось узнать её число активного резерва.

Мидори выглядела такой же мрачной, как и пару часов назад, когда я заметил её идущей к теплицам. На моё поздравление с поступлением она отреагировала виноватым вздохом и ещё раз попросила прощения за то, что вытащила меня ночью в Измаил и подставила под удар.

Закончив наконец с извинениями, она добралась до главного:

— Ко мне сегодня утром приходила Акулина Снегова. Сказала, что теперь мой приёмный отец не только преподаёт в Академии, но и служит у Военного Дома Снеговых на приграничной территории с Котлованами. Он отрабатывает мой долг за то, что их почтенный род за меня поручился. Сказала, что Галей просил не говорить об этом мне, но она приверженка правды и честности.

Я покачал головой.

Акула такая же «приверженка правды и честности», как я — танцор балета.

Мидори остановилась и умоляюще на меня посмотрела.

— Прошу тебя, не дай ему сгинуть. Это же Котлованы. Может, ты поговоришь с ним? Тебя он послушает.

«Ага, как же», — мысленно ответил я.

За тяжёлым разговором мы не заметили, что толпа Целительниц остановилась, чтобы повосхищаться огромным животным в вольере. Только самому зверю было на них плевать — он смотрел мимо всех лишь на один объект.

Меня пробрало до мурашек от его взгляда, и я замер, пробормотав:

— Мидори, ты умеешь управлять пространственными животными?

— Немного, — ответила та. — У меня был пространственный осёл. Я говорила тебе про него при первой встрече. Его звали Кин-Кин. Он погиб на тропе.

В памяти сразу всплыла история про осла, именем которого Мидори представила меня Лидии Зерновой, но сейчас мне было не до этого.

Я не мог отвести взгляда от жёлтых глаз зверя — он наблюдал за мной из вольера...