Я еще раз перечитал послание Мидори.

«Приходи сегодня в полночь...».

Легко сказать «приходи», когда из Академии просто так не выйти. Только по письменному разрешению, заверенному в Жреческой Канцелярии. Ну и кто даст мне это разрешение за пять часов до полуночи?

— Л-лодители беспокоятся? — поинтересовался Лёва.

— Нет, не родители, — ответил я, на ходу сочиняя такую историю, чтобы сосед по комнате проникся и, возможно, что-то подсказал. — Это моя девушка. Она из далёкой провинции, из глухой деревни... совсем города не знает. Заблудилась и очень напугана. А ещё она наполовину варвар. Сам понимаешь, таких не очень жалуют. Помощи ей ждать не от кого. У неё нет высоких покровителей, как у Исидоры Гран.

Лёва не просто проникся.

Он вскочил со стула и заходил по комнате, неожиданно выдавая дельные мысли.

— До отбоя тл-ли часа. Канцелял-лия в главной Башне отклыта клуглосуточно. Там мой сталший бл-лат лаботает. Я схожу к нему и скажу, что твоя девушка попала в беду.

Я тоже вскочил, собираясь вместе с Лёвой в Канцелярию, но тот замахал руками.

— Нет, я схожу без тебя. Игнат не любит, когда я пользуюсь тем, что он л-лаботает в Канцелял-лии.

— И часто ты этим пользуешься?

— Ну... — Лёва замялся. — Вообще-то, никогда не пользовался. Но это неважно. Я знаю Игната. Ему такое точно не понлавится, поэтому я сначала один схожу. А ты... — он поспешил к двери, — никому не говол-ли, что я так сделал.

— Никому, — пообещал я и, как только Лёва ушёл, снова перечитал послание.

«Приходи сегодня в полночь на рынок у Третьей Восточной улицы, к заднему двору магазина „Царица Алхимии“. Я нашла отца. Но не только его».

Вот какого чёрта она вообще потащилась искать отца одна? Договорились же сделать это вместе.

Я мысленно ругал Мидори, хотя понимал, что ничего удивительного в её поступке нет.

Её не приняли в Академию, причём по всем законам несправедливости. От Галея она поддержки не дождалась, поэтому вместо того, чтобы отправиться на верхолёте в гостиницу, решила найти на чужбине единственного родного человека.

А из моих слов об отце она сделала предположение, где именно тот может находиться. Раньше он служил у Рио Маямото, а значит, мог работать в одном из его магазинов, которых в столице было несколько штук.

Ничего сложного.

Только зачем ей понадобился я? Да ещё и так срочно.

Наслаждалась бы общением с отцом без меня. С другой стороны, какое там общение, когда её отец теперь — не просто варвар. Он раб с промытой памятью и подавленной волей. Этот несчастный свою дочь даже не узнает.

Никому не пожелаешь увидеть родного человека, который тебя забыл.

И, кстати, что означала приписка: «Не только его»?

Кого, кроме отца, нашла Мидори? Похоже, именно в этом и крылась причина того, что она попросила о встрече.

Только вариантов у меня имелось немного.

Пока надежда была только на Лёву и его брата секретаря. Потому что, если прямо рассказать Галею о том, что Мидори угнала его верхолёт и отправилась по злачным местам столицы, то он без промедления отправит девчонку обратно в Янамар. Для её же безопасности.

А меня, ясное дело, к ней не отпустит.

Здравый смысл подсказывал, что так и нужно сделать.

Но что-то меня останавливало. Интуитивное ощущение, что нужно разобраться пока без участия Галея. У него и без нашей мелкой возни хватало проблем. А занятия всё равно начнутся только завтра после обеда. Возможно, никто и не заметит, что ночью кто-то покидал Академию.

Пока Лёвы не было, я быстро сел за рабочий стол, достал свой рунный атлас и карандаш с линейкой, а затем принялся заполнять две магических ячейки новыми соляными знаками.

Пока в моём атласе было заполнено только четыре слота из тридцати.

Первый — с треугольником. Он вызывал Сферу холода. Им я пользовался чаще всего.

Второй — с крыльями. Они задействовали Сферу эфира и дарили возможность взлёта.

Третий — со стрелой вверх. Она давала направление полёту.

Четвёртый — со стрелой вниз. Она обеспечивала мягкое приземление.

Теперь я заполнил ещё два слота новыми знаками — спиралями. Теми, что использовались на телепортационных лестницах и подъёмниках.

Их действие меня заинтересовало сразу. К тому же, об этих знаках я успел сегодня кое-что прочесть в книге «Сферы магии, божества и их символика».

Оказывается, знаки спиралей часто использовали маги-Архитекторы при строительстве зданий. Мастера создавали соляной знак и встраивали его в материал, наделяя магическим свойством телепортировать всё, что его коснётся.

Итак, знак «спираль со стрелой внутрь» символизировал божество Неявь — Сферу Небытия. А знак «спираль со стрелой наружу» обозначал божество Явь — Сферу Бытия.

Схема была простой: когда человек исчезает, то действует Небытие, а когда он появляется, срабатывает Бытие.

Однако книга ясно предупреждала отдельной колонкой:

«Внимание, ученик!

Неявь — опасное божество!

При ошибке маг рискует исчезнуть и не появиться, застряв в Небытие. Только Мастер Материй не ниже ранга Элитарий способен вернуть пострадавшего из Небытия в первые же сутки. Если опоздать, то Небытие поглотит мага безвозвратно».

Да, я прочитал предупреждение, но всё равно решил записать эти знаки в ячейки атласа. Способность телепортироваться свободно, а не по строгим маршрутам, была мне нужна, как воздух.

От ошибок меня должна была уберечь тщательная подготовка и тренировка, а пока я убрал атлас и решил, что для начала стоит подождать более безопасного варианта покинуть Академию — разрешения Канцелярии.

Моё нервное ожидание наконец закончилось.

Лёва вернулся быстро, но по его виноватой роже я сразу понял: с братом не вышло.

— Игнат очень возмущался, — с порога признался он. — Сказал, чтобы я больше так не делал. Что мелкие дела студентов Канцелял-лии не касаются. Извини...

Он замер у порога, будто боялся, что я настолько разозлюсь, что начну его бить.

— Спасибо, Лёва, — ответил я. — Ты хотя бы попытался.

Он даже опешил от моих слов и снова воодушевился.

— Мы что-нибудь пл-лидумаем!

От него воодушевился и я.

В голову пришла идея. Сложная и рисковая, но чем больше я крутил её в мыслях, тем чётче она оформлялась в неплохой вариант побега из Академии.

— Лёва, мне нужна твоя помощь. Ты должен кое-что проконтролировать.

Тот открыл рот. Кажется, о помощи его никто раньше не просил.

— Конечно, Кил-лилл!

Моё имя в его исполнении вызвало желание поморщиться, но я отмёл это ощущение. К нему предстояло привыкнуть.

— Итак, я кое-что сейчас сделаю, а ты... — Я задумался, подбирая верные слова. — А ты будешь наблюдать. Если я исчезну и не появлюсь, то сразу беги к учителю Галею. Если не найдёшь его, то ищи Мичи Хегевару, он Страж. Он поможет. И не медли, понял? Зови Галея сюда и говори, что я использовал... э... знаки Бытия и Небытия. Понятно?

Физиономия Лёвы вытянулась.

— Зачем тебе Небытие? Это опасно. Его используют только искусные Мастел-ла Мателий.

— Знаю, но мне нужно потренироваться прямо сейчас. Сделаешь?

— Ух! — выдохнул он, закивав. — Это так кл-луто! Люблю всякие опасности! Конечно, сделаю!

По моей спине неожиданно пронёсся холодок.

Волнение всё же взяло верх, хотя никто не толкал меня на риск. Я сделал бы это и без просьбы Мидори о встрече. Просто она ускорила моё решение.

Я отошёл к дальней стене комнаты и определил себе маршрут телепортации до двери. Лёва шагнул к своей кровати, зорко наблюдая за мной.

— Ну поехали, — прошептал я и быстро начертил знак Небытия перед собой — спираль со стрелой внутрь.

Нарисованный символ обозначился в воздухе еле заметным облаком. Затем я опустил ладонь вниз, направляя знак себе под ноги, ну а потом наступил на него.

Последнее, что я услышал перед тем, как перестать существовать — Лёвин возглас:

— Уо-о-о-у-у-у-у-у!!! Мамочки-и-и-и-и-и!..

* * *

Это было странное ощущение.

Будто исчез не я, а всё вокруг меня. Ничего не осталось: ни комнаты, ни Лёвы, ни даже моего тела. Всё поглотила бесконечная белизна, чистый лист, совершенно стерильный простор.

Ничего. Ноль. Отсутствие всего.

Но при этом самого себя я осознавал. Ощущения тоже никуда не делись. Волнение, страх, растерянность — это первое, что я испытал. Всё же не каждый день попадаешь в Небытие.

Спасибо тебе, любимый атлас... а теперь верни меня обратно.

Я представил себе точку около двери, которую наметил до этого, и поднял невидимую руку, чтобы нарисовать спираль со стрелой наружу. Не знаю, что именно у меня получилось, ведь я не видел ни своего пальца, ни того, что рисую.

Но стоило мне завершить стрелу, как белое ничто вокруг меня исказилось и потемнело, а потом появился туннель, в конце которого явилась та самая дверь.

Меня потащило к ней с бешеной скоростью.

И в этом жутком полёте по туннелю моё тело начало материализовываться. Руки обретали плоть, становясь более чёткими, а дверь всё приближалась... приближалась... приближа-а-а-а-а-а-а-а...

Раздался грохот.

Затем — отголосок Лёвиного выкрика:

—...чки-и-и-и-и-и-и-и-и!

И моё тело впечаталось в дверь, будто шло на таран.

Грёбанная дверь!..

Хорошо, что она не проломилась, потому что была дубовой и толстенной. Плохо, что дубовым и толстенным не был я. Боль прокатилась по костям, грудину отшибло, а про подбородок я вообще молчу. Мне показалось, что я расхлестал себе физиономию и выбил передние зубы.

Пока Лёва орал от удивления, я сполз по двери на пол и выдохнул, уперев руку в стену.

С лица на паркет закапала кровь, но я всё ещё не до конца себя ощущал, будто сознание никак не могло встать на прежнее место.

Ко мне подскочил Лёва.

— Вот это да-а-а-а! Это было... было... о-о-о-о-о! — Он опустился на пол рядом со мной и схватил за плечо, разглядывая моё разбитое лицо. — Как ты это сделал?

— Как последний идиот... надо было лучше прицелиться... — буркнул я, всё ещё наблюдая, как на полу в лужицу собирается кровь, капающая с моей разбитой рожи.

— Тебе нужен Целитель, — заволновался Лёва. — Пошли в школьную больницу, она по пути в Дал-лдив, идти недалеко...

— Никаких больниц. Вообще никто не должен знать, понял? Если проболтаешься...

Можно было пригрозить: «Если проболтаешься, тебе крышка», но вместо этого я сказал:

— Если проболтаешься, я погибну.

С такими, как Лёва, нужно было разговаривать иначе и давить на другие чувства.

Тот чуть рубашку на груди не порвал, уверяя меня, что никому не скажет.

— Да ты что! Никому и никогда!

Я еле поднялся с пола, сходил в ванную, смыл кровь с разбитого носа и промокнул полотенцем ссадины на подбородке, после чего вернулся в комнату и встал на то же место, с какого начал телепортацию.

— Попробуем ещё.

Лёва кивнул, серьёзный и непоколебимый. Если честно, я не ожидал от этого коротышки такого рвения мне помогать.

— Я слежу. Давай ещё, пока не получится.

«Ещё» было испробовано много раз.

Я определял себе разные точки прибытия: то на кровати, то на середине комнаты, то на ковре и подальше от мебели. Правда, это не уберегло меня от ударов.

Моё тело испробовало на твёрдость стулья, тумбы, столы, спинки кровати, стены. Да и дубовая дверь пару раз встречалась. Я таранил всё подряд, пропахивал пол то плечом, то лопатками и затылком. Порой при выходе из Небытия у меня подкашивались ноги, и я перекатывался по полу кубарем, пока не врезался то в мебель, то в стены.

Наверное, со стороны это выглядело весело и глупо.

Но никто не смеялся.

Что Лёва, что я оставались серьёзными и сосредоточенными.

— А ты попл-лобуй пл-ледставить своё появление иначе, — неожиданно предложил Лёва. — Будто это не просто точка комнаты, а ещё и то, за что ты можешь ухватиться, чтобы не упасть.

Лёва снова удивил меня дельными мыслями.

И вот четырнадцатая попытка телепортироваться без травм увенчалась успехом. Находясь в Небытие, я представил не только определённую точку комнаты, но ещё и добавил туда что-то вроде упругой сети, которая остановит моё движение, а потом исчезнет.

Ведь если задуматься, Небытие позволяло создавать в воображении всё, что угодно, пока я из него не вышел.

Удара не случилось.

Да, я еле устоял на ногах, отпружинив назад при появлении, но зато не протаранил всё на своём пути. Метод Лёвы сработал.

Мы переглянулись и улыбнулись друг другу.

— А теперь попробую проскочить отсюда вниз, прямо на аллею, — сказал я.

— О нет-нет! Это слишком далеко! И заметить могут!

— Не заметят. Встреть меня внизу, за елями.

Лёва не стал больше спорить и выскочил из комнаты. Любопытство победило. Ну а я, выждав минут десять, снова отправился в Небытие.

Было страшно.

Правда, страшно. Одно дело, когда ты телепортируешься на несколько метров, а другое — когда с высоты сотен этажей вниз.

И снова меня поглотило белое ничто.

Дыхание замерло на вдохе, пространство исказилось... потемнело... сузилось до туннеля...

Секунда.

Вторая.

Меня потащило внутрь туннеля, прямо к высоченным елям. Сердце пропустило удар.

—...а-а-а-а-а! — эхом донёсся возглас Лёвы.

Перед носом возник ствол дерева. Ещё метр — и я бы протаранил его лбом.

Ветер охладил лицо, окутали запахи влажной хвои и свежести. Так резко, что закружилась голова. Я замер и, как придурок, уставился на дерево.

Мать его, какое же оно большое!

Наверное, надо было подумать, что я совершил невозможное, но все мысли почему-то занимала дурацкая ель. И если бы не Лёва и его бормотание, то я бы ещё недолго пришёл в себя. Видимо, чем длиннее был маршрут телепортации, тем сильнее мне корёжило сознание.

Я продолжал стоять, приходя в себя.

Зато Лёва готов был запрыгать от счастья, и пришлось напомнить ему, что никто не должен догадаться о том, что мы тут изображаем. Хорошо, что был уже поздний вечер, и аллея пустовала. К тому же, я выбрал точку выхода прямо за деревьями.

— Это же насколько ты свою девушку любишь, если готов на такое... — поцокал Лёва, оглядывая ссадины на моей физиономии. — Мне бы тоже такую девушку хотелось.

Я вздохнул, но ничего не стал отвечать.

Не рассказывать же, что Мидори никакая мне не девушка, а поверенный маг, как и Мичи Хегевара. Если бы тот попал в передрягу, я бы точно так же рисковал и ради него.

— Ладно, а теперь — в Измаил. Слушай, Лёва, у тебя деньги есть? Я с собой не захватил. Не одолжишь мне немного?

Тот без промедления полез шарить по карманам. В итоге насобирал пятьдесят брумов. Всё, что у него было. Деньги сейчас его не волновали. Волновало другое.

— Теперь я не смогу за тобой смотл-леть. А что, если ты не появишься из Небытия? Я ведь не узнаю.

— Если не вернусь до начала уроков, обращайся к Галею. И спасибо за помощь, Лёва.

Не выходя из тени деревьев, я шагнул назад, будто собирался взять разбег, глубоко вдохнул, выдохнул и быстро нарисовал знак «спираль со стрелой внутрь»...

* * *

В Измаиле имелась лишь одна точка, куда я мог отправиться.

Гостиница «Обитель Неба».

В ней мне пришлось провести достаточно времени, чтобы запомнить местность. И погружаясь в Небытие, я чётко представил себе кусты и кадки с цветами у дальнего забора во дворе гостиницы.

Главное, ни на кого не напороться.

А ещё — не потерять сознание.

Маршрут телепортации был слишком длинным, ведь Академия находилась на приличном расстоянии от столицы, да и сам город занимал огромную территорию.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем белое пространство вокруг меня образовало туннель, затем появился размытый образ «Обители Неба»... и кусты... и кадки с цветами... и забор... каждый его кирпичик...

Но меня вдруг потянуло не вперёд, а назад, куда-то в вязкое «обратно».

О нет. Только не это.

Я вытянул еле видимые руки, цепляясь за вакуум, но Небытие затягивало моё сознание в себя, как в воронку. Слишком далеко... слишком.

Туннель исчезал, белизна пожирала его, а заодно и меня.

«Какой же ты дебил, Кирилл. Самонадеянный придурок... это тебе не на лифте кататься...», — пронеслась мысль в затухающем сознании.

И тут вдруг я услышал вскрик.

Далёкий отголосок женского вопля:

— Смотри-и-и, Клара! Вон та-а-а-ам!

Воронка Небытия тут же ослабла и отпустила меня. Туннель снова стал темнеть, сужаться и приближать ко мне зелень и забор.

Через мгновение с шумом и хрустом кусты любезно приняли меня в свои объятия. Лицо оцарапали ветки с колючками, в ладони воткнулись иглы.

Ну кто бы знал, что этот куст колючий, зар-р-раза!

Я смачно ругнулся, перевалился набок, продолжая хрустеть ветками, как медведь, и наконец вывалился из кустов. Проклял всё на свете, а заодно и Мидори.

Приспичило же ей мне написать!

Перед глазами плыло, тошнота подкатывала к глотке, башка разрывалась от боли. Я сидел на траве, у грёбанных кустов, и пытался осознать, какого хрена тут делаю, кто я такой, и кто эти двое, что сейчас на меня пялятся.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я даже не сразу осознал, что это две пожилых женщины. Мозг отказывался работать.

— Ну конечно, пьяный... говорю же, — прошептала одна из женщин с укором. — Не рассчитал сил, видать... дрянная молодёжь... лакает всё, что льётся. Ты глянь, Клара, глаза-то какие стеклянные... и всю форму себе порвал. Куда смотрят его родители.

— Вот и пусть смотрят, а мы пойдём. — Вторая тётка потянула первую в сторону гостиницы. — Надо предупредить, что тут пьяный студент по кустам шарахается...

Проводив их взглядом, я предпринял попытку подняться.

Получилось только с пятого раза.

Пока поднимался, а потом, шатаясь, шёл к воротам, вспомнил, какого чёрта я вообще тут делаю. Ну а потом сознание взбодрил громкий выкрик хозяина гостиницы:

— А ну кыш! Иди проспись, студент! Пшёл вон! Давай-давай!

Я поспешил убраться из двора «Обители Неба», пока меня не узнали, и зашагал уже быстрее, на ходу вытаскивая из ладоней колючки и матерясь себе под нос.

Лицо и руки саднило адски, покрытое синяками тело ныло. В это чёртово Небытие возвращаться мне больше не хотелось. Хотелось потребовать от Мидори, чтобы она бросила всё и исцелила меня — после всего, что я натерпелся, она была обязана это сделать.

Ускорив шаг (время приближалось к полуночи), я нашарил в кармане монеты, что дал мне Лёва, и направился к стоянке верхолётов.

Именно здесь оставлял свою машину Галей, когда привозил нас в гостиницу. А если есть стоянка, то есть и такси.

Мои догадки оказались верны.

Несколько верхолётов стояли отдельно и имели особые знаки. Конечно, не шашечки, но тоже вполне понятное обозначение. На двери каждой машины мерцала надпись:

«Служба пассажирских перелётов».

Такси — оно везде такси.

Я подошёл к первой машине и, как только окно пилота открылось, сразу назвал адрес:

— Рынок у Третьей Восточной улицы.

Пилот, грузный мужчина в очках, внимательно меня оглядел. Моя побитая рожа и взъерошенный вид ему явно не понравились.

— Сколько лет?

— Восемнадцать, — соврал я тут же.

Он не поверил, но заработок был для него приоритетнее.

— Тридцать брумов — и отправляемся.

Никаких лишних вопросов таксист больше не задавал. Мы полетели по городу, и вот тут мой мозг окончательно взбодрился.

Ночью Измаил казался ещё прекраснее, чем днём. Фонари, магическая подсветка башен и зданий, живые голограммы в небе, искрящиеся фонтаны, сотни верхолётов, парящие вывески магазинчиков и ресторанов.

Но чем дальше мы летели, тем меньше становилось красоты.

Здания — ниже, подсветка — тусклее.

В итоге таксист остановил верхолёт на пустынной площади где-то на окраине Измаила, и когда я представил, что деревенская девчонка могла оказаться тут одна, мне стало за неё страшно.

Я отдал пилоту тридцать брумов, но он ни в какую не стал оставаться, чтобы подождать, и поспешил поднять верхолёт в небо. Сказал, что тут своя станция перевозчиков есть, а он не дурак, чтобы переходить дорогу местным.

На его месте я бы размышлял так же.

Рынок зловеще темнел на другой стороне площади, ряды торговых киосков с плотно закрытыми окнами будто кричали о том, что ночью тут небезопасно. Лишь пара фонарей и вывески нескольких магазинов разбавляли мрак столичной окраины.

Это, кстати, как раз не удивляло.

Окраина — всегда злачное место.

А вот то, что тут было пусто и тихо, как на кладбище, заставляло усомниться, что квартал вообще жилой. В некоторых домах горел свет, но на улице не было ни души. Ни бродяжек, ни припозднившихся прохожих, ни пьяниц.

Никого.

Я пошёл вдоль площади в сторону лавки с вывеской «Царица Алхимии», стараясь держаться тени и не привлекать внимания. Это был маленький неказистый магазинчик, отделанный резной плиткой, хотя от магазина с таким названием обычно ожидаешь большего.

Мидори я увидел не сразу, сначала полминуты изучал задний двор магазина из тени, а уже потом заметил силуэт у забора.

Никого рядом с девушкой не было. Она стояла, замерев на месте, будто боялась пошевелиться, но когда я появился, то сразу же кинулась навстречу.

— Ты пришёл! Пришёл!

Она уже собралась обнять меня, но резко остановилась, разглядывая моё лицо.

— Ты с кем-то подрался?

— С дверью. Потом расскажу. Пошли-ка отсюда.

Мидори ухватила меня за руку и не дала сделать ни шага.

— Ты должен кое-что увидеть.

Она никак не могла унять икоту от волнения. Девушку распирало желание поведать мне всё, что с ней произошло, поэтому она начала без промедления:

— Я нашла отца, Кирилл... он работает в этом магазине, грузчиком на складе. Полдня за ним наблюдала, но так и не решилась заговорить. Но это неважно. Важно, что он живой... это такое счастье... и если бы не ты, я бы никогда об этом не узнала...

В её глазах блеснули слёзы.

— Слушай, я рад, но надо идти. Что-то тут слишком тихо, и мне это не нравится. Где ты оставила верхолёт Галея?

Я потянул её к выходу из двора.

— На станции, за площадью, — пробормотала Мидори. — А ведь тут правда слишком тихо. Я пока тебя ждала, не видела ни одного человека во дворе.

Я нахмурился.

Ни одного человека?.. Мне всё больше хотелось покинуть это место, и я ускорил шаг.

— Ну и кого ты нашла, кроме отца? — спросил я на ходу.

— Других варваров, — ответила Мидори, крепко стиснув мою ладонь: похоже, она успела сто раз испугаться, пока ждала. — Я увидела их случайно. Сразу несколько человек, они работают в соседнем магазине.

— С чего ты взяла, что они варвары?

— Разве ты забыл, что у меня дар видеть Знамения? Я ещё при нашей первой встрече тебе говорила. Так вот. Я ничего у них не увидела. Это варвары.

— Ну и что? Варвары работают на рынке. Большая новость.

— Но ведь память у них не промытая, и воля не подавленная. Ты понимаешь? Это свободные варвары, не бывавшие у Жрецов. И вообще, они притворяются магами.

Я остановился и уставился на запыхавшуюся Мидори.

— Магами?

— Да. Они притворяются Мастерами Материй и держат магазин с разными ремесленными вещицами и алхимическими заклинаниями. Среди работников действительно есть настоящие маги, но варваров больше. И все они скрывают свою тайну. Я хотела, чтобы ты сам их увидел утром, как только магазин откроется. И ещё я слышала обрывки их разговора...

А вот теперь причина странной пустоты во дворе стала очевидной.

— Бежим! — Я рванул в сторону площади, к верхолётной станции, потащив за собой Мидори, но было уже поздно.

Раздался множественный залп.

Свет озарил двор, и сразу с нескольких сторон в нас полетели заряды заклинаний...