Всё случилось молниеносно.

Прижав Мидори к себе, я выставил левую руку со щитом и сделал всё, как учил меня Мичи. В ход пошёл главный символ любого Стража — круг божества Хого. Сфера Защиты.

Страж из меня был пока так себе, но оборонительную ауру я всё же смог создать. Тонкий защитный слой принял на себя удар двух заклинаний, блеснул и... исчез.

В нас устремились десятки вспышек.

Красных, синих, серебристых...

Мидори выкрикнула что-то по-янамарски, и в ту же секунду её ослепило потоком голубого света. Девушка отпустила мою руку и мешком завалилась на землю, по её телу прокатилась волна паралича.

Доля мгновения — и голубой свет, только более мощный, ослепил уже меня.

Мышцы окаменели, и через секунду я рухнул на спину, рядом с Мидори, даже подумать ни о чём не успел... наверное, только о том, что варвары, мать их, отлично сработали.

Нет, сознание я не потерял.

Так и застыл с открытыми глазами, уставившись в ночное небо. Взгляд сфокусировался на далёких звёздах, и мне не удалось разглядеть лицо, что надо мной мелькнуло. А потом зрение, и вовсе, стало пропадать, пока всё вокруг не превратилось в серую пелену. Теперь я мог только слышать, представлять и домысливать.

Сколько длилось действие заклинания, приходилось лишь догадываться, но судя по тому, как торопились неизвестные — не слишком долго.

Меня подняли, обхватили с двух сторон и потащили спиной вперёд.

Ноги поволоклись по земле, потом — по ступеням, потом, кажется, задели высокий порог, после чего моё тело швырнули в кресло, но я, как застывший труп, начал съезжать вниз.

— Закрепи, — последовал короткий приказ мужским голосом. — И её.

Меня снова усадили в кресло, а затем я почувствовал, как по ладоням растекается тёплая и липкая субстанция, окутывает каждый палец, добирается до запястий, останавливается у локтей и только потом охлаждается.

Дело дошло и до ног.

Вязкая клейковина поползла от ступней до самых колен прямо под брюками. В итоге я так и остался сидеть без движения, приклеенный к креслу и полу.

Зрение не вернулось, но серая пелена всё же немного посветлела.

Чьи-то руки торопливо обшарили мою одежду, вытащили из кармана остатки денег и, конечно, обнаружили атлас в пиджаке и револьвер в кобуре подмышкой (в этот момент меня охватил такой гнев, что я дёрнулся всем телом, побеждая паралич, но клейкая масса держала крепко).

— Хм... — послышалось рядом.

Незнакомцы вообще были не особо разговорчивыми, делая всё быстро и бесшумно. Лишь порой тихие шаги слышались то позади, то сбоку, иногда нос улавливал запахи то хлорки, то чеснока, то благовоний, то пота.

Сколько человек находилось рядом, я так и не смог определить.

Через несколько секунд в мою щёку уткнулось что-то холодное. Не клинок — точно. Это был ствол револьвера — метателя заклинаний. Возможно, даже моего собственного.

— Кто ты? — спросил тот же мужчина, что до этого отдавал приказ.

Голос у него был молодой, поставленный и чистый. Можно сказать, интеллигентный.

Я сглотнул, еле разлепил губы и тихо произнёс:

— Обычный студент... пришёл на встречу со своей девушкой...

— Давай так. Я расскажу тебе, что будет дальше, а ты решишь, стоит врать или нет.

Он сильнее вдавил ствол револьвера мне в щёку.

— Нам не нужны проблемы. Мы мирно торгуем и не влезаем в чужие конфликты. Но тот, кто вас послал, ошибся. Мы не так просты, как он думает. Твоя подружка вынюхивала тут полдня, только шпионка из неё плохая. И если вы оба не скажете, на кого работаете, то сначала твоя подружка ощутит на себе все прелести пыточных заклинаний. А потом к ней присоединишься ты. Итак, а теперь я тебя слушаю.

Откуда-то сбоку послышалось мычанье Мидори.

Видимо, она сидела с кляпом. И сейчас всё зависело только от того, что я скажу.

В голове уже сложилась картина. Пока не вся, но из того, что успела рассказать мне Мидори, я всё же сделал догадки. Возможно, ошибочные, но других у меня не было.

Нас схватили варвары.

Люди, избежавшие промывки памяти и скрывающиеся под личиной магов. Они не стали пожирать фагнум, как многие другие, и не перешли к чароитам, а лишь скрылись от указа императора, чтобы выжить, оставаясь свободными. Относительно свободными.

При этом они отлично понимали, что если бы Мидори захотела сдать их властям, то позвала бы не какого-то студента, а натравила бы Жрецов и военных.

Только этот факт спас нам жизнь. Но надолго ли.

Я снова сглотнул и ответил:

— Девушка следила не за вами. Она наблюдала за соседним магазином, который принадлежит Рио Маямото из княжества Янамар. Её отец — варвар, обработанный Жрецами, и она не решается с ним заговорить...

— Не дави на жалость, не сработает, — перебил меня мужчина. — Хотя попытка засчитана.

Он убрал ствол от моей щеки, после чего обратился к кому-то:

— Поговорим лучше с девочкой. Повинность нам поможет.

Я дёрнулся в кресле и заговорил громче:

— Проверьте информацию! Её отца зовут Николай Кудинов! Он работает в магазине «Царица Алхимии»! Это раб Торгового Дома Маямото! Я тоже на него работаю!

Имя отца Мидори я запомнил, когда Галей представлял свою приёмную дочь Бажену Орлову. Ну а то, что я связан с Маямото — было последним вариантом спасения.

Больше не нашлось, что сказать.

Только мне всё равно залепили рот той же клейкой хренью, которой скрепляли руки и ноги. На этом пришлось заткнуться и безвольно слушать всё, что творилось с Мидори. В молчании и слепоте.

Сначала девушка опять замычала, затем — закашлялась и тяжело выдохнула.

Потом что-то щёлкнуло и зашипело, до меня донёсся запах. Горький, отдающий тухлятиной, ну а дальше Мидори забормотала по-янамарски (и в который раз я проклял свой сломавшийся наушник-переводчик).

Судя по тому, что девушка заговорила почти сразу, к Мидори только что применили какое-то заклинание под названием Повинность. Странно, что этого не сделали со мной.

— Говори по-нартонски, — без напора и даже вежливо попросил её мужчина, который до этого допрашивал меня. — Ты ведь знаешь государственный язык?

Про себя я дал ему кличку — Интеллигент.

Мидори снова выдохнула и заговорила по-нартонски. Причём заговорила так, что её было не остановить. Наверное, столько правды за один раз она не рассказывала никогда.

— Я не желала вам ничего плохого... случайно вас увидела, услышала обрывки фраз про День Бартла. И мы ни на кого не работаем. Я просто наблюдала за отцом...

В итоге она рассказала про своего отца всё то же самое, что говорил я.

Добавила ещё, что очень любит его и несколько лет считала, что он умер. Не забыла поведать и про Янамар, и про Ютаку, и даже про то, что её отец раньше мастерил заготовки бомб.

— Хм, — опять хмыкнул Интеллигент. — Тогда зачем ты следила за нашим магазином? Твой отец у нас не работает.

И вот тут Мидори призналась в том, что делало её смертельно опасной для всех свободных варваров Стокняжья, если они ещё остались.

— У меня дар видеть Знамения, и я случайно заметила, что Знамений у вас нет. Сразу поняла, что вы варвары. К тому же, не обработанные Жрецами. Вы свободны и прячетесь от указа императора. Я так обрадовалась, когда это поняла. Я ведь сама полукровка, и никогда не поддерживала указ по варварам, ведь не все из них перешли на сторону врага, не все стали пожирать фагнум, не все предали Стокняжье и...

— Докажи, что видишь Знамения. Прямо сейчас определи статус моей помощницы, что стоит рядом со мной. Кто она?

Мидори смолкла на пару секунд.

— Она светлый маг. Имеет Знамение в виде белых ветвей богини Виры. Скорее всего, Мастер Материй высокого ранга. У дальней стены стоит варвар. Как и у окна. Двое варваров — у двери. Ещё трое — возле кресла с Кириллом. В этом помещении только два мага. Вы и ваша помощница. Остальные семь человек — варвары.

Вот теперь и сам Интеллигент смолк.

Пауза длилась недолго, после чего мужчина задал следующий вопрос.

— Зачем ты позвала сюда именно этого парня?

— Потому что доверяю только ему, — без промедления ответила Мидори. — Доверяю, как никому во всём мире. Мы дружим и поклялись друг другу в верности. И однажды он сам чуть не стал жертвой Жрецов, поэтому я решила, что он должен знать, что не все варвары безвольно сдались, и что даже вы...

— Кто именно он такой?

— Его зовут Кирилл Волков. Он родом из Северного Нартона, поступил в Академию на все шесть Линий обучения.

— Сразу шесть?

— Да. Говорят, это некое уродство астрального тела. Но его основная Линия — Витязи. Он прибыл сюда вместе со своим учителем Фуми Галеем под покровительством Торгового Дома Маямото.

Интеллигент опять задумался.

— Теперь понятно, откуда у него этот метатель заклинаний. Фуми Галей, значит... — Я услышал щелчок барабана на своём револьвере. — А что скажешь про его блокнот?

— Это просто школьная тетрадка с лекциями, — тут же ответила Мидори. — Правда, я никогда не видела, чтобы он что-то в ней писал.

— Школьная тетрадка?.. — зловеще усмехнулся Интеллигент, будто знал о моём атласе больше, чем я сам. — Ты знаешь ещё кого-то, кто владеет таким же даром видеть Знамения, как у тебя?

— Нет. Никого.

Голос Мидори неожиданно охрип, она закашлялась и снова пробормотала что-то по-янамарски.

— Повинность закончилась, — сказал Интеллигент. — Верните ей кляп. Она должна замолчать.

Его фраза прозвучала зловеще. Что значит «должна замолчать»?..

Интеллигент тем временем вернулся ко мне.

Я шумно выдохнул носом и проморгался, уставившись на расплывчатый силуэт незнакомца. Зрачки снова сфокусировались, пелена постепенно растворилась, и передо мной предстал тот, кого я ожидал увидеть тут меньше всего...

* * *

На меня смотрел Жрец.

Причём такой комплекции, которая вообще не вязалась с его чистым и поставленным голосом.

Это был низенький кряжистый мужчина с приличным пузцом.

На его лысине возвышался такой же шёлковый чёрный колпак, как и у учителя Ма из Ютаки. Но в отличие от того Жреца, этот не был болезненно бледным и хмурым. И глаза у него не бегали, а смотрели прямо, будто расстреливали в упор.

В одной руке он держал мой револьвер, а во второй — атлас.

Мидори сидела в соседнем кресле, без сознания, с кляпом во рту, обездвиженная точно так же, как и я — черным желе неприятного вида.

Помощницы Интеллигента в комнате уже не было, зато те семь варваров всё ещё стояли здесь. Двое — у двери; по одному — у окна и стены; ещё трое — рядом с моим креслом.

Ни один звук не выдавал их присутствия.

Они молча наблюдали за мной и Жрецом. Три женщины и пятеро мужчин разного возраста, от молодых до стариков. Не сказать, чтобы они смотрели на меня враждебно, но на их лицах ясно читалась тревога.

Быть разоблачёнными — вот, чего они страшились больше всего. И если бы пришлось убить двух подростков ради сохранения тайны, вряд ли бы они сомневались.

Я же в это время пытался победить диссонанс в голове.

В компании свободных варваров можно было представить кого угодно, но только не Жреца. Это не укладывалось в мозгах. Жрецы — заклятые враги варваров, а тут... покровитель?

— Заклинание Повинности ненадолго оттянуло вашу смерть, — сказал мужчина. — И имя одного человека — тоже. Пока идёт проверка, вы останетесь живы. У тебя есть время помолиться, дитя моё.

Я окинул взглядом тесную комнатушку с маленьким окном, заставленную деревянными ящиками, и опять покосился на Мидори.

Жрец сощурился.

— Она жива. Эта девочка сильна, она прекрасный образец стойкости и воли, но выбирая между тобой и ею, моя помощница выбрала её, как более подходящую. Повинность действует не на всех. На тебя бы не подействовала. Эта штука настолько сложная, что, говорят, ни один Алхимик не способен создать такое заклинание. Но, как видишь, всегда бывают исключения.

Он не стал ничего добавлять и быстро вышел из комнаты, за ним её покинули и другие. Остались только двое варваров у двери.

Я пару раз дёрнулся в кресле, но клейковина только плотнее вжалась в моё тело, съёжившись на коже до боли. Говорить я не мог, только смотреть и слушать, хотя во мраке комнаты ничего особо и не разглядел, кроме ящиков, стен и крохотного окна.

Время шло, минуты тянулись, Мидори так и не приходила в сознание.

Проверка должна была доказать Жрецу, что я действительно работаю на Маямото, вот только сколько времени уйдёт на разбирательства, и удастся ли достучаться до моего босса-торгаша за тридевять земель — большой вопрос.

Я приготовился к долгой и мучительной ночи, но уже минут через двадцать за дверью послышались грузные шаги.

Настолько знакомые, что у меня ёкнуло сердце.

Это точно не Маямото.

Через секунду дверь размахнулась, и в тесную комнатушку вошёл учитель Галей. Зол он был настолько, что лучше бы меня четвертовали варвары.

Галей глянул сначала на Мидори, потом — на меня и стиснул рукоять своего меча в ножнах на поясе.

«Я с тебя шкуру живьём сниму, опоссум», — обещал его взгляд.

Рядом с ним появился Жрец.

— Твои?

— Мои, — процедил Галей.

— Ты взял себе нового ученика, Фуми? — Жрец указал на меня.

— Увы, да.

— А эта девушка...

— Она моя дочь.

Жрец вскинул брови.

— Не знал, что у тебя есть взрослая дочь, мой друг. Это... неожиданно. Ты уж прости, Фуми, что так вышло. Моему сторожу показалось, что это воришки захотели поживиться заклинаниями. Вот и случился весь этот переполох. Хорошо, что ты так быстро прилетел.

— Подвернулся верхолёт.

Галей больше ничего не сказал.

Даже не потребовал освободить нас и не спросил, что с Мидори, и почему она без сознания. Он снова просто ушёл. Но его присутствия хватило, чтобы смерть нам больше не угрожала.

Жрец кивнул одному из варваров, и тот быстро убрал клейкие оковы с меня и с Мидори, затем скатал их ладонями в чёрный желейный шар и сунул в один из ящиков.

Получив свободу, я сразу же поднялся на ноги, но Жрец перегородил мне дорогу. Он попросил помощников выйти и прикрыл дверь.

— Значит, Фуми Галей действительно взял себе нового ученика. Надеюсь, он не ошибся с выбором, как в прошлый раз.

Жрец снова посмотрел мне в глаза, но я выдержал его прямой взгляд. У меня тоже был к нему вопрос.

— Почему вы не сказали учителю Галею, что скрываете варваров?

— Он не поймёт, хоть мы и друзья. Галей давно перестал бороться. Даже великие Витязи порой устают спасать мир, потому что не способны спасти и самих себя.

— Вы не правы. Если бы он сдался, то не вернулся бы сюда.

— Хм... — Жрец в задумчивости потёр пальцами подбородок. — А может, он всё же в тебе не ошибся. Время покажет. Но знай, на твоих плечах теперь ещё две жизни. Той девочки и самого Галея. Потому что, если он узнает правду, мне придётся убрать всех причастных. Эта тайна слишком ценна. На кону сотни невинных жизней.

Я ничего не ответил, но Жрецу хватило одного взгляда.

Он протянул мне мой револьвер и добавил:

— Это хороший метатель заклинаний. Он не раз спасал твоего учителя. Галей часто покупал у нас заклинания. Теперь наша лавка открыта и для тебя.

Прежде чем вернуть ещё и мой атлас, Жрец предупредил:

— Ты носишь с собой опасный артефакт. Разве Галей этого не замечает? Чувствую, что этот предмет безраздельно покорился тебе, но имей в виду, что использовать его — значит, призывать самые тёмные знания древней магии. Будь осторожен, обращаясь к своей «школьной тетрадке». А я поищу в старых текстах упоминания об этом предмете. Не стоит слепо доверять неизвестному.

Он отдал мне атлас и снова посмотрел прямо в глаза.

От его взгляда стало неожиданно спокойно, чего бы я никогда не ожидал от общения со Жрецом.

— Как бы там ни было, я рад, что мой друг, легендарный Стальной Витязь, снова взял ученика. Надеюсь, он успеет подготовить тебя к Дню Бартла. Скорее всего, именно за этим Галей и вернулся в столь ненавистное ему место.

Я нахмурился.

— При чём тут День Бартла? Это же просто праздник наземных магов. К чему готовиться? Или вы про экзамены в Академии?

— Нет, не про них. Я про атаку на Земли Котлованов. Раз в пятьдесят лет у каждого из четырёх видов магии наступает такой день, когда она особенно сильна. И для наземных магов — это ближайший День Бартла. И это шанс. Возможно, последний.

Он помрачнел и смолк, но мой мозг моментально сложил мозаику из разных данных.

День Бартла.

Сила наземных магов возрастёт.

А ведь в мире Восьми Империй есть и другие виды магов. И, скорее всего, у них тоже бывают дни великого могущества. Это значит, что подземные маги ждут своего часа, а точнее — дня.

Дня, когда «Котлованы взбурлят».

Дня Сидха...

При воспоминании о фразе «Котлованы взбурлят» по моей спине пронёсся холод. В памяти возникло перекошенное и злое лицо Джад — женщины-чароита, у которой я забрал фагнум.

Значит, она говорила тогда про конкретный день — День Сидха. Подземные твари получат наивысшую силу, объединятся с чароитами и обрушатся на Стокняжье. Всех, кто не примкнёт к пожирателям фагнума или на сторону подземных магов, ждёт расправа.

Почему-то вспомнился ещё и пустой постамент у главной Башни Академии, где когда-то была статуя бога мрака.

— А когда наступит День Сидха? — спросил я у Жреца.

Тот сразу догадался, о чём я думаю, и одобрительным кивком оценил мою догадливость.

— В двадцать первый день летнего сезона, через девять месяцев, — ответил он. — Но надеюсь, нам не придётся его ждать.

В этот момент дверь в комнату открылась, и на пороге появилась высокая светловолосая женщина. Её лицо было обезображено ожогами, а вместо левого глаза стоял искусственный, совершенно белый шарик, от одного взгляда на который становилось не по себе.

Женщина лишь мельком на нас взглянула.

Я её не интересовал. Она подошла к Мидори, что ещё не пришла в сознание, и положила ладонь ей на плечо.

— Прости меня, детка, что так вышло. Ты подверглась серьёзному испытанию Повинности, но это была необходимость. Надеюсь, мой эликсир хоть немного скрасит твои мрачные дни.

Женщина опустила в карман пиджака Мидори синий бутылёк, погладила девушку по волосам и покинула комнату, так больше ни на кого не взглянув.

Обогнув Жреца, я тоже подошёл к Мидори, взял её на руки и направился к выходу, но у двери остановился, потому что девушка вдруг подняла голову. На первый взгляд Мидори была в порядке, но всё же ощущалось, что побочные действия Повинности ещё не отпустили её. Лоб девушки блестел от пота, глаза покраснели.

— Мы уходим, — прошептал я ей, чтобы сразу успокоить.

Увидев Жреца за моей спиной, она прошептала, обращаясь к нему:

— Присмотрите за моим отцом. Сделайте это, пока я ищу способ вылечить его.

— Его уже не вылечить, — был ей ответ.

— Просто присмотрите за ним. Остальное я сделаю сама. Я найду способ, вот увидите.

Она опустила голову мне на плечо и прикрыла глаза, ну а я поспешил в коридор, откуда два варвара вывели меня на улицу через задние двери.

Маленький магазинчик, соседствующий с «Царицей Алхимии», остался за спиной.

Он назывался не так пафосно — «Магические Пустяки». И идя через площадь к верхолётной станции с Мидори на руках, я всё думал о том, что порой именно в таких неприметных пустяках и таится самое главное.

* * *

Мрачный и какой-то обречённый, учитель Галей встретил меня у своего верхолёта.

Причина его паршивого настроения заключалась не только в том, что я вместе с его дочерью вляпался в переделку, нарушил запрет Академии, попался на глаза его давнему другу, побродил ночью по злачным местам Измаила и много чего ещё хренового сделал.

Имелась и другая причина.

Когда я подходил к станции, то увидел ещё один верхолёт. Дорогой, огромный, кричащий о неприличном богатстве. Это была машина Акулины Снеговой. И теперь мне стали понятны слова Галея о том, что ему «подвернулся верхолёт».

Акула любезно оказала ему услугу.

Даже снизошла до ночного извоза и снова приняла участие в спасении моей задницы. Не добившись от меня службы, эта хваткая Охотница решила взяться за моего учителя.

И, судя по её довольной улыбке, уже успела о чём-то с ним договориться...