Верхолёты зависли над скалой, но в пылу боя никто их даже не заметил.

Таких машин с гербами рода Искацин по всей долине были сотни. Они каждую секунду взлетали, вспыхивали, разбивались, выпускали снаряды заклинаний.

Но эти верхолёты были другими. Три машины тихо приземлились у подножия Горы Ратибора и замерли в ожидании. Я сразу отправился к ним. Знак Небытия перенёс меня прямо к верхолётам.

Дверь одной из машин распахнулась, спустился трап и из салона вышел... мой отец.

Как же я был рад его видеть!

Для маскировки он надел красную форму Военного Дома Ланне.

Вместе с ним вышла группа Иномирцев, тоже в такой же форме. Из другого верхолёта появилась ещё одна группа — это были лучшие из уцелевших солдат Дома Снегова. Да, они тоже надели одежду своего заклятого врага — форму Дома Ланне — но это сейчас никого не смущало.

Прикрываясь дымовой завесой, все бойцы быстро проскочили в сторону Горы Ратибора и начали восхождение к пещере. Вместе с отцом я отправился следом. Сейчас Ладислав находился в ловушке царицы Заварры, поэтому огонь на горе угас, и появилась возможность пройти внутрь.

Только надо было поторопиться.

Это был наш последний рывок перед решающим моментом в этом противостоянии.

— Я буду с тобой, Кири, что бы ни случилось, — сказал мне отец, пока мы поднимались.

Его глаза до сих пор мерцали фагнумом — отец его так и не убрал. Пообещал сделать это после битвы.

Склоны горы были завалены трупами. Жрецы, чароиты, воздушные и наземные маги. Порой приходилось идти прямо по мёртвым телам, но я старался не думать о чужих смертях. У меня стояла задача, которую предстояло выполнить, чтобы смертей больше не было.

Вход в пещеру был полностью завален, а рядом стояла охрана.

Впереди начался бой. Иномирцы и снеговцы вступили в схватку с отрядами императора, чтобы пробить мне путь. У пещеры вспыхнули огненные заслоны, громыхнули пушки-метатели заклинаний, в нас полетели снаряды.

Отец тут же снёс их в сторону и вниз, к подножию. Его телекинез сегодня был ещё мощнее, чем в тот день, когда мы атаковали тюрьму.

Мы вместе вступили в бой и буквально смели всех, кто мешал нам войти внутрь Горы Ратибора. Отец поднял все пушки одним ударом телекинеза и швырнул их в оставшиеся отряды, смял их и раздавил, ну а я добил уже мечом.

В пару ударов отец убрал и камни, которыми был завален вход.

Окружённые верными бойцами, мы наконец вошли в пещеру. Возможно, это была просто иллюзия, но я ощутил здесь знак Ратибора. Точно так же, как до этого Мидори ощущала в южных лесах знак Камэко.

Меня пробрала дрожь.

— Я чувствую, отец, — прошептал я пересохшими губами. — ОН ЗДЕСЬ. Я ЧУВСТВУЮ.

Отец поторопился вперёд.

— Я тоже его чувствую.

Мы направились дальше, в глубь пещеры и её высоких залов. Впереди нас страховала охрана. Здесь повсюду могли быть ловушки, но времени на их поиски не имелось, поэтому наши бойцы были готовы пожертвовать собой, чтобы я живым добрался до озера и знака Ратибора.

Ловушки не заставили себя ждать.

То вспыхивал огонь, как из адской трубы, то с потолка опускались раскалённые гильотины, то весь пол начинал мерцать соляными знаками. И пока мы шли вперёд, кто-то погибал вместо меня и моего отца, заслоняя нас собственными телами.

Охраны оставалось всё меньше, обе группы бойцов уменьшались с каждым пройденным залом. Погиб и мой бывший одноклассник, Сергей Авдеев. Я мысленно попрощался с ним, вспомнив, как мы вместе сражались.

Пещера была похожа на лабиринт. Коридоры, залы, повороты и развилки, но я точно знал, куда идти, потому что всё сильнее ощущал знак Ратибора. Он и вёл меня по верному пути.

Отец шел рядом и внимательно следил за обстановкой, он в ту же секунду отражал любые атаки из соседних коридоров, а потом отправлял туда своих бойцов, чтобы убрать очередную засаду.

— В пещере не стрелять! — постоянно напоминал он. — Не стрелять!

— Совсем близко, — прошептал я. — Почти пришли.

И вот наконец мы достигли последнего зала, самого большого, с колоннами и высоченными потолками.

В нём и находилось озеро фагнума. Совершенно круглое, полное красной жидкости, как гигантский чан с кровью. Вокруг озера горел огонь Ган.

Это было пламя Ладислава, именно он выставил здесь свой последний заслон и умудрился его удержать, даже когда попал в ловушку к Заварре.

— Проверить всё! — приказал отец.

Сначала берега вокруг озера проверили Иномирцы и бойцы Дома Снегова, потом ещё раз — мой отец, а уже после к нему направился я сам.

Отец ухватил меня за плечо и остановил.

— Через огонь сможем пройти только мы с тобой. Только мы используем знак Небытия и атласы.

Я покачал головой.

— Нет, пап. Ты останешься здесь, а я пойду один. Прикрой мне спину и доведи план до конца.

Его пальцы сильнее сжали моё плечо.

— Тогда жду от тебя сигнала.

Он наконец отпустил меня, и я отправился к стене огня, за которой ждало озеро. Оно кипело, парило и бурлило. С каждым моим шагом пламя Ган поднималось всё выше, гудело всё громче и горело всё жарче. Ладислав будто издалека чувствовал, что его враг подходит к цели всё ближе.

Я остановился перед огненным заслоном и нарисовал знак Небытия, но он тут же сгорел, даже не успев сработать.

Шагнув назад, я повторил рисунок. И снова тот вспыхнул, заискрился и исчез в раскалённом воздухе.

— Вот ублюдок, — процедил я сквозь зубы. — И плевать, что он сын бога.

Ладислав хорошо подготовился и сделал так, чтобы Небытие не смогло доставить меня к цели. Тогда я достал меч Колидов, размахнулся и рубанул по стене огня ударом, подавляющим стихии.

— А что ты скажешь на это?

Пламя чуть опустилось, но не погасло. Через него всё равно было не пройти. Я ударил второй раз, и стена огня опустилась ещё немного.

Этого было недостаточно.

Мне пришлось бы махать мечом еще раз двести, чтобы сбить пламя, только у меня на это не было времени. Я убрал оружие и использовал кое-что другое.

Сегодня был День Сидха, а значит, день торжества Цуо. Я сосредоточился, расставил ноги шире и размашистым движением нарисовал перед собой крупный символ — это был самый первый соляной знак, который я когда-то изучил в этом мире.

Символ треугольника Сферы Холода.

Ледяной поток ударил в огонь и вступил с ним в схватку. Пламя опять загудело, в нём вспыхнули и затрещали молнии Бартла, но всё подавил Цуо. Он заморозил молнии и обрушил их вниз крошками льда.

В стене огня образовался коридор, но кидаться туда сразу я не спешил. Ещё раз нарисовал знак Цуо и отправил ледяной поток уже на себя, покрыл броню ледяной коркой и только потом отправился в коридор.

Сфера Холода частично защитила меня от огня Ладислава, хотя всё равно обожгло недурно. Пришлось терпеть, стиснув зубы.

Теперь надо было действовать быстрее, пока сам Ладислав сюда не явился. Вряд ли Заварра сможет надолго его удержать.

Я встал на самом краю кипящего озера, вытянул руки перед собой ладонями вниз и призвал все свои силы. Нужно было повторить тот самый ритуал, о котором мне рассказал Жрец из Горного Озая.

В прошлый раз я проводил ритуал всего лишь над флаконом яда, но и это выжрало из меня много сил, а сейчас передо мной бурлило целое озеро...

В ладони отправился резерв сразу в двести тысяч. Кожу обожгло болью и жаром, но фагнума было слишком много, поэтому пришлось добавить ещё резерва. Плюс сто тысяч, и всё это сейчас полыхало на коже моих ладоней.

Кости заныли, запястья начало выкручивать болью.

— Не своди с яда глаз, даже не моргай, — говорил мне Жрец из Горного Озая.

И я не сводил глаз, не моргал, даже не шевелился и дышал ровно, унимая в себе волнение и напряжение. Боль пожирала руки, резерв истощался бешеными темпами, в ушах шумело от перепада давления, из носа пошла кровь, потекла по губам и подбородку, а я всё стоял и смотрел на красную бурлящую жидкость перед собой, вытянув руки.

Это было долго, очень долго.

Целую вечность.

Огонь гудел по берегам и снова разгорался. Паршивый признак. Краем сознания я понимал, что Заварра уже не справляется с Ладиславом. Возможно, он уже убил её и всех моих друзей, моего учителя, всю мою армию и приближается к Горе Ратибора, чтобы убить моего отца, а потом и меня...

Озеро с ядом продолжало бурлить, а я продолжал на него смотреть.

— Жди, когда фагнум поглотит столько твоих сил, сколько ему нужно, чтобы насытиться, — вспоминал я слова Жреца. — Он будет пожирать твой резерв, а ты будешь отдавать его сквозь ладони, став проводником. Даже твоего резерва может оказаться недостаточно, чтобы изменить структуру яда. Вот поэтому никто не может его уничтожить.

Мне показалось, что я простоял тут уже сутки, а может, из-за чудовищного напряжения секунды превратились в часы. Только фагнум всё бурлил и не реагировал, зато пожирал мой резерв всё быстрее и охотнее.

Моя сила утекала в красную бездну яда, как в песок. Тело занемело от напряжения, глаза заболели, но я продолжал стоять и смотреть на фагнум.

И вот на поверхности появилась белёсая рябь.

Господи, неужели...

Белизна начала распространяться, становилась гуще и ярче, пока не заглушила красное мерцание фагнума. Сердце заколотилось, как бешеное, когда на моих глазах яд сгустился, и вместо жидкости появилась плотная бордовая кашица.

Процесс продолжался, а я всё не сводил с озера глаз.

— Когда начнутся испарения, твой резерв будет истощаться с удвоенной силой, — так сказал Жрец, и был прав.

Как только фагнум превратился в кашеобразное месиво, то сразу же вспыхнул синим огнём, и мои ладони чуть не разорвало от боли. Из треснувшей кожи проступила кровь и закапала в озеро.

Теперь мой резерв истощался ещё быстрее, а давление — зашкалило. Кровь обильнее потекла из носа, и когда я облизывал губы, то постоянно ощущал на языке её привкус.

Наконец озеро яда начало источать пар.

Это был последний этап уничтожения фагнума. Всё скрыли розовые клубы, настолько густые, что не видно было собственных рук, но я всё равно продолжал смотреть вперёд, на озеро, хотя ничего уже не видел.

— Не отвлекайся, сосредоточься на последнем этапе, — говорил мне Жрец. — Это самое важное. Не отвлекайся. Только не отвлекайся... не отвлекайся... не отвлекайся...

Я максимально сосредоточился на озере, но тут услышал чей-то голос. Он появился неожиданно и эхом разнёсся по залу. Уже на второй фразе я понял, кому принадлежит голос.

Это был Устин Хакан, главный Оракул Стокняжья.

Ублюдок выжил.

Он читал молитву порабощения воли, а среди моей охраны были и Иномирцы без Знамения. Это значило, что сейчас они попадут под контроль Оракула.

— Ищите Жреца!!! — послышался голос моего отца за стеной огня. — Срочно ищите его! Он где-то в коридорах!!

Чтение молитвы тем временем продолжалось.

Я слышал её и мог бы перебить своей молитвой, но тогда пришлось бы отвлечься, а значит фагнум снова станет фагнумом, и мне придётся начинать всё сначала. Был риск не успеть завершить ритуал до прихода Ладислава, а если это случится, то всем нам будет уже всё равно.

Скрипнув зубами, я продолжил смотреть на озеро. Розовые клубы испарений становились всё гуще и заполоняли весь зал до потолка.

— Найдите Жреца!! Убейте его!! — доносился отчаянный крик моего отца. — Он там!! В тумане!! В той стороне!!

Хакан дочитывал уже последние строчки, и через несколько секунд от Иномирцев можно было ожидать чего угодно. Но главное — мой отец. Он тоже мог попасть под влияние Жреца.

— Вон он!! — крикнул один из бойцов.

Где-то в коридорах загрохотали удары магии, но молитва не прекращалась.

— Стреляй по нему! Точнее!

— Он ставит защиту!

Послышался звон мечей о защитные цепи Жреца. Молитва продолжалась.

— Рубите! Рубите!

Звон стал громче и оглушил весь зал.

— Это друго-о-о-ой! — вдруг в панике завопил отец. — Это не Ора-а-акул, а его помо-о-о-щник!..

Внезапно всё стихло.

Остался только гул пламени вокруг озера. Мне показалось, что я поседел за то время, пока вслушивался в звуки за стеной огня. Молитва Хакана подействовала или нет? Почему все молчат?

— Отец! — крикнул я, не отрывая взгляда от озера. — Отец! Па-а-а-апа!

Сердце заколотилось, как сумасшедшее.

Я набрал воздуху в грудь, чтобы заорать ещё громче, но вдруг слух уловил голоса где-то далеко.

— Вы успели вовремя, — сказал отец. — Спасибо. Простите, что чуть не убили вас.

— После того, что я натворил под влиянием безумия, я был бы только рад умереть.

Это был настолько знакомый голос, что меня охватил жар радости.

Елизар Саргон! Это точно был он!

Он победил безумие, убрал Хакана и оборвал его молитву!

Я перевёл дыхание, справляясь с эмоциями, и только сейчас заметил, что клубы испарений над озером начали рассеиваться. Мои глаза смотрели уже не на фагнум, а на воду. Совершенно чистую прозрачную воду. Да, она всё так же кипела, но это была вода!

— Получилось... — нервно выдохнул я.

Ну вот и всё. Можно начинать.

Занемевшие руки опустились вдоль тела. Ладони сильно кровоточили, и резерва в теле почти не ощущалось, но это были мелочи. Я поднял руку вверх и через боль пустил поток Сферы Холода в потолок. Это и был сигнал для отца.

Он сразу же увидел его.

— Мой сын готов! Несите тело!

Теперь мне предстояло убрать стену огня или хотя бы ослабить её так, чтобы отец смог пронести тело Ратибора к озеру.

Я снова обратился к Сфере Холода и обеими руками нарисовал знаки Цуо, а потом отправил два мощных потока холода в воду. Сначала она перестала кипеть и успокоилась, а потом покрылась коркой льда.

— Отец, подними лёд!

Он услышал меня и сразу же выполнил мою просьбу. Ударом телекинеза он начал поднимать замёрзшую воду. Озеро затрещало, каменные берега задрожали, и уже через несколько секунд вода в озере раскололась на льдины.

Они поднялись вверх, а внизу осталась огромная яма, на две трети наполненная водой.

Внизу, на самом дне, блестел и переливался маленький круглый символ — Знак Сферы Защиты Хого. Он был похож на серебряное кольцо, будто кто-то случайно уронил его на дно.

Тем временем льдины, что отец поднял над озером, собрались в громаду, а потом рухнули прямо на огонь одного из берегов. Часть стены из пламени погасла, и я смог наконец-то увидеть всё, что происходит в зале.

Моего отца там уже не было. Он должен был уйти за телом Ратибора.

Зато кроме нескольких человек из охраны, здесь стоял и Саргон. Жрец с печалью смотрел на меня: он понимал, что я собираюсь воскресить Ратибора ценой собственной жизни.

— Мне жаль, Кирилл, что это будешь именно ты.

Он поднял руку, словно заранее прощаясь. Рядом с ним у стены я заметил мёртвое тело Оракула Хакана с кинжалом в шее.

В зал вернулся отец. Он нёс на руках тело Ратибора, завернутое в простыню. Не останавливаясь, он взошёл на груду льдин, добрался по ним к озеру и положил тело у воды.

— Горшки с внутренностями, — напомнил я ему. — Ты забыл их принести.

— Ах ты чёрт... схожу сам, а то мало ли.

Отец быстро отправился за ними и через полминуты уже вернулся, на его плече висела сумка с сосудами, где лежали внутренности мумии. Он аккуратно положил сумку у тела.

— А теперь уходи. — Он выпрямился и посмотрел мне в глаза. — Уходи отсюда! Быстро!

— Что?.. — Я уставился на него.

И тут до меня дошло.

— Ты сам хочешь воскресить его? Своей жизнью?

— Да! Я ведь тоже Колид! Ратибору нет разницы, жизнь какого потомка забирать. Зато ты останешься жить!

Голос отца стал жёстким и чужим, будто вообще ему не принадлежал.

— Ты не имеешь права жертвовать собой. А мне всё равно не жить. Я слишком давно выпил фагнум, чтобы от него избавиться. Во мне яд, Кирилл. Мы оба знаем, что мне уже ничего не поможет. Не жалей меня! Мне всё равно умирать, так пусть моя смерть станет жизнью для моего сына! Уходи!

Это была такая речь, будто он её давно разучил и приготовил для сегодняшнего дня.

Отец с силой толкнул меня на льдины.

— Уходи, Кирилл! Уходи!

Его помощники скрутили мне руки и потащили к выходу из зала. На что они рассчитывали, когда это делали — непонятно. Я за мгновение превратился в Следопыта и раскидал их в стороны.

Отец уже начал ритуал: достал из сумки все три сосуда с внутренностями и распахнул простынь, открывая лицо Ратибора.

— Папа, нет!

Я рванул к отцу, но на пути у меня встал Саргон. Его жреческий взгляд замедлил мои движения, а потом и вовсе остановил.

— Твой отец прав! Ты должен жить! Ты молод и полон сил! Позволь ему завершить ритуал вместо тебя! Ты нужен своему народу, ты нужен Стокняжью!..

Я его уже не слушал и не смотрел на него, потому что мой взгляд поймал одну странную деталь, которой тут точно не должно быть.

В сумке отца мелькнул янтарный кубок с синими кристаллами. Какого хрена он делает у него в сумке?.. Этот кубок до сих пор оставался у Николая Ланне и не мог попасть к моему отцу!

И тут меня прошиб пот.

Отец ни за что на свете не назвал бы меня «Кирилл», если бы прощался навсегда! Он бы сказал «Прощай, Кири!» или «Прощай, сынок!», но никак не «Уходи, Кирилл»!

Мой взгляд опять упал на кубок. Янтарная чаша с синими кристаллами. С синими...

Да это же «кубок, меняющий облик»!!

— ЭТО НЕ МОЙ ОТЕЦ! — заорал я. — ЭТО НЕ ОН!

Саргон в ужасе обернулся, перестав меня держать. Я оттолкнул его в сторону и кинулся к озеру.

В эту секунду огонь вокруг него вспыхнул с новой силой, растопив льдины. Но я успел увидеть, как тот, кто изображал моего отца, повернул голову и улыбнулся мне, а потом в одно движение поджёг тело Ратибора.

Лицо незнакомца изменилось.

Это был Николай Ланне.

Кубок Колидов подчинился ему совсем ненадолго, но этого ублюдку хватило, чтобы сделать дело. Ему даже одежду не нужно было переодевать — он носил такую же красную форму, в какой сегодня был и мой отец.

На бегу я успел крикнуть Саргону:

— Найдите моего отца!

А сам бросился прямо через огонь...

* * *

Тело Следопыта вспыхнуло в пламени.

Его обожгло настолько сильно, что регенерация не сработала, и мой внутренний зверь просто исчез. На берег я повалился уже без защиты и мощи Охотника. Это ослабило моё тело так резко, что подкосились ноги.

Я упал на колени, без брони и почти без резерва.

— Всё кончено, — оскалился Николай Ланне. — Ты убил моих сыновей, а я убил твоего отца, когда он побежал за горшками. Смирись. Ты проиграл, Колид. Вы все проиграли сегодня.

Он перевёл взгляд на горящее тело Ратибора перед собой. Часть его уже обуглилась.

— И его я тоже убил, хотя он и так мёртв. Забавно, правда? Ты и сам можешь меня убить, но...

Стоя на коленях, я выхватил револьвер, взвёл курок и выстрелил Ланне точно в лоб.

От мощного заряда заклинания его голова разлетелась на куски, и те вспыхнули в огне. Ланне рухнул рядом с телом Ратибора и загорелся вместе с ним. От грохота выстрела пещера задрожала, послышался треск в потолке. Стрелять здесь было опасно.

Я бросился к Ратибору и из последних сил принялся толкать его в воду озера. Тело воина почти полностью обуглилось и надежда на то, что ритуал сработает, таяла на глазах.

Но тут на Ратибора наступила нога в золотистом латном сапоге.

— А ты всё же настырный, Колид, — с усмешкой произнесли над моей головой. — Только ты забыл, что ты человек, а я полубог. Никому не убить меня, потому что такой, как я, теперь остался только один.

Моей груди коснулось острие гигантского меча. По клинку сверкнули молнии Бартла. Огонь вокруг озера поднялся до потолка и охватил камни.

И в этом огненном пекле сверху вниз на меня смотрел Ладислав. Часть его доспеха была изрублена и измазана в крови, из брони не хватало наплечника, наручей и наколенника, левая рука висела безвольной плетью, но сам полубог был жив.

На его изрезанном лице появилась ухмылка.

— Твоя подземная царица очень старалась, как видишь, но всё равно меня не удержала, так что передай ей привет во мраке!

— Передам, — шепнул я.

Моя рука, сжимавшая револьвер, молниеносно поднялась. Большой палец взвёл курок, барабан щелчком сменил гнездо с патроном.

Раздался оглушительный выстрел.

В тот же момент меч Ладислава пронзил мне грудь. Он резанул рёбра и достал почти до самого сердца. Револьвер выпал из руки, но я успел стиснуть пальцами обгоревшую руку Ратибора, а потом сделал свой последний рывок.

Столкнул ногой глиняные сосуды в озеро и сам бросился туда же.

Потолок зала затрещал и с грохотом обрушился сверху.

Вместе с телом Ратибора я пошёл ко дну. В воду беспрестанно падали обломки камней, озеро бурлило, а моё сознание гасло. Всё вокруг меркло, жизнь уходила, но я не отпускал руку Ратибора до последнего, погружался вместе с ним всё ниже и безотрывно смотрел, как на поверхности озера бушует пламя, как падают колонны зала, как рушится пещера, как всё заполняет чёрный дым.

И вот спина коснулась дна.

Я опустил руку и не глядя нашарил знак. Это действительно было кольцо, обычное стальное кольцо, которое вряд ли кто-то смог бы поднять, кроме Колида. Знак Сферы Защиты Хого. Я сгрёб его в кулаке вместе с песком и вздрогнул в предсмертной агонии. Горячая вода наполнила лёгкие.

Пальцы ослабли и разжались, кольцо соскользнуло с ладони...

А потом всё окончательно померкло.