Три недели до Дня Сидха

В Атифу мы вернулись на следующее утро.

О моём появлении сразу же доложили царице Заварре, но прежде чем с ней встретиться, я отправился к Филлину. Причём, вместе с Кайли.

Увидев собственного племянника, Филлин остолбенел.

Наверняка, он посчитал, что за две недели Оракул Ма и Кайли успели уйти слишком далеко, чтобы я их догнал.

— Кирилл Миронович... я всё объясню... — Он шагнул назад, будто ожидая от меня атаки и даже мгновенной казни, но я лишь толкнул пацана в его сторону.

— Мне всё уже объяснили.

Филлин ухватил Кайли за плечо и быстро обнял, после чего с благодарностью посмотрел на меня.

— Спасибо, что сохранили моему оболтусу жизнь, господин Волков. Я готов понести наказание за двоих.

— За троих, — поправил я холодно. — Не забывай, что ты отпустил еще и Оракула Ма.

Он обречённо кивнул.

— Тогда за троих... готов понести наказание за троих. Можете вздёрнуть меня на виселице, или как казнят в Атифе.

— Замораживают насмерть.

Я вгляделся в его красные глаза. Фагнум из него уже не вытащить, а значит, он был обречён.

— Судьба тебя уже наказала, Филлин, но я хочу, чтобы ты признался во всём на военном совете сегодня же. И принёс извинения госпоже Ян, чей процедурный кабинет был обворован при твоём участии.

— Конечно, Кирилл Миронович, — с виной в голосе ответил он. — А где Оракул Ма? Он пришёл с вами?

— Нет, он погиб, — сказал я, не вдаваясь в подробности.

— Вы казнили его?..

— Его сожрал котлованный упырь, — прошептал Кайли. — Несчастный случай. Я сам видел.

Филлин опустил голову.

— Я готов ответить за содеянное, господин Волков. Готов прямо сейчас и по всей строгости.

Уже через час он объяснялся на военном совете перед всеми командирами подразделений и перед царицей.

Та смотрела на него тёмно-зелёными глазами и порой брезгливо поджимала губы, а когда Филлин закончил речь, то холодно сказала:

— Ты уже мертвец, чароит. Такой же обречённый, как и восемьдесят твоих воинов, которых уже нельзя излечить. Все вы смертники. Но они верны тебе до сих пор и требуют не лишать жизни их командира.

Филлин опустился перед всеми на колени.

— Да, мы смертники, моя госпожа. Но мы готовы воевать за жизнь своих детей, за их будущее. Ведь если мы не спасём их, то кто же тогда будет жить в новом мире, когда старый поглотит тьма?

Он повторил слова своей сестры Джад.

Когда-то она говорила мне то же самое. Чароиты воевали за будущее своих детей и понимали, на что шли.

В зале воцарилась тишина.

Заварра поднялась с трона и окинула грозным взглядом всех командиров, что сидели за круглым столом.

— Что скажете, господа? Филлин предал нас. Какими бы ни были его побуждения, он солгал, глядя мне в глаза! Он солгал не только мне, но и вам всем! Как мы можем доверять ему и его воинам?

Не вставая с колен, Филлин поклонился до самого пола и остался в такой позе.

— Прошу вас, госпожа. Примите моё раскаяние и позвольте моему взводу смертников доказать свою верность. Бросьте нас в самое пекло сражения, и мы отдадим свои жизни за наш союз.

Он поднял голову, встал с колен, выпрямился и с достоинством посмотрел на всех.

— Я всё равно обречён! Так не дайте мне позорно сгинуть в темнице Атифы! Я приму смерть в бою, как воин! Среди других таких же! А если нет — то убью себя сам!

Его глаза сверкнули алым огнём фагнума, но на лице царицы не дрогнул ни один мускул.

— Кто за то, чтобы казнить Филлина за предательство? — спросила она ледяным тоном.

Опять повисла тишина.

— Ну? Смелее, господа!

Никто из командиров так и не поднял руку.

— Что ж. Кто за то, чтобы дать Филлину возможность погибнуть с честью?

Один за другим, собравшиеся подняли руки. В том числе, генерал Демьянов и мой отец.

Оставался только я, и все посмотрели на меня, будто только от одного голоса зависело, будет жить Филлин или умрёт.

— А вы, господин Волков, разве не знаете, что сказать? — поинтересовалась Заварра.

Я посмотрел на Филлина, но почему-то увидел в нём его племянника Кайли. Мальчика-варвара, которому ещё предстояло жить в новом мире, если мы победим.

Поднявшись с кресла, я молча поднял руку.

— О боги... благодарю вас... — выдохнул Филлин и зажмурился.

Его губы задрожали.

— Тогда готовьте своих смертников, господин Филлин! — приказала ему царица. — Вы хотели пекло? Вы его получите! Но к отряду варваров, освободившихся от фагнума, вы более не имеете отношения!

— Но мой племянник...

— Попрощайтесь с ним! Все варвары будут переведены под командование другого мага и уже скоро покинут Атифу!

Филлин наконец взял себя в руки.

Поклонился всем, кто был за столом, затем — царице и мне, после чего быстро вышел из зала. Как только дверь за ним закрылась, Заварра добавила:

— Следите за ним всё равно. Второго такого Дня Сидха у нас больше не будет, и мы не имеем права ошибиться ни в одном из своих действий. — Она глянула на меня. — У вас есть, что сказать, господин Волков?

Я кивнул.

Настало время разложить всё по полочкам: кто и как будет действовать в День Сидха, чтобы всё сработало.

Совет продолжался несколько часов подряд, и на этот раз у нас имелось куда больше информации, чем раньше. Секрет уничтожения фагнума и знак Хого, воскресающий Ратибора Колида.

Но всё это время царица не сводила с меня взгляда.

Её явно занимал один важный вопрос и она задала его уже в конце собрания.

— А теперь скажи нам, господин Волков, чьей жизнью ты будешь воскрешать Ратибора?

И опять тишина.

— Своей, — ответил я спокойно.

— Своей? — голос царицы предательски дрогнул. — Ты пожертвуешь собственной жизнью на кануне решающей битвы?

— Да. Но сделаю это в определённый момент. И о моём решении не должны знать другие люди. Никто, кроме тех, кто находится в этом зале.

Мой отец побледнел.

Да и остальные — тоже. Хотя все понимали, что полубога пришлось бы всё равно воскрешать ценой чьей-то жизни. Либо моей, либо моего ребёнка. И выбор тут был однозначный.

Бахадур вдруг опустил голову, на его лице появилась такая скорбь, что я бы ни за что не поверил, что это он по мне убивается.

— Почему же я не поступил так же? — прошептал он себе под нос. — Почему не отдал свою жизнь вместо жизни своего сына?

— Потому что я решила, что ты нужен мне живым, — тихо ответила Заварра. — Твой сын послужил великому делу, так что отпусти эти скорбные мысли, Бахадур. Последнее решение всегда за полубогом, а не за человеком. Но что насчёт нашего Колида? Он тоже нужен нам живым, а не мёртвым.

Я покачал головой.

— Не хороните меня раньше времени. В ближайшие дни я отправлюсь в Янамар. Необходимо найти второй силовой знак, который воскресит Камэко Чи. Это символ Сферы Памяти — Нагину. У нас должен быть и этот козырь.

— Нет, ты нужен здесь! — возразила царица. — Остаётся три недели до Дня Сидха! Может, ты забыл, что обещал нам Ладислав? Что столица подземного царства и все дети Сидха погибнут в его же праздник, ведь это так символично! Останься и не рискуй больше! На поиски в Янамар уже собирается отряд. Они справятся без тебя.

— Кроме знака, в Янамаре есть и другие дела. И с ними без меня никто не справится.

Заварра насторожилась.

— И что это за важные дела, которые не могут подождать?

— Железный Бутон, — ответил я. — Он точно не может подождать.

И тут вдруг поднялся мой отец.

— Я прикрою его, госпожа. Отправлюсь с ним в Янамар.

Ну вот. Отца мне только там не хватало. Тем более что отношения у нас до сих пор были натянутые.

— Мне не нужен... — начал я, но Заварра громко перебила.

— Да, господин Керук! Одобряю! Отправьтесь с сыном и прикройте его, если понадобится. Жизнь наследника Колидов слишком ценна!..

* * *

После собрания я не стал подходить к отцу, а сразу отправился в госпиталь.

Кроме Джанко и Мидори, надо было проверить, как там раненые. Особенно меня беспокоили Платон Саблин и Лёва Зверев.

За это время Целители их основательно подлатали, и сейчас из парней просто плескала энергия. Они вдвоём сидели на больничной кушетке и что-то обсуждали. Было странно видеть их вместе, всё же между ними всегда были разногласия.

— О, смотри-ка! Волков явился! — заулыбался Саблин, когда меня увидел.

Он толкнул локтем сидящего рядом Лёву. Тот моментально вскочил и поспешил ко мне.

— Кил-лилл... ты знаешь, я тут подумал... мне кажется, что... — Он никак не мог выразить мысль.

Видимо, после ранения ещё не восстановился, но самое главное — он снова стал говорить «л» вместо «р», как раньше. Переволновался, что ли?

В итоге вместо него всё сказал Саблин.

— Наш Зверь беспокоится насчёт своего старшего брата Игната и той лекарши... говорит, что их могли взять в плен.

Я замер, моментально вспотев.

— Что? Какая лекарша?

При слове «лекарша» я сразу думал о Джанко и Мидори. Их, кстати, в госпитале сейчас не было.

— Да я про лекаршу, которая с ним встречалась, — пояснил Саблин, тоже подходя ко мне. — Помнишь, он нам на мальчишнике про неё говорил? Это та девчонка, которую ты на турнире украл, чтобы она Лёву вылечила. Имя у неё ещё такое странное было. Помнишь?

— Дай, я сам скажу! — отодвинул его Лёва. — Игнат мог постл-ладать! И Целительница. Её зовут Стефана. Она вступила в наш Клан несколько месяцев назад. Когда на твой дом в Западном Нал-лтоне напали, её там не было, как и Игната. Они были в Измаиле, и их могли забл-лать в Железный Бутон. Ты же сам знаешь, что многих из Клана Волкова увезли в Бутон, чтобы казнить на День Сидха.

Я положил руку на плечо Лёвы, успокаивая его.

— Знаю. Поэтому и собираюсь в Янамар.

— Ты собираешься атаковать Бутон? — вытаращился на меня Саблин. — Вот это я уважаю, дружище! Тогда я с тобой!

— И я! — сразу вызвался Лёва.

Я оглядел их с ног до головы.

Вроде, неплохо держатся. Похоже, Джанко и Мидори вдохнули в них новую жизнь.

— Я тоже пойду, — вдруг прозвучал за спиной голос Исидоры. — Этого придурка я теперь никуда одного не отпущу! Он без меня уже сходил повоевать. Еле откачали!

Она подошла к Саблину и взяла его за руку.

— Привет, крошка, — шепнул он ей, подмигнув.

— Я не крошка, дурак!

— А я не дурак.

Лёва не обращал на них внимания — он стоял и отчаянно ждал от меня ответа.

— Ладно, собирайтесь все трое, — кивнул я. — Но придётся пить фагнум, чтобы усилиться.

Все уставились на меня, как на больного.

— Ты серьёзно? — удивилась Исидора.

— Вполне. Выпьете особенный фагнум, который можно употреблять даже тем, кто имеет Знамение. Чтобы атаковать Бутон, нужно много сил. Но это даже не самое главное. Самое главное — другое.

Глаза у парней стали ещё больше, Исидора замерла в ужасе: всё ждали, что я скажу что-то такое, что перевернёт их мир.

— У врача сначала отпроситесь, — добавил я с улыбкой.

Саблин заржал, Исидора толкнула меня кулаком, ну а Лёва, весь серьёзный, бросился к выходу из госпиталя, выскочил в коридор и заорал:

— Нужен вр-р-р-р-р-а-а-а-ач! Ср-р-р-р-р-рочно нужен вр-р-р-р-р-р-а-а-а-а-ач!..

* * *

Сбор отряда для вылазки в Янамар занял ещё сутки.

За это время я успел тщательно проверить готовность всех подразделений, ещё раз сверился с картами и данными разведки, ещё раз переговорил с Заваррой и ещё раз ответил ей, что не передумаю насчёт Ратибора.

— Мне жаль твою жену, — сказала она напоследок. — Несчастная девочка ни о чём не догадывается. Она даже не знает, что проводит с тобой последние недели. Ты не скажешь ей?

— Нет, — отрезал я. — Никто не должен знать, в том числе, моя жена.

Когда я говорил «моя жена», то имел в виду Джанко, но царица, конечно, упоминала Акулу.

Сама Акулина, кстати, вела себя намного сдержаннее, чем когда мы чуть не сорвались прямо у Демона на глазах. Говорила только о деле, об оружии и о планах на День Сидха. Называла меня исключительно «господин Волков» и старалась не подходить ближе, чем на десять метров.

То же самое делала и Мидори.

Она отчиталась о зельях, потом — о бомбах, которые сделал её отец и наши Мастера Материй, потом рассказала, как Грич и Кика ищут способ уменьшить силу соляного амулета, который Акулина забрала у Гедеона Ланне. Потом сказала, что готова выехать в Янамар вместе с отрядом, а потом... развернулась и вышла. Даже не напомнила, как сильно она меня ненавидит и какой я козёл.

Хотя даже Джанко вела себя иначе.

Она больше не давила на меня и не требовала срочно исполнить волю свитка. Девушка лишь улыбалась, обнимала и целовала меня, рассказывала про госпиталь и вылеченных варваров, про ребят, которые наконец-то смогли снова вступить в боевые отряды после ранений, полученных в Тафаларе.

Ни слова о свитке.

Ни слова о подружках, с которыми «они договорились».

Похоже, теперь эта троица решила сменить тактику. Ну что ж, это не меняло сути и моих решений, но хотя бы не выносило мне мозги. И на том спасибо.

На самом деле, решение я уже принял, и теперь оно меня не угнетало. Когда впереди маячит собственная смерть, начинаешь думать о будущем, и уже не о своём.

В ночь перед тем, как выехать в Янамар, я всё-таки явился к своей жене в спальню.

К своей официальной жене...

* * *

Акулина уже спала.

Но стоило мне открыть дверь и шагнуть в её комнату, как девушка резко села на постели. Её Следопыт почуял меня сразу.

В мерцании ночного светильника её лицо выглядело испуганным.

— О нет... ты решился... — прошептала она, прикрываясь одеялом. — Уходи.

Я закрыл за собой дверь и молча направился к её кровати, стягивая с себя китель и отстёгивая ремень с кобурой.

— Уходи, Кирилл... прошу тебя... ты меня пугаешь...

— С каких пор я тебя пугаю? Позавчера ты меня не боялась.

— Уходи! — Акулина отбросила одеяло, вскочила на кровати и задрала подол ночной сорочки, оголяя бедро.

Её ногу опоясывал ремень с кинжалами, которые она всегда носила с собой. Именно они в своё время так возбудили Гедеона Ланне.

Акулина метнула в меня кинжал.

Он блеснул в темноте, пролетел мимо моего лица и ударился в стену.

— Нет, Волков! Даже не подходи ко мне! — Она метнула второй кинжал, но опять мимо. — Я убью тебя, если подойдёшь!

Наверное, я никогда не пойму женщин. Буквально пару дней назад она сама на меня лезла, а теперь говорит «убью».

Девушка быстро сунула руку под подушку и достала оттуда очень знакомый мне предмет. Свой легендарный кнут. Кнут, чёрт возьми! Им она неплохо исколотила меня на первой тренировке в Академии.

— А без этого никак? — удивился я.

Держа орудие наготове, она спрыгнула с кровати и настороженно, как кошка, начала отступать босиком по ковру в сторону двери.

— Уходи, прошу тебя. Я не хочу снова превращаться в Следопыта... это неправильно... только не как звери...

— Я тоже не хочу как звери.

— Уходи, Волков! — рявкнула она. — Ты с первого раза не понимаешь, да?! Проваливай!!

Кнут со свистом метнулся по воздуху и щёлкнул по полу у моих ног. На ковре остался разрез.

— Акулина, брось эту штуковину.

Я опять направился к ней, но очередной удар кнута заставил меня остановиться и действовать решительнее. Акулина владела своим орудием мастерски и умудрилась щёлкнуть точно мне по плечу.

Кожу обожгло болью.

Я ухватил кнут за полотно, намотал на кулак и дёрнул на себя. Девушка попыталась вырвать его у меня, только сил ей не хватило.

— Волков... или ты отвалишь, — она скрипнула зубами, — или я закричу.

От такой угрозы я даже улыбнулся.

— Закричишь? Только не ты.

Виток за витком, я постепенно наматывал на кулак кнут Акулины и приближался к ней. Тогда девушка решила не мелочиться и выхватила ещё один кинжал с крепления на бедре.

Швырнуть она его уже не успела.

Через секунду я был рядом и в пару движений обвязал ей руку её же кнутом. Она прикрыла глаза и резко дёрнулась, чтобы замахнуться. Не знаю, на что она рассчитывала, но удара не получилось — я стянул её руку ещё крепче и легко забрал кинжал.

— Давай без этого. Оставь его для врагов.

Она нервно выдохнула, глядя, как мои пальцы сжимают её запястье.

— Ты ведь всё равно не уйдёшь?

— Нет.

Я притянул её к себе.

От близости её тела мой Следопыт, как всегда, рванул наружу, но я сдержал его. Правда, звериные навыки всё равно никуда не делись.

Я ощущал, как бьётся сердце Акулины, как учащается её пульс до бешеного темпа, как её волосы пахнут ванильным мылом. Чувствовал даже, как тонкая ткань сорочки соприкасается с её кожей, скользит по изгибам тела, и как от желания всё пульсирует у неё внизу живота.

Акулина больше не сопротивлялась, но была напряжена и насторожена, будто никак не могла поверить в то, что сейчас происходит.

— Ты уверен? Кирилл... ты точно уверен? А как же Джанко?..

— Я люблю её, но моя судьба ей не принадлежит. Судьба — не свиток, а мы сами. И я решил, что оставлю после себя процветающий род Колидов. Если не помочь ему сейчас, то кто будет жить в новом мире, когда старый поглотит тьма?

Я взял её за подбородок и поцеловал в губы.

На секунду даже забыл, что через три недели меня уже не будет. Зато останется кто-то после — вот об этом помнил. Столько людей погибло, чтобы род Колидов жил, и я тоже этого хотел.

Акулина жадно ответила на поцелуй.

И как бы она ни сдерживала своего Следопыта, на её коже всё равно проступили красные узоры, а силы в руках прибавилось. Кажется, у меня тоже.

Я обхватил девушку и повернул к себе спиной, чтобы она не увидела, что я и сам начал превращаться в Следопыта, хоть и обещал этого не делать.

Она замерла, глядя в стену и тревожно дыша, ну а я отбросил кнут на пол и провёл пальцем по линии её позвоночника, заодно прорезая когтем ткань сорочки, от горловины до поясницы.

— О нет, Кирилл... ты всё-таки превратился в зверя?..

— Немного, — шепнул я ей на ухо.

Сорочка соскользнула с плеч Акулины и упала на ковёр. Я поцеловал её плечо, провёл ладонью по упругой попе в белом кружевном белье, а потом прижал девушку к себе спиной. Рука легла на её плоский живот, двинулась выше и наконец добралась до голой груди.

Я нежно сжал её и провёл большим пальцем по соску. Мой коготь чуть царапнул его, и Акулина томно выдохнула.

— Только... не останавливайся... — простонала она, запрокинув голову.

Останавливаться я точно не собирался, раз уж принял решение.

В ход пошла вторая рука, и совсем скоро Акулина еле дышала от удовольствия. Она выгнула спину. Её ягодицы прижались ко мне плотнее, слегка потираясь о грубую ткань моих брюк.

В этом действительно было что-то звериное.

Я поддел пальцем её бельё и потянул вниз. Акулина снова замерла, даже дышать перестала, но мою руку не остановила, хотя я внутренне ждал ещё одного удара кинжалом, которых у неё имелось ещё несколько штук.

Сняв с неё бельё, я провёл пальцами по креплениям и рукоятям кинжалов — это всё, что на ней осталось, поэтому охренеть как заводило. Затем развернул девушку к себе лицом и сразу понял, что от влияния Следопытов нам всё равно не избавиться.

Зрачки Акулины стали по-кошачьи вертикальными.

Я подхватил девушку на руки и отнёс на кровать, но перед тем, как продолжить, подавил в себе образ Следопыта. Глядя на меня, Акулина перевела дыхание и медленно моргнула. Её глаза снова стали обычными, с тела исчезли татуировки.

Вот теперь всё было по-человечески.

Я снял рубашку и быстро стянул с себя брюки. Акулина тем временем прикрылась одеялом, но я сразу забрал его и отбросил на пол, после чего навис над девушкой, намеренно подавляя её и заставляя лечь на спину.

— Ты невероятен, — прошептала она.

Акулина полностью подчинилась мне и смирилась с ролью добычи.

Сейчас она больше не была Охотником и не превращалась в Следопыта, а вот я порой не мог сдержаться и видел, как на моих руках опять и опять проявляются красные татуировки.

Мой внутренний зверь ликовал от триумфа, тёмная сторона Охотника наконец-то получила то, чего давно хотела, добравшись до своего звериного фетиша — Акулины Снеговой.

Но это ничего не меняло.

Когда стало нужно, я успел подавить в себе звериный образ. Взял девушку за бёдра и чуть приподнял, когда был ещё в образе Охотника, а всё остальное сделал уже в человеческом облике.

Это стоило чудовищных усилий воли, да и целительская привязанность сильно на меня влияла — образ Джанко порой появлялся передо мной так неожиданно, что бросало в жар. Будто я был сразу с двумя девушками в постели, а не с одной.

Акулина вцепилась в меня ногтями и вскрикнула. Так громко, что я не ожидал. Ей было больно, хоть я и старался быть нежным. Правда, она тут же поцеловала меня и сделала вид, что вообще никогда не кричала. Демонстрация слабости уж точно была не для неё.

Ну а потом Акулину как подменили.

Она набросилась на меня, как изголодавшаяся по самцу львица. Неопытная, но с бешеной страстью. В ней снова просыпался Охотник, не такой сильный, как ей бы хотелось, но она не переставала меня удивлять.

Ремень с кинжалами на её бедре постоянно попадал мне под ладонь. Я водил пальцами по нежной коже Акулины, а потом — по грубым застёжкам крепления, ножнам и её ремню.

И в то же время занимался с ней любовью.

Всю эту ночь я практически не отпускал девушку от себя, заставляя снова и снова стонать подо мной или на мне. Менял позы и не сдерживался. С кровати перемещался на кресло, ковёр, тумбы, а то и просто использовал силу рук, поднимая Акулину и крепко держа на весу.

Такой секс-марафон мне помог выдержать не только молодой организм, но и мощь Следопыта.

Акулина понимала, почему я это делаю так настойчиво, так часто и так разнообразно, и откликалась на всё, что я делал, хотя я бы никогда не полез к ней в других обстоятельствах. Мне ещё в глаза Джанко после этого смотреть. И Акулине — тоже.

Уже под утро девушка совсем вымоталась.

Она лежала рядом, слегка улыбалась и с любовью разглядывала моё лицо.

— Ты сильный лидер и самый могущественный маг этого мира, Кирилл Миронович. Для меня честь носить в себе частицу тебя, знай это. Как и Джанко, я буду беречь род Колидов, что бы ни было дальше.

Она прикоснулась губами к моему плечу.

— Но пообещай мне, что ты не погубишь себя на День Сидха.

Этого я пообещать ей не мог, поэтому промолчал. Она пронзительно посмотрела мне в глаза, догадавшись о моём решении воскресить Ратибора собственной жизнью, но не стала ни плакать, ни убиваться по мне.

Акулина поступила иначе. Она грациозно приподнялась на постели, уселась на меня сверху и приблизила лицо, заглядывая в глаза.

— Тогда ещё раз. Контрольный. Или ударю тебя кнутом.

— Узнаю госпожу Снегову. — Я обнял её и перевалил на спину...

После контрольного раза мы оба еле отдышались, но уже через пять минут я принялся одеваться.

Акулина безотрывно наблюдала, как я натягиваю брюки, как застёгиваю крепления на кобуре, как накидываю китель, как обуваюсь, и не говорила ни слова.

— Не забывай про осторожность, — напомнил я ей. — Ты первая на очереди, кого захотят уничтожить. Ладислав и Син чувствуют появление других божественных наследников. Никто не знает, что Джанко жива, а вот про тебя знают все. За тобой присмотрит Галей, я давно его попросил. И моя мать, конечно. Она от тебя не отойдёт ни на шаг и поможет во всём. Она очень любит тебя. Ты останешься моей официальной женой, даже если меня не станет. Этого статуса у тебя никто не отнимет.

— Мне плевать на статус. — Она прикрыла глаза, по её щекам потекли слёзы. — И никогда не говори мне больше о своей смерти.

Я поцеловал её, ощущая вкус соли на губах, развернулся и направился к выходу. Мой звериный слух уловил, как она откинула одеяло и вскочила, как побежала следом за мной по ковру, как тихо всхлипнула, а потом остановилась.

Когда я взялся за дверную ручку, то внезапно почувствовал удар.

Щелчок!

Мне съездили прямо по заднице!

— Ай-й-й! — Я потёр пятую точку и обернулся. — Что за детский сад, Акулина Андреевна?

Она стояла посреди комнаты, совершенно голая, с кнутом в руке и кинжалами на бедре. От такого роскошного вида невозможно было оторвать взгляд.

— Только попробуй умереть, Киджо, — серьёзно сказала Акулина. — Кто же тогда будет жить в новом мире, когда старый поглотит тьма?

Она назвала меня Киджо — именно такое прозвище я дал сам себе, когда только собирался отправиться из своего бывшего мира в этот.

Бросив на неё прощальный взгляд, я открыл дверь и вышел. У меня оставалось всё меньше времени, чтобы доделать дела в Янамаре...