БИЛЛИ

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — Воскликнула я. Без сомнения, выражение моего лица было комичным, когда я глупо моргала, глядя на Анджело. Но он только что обрушил на меня ошеломляющую новость, и я понятия не имела, как с этим справиться.

— Корпорация Риччи только что приобрела несколько звукозаписывающих компаний в рамках сделки о слиянии с «Санрайз Энтерпрайзес», и одной из них была «Биг Нойз Рекордс».

— Ты владелец «Беллероуз»?

Я имею в виду, почему гребаная вселенная возненавидела меня? И Джейс, очевидно, потому что это должно было стать его худшим кошмаром, воплотившимся в жизнь.

Анджело пожал плечами. — Корпорация Риччи — владелец. Отец решил приложить больше усилий для диверсификации наших интересов, и, похоже, он направился в индустрию развлечений.

Выбор времени для этого был, мягко говоря, подозрительным. Не то чтобы Джованни Риччи не знал о нашей с Анджело связи с «Беллероуз». Черт, это название было моей фамилией, и этот старый мудак знал это. Тот факт, что он пытался контролировать группу, был игрой власти, и я не могла поверить, что Анджело так… спокойно относился к этому.

— Да ладно тебе, — сказала я, едва удерживаясь от желания закатить глаза. — Как будто он не использует «Беллероуз» как еще одно средство контролировать нас обоих. — Серьезно, я ни за что не должна была объяснять это кому-то с его уровнем интеллекта.

Выражение лица Анджело едва изменилось, но я знала его достаточно хорошо, чтобы заметить, как напряглась кожа вокруг его глаз. Его губы слегка сжались. И то, как глубокие, насыщенно-карие глаза, казалось, стали еще темнее. О да, Анджело прекрасно понимал, что делает его отец, но он решил просто согласиться, не расспрашивая Джованни. Мы все выбрали свой путь выживания, и путь Анджело состоял в том, чтобы подавить свой инстинкт лидерства, позволив своему властному отцу держать его на коротком поводке.

— Что еще он сказал?

Это было на следующий день после благотворительного мероприятия, и пока я встречалась с его женой в туалете, Анджело знакомили с шишками звукозаписывающей индустрии. Включая директора «Биг Нойз». Все это часть слияния, которое должно было завершиться к середине следующей недели.

— Он сказал, что мне придется заняться этим новоприобретенным бизнесом, пока все не будет улажено, вероятно, в течение следующих шести месяцев. Я буду путешествовать, чтобы проверить наши активы и привести все в порядок. Это заноза в заднице, но пока нам просто нужно выполнять работу, и в конце концов он потеряет интерес.

Почему у меня было ощущение, что на этот раз этот засранец не потеряет интереса? Это было личным для нас с Анджело, и Джованни использовал это во всем.

После того, как я потерла лицо, от стресса у меня мгновенно разболелась голова, я, наконец, подняла глаза и увидела, что выражение лица Анджело по-настоящему помрачнело. — Тебе не нужно напрягаться, Белла. Он не может навредить «Беллероуз». Они знамениты, богаты и могущественны. — Его гнев сменился раздражением. — Они бросят «Биг Нойз», как только услышат о слиянии, и, вероятно, уйдут самостоятельно под независимым лейблом. Это было бы разумно сделать с их властью и ресурсами. Джейсу никогда не нравилось, когда его контролируют, и я, честно говоря, удивлен, что он так долго продержался под каблуком у какого-то мудака.

Заставив мышцы своего лица расслабиться, поскольку, очевидно, я не так хорошо, как Анджело, умела скрывать свои эмоции, я попыталась незаметно стряхнуть напряжение с затекших конечностей. — Джейс уже не тот парень, с которым мы выросли, — сообщила я ему. — То, что я с ним сделала… это его сломало. Думаю, с тех пор он просто плывет по течению. Ему еще повезло, что выдающийся талант и харизма спасают его от, мягко говоря, хренового менеджмента в «Биг Нойз».

Я имею в виду, кто-то назначил Тома Такера тур-менеджером, и это было единственным доказательством того, что нам нужно было знать, что тот, кто принимал решения, был гребаным идиотом.

Анджело отмахнулся от меня, как будто он более чем закончил этот разговор. — Мы узнаем мнение рок-звезды по этому поводу достаточно скоро. Отец хочет, чтобы я сразу направился в «Биг Нойз» и в первую очередь разобрался с ними. Другие лейблы могут подождать до начала нового года.

Ну конечно, могут подождать. Ине было абсолютно никакой причины, по которой «Беллероуз» оказались первые в списке. Вообще никакой причины.

К черту мою жизнь.

— Когда ты уезжаешь? — Спросила я. Не то чтобы я часто видела Анджело за последние несколько недель, но на этот раз мне показалось, что я буду совершенно одна..

— Мы, — сказал он, скрестив руки на груди так, что простая белая рубашка, которую он носил, натянулась на широких плечах. — Ты едешь со мной.

Если раньше я думала, что была в ужасе, то это не шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала сейчас.

— Нет, — выдохнула я, качая головой. — Нет! Ты что, с ума сошел?

Это был риторический вопрос, поскольку было ясно, что именно так и есть.

— Другого выхода нет, Белла. Без меня тебе здесь небезопасно. И точка.

— Я там не в безопасности, — выпалила я в ответ. — «Беллероуз» ненавидят меня. Как...ненавидят ненавидят. Если мы столкнемся с ними, у тебя не будет ни единого шанса что-либо уладить. Они будут сражаться с нами на каждом шагу.

— Хватит! — прорычал он. — Просто прекрати, черт возьми. Ты мне не указываешь, Билли. Я тот, кто контролирует ситуацию здесь. С «Беллероуз» будут проблемы, даже если дело будет только во мне, но у них такой же гребаный выбор в жизни, как и у меня. Нет. Мы все марионетки в руках высшего мастера, и на данный момент ничего другого сделать нельзя. Так что заткнись нахрен, собирай вещи и тащи свою задницу вниз. Мы направляемся в Неаполь.

Великолепно. Просто великолепно. Неаполь, штат Иллинойс, находился в нескольких часах езды от Сиены и был домом как для штаб-квартиры «Биг Нойз Рекордс», так и для всех участников «Беллероуз».

От его тона у меня по спине пробежали мурашки. Анджело, блядь, закончил этот разговор, и он позволил мне подтолкнуть его так далеко, как он был готов зайти сегодня. Если бы я продолжила, были бы последствия. Дерьмовые. Не то чтобы он поднял на меня руку с тех пор, как сделал своей любовницей, но угроза присутствовала постоянно. Может быть, он и не сделал бы этого сам, но было много головорезов Риччи, которые сделали бы это.

— Хорошо, — коротко ответила я, и это слово прошлось по моему пересохшему горлу. — Дай мне двадцать минут.

Не дожидаясь его ответа — потому чтопошел он нахуй! — я развернулась и, спотыкаясь, вышла из гостиной, ненавидя этот гребаный день. Всю эту гребаную жизнь. Когда я добралась до своих личных покоев, известных как "позолоченная клетка", я вытащила маленький чемодан, который был наверху моего гардероба, и бросила туда кучу случайной одежды. Мне было абсолютно плевать, что на мне надето, и поскольку большую часть времени я была в огромных толстовках и куртке — спасибо тебе, зима, за то, что помогла мне спрятать небольшой животик, — не имело значения, что было под ними.

К тому моменту, как я добавила туда туалетные принадлежности и обувь, чемодан почти трещал по швам, и мне пришлось сесть на него, чтобы закрыть. С небольшим усилием у меня получилось — я тяжело дышала, потому что была в отвратительной форме, — а потом я просто ждала, когда явится мойхозяин и прикажет мне садиться в машину. Я продала душу дьяволу еще давно, когда связалась с этой семьей, и самое ироничное во всем этом было то, что я до сих пор не имела ни малейшего понятия, почему они вообще пытались меня убить. Дело было не только в том, что я стала свидетелем убийства, поскольку они знали, что я никому не собираюсь рассказывать, и полиция в любом случае была у них в кармане. Это было нечто большее.

Я спросила Анджело, и он выдал мне ту же расплывчатую чушь о том, что я обслуживала столик и якобы подслушала важный разговор. Я ни на секунду не поверила в это, особенно когда никто не пытался допрашивать меня после того, как Анджело спас меня от пыток.

Судя по обрывкам, которые я слышала во время ужинов с Риччи, они вели тихую криминальную войну с новой семьей в Сиене. Той, которая быстро поднялась, накопив тонну власти таким образом, что это казалось неестественным. Как будто их поддерживала другая более старая и богатая семья, которая хотела сохранить свои руки чистыми. Или как можно более чистыми.

Семья Уилсонов была по уши в дерьме, даже более темном, чем Риччи, и это о чем-то говорило. Может быть, Джованни думал, что я работаю на них, что в тот вечер я работала официанткой для Уилсонов и каким-то образом шпионила за Риччи. Без сомнения, он предположил, что мои отношения с Анджело были всего лишь частью плана, и все выжидали, пока не смогут избавиться от меня менее очевидным способом.

После рождения их наследника, конечно.

А может, меня просто перестали считать угрозой по сравнению с Уилсонами? В доме Риччи мне никто ничего не объяснял, но у меня были уши, и по обрывкам разговоров, которые я слышала, было ясно: сейчас их главная цель — уничтожить семью Уилсонов. Новый игрок стал слишком сильным, значит, его сотрут с лица земли полностью.

Напряжение царило в доме Риччи почти каждый день, и мне казалось, что мы пребываем в жутком затишье перед бурей. Межсемейная гангстерская политика была целой запутанной паутиной в этом преступном мире, и, возможно, это было к лучшему, что нам с Анджело дали шанс удалиться. По крайней мере, на данный момент.

Очевидно, Анджело тоже почувствовал опасность, или, возможно, ему не понравилась мысль о том, что егопленница окажется вне его контроля на недели или месяцы, пока он будет разбираться с этим новым слиянием. Я не собиралась снова спорить. Дьявол, которого я знала, был лучше, чем тот, которого я не знала, и даже если «Беллероуз» выбьют из меня всю дурь, я смогу с этим смириться. Они не были убийцами. Анджело был. Сделать выбор было несложно.

Черт, мы, вероятно, даже не увидели бы их. Я была почти уверена, что они не зависали в студии звукозаписи регулярно, даже если это было в том же городе, где они все обосновались.

Не спрашивайте меня, как я узнала, где они все живут; мою недавнюю патетичность лучше не раскрывать. Кроме того, Неаполь былогромным городом; мы же не могли просто так пересечься в «Датч Бразерс».

Раздался стук в дверь, и я заставила себя подняться, подталкивая тяжелый чемодан ногой. — Да, — отозвалась я. — Входи.

За то время, что я собирала свои вещи, я уже смирилась с этой новой затеей. Это помогло остудить злость, оставив меня спокойствие, пусть и мрачное. Анджело мог пугать меня до чертиков, но я правда не верила, что он причинит мнефизический вред. По крайней мере, не без серьезной причины. С этой крупицей оптимизма я решила постараться вести себя нормально и как-то ужиться с ним на этом следующем этапе нашего безумного плана.

Когда дверь распахнулась, я подняла голову от того места, где все еще толкала чемодан вперед, и у меня вырвался почти беззвучный вздох, прежде чем я смогла его остановить. Это был не Анджело по другую сторону дверного проема. Это был Джованни, его глаза-бусинки сузились, когда он холодно уставился на меня, как будто я была крысой, которая попалась ему под ноги. Когда, черт возьми, он успел заявиться в это место?

— Я вижу, все собрано, — сказал он голосом без всякой интонации. Ему не нужен был тон, поскольку его лицо сказало мне все. Этому мудаку был противен сам мой вид. — Как поживает мой будущий внук? Я не видел никаких обновленных результатов УЗИ, и на данный момент я бы ожидал подтверждения пола. Уверен, мне не нужно напоминать тебе, что нам нужен мальчик, который будет носить фамилию Риччи.

Конечно, этому женоненавистническому куску дерьма требовался наследник мужского пола. Это что, темные века?

С трудом сглотнув, пытаясь избавиться от кома в горле, я натянула на лицо дружелюбную улыбку. Было странно, что он вообще обращается ко мне напрямую. Обычно он говорил поверх меня или мимо — но несо мной.

— С ребенком все отлично, — сказала я, погладив живот для убедительности. — Мы с Ангелом решили не узнавать пол. Ну, в смысле, я же теперь уже ничего изменить не смогу, правда?

Мой натянутый смех прозвучал абсолютно нелепо, но я уже вошла в роль и не могла отступить. Джованни всегданенавидел, когда я называла его сына Ангелом, так что я специально продолжала использовать это старое прозвище, лишь бы его раздражать.

— Но я вижу, вам не терпится стать дедушкой, поэтому я обещаю прислать вам следующие снимки с УЗИ, — солгала я. — Мы стараемся делать их не слишком много, на случай, если звуковые волны повредят ребенку. Только лучшее для наследника Риччи.

Все, что я говорила, было чистой чушью, но Джованни, казалось, этого не замечал. Я рассчитывала на то, что он так и не удосужился посетить ни одного приема у врача Фиореллы — мама Анджело, — не дав ему никакого реального представления об основных этапах развития. На данный момент это работало в нашу пользу, поскольку последним человеком, с которым я хотела обсуждать беременность, был этот членосос-убийца.

Я надеялась, что теперь, когда он сказал свое слово, он отвалит. Вместо этого он вошел в комнату, придвинувшись ко мне достаточно близко, чтобы у меня по коже побежали мурашки, и мне пришлось активно бороться с желанием отступить.

Никогда не стоит убегать от хищника, верно? Или я должна была убегать?

Джованни протянул руку и положил ее мне на живот. Не спрашивая разрешения и даже не колеблясь. Если раньше я думала, что мою кожу покалывает, то это было ничто по сравнению с тем, что я чувствовала, когда он прикасался ко мне. Как будто я принадлежала ему.

Желчь подступила к моему горлу, и я подумала, каким было бы наказание, если бы я дала волю чувствам и набросилась на него. По крайней мере, это отвлечет его от меня на время, даже если позже он убьет меня за это.

— Он начал пинаться? — спросил он, прищурившись.

Я резко покачала головой. — Из-за положения моей плаценты мы пока не чувствуем толчков, — прохрипела я. — Но я обязательно дам вам знать, как только это произойдет. Мой гинеколог предупредил нас, что может быть трудно что-либо почувствовать, даже когдаон станет больше. Но я действительно надеюсь, что мы это испытаем.

Все молодые матери хотели бы почувствовать, как их ребенок пинается, верно? Мне показалось, что это правильные слова.

Одна ошибка здесь, и я была бы мертва, поэтому было крайне важно, чтобы я сыграла свою роль с гораздо большим актерским мастерством, чем у меня было на самом деле. Эту часть выживания я знала наверняка.

Джованни придвинулся еще ближе, глядя на меня сверху вниз, его рука была зажата на моем животе между нами. — Я понимаю, почему мой сын так одержим тобой, — пробормотал он, его глаза, темные, как у Анджело, но без теплоты, присущей его сыну, остановились на мне. — Ты была милым ребенком, но выросла в очаровательную женщину. Может быть, для тебя найдется место в семье Риччи...

— Белла! — Отрывистое слово донеслось от двери, заставив меня чуть не выпрыгнуть из собственной кожи. — Что ты делаешь? — Вошел Анджело, не подавая никаких признаков того, что его беспокоит то, как его отец прикасался ко мне. — Нам нужно идти, поторопись.

Никто не двигался, и я молча считала про себя, стараясь сохранять спокойствие, пока этот урод не уберется от меня подальше. Как только он уйдет, мне нужно будет сжечь эту одежду и оттереть кожу чуть ли не до мяса. Это покалывание по всему телу уже становилось почти невыносимым.

— Верно, — сказал Джованни. — Значит, вы отправляетесь в «Биг Нойз».

Анджело кивнул, и когда его отецнаконец отошел, он встал так, чтобы стать барьером между мной и главой организации Риччи. Дон, Крестный отец, Большой Босс. Он использовал множество имен и титулов, но все они означали одно: он был тем, кто решал, кому здесь жить и умереть, и мы не могли позволить себе злить его. Ладно, возможно, я выдумываю эти имена после просмотра слишком большого количества фильмов о мафии, но я была почти уверена, что его головорезы не называли его Большим Джи или Ванни.

Тем не менее, Анджело встал между нами всем своим телом, и это дало мне достаточно времени, чтобы смахнуть единственную горячую слезинку, скатившуюся из моего глаза, и вернуть своему лицу прежнее выражение.

— Доложи, как только прибудете, — сказал Джованни, и то настроение, в котором он пребывал мгновение назад, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство, испарилось. — И не разочаровывай меня, Анджело.

— Никогда, отец, — сказал Ангел тихо, но с таким убийственным подтекстом, который я не была уверена, что слышала от него раньше. — Всегда послушный сын.

Он и правда был таким. Всегда послушным. Он пожертвовал всеми своими мечтами ради этой семьи, и часть меня задавалась вопросом, станет ли однажды, когда он возьмет бразды правления в свои руки, он таким же испорченным, как его отец.

С тех пор он больше не будет моим Ангелом.

Просто Анджело Риччи.

Навсегда потерянным для меня.