БИЛЛИ

Я начинала думать, что пытки от головорезов Риччи предпочтительнее, чемблаготворительные вечера.

— Официантка, мне бокал шардоне. На этот раз принесите мне его, пока оно еще холодное.

Я посмотрела на длинноногую брюнетку, двадцатую посетительницу, которая попыталась заказать у меня напиток, и одарила ее обаятельной улыбкой. — Конечно, без проблем. Я сейчас вернусь.

Какой чувак — шутник, устроил так, что все члены семьи Валентины Альтиссимо, которых было не так уж мало, обращались со мной как с официанткой. Я была не просто шлюхой-любовницей, а наемной прислугой.

Что, собственно, меня нисколько не оскорбило. Большую часть своей жизни я была наемным работником, и это была хорошая, честная работа. Во всяком случае, меня позабавила их маленькая игра, которая происходила только тогда, когда отец уводил Анджело поговорить о делах с кем-нибудь из важных персон в зале. Несмотря на его слова о том, что он защитит меня от всех здесь, он мог сделать не так уж много, покаработал.

По крайней мере, на этот раз никто не плеснул в меня вином, так что это была победа. Отходя от дамы с шардоне, я выгнула спину, растягивая возникшую там боль. Нуждаясь в туалете, благодаря множеству воды, которую я выпила в попытке не заснуть среди блеска и гламура, я направилась в сторону туалетов, желая оказаться где угодно, только не здесь.

Не просто здесь, а здесь и трезвой. Было ли худшее сочетание?

Мне стало не по себе, когда я, спотыкаясь, пробиралась сквозь толпу. Мои туфли-лодочки Saint Laurent были всего несколько дюймов высотой, но я не привыкла к каблукам. Или к облегающему черному платьею от Chanel, которое облегало мой маленький животик, грудь и попку, как вторая кожа.

Если бы не рукава до запястий и высокий вырез, я бы чувствовала себя полуголой в этом наряде — несмотря на то, что оно гораздо более консервативно, чем многие из платьев в этом зале. Очевидно, благотворительные мероприятия были более причудливой версией Хэллоуина: идеальный предлог для цыпочки сбросить как можно больше частей своей одежды и не выглядеть шлюхой.

Этот ярлык был за мной в эти дни. Шлюха и официантка.

Эх, меня бы, наверное, обозвали и похуже.

Анджело не допускал, чтобы статьи обо мне в социальных сетях и новостях попадали в поле моего зрения с тех пор, как я попала в его распоряжение, но, без сомнения, средства массовой информации были в восторге от моего внезапного ухода от «Беллероуз». Я могла только представить заголовки газет после того, как стала первой девушкой, которая — встречалась с Реттом Сильвером за целую вечность.

За мной внимательно наблюдали, когда я проходила через большой бальный зал и умудрилась войти в одну из уборных поменьше. Впервые за сегодняшний вечер мне немного повезло, так как в комнате было совершенно пусто.

Потребовалось больше нескольких минут, чтобы привести себя в такое положение, чтобы пописать, не испортив платье. Это дерьмо с беременностью оказалось сложнее, чем я ожидала. Когда я вышла и начала мыть руки у раковины, едва взглянув на бледную тень отражения в зеркале, дверь в комнату открылась. Шум ненадолго донесся вместе с новоприбывшей, прежде чем затих, когда за ней закрылась дверь.

Закончив, я вытерла руки роскошными предоставленными полотенцами для рук и, повернувшись к выходу, столкнулась лицом к лицу с богиней. Она была на голову выше меня, ее каблуки были на добрых шесть дюймов высотой, — она возвышалась надо мной. У нее были огненно-рыжие волосы, на фоне которых мои светлые кудри выглядели совершенно прискорбно. Ее макияж был безупречен, и большие изумрудные глаза изучали меня, когда она поджала кроваво-красные губы, такого же оттенка, как ее волосы.

Ее платье тоже было черным, но гораздо более экстравагантным, чем мое, поскольку струилось по ее фигуре, ниспадая на пол. Очевидно, что и гораздо дороже.

— Белла, я повсюду искала тебя, — сказала она, шокировав меня до чертиков. Быстро моргая, мой желудок начал бурлить, когда я поняла, кем она была: Валентина. Жена. Она была единственным человеком, который имел смысл в этой ситуации, и она была той сногсшибательной красавицей, которая идеально соответствовала высокому, темноволосому и потрясающе красивому Анджело. Черт возьми, она былавеликолепна, а я — та самая другая женщина.

— Нужна официантка? — сказала я, стараясь выглядеть более равнодушной, чем ощущала на самом деле.

Мое сердце колотилось так, что казалось, выскочит из груди, когда я попыталась пройти мимо нее, молясь, чтобы она не остановила меня, пока я не направилась прямо к Анджело, чтобы свалить отсюда. Мы прибыли, он поговорил о делах с отцом и важными людьми, и теперь было время убираться, покаВи не убила меня.

Мои молитвы рухнули, когда ее рука с кроваво-красными ногтями обхватила мою предплечье, но, к моему удивлению, она не впилась ими, как я ожидала.

— Я давно хотела встретиться с тобой, — вдруг сказала она, скромно улыбнувшись. — Извини, что сегодня опоздала, но теперь я здесь, и думаю, пора нам поговорить.

Самый легкий ветерок мог бы опрокинуть меня на задницу, пока я пялилась. — Прости, что?

Я имею в виду, у меня были галлюцинации? Кто-то что-то подсыпал мне в воду?

Другого разумного объяснения не было.

Пока я все еще пыталась понять, не приняла ли я непреднамеренно какой-нибудь страшный наркотик, который перевернул все с ног на голову, Валентина отпустила меня и направилась к двери. Секунду спустя раздался зловещий щелчок замка, вставшего на место, и я стряхнула с себя оцепенение, ожидая, что именно в этот момент ее вежливый фасад исчезнет и она попытается перерезать мне горло своими смертоносными когтями. Черт, она была принцессой мафии; у нее, наверное, был пистолет за пазухой.

— Я не хочу неприятностей, — коротко ответила я, скрещивая руки на груди, как будто это могло защитить меня. На самом деле, все, что это делало, — подчеркивало живот под ними. Глаза Валентины на мгновение задержались на моей средней части тела, прежде чем она сделала глубокий вдох и подняла взгляд, чтобы встретиться с моим.

В ее светло-карих глазах не было гнева; если уж на то пошло, она выглядела спокойной.

— Возможно, ты хочешь тех неприятностей, которые я предлагаю, — просто сказала она, и я была благодарна, что она остановилась в нескольких футах от меня, давая мне ложное чувство безопасности. — Потому что я могла бы стать для тебя очень хорошим союзником в этом мире, и без моего руководства ты могла бы попасть в одну из многих, многих темных ловушек, разбросанных вокруг.

Мои глаза сузились, когда я уставилась на нее, открыв рот. — Ладно, слушай, можешь называть меня параноиком, но я не куплюсь на эту игру. — Это, должно быть, был какой-то розыгрыш. Например, вылить мне на голову ведро с кровью на танцах. — Так что? Чего именно ты хочешь от меня? — Даже если она действительно предлагала помощь, никто не делал этого, не ожидая чего-то взамен. Никто. Даже люди, которым было на меня не наплевать.

За исключением, может быть, Ретта...

Мой Зеппелин.

Черт.

Сейчас было не время погружаться в эти мысли. Не тогда, когда я столкнулась лицом к лицу сженой.

— Ты не поняла, — сказала она, покачав головой. — Прости, я не правильно объясняюсь. По какой-то причине я ожидала, что А посвятит тебя в нашу ситуацию, но я забыла, какой он джентльмен. Он не стал бы делиться моими секретами.

"А" должно быть, Анджело, и по какой-то причине меня очень разозлило, что она знала, что он джентльмен. Я имею в виду, не то чтобы он был таким на самом деле, но фамильярность в ее тоне сказала мне, что они были больше, чем просто люди, которые поженились, чтобы объединить свои семьи — как он утверждал, когда его отец заставил их обручиться в семнадцать лет. Они были друзьями. Даже больше, без сомнения. Наверняка любовниками, поскольку они пытались зачать ребенка.

И теперь мне пришлось задуматься, не я ли была той, кто собирается совершить убийство. Я уже была мерзавкой, с таким же успехом могла бы добавить к этому титул убийцы.

— Мы с Анджело на самом деле не разговариваем, — натянуто сказала я, руки начали болеть от того, как крепко я прижимала их к груди. — Больше нет. Потому что раньше мы разговаривали. Раньше мы обсуждаливсе.

Ее взгляд снова скользнул вниз, к моему животу, но она была достаточно умна, чтобы не добавлять никаких комментариев вроде "Я вижу, что разговоры — последнее, чем вы занимаетесь" или что-то подобное.

— Мы с Анджело женаты только номинально, — быстро сказала она, снова встретившись со мной взглядом. Искренность исходила от нее, что приводило в замешательство. — Я ненавижу быть частью этой мафиозной семьи, а он — мой щит от всей порочности мира. Если бы я не вышла за него замуж, я бы вышла за кого-нибудь другого. Кого-то, вероятно, намного худшего. Мужчины в нашем мире обычно недобрые.

Ее лицо умоляло меня поверить ей, и, несмотря на здравый смысл, я поверила.

— Значит, вы никогда не были... э-э-э... ну, ты понимаешь. Влюблены?

Я уже знала, что они не живут вместе. Я несколько месяцев жила на территории Риччи, и Валентина ни разу не заходила. Анджело говорил, что она в Италии, и я это приняла, но в доме не было ни одной ее личной вещи. Я прошлась по каждой чертовой комнате — и ни малейшего следа ее присутствия.

Она покачала головой, издав сдавленный смешок. — У меня есть девушка, она — вся моя жизнь. Однако это секрет, и я молюсь, чтобы ты отнеслась к этому так же серьезно, как я отношусь к твоей безопасности. Если мой отец узнает, что я лесбиянка, он убьет меняи ее. Это не просто слова, это факт. Я не всегда была наследницей Альтиссимо.

То, что она так охотно поделилась этим со мной, было огромным свидетельством того, что она обратилась ко мне сегодня вечером с добрыми намерениями. Я имею в виду, если бы я кому-нибудь рассказала, без сомнения, она могла бы избавиться от меня за считанные секунды, но это все равно было рискованно.

Или это было бы так, если бы я была такой же задницей, как любая другая женщина на этом дурацком балу. К счастью для Валентины, я считала, что у меня есть хоть капля порядочности.

— Я никогда не произнесу ни слова, — пообещала я, напряжение немного спало с моего тела. — Мне так жаль, что ты не можешь быть с человеком, которого любишь, как ты того заслуживаешь. Никому никогда не нужно прятать свое сердце.

Ее губы задрожали, а глаза наполнились слезами, когда она откашлялась. — Моя жизнь была предопределена еще до рождения. Я хорошо привыкла к роли, которую я должна играть, чтобы выжить, все время надеясь, что однажды откроется путь к свободе. Может быть, со смертью моего отца. Может быть, это произойдет только после моей собственной смерти. Но однажды, каким-то образом, я освобожусь из этой клетки.

Желание подойти к ней и обнять ее дрожащее тело было сильным, но я сопротивлялась. Мы не были подругами. Но, возможно, однажды мы могли бы ими стать.

— Прости, если я усложняю тебе жизнь, — сказала я, наконец позволяя своим рукам упасть по бокам. Я также глубоко вздохнула, впервые с тех пор, как она вошла в уборную, по-настоящему наполняя легкие. — У нас с Анджело есть договоренность, но я никогда не хотела, чтобы это было сопряжено с риском для тебя.

Она отмахнулась от меня, прежде чем деликатно вытереть влагу под глазами. Каким-то образом она не размазала макияж и не выглядела как полный провал. Ведьма. — Для меня нет никакого риска. Если и есть что-то, что семья Альтиссимо понимает, так это любовниц и внебрачных детей. Мне стало ясно больше года назад, что Анджело получил согласие обеих семей завести любовницу, если это означало, что у него будет ребенок. И, честно говоря, мой отец уже списал меня со счетов как бесплодную после всех этих лет, когда я так и не забеременела. Он понятия не имеет, что я никогда даже невидела член Анджело, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к нему. — Она вздрогнула, как будто мысль о члене Анджело вызывала у нее тошноту.

Волна облегчения, которую я почувствовала при этом, была сильной, и я не стану выяснять почему. Нет. Сегодня я поживу в отрицании.

— Честно говоря, у меня было много ожиданий, когда дело дошло до встречи с тобой, — сказала я ей, покачав головой. Вырвался тихий смешок. — Многие из них заканчивались кровопролитием. — Еще один смешок. — На самом деле, все они так и заканчивались. Я даже подумать не могла, что все так произойдет.

Валентина тоже издала смешок. — Мне просто жаль, что я не могу контролировать остальных членов своей семьи. Я должна продолжать играть в игру, которая включает в себя позволение им поверить, что мое сердце разбито из-за твоего появления в жизни А. Но я хотела, чтобы ты знала лично, что я так благодарна за то, что его единственная настоящая любовь вернулась. Он много говорил о тебе на протяжении многих лет, и хотя он никогда не говорил ничего конкретного о вашем совместном времяпрепровождении, всегда было ясно, что он так и не смог забыть тебя. Я в этом уверена.

Она мягко улыбалась, и в этот момент мне стало еще более неловко, чем тогда, когда я думала, что она собирается меня убить. — Э-э, я имею в виду, мы даже не друзья, не говоря уже о любовниках. — Несмотря на мой беременный живот между нами. Черт. Я указала на выпуклость под платьем. — Это всего лишь краткосрочное решение, которое спасет нас всех в долгосрочной перспективе.

Ее улыбка не померкла. — Опасность тут ни при чем; Анджело никогда не взял бы на себя такое обязательство с кем попало. Только с тобой. Только со своей Беллой. К тому же, дети — это едва ли на короткий срок. — Она тихо рассмеялась, но я не смогла даже улыбнуться в ответ.

Мое тело горело, сердце билось быстрее, и сама внутренняя реакция, которую я испытывала, должна была встревожить меня. Анджело и я были игрой, точно так же, как Анджело и Валентина.

Я не могла забыть это и не могла погрузиться в фальшиво сплетенную сказку о том, что мы — давно потерянные возлюбленные.

Правда всего этого заключалась в том, что я была всего лишь временным гостем в его жизни, и как только мы выясним, как обойти кровожадную натуру его отца, я уйду.

Унесенная ветром, так же, как это было восемь лет назад.