РЕТТ

— Раз текила… два текила… три текила… — напевал я себе под нос между шотами янтарного напитка, почти уже не ощущая жжения. Черт, в моих венах кровь перестала течь несколько недель назад; теперь я состоял из чистого алкоголя и кокаина.

О чем я там говорил?

Смутное замешательство промелькнуло в моих глазах, когда я соскользнул с дивана на ковер, голова кружилась слишком сильно, чтобы удерживать меня в вертикальном положении.

— На пол. — Кто-то еще пробормотал неподалеку.

Диван опустился рядом с тем местом, где лежала моя голова, и я приоткрыл глаза, чтобы прищуриться на Джейса. — Что?

Он кивнул на мои пустые рюмки. — Одна текила, две текилы, три текилы, и напол. — Он указал на мое место на ковре. Вот же шутник хренов.

У меня не хватило духу рассмеяться, поэтому я просто хмыкнул. Затем зевнул. Когда я в последний раз спал?

— Пойдем, я помогу тебе добраться до кровати, — сказал Джейс, прочитав мои мысли. Или, черт возьми, может быть, я сказал это вслух. Кто мог понять в наши дни?

Тем не менее, я оттолкнул его услужливую руку, когда он попытался поднять меня с ковра. — Отвали, — пробормотал я. — Мне не нужна твоя помощь.

Джейс знал меня достаточно хорошо, чтобы не спорить, просто откинулся на спинку дивана и наблюдал, как я встал на четвереньки, как пьяный броненосец, а затем начал выползать из гостиной. У меня было достаточно опыта, потраченного впустую, чтобы не пытаться ходить прямо. В прошлый раз я наткнулся на дверной косяк и заработал синяк под глазом.

К тому времени, как я завернулся в свои скомканные простыни, я совершенно забыл, что Джейс следует за мной. Я вздрогнул, когда он поставил ведро на деревянный пол рядом с моей кроватью, затем сердито посмотрел на него.

— Что? — ответил он, нахмурившись. — Не помешает иметь это под рукой, когда начнешь протрезвляться.

Я усмехнулся, мои глаза снова закатились. Черт возьми, когда мы успели попасть на корабль? Это было единственным логичным объяснением того, почему меня так сильно качало. Верно? Или, может быть, это была текила.

— Отвали со своей самодовольной физиономией, Джейс, — пробормотал я. Затем хихикнул. — Это рифмуется. Самодовольная физиономия, Джейс. Дай мне это. — Я махнул рукой на прикроватный столик, где стояла наполовину пустая бутылочка с таблетками.

Джейс взял ее и прочитал этикетку — любопытный придурок, — затем вздохнул. — Ретт… ты погряз в дерьме, братан. Тебе нужно привести себя в порядок.

Моим единственным ответом было протянуть руку, снова молча прося таблетки.

Джейс нахмурился, но откупорил бутылочку и вытряхнул две маленькие белые таблетки в мою подставленную ладонь. Я не стал заморачиваться с водой, просто проглотил их обе всухую и уткнулся лицом в подушку. Теперь, когда в моем организме столько алкоголя, они подействуют быстро. Проснусь ли я? Спорно. Была причина, по которой нельзя смешивать выпивку и снотворное, но это было чертовски предпочтительнее бессонницы.

— Я буду здесь, когда ты проснешься, — сказал Джейс грустным голосом, вероятно, думая, что я уже отключился. — Тогда мы сможем поговорить.

Чертовски маловероятно. Джейсаникогда здесь не было, когда я был хотя бы отдаленно трезв. Слишком занят бегством от собственного прошлого, вернувшегося, чтобы преследовать его. Слишком озабочен, игнорируя свой собственный багаж и потакая своей пристрастной привычке: безымянной киске.

Я хотел бы сделать то же самое… Но мысль о том, чтобы трахнуть фанатку, вызывала у меня физическую тошноту.

А может, это опять из-за текилы.

Кто знал? Кого, блядь, это волновало?

— Вставай, Сильвер, — кто-то сказалслишком близко к моему уху.

Я поморщился и накрыл голову подушкой, чтобы приглушить звук. — Отвали, придурок, — прорычал я, плевать, слышат они меня или нет. Это снова был Джейс. Я думаю. Может быть, Грей? Нет, слишком мелодично для Грея, который звучал так, словно пел в трэш-металлической группе. Тогда Джейс. Мудак.

Одеяла были сорваны с меня слишком резко, и мое тело рефлекторно дернулось.

Безошибочный смешок Джейса заставил меня прекратить метаться.

— Отъебись, — крикнул я, садясь, чтобы дотянуться до своего одеяла. Было чертовски холодно, чтобы прохлаждаться в одних боксерах и ни в чем другом. У меня было слишком сильное похмелье. Где бутылка текилы?

— Вставай, Сильвер, — повторил он, скривив лицо. — И прими гребаный душ, от тебявоняет.

Я поймал полотенце, которое он бросил в меня, и поднял руку, чтобы понюхать свою подмышку. О да, он не ошибся. Тот факт, что от моего собственного запаха у меня скрутило живот, былединственной причиной, по которой я потащил свою задницу в ванную. Травля Джейса не имела к этому ни малейшего отношения.

— Почему ты, черт возьми, такойбодрый этим утром? — Я растягивал слова, раздеваясь и залезая в душ. Джейс последовал за мной, и мне было все равно. Мы были лучшими друзьями и товарищами по группе достаточно долго, чтобы он видел мой член тысячу раз. У нас больше не было угрызений совести по поводу наготы.

— Прошлой ночью я начал писать песню, — сказал он мне с лукавой усмешкой.

Мои брови взлетели вверх, когда я посмотрел сквозь стеклянную перегородку в душе. — Серьезно?

Он пожал плечами. — Похоже, пришло время.

Я усмехнулся. — Грей добрался до тебя, да? Он тоже появился здесь вчера.

— Ах да? Как тебе удалось заставить его уйти?

Я зажмурился, пытаясь вспомнить. — Почти уверен, что я запустил в него бутылкой джина и назвал уродливой землеройкой.

Джейс захлебнулся смехом. — Какого хрена? Уродливая землеройка? Ты откуда вообще берешь этот бред?

Я усмехнулся, щедро намыливая подмышки и пах. — Да хрен его знает. Я был в хлам, а он вломился сюда весь такой ворчливый, как надоедливая большая птица… И ты же знаешь, он обижается, когда люди говорят, что он уродливый. — Потому что это была вопиющая неправда. Грей был очень красивым парнем, но он был большим и широкоплечим, с потрясающими шрамами и длинными волосами… Он не был таким красивым, как Джейс. Поэтому его часто называлименее привлекательным, чем остальных участников «Беллероуз».

— Я так запутался, — признался Джейс, глядя на это. — Как ты отземлеройки пришел к большой птице? Разве Большая Птица не была курицей?

Я смыл мыло и выключил душ.

— Джейс... брат. Я люблю тебя, но, черт возьми, иногда ты тупишь. Большая Птица — это огромная канарейка, аземлеройка — это что-то вроде долговязой птицы с большим клювом, которая приносит детей. — Я взял полотенце у него из рук, когда он протянул его мне, и вытерся.

Джейс усмехнулся. — Этоаист. Землеройка похожа на крысу. Или крота. Или… на какого-то мелкого грызуна с ядовитой слюной. Что на самом деле забавнее, представлять, как опешил Грей, когда ты это ляпнул. В любом случае, да, он напомнил мне, что мы должны выпустить лейблу альбом, так что я начал писать, и хочу, чтобы вы послушали.

— О, вот так просто, да? — Горечь в моем голосе резанула, как кислота. Я обвязал полотенце вокруг талии и провел рукой по своему павлинье-синему ирокезу — я неделями не утруждал себя нанесением геля, и по бокам начали отрастать волосы моего естественного русого оттенка.

Выйдя из ванной, я направился на кухню. Я был слишком трезв, блядь, для бреда Джейса, и мое похмелье былоневыносимым. Мне казалось, что Грейсон засел в моей лобной доле, выбивая дерьмо из моего мозгового вещества.

Оглядевшись, я не смог обнаружить бутылку текилы, над которой работал прошлой ночью. Или это было сегодня утром? Как бы то ни было, ее нигде не было видно. Может быть, я уже допил ее, а Джейс все убрал.

Или, может быть... — Где, черт возьми, вся выпивка? — Потребовал я, резко обернувшись, когда обнаружил, что на кухне пусто.

Джейс скрестил руки на груди, на его лице застыло упрямое выражение. — Я выбросил ее. Тебе пора протрезветь, Ретт. Ты погрязаешь в жалости к себе, как будто был влюблен в эту сучку.

У меня отвисла челюсть. — Что, прости?

— Ты, блядь, меня слышал. Ты пил две недели, и ведешь себя так, будто твоя жена, с которой ты прожил двенадцать лет, только что ушла. Возьми себя в руки, братан; нам нужно написать альбом. Если твоему члену одиноко, на свете полно других шлюх, которые готовы ползти по битому стеклу, чтобы их отделал великий Ретт Сильвер.

Я схватил ближайший ко мне предмет, хрустальный бокал, и запустил им в Джейса во вспышке едкой ярости. Он ударился о стену позади него, и ублюдок едва заметно вздрогнул.

— Вроде как просто доказываешь мою точку зрения, братан, — пробормотал он, окидывая долгим взглядом осколки. Затем он вздохнул и придвинулся ближе, как будто хотел умереть. — Ретт… Я знаю, что все это дерьмо с Билли спровоцировало тебя. Я не такой невежественный, как ты думаешь. Нотебе нужно понимать разницу. Она не твоя мама. Билли просто оппортунистичная стерва, наносящая удар в спину. Она не любила тебя, иты не любилее. Она просто классная киска и ничего больше, ноя это понимаю. Я был на твоем месте. У нее есть способ заставить тебя чувствовать, будто вы родственные души, да? Будто вы знали друг друга в прошлой жизни или судьба свела вас вместе, или какая-то фигня, но на самом деле это всебред.

Я покачал головой, пытаясь заглушить слова своего лучшего друга, полные ненависти. Он не понимал. Он понятия не имел.

— Ты, блять, не понимаешь, Джейс, — пробормотал я, уставившись на руки, теребя лицо в отчаянии. Мне нужен был алкоголь, наркотики, что угодно. Мне нужен был перерыв от собственного разума. — Никогда не бывает достаточно. Никогда, черт возьми, не бывает достаточно. Что мне нужно сделать, а? Что мне нужно сделать, чтобы хоть раз онавыбрала меня?

Как только эти слова слетели с моих губ, я побледнел, а мой желудок скрутило. Черт возьми, он был прав. Я смешал предательство Билли с предательством моей мамы десятилетней давности. Господи Иисусе, мне нужно было накуриться. Может быть, это был хороший день для кислотного трипа? Нет, галлюцинации сейчас казались дерьмовой идеей.

— Просто… оставь меня в покое, — сказал я ему с побежденным, несколько смущенным стоном.

— Не могу этого сделать, — ответил он, качая головой. — Ты мой лучший друг. Я не могу просто смотреть, как ты саморазрушаешься, пока я ничего не делаю. Итак, ты протрезвеешь, съешь немного овощей, выпьешь немного воды, а потом поможешь мне с этими текстами, которые я начал, пока ты был в отключке.

Он хлопнул меня по плечу, что по-мужски было равносильно объятию, и я стряхнул его руку. Прямо сейчас я был не в настроении воспринимать его позитивность; мое похмелье было слишком тяжелым.

— Иди к черту, Джейс. Ты не можешь все исправить в один миг, потому что у тебя внезапно появился творческий порыв. — Я рывком выдвинул ящик стола и выудил связку ключей от машины. Моей куртки нигде не было видно, но куртка Джейса висела у двери, и этого было достаточно.

— Ретт, куда ты идешь? — мой друг запротестовал, когда я сунул ноги в ботинки. — Нам нужно… — Его протест прервался при звуке сильного стука в нашу дверь. Я нахмурился на Джейса, но он выглядел таким же сбитым с толку. — Кто это, черт возьми?

— Это ты мне скажи, — пробормотал я, пересекая прихожую и распахивая дверь. Я не беспокоился о том, что это мог быть сумасшедший фанат, потому что они уже должны были бы пройти проверку безопасности в фойе нашего здания. — О, серьезно? Что заблядь, Джейс? Это что, какое-то гребаное вмешательство?

Грейсон просто уставился на меня в ответ с недовольным выражением лица. Возможно, он все еще был расстроен из-за этойуродливой землеройки. — Может быть, если это то, что тебе нужно. Ты собираешься впустить нас?

Я скривил губы от отвращения. — Тебя? Да. Ее? Черт возьми, нет. Тебе здесь не рады, Флоренс.

— Господи, Ретт, — рявкнул Джейс, отталкивая меня в сторону, чтобы впустить Грейсона внутрь. — Тебе не обязательно набрасываться на нас; мы твоя семья.

Я горько усмехнулся, качая головой. — Невероятно, — пробормотал я. — Как хочешь, развлекай змею в нашей траве. Я ухожу отсюда.

Не дожидаясь ответа, я пронесся мимо Фло — гребаной предательницы — и запрыгнул в лифт, прежде чем он исчез на другом этаже. К черту это, к черту их и их гребаное вмешательство, я не собирался с этим мириться.

Семья для меня ничего не значила, и Джейс чертовски хорошо это знал.

Мне нужно было надраться, потому что все, о чем я мог думать, это о том, как Билли вернулась в абьюзивные отношения. Она сделала этот выбор, точно так же, как это сделала моя мама, когда бросила меня умирать десять лет назад. Яненавидел думать о ней, поэтому единственным выходом было закинуться любым наркотиком, который попадется мне под руку.

Может быть, на этот раз это убьет меня. Я даже не смог найти в себе сил для беспокойства.