Внутрь Сайлас заходит первым — пульсирующая энергия Дома накрывает его, как прибой. А за ним следом — и меня.

Это было привычно.

Разница была в том, что я почувствовала. Магия больше не вспарывала мне вены — она скорее ластилась ко мне. Вдруг сделались различимы звуки за стенами — я слышала город на километры вокруг и шёпот подземки в толще земли. И музыку — сложную, полную силы и неожиданных переходов, ту, что я слышала, когда ко мне вернулись ощущения. Звуки и чувства, реальность и память соединились для меня в какой-то удивительный сплав — я глубоко вдохнула и в следующий миг тишина резанула по барабанным перепонкам, поглощая всё.

— Что? — спросил Сайлас, встречаясь со мной взглядом.

Я только покачала головой. Я и сама не знала, что это было.

Мы пошли по тихому дому, мимо ковров и абажуров, мимо стен с темнеющими на них картинами — абсолютно беззвучно. Мы были бы отличными разведчиками — Кассита заметила нас, когда мы уже стояли около её заставленного бутылкам стола. Она господствовала над этим хаосом, оставив себе для работы такой небольшой участок поверхности, что едва умещались локти. Перед ней на деревянной доске лежал пучок лабазника, связанный тонкой бечёвкой. Пушистые белые соцветия ещё пахли летним ветром. Чёрные пряди Эгерии были небрежно заплетены, а поверх льняного платья, простого и удобного, был надет видавший виды холщовый передник. Гостей она явно не ждала.

Руки её продолжали перебирать траву, пока она поднимала голову и открывала в изумлении рот. Увидев Сайласа, она тихо охнула и замерла, сжимая стебли так, что тонкие листья помялись в её пальцах.

— Это… — голос сорвался, и ей пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. — Снова он? — спросила Кассита, переведя взгляд на меня. Выражение глаз было напряжённым, почти испуганным.

— Мы пришли к тебе по делу, — сказала я, пропуская её нелепый вопрос мимо ушей. — Так что, если ты не… — мне пришлось прерваться, потому что Кассита меня уже не слушала. В её глазах, неотрывно смотрящих на Сайласа, смешалось всё: страх, потрясение, восхищение… Взгляд выходил за пределы обычного интереса, он разжигал в ней истому, которая расцветала вожделением, перекрывая доступ к здравому смыслу.

Соблюдая невероятную отрешённость, я разложила происходящее на кадры, как в замедленной съёмке, чтобы не упустить ни единой детали, и тоже посмотрела на него. Он стоял напротив камина, огонь обрисовывал контуры его тела и выглядел так, словно в мире не было сил и стихий, способных его остановить. В воздухе повисло нечто неуловимое — ожидание, едва заметный дрожащий ток. Он исходил от Касситы и стремился к нему. Я не знала — откликнется он или нет.

— Могу я сделать что-то для тебя? — наконец спросила она севшим от эмоций голосом. Вопрос был адресован не мне. Меня в этой комнате не существовало. Кажется, я была третьей лишней.

Все звуки в комнате стали казаться оглушающе громкими. Бульканье зелья в камине. Мои собственные вдохи. И… мне просто нестерпимо захотелось выпустить на свободу огонь, который с рожденья вложили мне в ладони, и смотреть, как комната превращается в закатный пейзаж. Багрово-насыщенный, кроваво-алый…

Вдох — выдох, верно?

Сосредоточенность. Отрешённость.

Это всегда давало мне силы двигаться дальше. Комнату я покинула раньше, чем успела подумать, куда мне идти. Задача была простой — в происходящем хаосе увидеть систему. Расставить все фигуры на поле и просчитать следующий ход. Всё как обычно.

Я уже тянула деревянную створку на себя, когда ладонь Сайласа вжала её обратно, не позволяя открыть. Я повернулась к нему, будучи готовой сделать всё, что угодно, лишь бы поскорее открыть эту долбаную дверь. Сайлас склонился ко мне, сверкнув глазами. И это было единственным проявлением его гнева.

— Ты не имеешь права так делать, — сказал он. Голос звучал спокойно. — Если ты поменяла план, то должна была меня предупредить.

Он умел убеждать в своей правоте, даже не повышая голос.

— То, как она себя ведёт, меня тоже бесит, — на последнем слове Сайлас посмотрел мне прямо в глаза, и я чётко осознала сказанное. Он видел такого достаточно. Его обожали, сходили по нему с ума, умоляли. Он досыта наелся этими эмоциями, привык ими пренебрегать. Теперь даже бесился из-за них. И Касситу он не хотел.

— Ты что-то ещё хочешь от неё узнать? — спросил он, и когда я кивнула, отпустил дверь и начал подниматься по лестнице, оставив меня в паре дюймов от желанной свободы.

Когда я поднялась на верхнюю площадку лестницы, Кассита стояла возле ступеней, нервно теребя передник. Вид у неё был виноватый. Сайлас изучал картины, изображая сосредоточенность на этом занятии.

— Можно с тобой поговорить? — попросила Кассита, кивнув на дверь в Зал.

— Говори тут. Он Бессмертный, — кивнула я в сторону Сайласа. — Сквозь дверь он слышит так же, как и без неё.

— Я не хотела так себя вести, но… — начала она, не поднимая взгляда. Её раскаяние ничуть не подняло мне настроение, и я раздражённо передёрнула плечами, давая понять, что не хочу слушать оправдания. Что она могла сказать? Сайлас был в её вкусе — её поступки были предсказуемы, почти неизбежны.

— Ты говоришь, что не видишь мои пути. А если я спрошу про одно конкретное место, ты сможешь посмотреть, куда именно нужно идти?

Кассита кивнула и подошла ближе, протягивая руки. Эгерии не видят нашу жизнь как гладкое полотно. Они видят узлы на ткани. Фрагменты, яркие вспышки того, что по-настоящему важно. Всё, что она увидит, можно будет использовать как зацепку. Наши руки соприкоснулись, и Кассита тут же отдёрнула свои. Глаза её расширились, сделавшись ошеломлёнными, а дыхание сбилось.

— Я не имею права смотреть, — прошептала она, потирая ладони, словно её ударило током.

— Что? Что значит — не имеешь права? Раньше ты смотрела!

— А сейчас не могу! Кайла, пойми, у моей Силы есть ограничения! В некоторых случаях мне запрещено смотреть будущее!

— Ну и что это значит? — прищурилась я, пристально вглядываясь в её лицо, выискивая хотя бы намёк на ложь. — Почему нет?

— Я не могу сказать. — Голос её был натянутым и очень тихим.

— Почему не можешь? — я сделала шаг ближе, ожидая, что следующая фраза прозвучит ещё тише.

— Я не знаю! — голос Касситы внезапно сорвался до истерического. Сильное напряжение превратило её лицо в обескровленную маску, делая похожей на печального мима из комедии дель арте. — Не спрашивай меня, пожалуйста!

Я едва не топнула ногой от досады. Эгерии и Этры ведь помогают другим? Так почему, когда помощь нужна мне, я не получаю ничего конкретного?

— Окей! Ладно, ты не можешь посмотреть моё будущее, — раздосадовано подытожила я. — А как насчёт его? Его будущее ты можешь посмотреть?

— Не больше одного дня, — покачала головой Кассита, прикладывая ладони к бледным щекам, словно пытаясь унять нервозность.

Я перевела задумчивый взгляд на Сайласа, который оторвался от изучения картин и теперь смотрел на меня прямо и внимательно. Один день — это уже что-то. Это явно лучше, чем ничего.

— Что скажешь? Ты согласен, чтобы Кассита посмотрела твоё завтра? — спросила я. Его брови сошлись на переносице, как будто он раздумывал над ответом, но его взгляд и вся его фигура выражали явное «нет».

— Он не хочет знать своё будущее, — ответила за него Кассита, возвращаясь к своему обычному деловому тону. — Но я могу попробовать погадать.

Я кивнула и посмотрела на Сайласа. Всё, на что его хватало сейчас — это потрясённый взгляд. Я могла бы поклясться, что он остался в комнате только потому, что привык доводить дело до конца. У большинства Рас гадали только женщины. Наверное, его предки-воины переворачивались сейчас в своих могилах.

Я не смогла удержаться от смеха — настолько он выглядел озадаченным, чем вызвала ещё большее его негодование.

— Ты издеваешься? — процедил он, смахивая ладонью волосы. Я отметила эту его привычку — он делал так, когда эмоции были слишком сильными.

— Тебе не придётся в этом участвовать, я сама это сделаю, — хмыкнула я. — Но это лучше, чем блуждать по Далатскому лабиринту, как слепые котята.

Сайлас покачал головой, демонстрируя неодобрение, но спорить не стал — внутри он и сам разделял моё мнение.

Кассита вернулась, неся в руках небольшой свёрток, завёрнутый в чёрную ткань. От неё пахло выпитым Зельем, вернувшим щекам прежний румянец. Поставив свёрток прямо на пол, она осторожно развернула ткань. Под ней была прямоугольная коробка, покрытая потрескавшимся слоем кожи, от времени и частых прикосновений ставшим мягким и истершимся. Края коробки были обшиты тугой, но уже потрёпанной ниткой. Несколько металлических заклёпок держали крышку, по краям которой были вырезаны символы, похожие на следы птичьих лапок.

Кассита откинула крышку. Внутри коробку наполняли тонкие кости, похожие на птичьи, связки трав и коренья, завернутые в листья. Посреди лежала узкая колба с чем-то бурым. Изнутри крышки был прикреплён маленький костяной нож с изображением луны на рукоятке. Нож выглядел очень древним: лезвие было неровным и покрытым множеством царапин.

Я с размаху захлопнула коробку, набрасывая на неё ткань и, вскочив, зашипела на Касситу:

— Да ты свихнулась, что ли? Это же Чёрная Магия! Где ты её взяла? — резко поднявшись, я едва не столкнулась с Сайласом, который тоже среагировал мгновенно. Наши взгляды пересеклись — взбешённый серый и мой, скорее всего изумлённый.

— Чёрная Магия? Да нет, ты что? — возмутилась Кассита. — Это орнитомантия — гадание по птичьим костям!

— Это. Чёрная. Магия. — я отделила каждое слово паузой, надеясь, что так Кассита поймёт лучше. — Я знаю, как она пахнет. Ты уже делала это раньше?

— Нет. Я только вчера её купила.

— Даже трогать больше её не смей! Ты не представляешь, чем будешь за это платить. Эта Магия разорвёт тебя на куски, чтобы потом сшить заново. Заживо. Так, как ей будет угодно. Но перед этим она вспорет тебе все жилы, оторвёт кожу кусок за куском, выгрызет кости…

— О, Великий Свет! Кайла, не нужно… Меня сейчас стошнит! — простонала Кассита, отодвигая от себя коробку. — Это не может быть Чёрная Магия. Я купила эту коробку на Речном рынке у старого Кнота. Он сказал, что коробка досталась ему от его прабабки, которая в Порубежье была Мудрой, умела предсказывать погоду и важные события.

— Его прабабка топила чёрных петухов и плясала с водяными на Белтейн. Причём без одежды. — я присела, чтобы завернуть коробку плотнее. Кассита скривилась, представив эту картину.

— Тебе придётся отнести эту дрянь на Менгеш, чтобы Мириэль её уничтожила, — сказала я, протягивая Кассите свёрток, на который она теперь смотрела с ужасом.

— Неужели это и правда Чёрная Магия? — спросила она, глядя на Сайласа. Из нас двоих его слово для неё было решающим.

— Да, — бросил он коротко, забирая у меня коробку. — Я сам её уничтожу.

Я пожала плечами: ну сам, так сам. Коробка меня не интересовала, мне нужно было найти решение.

— Принеси мне руны. Только вымой сначала руки, — сказала я Кассите, стягивая сапоги и опускаясь на пол, поджав под себя ноги и сложив на колени ладони. Темнеющий взгляд Сайласа откровенно медленно заскользил по моим лодыжкам и ступням, обтянутым чёрным кружевом чулок, поднимаясь по ткани платья выше, исследуя каждый изгиб. Эта поза, символизирующая покорность, так явно его заводила, что мне пришлось отвернуться, чтобы спрятать улыбку. Покорность была совсем из другой истории — точно не про меня.

Кассита осторожно положила передо мной мешочек с рунами и отошла. Гадание всегда начиналось с тишины. Вопрос был важен — это должно быть нечто, что действительно требовало ответа. Я закрыла глаза и встряхнула мешочек, позволяя рунам пробудиться, смешаться, забыть прежние расклады.

— Наш следующий шаг — Исфара Далат? — мой голос был тихий, но в окружающем полном отсутствии звуков прозвучал как призыв. Призыв ко всем Силам, готовым ответить мне.

Я опустила руку внутрь, перебирая руны, позволяя ощущениям вести себя — пока пальцы не нашли ту единственную, что готова раскрыть наше будущее. Руны были каменными, отполированными рекой. На них чувствовались глубокие насечки, которые время не смогло стереть. Зачерпнув руны из мешочка, я представила, словно вытаскиваю судьбу из тёмной бездны на свет. Камешки скатились с ладони, оставив один, который я положила перед собой.

Иногда руны говорили ясно, иногда — лишь намекали. Но они никогда не лгали. Сайлас подошёл ближе, и наши взгляды пересеклись на руне Соулу, лежащей передо мной. Это было однозначное «да».

— Значит, Исфара Далат, — сказала я, пряча руну назад и встряхивая мешочек.

— Я могу пойти туда одна, без Сайласа? — спросила я. Бессмертный передо мной гневно втянул воздух, но тишину решил не нарушать.

Я осторожно положила руну перед собой и открыла глаза. Хагалаз — руна разрушения — лежала передо мной, скосив угол, как лестница со сломанной перекладиной. Если выпадает — значит путь закрыт.

— Ну что ж, — руна исчезла в мешочке, а я подняла глаза на Сайласа, чтобы получить от него откровенно издевательский взгляд, на который только передёрнула плечами и вернулась к гаданию.

— Нам придётся искать Ключ на дне Озера Ис? — задала я единственный вопрос, который меня по-настоящему тревожил, и достала следующую руну.

— Хм, чудесно, — было единственное, что пришло мне на ум, когда передо мной вновь оказалась кособокая Хагалаз.

Я старалась снова сосредоточиться на гадании, но не могла сдержать улыбку, которая сама собой поднимала уголки моих губ. Я была готова хоть весь пепел Далатского лабиринта просеивать чайным ситечком, только бы не нырять.

— Хорошо, — сказала я, немного успокоившись. — Я буду называть места, которые знаю в Исфара Далате, и доставать руны.

— Дуат. — Это слово, даже произнесённое одними губами, всколыхнуло Силу вокруг. Дом замер, будто сама земля под ним затаила дыхание в страхе перед тем, что оно означает.

— Туда нельзя… — выдохнул Сайлас хрипло, но я прижала палец свободной руки к губам, призывая его сохранять тишину — в другой уже была руна, которой предстояло решить нашу судьбу. Положив её перед собой, я прикрыла ладонью.

Дуат был бы самым плохим исходом. В мифах смертных Дуат считался Миром мёртвых. Но смертные стремились упрощать то, природу чего не понимали. Дуат был… чем-то, для чего невозможно было придумать правильного описания. Там можно было пройти всеми путями, которые ты мог выбрать, но не выбрал. Как Бесконечная река Нифльхейма, не имея ни начала, ни конца, текла по кругу, замыкаясь сама в себе, так и Дуат был бесконечным круговоротом всех возможных вариантов наших поступков, вытекающих один из другого. Сотни непрожитых жизней нанизывались одна на другую, заканчиваясь сотнями возможных смертельных исходов и следующих за ними новых воплощений. В Дуат могли входить только Ходящие Тайными Путями, чтобы исследовать мудрость трансформации душ.

Руна под моей ладонью успела нагреться — так долго я не отнимала от неё руку. За жестом, открывающим её, последовал вдох облегчения, который одновременно издали мы с Сайласом — снова Хагалаз.

— То, что туда нельзя входить, ещё не означает, что нам не туда, — говорю я, возвращая руну в мешочек. — Я должна проверить все варианты!

Сайлас сбросил туфли и сел напротив — во взгляде серых глаз читалось явное недоверие. Он собирался проконтролировать процесс — третья подряд руна Хагалаз его насторожила. Я закатила глаза и протянула ему руны, чтобы он сам мог их смешать.

— Так будет справедливо, — мягко проговорил он, принимая мешочек и встряхивая его. — Будем называть места по очереди.

Я только пожала плечами — кажется, я начинаю привыкать к его привычке держать всё под собственным контролем. После третьего встряхивания Сайлас наконец вернул мешочек мне.

— Остров Исфара, — произносит он, а я возмущённо поднимаю брови: с чего вдруг Ключ окажется там? Но всё же повторяю сказанное им и запускаю руку в самую середину, перебирая руны, пока одна из них не оказывается в моей ладони.

Положив руну между нами, я ещё какое-то время смотрю на неё, онемев от неожиданности. Потом провожу пальцем по её поверхности, будто надеясь, что прикосновение изменит её смысл. Но руна Соулу остаётся неизменной — непоколебимой, не имеющей перевёрнутого положения. Это было не просто «да». Это было «да» без каких-либо вариантов.

Глубоко вдохнув, стараюсь удержать равновесие между негодованием и принятием. Остров Исфара был вторым местом после Озера Ис, которого я надеялась избежать.

— Значит, Остров Исфара, — прошептала я, глядя на руну.

Она не ответила. Она уже сказала всё, что должна была.

Вернув руну в мешочек, я протягиваю его Кассите, но едва её пальцы коснулись ткани, как её пронзил неожиданный озноб, руки дрогнули, и мешочек выскользнул из пальцев. Но прежде, чем он успел упасть, Сайлас подхватил его и протянул Кассите.

И тогда это случилось.

Когда их пальцы соприкоснулись, Кассита вскрикнула, глаза её закатились, и она безжизненно рухнула на пол. Я только успела сплести заклятье Щита, смягчившее удар.

Хлопая её по щекам и держа наготове воду, я подумала, что, вообще-то, в нормальной жизни Эгерии должны откачивать клиентов, а не наоборот. Она зашевелилась, слабо застонала и через секунду распахнула глаза. Её зрачки бешено метались, словно она всё ещё видела что-то ужасное. А потом её взгляд нашёл Сайласа.

— Путь на Остров Исфара тебе закрыт! — прошептала она с таким отчаянием, что даже у меня внутри что-то тревожно сжалось.

— Что? — Сайлас нахмурился, вглядываясь в её лицо.

Кассита села, хватаясь за горло, как будто слова душили её, перекрывая воздух.

— Ты не можешь туда войти! Ты не должен! Во имя Света, не ходи туда!

Мы обменялись с Сайласом быстрым взглядом.

— Ты уверена? — голос Бессмертного звучал жёстко. — Ты что-то видела?

— Я видела, как ты умираешь там! — выпалила она, вцепившись в мою руку. Её голос дрожал, но в нём не было ни капли сомнения. — Я клянусь своей Силой, клянусь… всем, что мне дорого, тебе нельзя туда идти!

Я почувствовала, как холод заструился вдоль позвоночника — речь шла об Истинной смерти. Я и сама чувствовала, что ему туда нельзя. В Доме Эгерий и мои способности обострялись.

— Получается, мне нужно идти одной? — просила я, раздумывая над услышанным и пытаясь понять, что я об этом думаю.

— Тебе? — Кассита посмотрела на меня так, словно я спросила что-то дикое. — Тебе тоже туда нельзя! Ты оттуда не вернёшься!

— Да ты издеваешься! — вскочила я, сжимая ладони в кулаки. Моё терпение на этом закончилось. — Нам нужно на Остров, а ты говоришь, что ни он, ни я туда не можем пойти! При этом ты даже не можешь посмотреть моё будущее!

Кассита тоже поднялась и посмотрела на меня исподлобья, наклонив голову вперёд, словно готовясь к атаке. Гордыня была её слабым местом.

— Мне не нужно смотреть, Кайла! Я знаю! — отрезала она. Было видно, как дёргается мышца на её скуле, выдавая кипящее внутри возмущение. — Ты оттуда не вернёшься!

— Ну и почему? — намеренно лениво поинтересовалась я, натягивая сапоги и наблюдая, как Кассита вздёргивает подбородок, словно собирается сказать что-то такое, против чего у меня не найдётся аргументов.

— Потому что ты никого не любишь!

Я удивлённо моргнула, не понимая, какое это вообще имеет отношение к делу.

— А это тут причём?

— Я… я не могу сказать… — замялась Кассита с таким видом, словно она и так сказала слишком много, чем вывела из себя меня ещё больше.

— Отвечай чётко! — рыкнула я. — Не можешь говорить словами — просто кивай или качай головой! Я погибну там?

Кассита медленно покачала головой.

— Не погибну, но и не вернусь? — подняла я в недоумении бровь.

Она кивнула, а я посмотрела на Сайласа. Он тоже слышит этот бред? Мне хотелось много чего сказать, но слова застыли в моём горле, потому что по щекам Касситы покатились слёзы — горькие, отчаянные. Настоящие.

— О, Кайла! Пожалуйста, не ходи туда! — простонала она, обвивая руками мою шею и громко рыдая. Её плач разносился в тишине дома, отражаясь от стен и обступая меня со всех сторон. Кассита была прекрасным деморализатором — её можно было разливать по бутылкам и раздавать врагам.

Когда её рыдания наконец утихли, я аккуратно отцепила её руки от своей шеи и сказала строго:

— А теперь послушай внимательно! Ты будешь в порядке! Я переписала этот дом на тебя и оставлю тебе приличную сумму в эламрасских квартах, так что ты не пропадёшь.

Кассита резко подняла на меня глаза, полные упрёка.

— Кайла!

Я не дала ей продолжить.

— И ещё, — добавила я, — может, после этого ты перестанешь плакать обо мне. Я никогда не сделаю того, на что ты надеешься. Давно следовало тебе это сказать, но я не хотела поднимать эту тему. А теперь говорю: я не стану просить его об этом, даже разговор заводить не буду. Я уже говорила с ним, и он дал мне ясно понять, что больше к этой теме возвращаться не следует. Так что на меня не надейся! И даже если ты используешь Обет, это не поможет. С ним это не сработает!

Кассита обиженно поджала губы, смахивая ладонью слёзы.

— Если ты думаешь… — начала она, но я покачала головой.

— Я ничего не думаю. Я просто делаю то, что должна. Не плачь обо мне, если я не вернусь. Твои слёзы мне не помогут. Просто обними меня — ты же знаешь, я не люблю прощанья.

Кассита сжала губы, продолжая всхлипывать, но всё-таки шагнула ко мне и обняла, цепляясь пальцами за моё платье, словно пытаясь удержать меня, не дать уйти.

— Кайла… — снова начала она дрожащим голосом, но я только покачала головой, отстраняясь.

Сайлас молчал, наблюдая за нами. Когда я повернулась к нему, он кивнул, давая понять, что готов идти.

— Документы на дом заберёшь у адвоката, — бросила я на прощанье, спускаясь по лестнице. — А деньги у Фалько.

— Это всё, что ты мне скажешь?! — взвизгнула Кассита, сбегая за мной следом. — На прощанье!

— Ну… я сделала для тебя всё, что могла, — пожала я плечами, — и я уверена, что ты не пропадёшь! Ты же жила без меня столько лет…

Кассита снова всхлипнула, но Сайлас открыл передо мной дверь, и я выскользнула наружу. Раздражение во мне кипело, заставляя кровь обжигать артерии. Воздух вокруг дрожал, как обычно, когда я не справлялась с концентрацией эмоций.

Меня всегда интересовало, как людям удаётся не сойти с ума, прощаясь? Я ненавидела такие моменты, потому что они являлись самым ярким маркером того, что надежды не осталось. А надежда была топливом, которое двигало мой мир. Без неё силы покидали меня, словно на дне бака отвинтили сливной кран, а я не была готова к такому стремительному опустошению.

Сайлас подошёл ко мне сзади, и его руки мягко, но уверенно обняли меня, притягивая ближе. Сильные. Успокаивающие. Я не отстранилась, чувствуя, как его спокойствие передаётся мне, и эмоции отпускают. Он не задавал вопросов и не давал советов — просто стоял рядом, позволяя мне опереться на его силу.

Далёкий шум города служил фоном для тишины. В кофейне в конце улицы ещё не погасили свет, и он ложился на снег ровными квадратами тепла. Запах печного дыма поднимался к звёздам, блестящим сквозь пелену облаков. Я впервые в жизни позволила себе просто стоять, зная, что меня держат.

Через время Сайлас зарылся лицом в мои волосы, втягивая мой запах, и немного отстранился — у его сдержанности имелся предел, и он был на исходе.

— Хочешь выпить кофе? — наконец спросил он, спускаясь с крыльца и протягивая мне руку, чтобы помочь сойти.

Кажется, это называется сингулярность — точка, в которой привычные законы перестают работать. Так называемая «точка невозврата». Например, позволить взять себя за руку, переплести пальцы со своими и идти сквозь мягкий полумрак по хрустящему снегу к уютному кафе, надеясь выпить кофе. Сидеть в тепле полупустой кофейни, греть руки о чашку и смотреть, как свет жмётся к стёклам, не желая расплёскиваться в холодный сумрак. И изредка улыбаться, глядя друг на друга просто потому, что мы пока живы и можем.

— У меня есть другой вариант, — наконец сказал Сайлас, отодвигая от себя опустевшую чашку. Что-то в его голосе убедило меня, что этот вариант мне точно не понравится, и я покачала головой:

— Нам не нужен другой вариант, этот вполне подходит. Мы пойдём в Далатский лабиринт вместе, а на Остров я пойду одна. Кассита всегда преувеличивает.

— Ты ей доверяешь? — спросил Сайлас, жестом подзывая официанта.

Я пожала плечами:

— Я доверяла бы ей больше, если бы она ничего от меня не хотела. Или если бы не знала, что она была раньше Тёмной Эльфийкой. А может, если бы знала о Тёмных Эльфах чуть меньше и всё ещё верила в их бескорыстие.

— А ты не веришь? — спросил Сайлас с понимающей улыбкой.

Я выразительно закатила глаза:

— Бескорыстный Тёмный Эльф, ну… хм… звучит скорее как шутка! Например: встретились как-то Бескорыстный Тёмный Эльф и Единорог… — начала я, но тут подошёл официант, и я замолчала. Когда счёт был оплачен и стол опустел, Сайлас с иронией приподнял бровь:

— Не могу дождаться концовки.

— Она настолько невероятная, что я её ещё не придумала! — усмехнулась я, поднимаясь и расправляя платье.

А ровно через десять минут мы впервые поссорились.

Квартира ещё была спокойной, как океан в штиль, когда Сайлас переоделся в домашнюю одежду и сел в кресло с ноутбуком, закинув ноги на низкий столик. Я принесла из комнаты Вифейские кристаллы, положила на кухонную столешницу и села напротив него на диван.

— Я оставила кристаллы на столе, а лук и шкатулку под кроватью, — начала я, собрав руки в замок. — И мне нужно съездить к адвокату, подписать кое-какие бумаги.

— Ты туда не пойдёшь! — сказал Сайлас будничным тоном и вернулся к своим графикам, как будто это даже не обсуждалось.

— Это моё Задание, и ты не имеешь права принимать решение за меня, — сказала я, сохраняя идеальное спокойствие. Ссориться мне не хотелось.

Сайлас оторвался от экрана и посмотрел на меня, приподняв одну бровь. Потом медленно закрыл ноутбук и выпрямился в кресле, переплетя пальцы, и посмотрел на меня с той самоуверенностью, которая могла свести с ума любого. В его взгляде читался откровенный сарказм: серьёзно, детка? А я уверен, что могу!

— Ты не пойдёшь, — повторил он лениво, как будто ему приходилось объяснять что-то само собой разумеющееся.

— Я не спрашиваю твоего разрешения, — чётко проговорила я, всё ещё стараясь держать голос ровным. — Я просто ставлю тебя в известность.

Он усмехнулся, качнул головой, будто услышав особенно наивное заявление, и сделал Защитное Заклятье, сплетённое вокруг квартиры, абсолютно непроницаемым.

Я презрительно закатила глаза и встала:

— Я сломаю твоё Заклятье за пару минут — это первое. Второе — я воин, и я сама принимаю решения, что и когда мне делать. Не советую мне что-то запрещать или удерживать меня силой. Я всё равно сделаю, как хочу, а тебе доверять после этого не буду!

— Если какое-то «после» вообще будет! — наконец взорвался Сайлас, приближаясь ко мне. — Я не отпущу тебя туда, откуда ты можешь не вернуться, — добавил он мягче, протягивая руку, чтобы прикоснуться к моей щеке. — И не спорь со мной!

— Да ты просто... слепой! — выдохнула я, отступая на шаг, не позволяя ему прикоснуться ко мне. — Я не та, кому можно говорить: «не спорь со мной»! — мои пальцы невольно сжались в кулаки. — Я буду спорить! И я буду делать то, что считаю нужным! Ты не сможешь меня заставить! Ты можешь либо пойти со мной, либо не пойти вовсе! — мой голос был полон чего-то, что я не чувствовала в себе уже очень давно. — Я не верю Кассите! Я верю себе! Я верю, что вернусь!

Он смотрел на меня, не отрывая взгляда — напряжённый, словно спутанный комок оголённых проводов. Казалось, ещё немного — и напряжение прорвёт границу, вспыхнет искра, и всё разнесёт к чертям. Его пальцы сами собой сжались, словно он сдерживал что-то, что рвалось наружу — гнев или, может быть, отчаянную попытку остановить меня.

— Можно всю жизнь прожить в сомнениях, — хотя голос мой стал тише, в нём проступила сталь. — Но, если решиться и прыгнуть, ты узнаешь, что по ту сторону обрыва — бездна или тебя подхватит ветер. — Я сделала шаг вперёд и посмотрела ему прямо в глаза. — Я хочу узнать!

— Кто это сказал? — спросил он тихо, в его голосе осталась лишь горькая усталость. — Твой Учитель?

Я кивнула.

— Да. И он был великий Мудрец.

Он откинул голову назад, словно пытался вдохнуть поглубже, сдерживая бурю внутри. В этом движении было всё: усталость, отчаяние и почти рухнувшая надежда на то, что я передумаю.

— А твой Мудрец-Учитель, не говорил тебе, что не стоит соваться туда, откуда можно не вернуться? — процедил он наконец. В голосе звучал холодный злой сарказм.

— Нет! Потому что это — бред! — покачала я головой, выдавив улыбку, которая должна была выглядеть дерзкой. — Не вернуться можно откуда угодно — за краем горизонта Тьма, которая всегда начеку, Древние Боги, которые могут прихлопнуть нас, как мух, Высшие Демоны — разорвать в клочья, а те, кто сильнее нас, — послать туда, откуда не возвращаются! Жить вообще опасно, если ты не вечен и не всесилен! — добавила я.

Он всё ещё сомневался. Взмах ладони, и рука зарылась в волосы, растрёпывая пряди. Свет бросил блик на его ровно подстриженные, но уже принявшие привычный, непокорный вид волосы. И я тут же увидела тот самый знакомый прищур глаз, с которым он смотрел на меня так, будто хотел разгадать. Но сейчас в них было что-то ещё. Может, крохотный росток надежды?

— Я сложу их в сейф, — наконец сказал он, аккуратно сгребая кристаллы со стола и направляясь в свою спальню.

— Так мы идём вместе? — спросила я, проходя за ним. — Или ты просто решил взять их в заложники, чтобы держать меня на привязи?

Он не ответил. В комнате было темно — Сайлас растворился в тени на миг и тут же его силуэт сгустился на фоне ночных огней. Мне хотелось изучить содержимое сейфа, я подошла ближе и привстала на носочки, пытаясь заглянуть ему через плечо, но он был слишком высоким, и мне пришлось обойти его, чтобы увидеть хоть что-то.

— А что в сундуке? — спросила я и потянула носом, стараясь различить запах волшебства, спрятанного внутри.

— Деньги, — ответил Сайлас, укладывая кристаллы на плоскую коробку с моим медальоном и задвигая их вглубь сейфа.

— А-а-а.… — разочарованно протянула я. Деньги меня не интересовали. — А магическое что-нибудь есть?

Ладонь на тяжёлой дверце из Небесного Металла, толчок — и Сайлас молча закрыл сейф, проводя рукой слева. Сенсор среагировал мгновенно — картина беззвучно проехала по стене, скрывая тайник.

— Отвечу, если скажешь, что мне сделать, чтобы ты осталась.

Я только пожала плечами. Ну как он сделает невозможное?

— Если есть шанс, что я застряну там навечно, лучше одеть что-то эльфийское, — сказала я, направляясь к двери. — Не хочу через эон лет оказаться там без одежды.

Треск ударяющегося о стену кулака резанул по барабанным перепонкам, заставив обернуться и поглотив лишь сотую долю его ярости, а сам он упёрся в меня взглядом, утратившим даже намёк на серебро — теперь он был совершенно чёрным.

— Я не могу отпустить тебя! — выдохнул он глухо, снова откидывая ладонью упавшие на глаза пряди.

Надежда всё же не пустила ростки.

На разбитых костяшках сворачивалась алой плёнкой кровь. Взгляд был таким... словно между ними было что-то больше, чем просто воздух и пара шагов. Что-то, во что мы оба до сих пор не могли поверить.

— Так не отпускай, — верь, что я вернусь! — прошептала я. А в следующую секунду сделала шаг — к нему.

Обнимая. Зарываясь пальцами в ткань его футболки, чувствуя под ней горячую кожу и плоть.

Мне было это необходимо — ощутить его. Наконец прижаться всем телом, рисуя правильные ассоциации у себя в голове, пока его ладони гладили меня, оставляя эти движения мягкими, ласкающими, а всё его тело двигалось иначе, создавая контраст, заставляющий меня выгибаться. В его движениях, чувственных и твёрдых одновременно, было то, что я всегда искала.

Я подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Чтобы запомнить, как менялись его глаза, переходя от чёрного к глубокому графиту, от серого к серебристому. Отпечатать в памяти то, как он ощущался под моими руками — мышцы на его шее и изгибы его плеч. Запомнить запах дождя в тёмной ночной прохладе, который я уже не могла отделить от него.

Обещания витали в воздухе, собираясь на кончике языка.

Я получу тебя. Себе. Когда увижу снова.

— Я думал, что у нас будет больше времени, — наконец сказал он, отпуская меня и опираясь спиной о стену.

Во взгляде была пустота. Если я не вернусь, эта пустота заполнится чем-то, что выскрести из себя будет крайне сложно — он знает это.

И я тоже.