Зинаида вцепилась в мою куртку, будто иначе не удержалась бы на ногах. От неё пахло гарью, а в глазах горел страх. Рукав почернел и тлел у локтя. Я сбил искры ладонью и отвёл её от входа.

За разбитыми окнами гудел огонь. Пламя уже вышло в коридор, из окон валил дым. Во дворе собирались жильцы и прохожие. Многие снимали пожар на телефоны, и лишь несколько человек звонили спасателям.

— Там документы… Пётр Ильич приказал… — Зинаида закашлялась и попыталась обернуться. — Он жёг бумаги в кабинете. Я сказала, что нельзя, а он запер дверь. А до этого… до этого пришёл мужчина в дорогой куртке. Я его раньше видела…

— Не всё сразу, — перебил я и осторожно разжал её пальцы. — Сядьте на скамейку. Внутри кто-нибудь остался?

Она помотала головой, пытаясь отдышаться.

— Не знаю… Я не видела. Бумаги горели, потом взорвалось. Пётр Ильич совсем рехнулся!

— Остальное расскажете полиции. Сейчас отойдите от окон.

Я передал её пенсионерке и повернулся к Жанне Сергеевне. Та уже объясняла диспетчеру, что горит здание бывшего ТСЖ, а рядом проходят газовые трубы. Другая женщина отгоняла от входа подростков. Один попятился и чуть не выронил телефон.

— Жанна Сергеевна, нужна ещё скорая. И полиция, — сказал я. — Никого к зданию не подпускайте. Если видели уезжавшие машины, постарайтесь вспомнить номера.

Она прикрыла микрофон ладонью и недовольно прищурилась.

— Серую иномарку я ещё днём записала. Номер на семьдесят четыре заканчивается, правая фара мутная. Чёрная машина стояла за баками, но номер заляпан. Мужчина из неё зашёл в ТСЖ минут за двадцать до взрыва. Высокий и в дорогой одежде. Я и поняла, что чужой.

— Повторите это полиции. И не подпускайте никого к Зинаиде, кроме врачей.

— Иди уже, Максим, — отмахнулась она и снова заговорила с диспетчером. — У тебя там, видимо, беда похуже. Здесь справимся.

Она была права. В телефоне плакала Рита.

Я отошёл за фургон. Огонь набирал силу, но вызов уже приняли, а сирены слышались совсем рядом. Лезть внутрь с раненым плечом и без защиты было не храбростью, а дуростью.

— Рита, ты меня слышишь?

— Максим, я не знаю, куда он её увёз. Я выбежала, а машины уже не было. Надо было самой пойти с ней. Не надо было отпускать её во двор…

Она впервые обратилась ко мне на «ты», но сейчас это было неважно.

— Винить себя будешь потом. Сейчас дыши и отвечай по порядку. Ты где?

— Дома. Соседка со мной. Максим, Игорь забрал Соню.

— Закрой дверь и никому не открывай до приезда полиции. Сколько времени прошло?

В трубке послышались шаги, потом щёлкнул замок.

— Минут пятнадцать. Может, немного больше. Соседка позвонила и спросила, правда ли мне стало плохо. Я ничего не поняла. Она сказала, что Соню забрал Игорь. Я выбежала, но их уже не было.

— Во что Соня одета?

— Сиреневая куртка и белая шапка с помпоном. Тёмные штаны, розовые ботинки. Ещё рюкзак с котом. Максим, он может ей навредить. Он ненавидит меня и всё время говорит про квартиру.

— Послушай. Если бы он хотел навредить Соне сразу, ему не понадобились бы машина и спектакль для соседки. Девочка ему нужна, чтобы на тебя давить. Возможно, и на меня. Это не значит, что опасности нет, но время у нас есть. Теперь расскажи дословно, что видела соседка.

Рита снова сорвалась на плач. Я заставил её дважды медленно вдохнуть. Спокойнее она не стала, зато начала говорить связно.

Соня вышла во двор с соседкой и её детьми. Игорь подошёл к площадке выбритым и трезвым. На нём была новая куртка, а в руке яркий пакет из детского магазина. Он сказал, что Рите стало плохо в торговом центре и она попросила привезти дочь. Назвал имя воспитательницы и домашнее прозвище Сони. Потом включил голосовое сообщение, в котором Рита просила девочку поехать с дядей.

— Я ничего такого не записывала, — повторила Рита. — Я бы никогда ему ребёнка не доверила. Соседка хотела мне позвонить, но он сказал, что телефон разрядился. Соня его знает. Когда-то он приходил к нам нормальным. Она сама подтвердила, что это дядя Игорь.

— Что было в записи?

Рита переспросила соседку и передала фразу:

— «Сонечка, поезжай с дядей. Маме нужна помощь, слушайся его».

Если Рита утверждает, что ничего такого не говорила, то запись собрали из нескольких кусков. Получив доступ к старой переписке Риты, сделать такую подделку было несложно. Во дворе, среди детских криков и шума машин, монтаж никто не услышал бы.

— На чём они уехали?

— Старая тёмная «Лада». Соседка думает, что девяносто девятая. Номер не запомнила.

Сам Игорь такого не подготовил бы. Он мог выбить дверь и напугать сестру, но смонтировать запись, следить за ребёнком и достать машину было ему не по силам. Кто-то дал ему план и объяснил, что и как делать.

— Рита, скоро приедут сотрудники. Ничего в телефоне не удаляй и сама Игорю не звони. Если он наберёт, включи запись. Не угрожай ему и тяни время. Я еду к тебе.

— Максим, найди её, пожалуйста, — прошептала она. — Я сделаю всё, что скажешь. Только верни Соню.

— Вернём. И больше одну тебя не оставим.

Я отключился и позвонил Петренко. Он ответил сразу. На заднем плане уже выла сирена.

— Смирнов, еду к ТСЖ. Что произошло?

— Взрыв, потом пожар. Зинаида выбралась. Возможно, внутри остался мужчина. Но есть второе происшествие: Игорь похитил дочь Риты. Соне шесть лет. Сиреневая куртка, белая шапка. Увезли около тридцати минут назад на тёмной старой «Ладе», скорее всего девяносто девятой.

Петренко на секунду замолчал. Когда заговорил, усталости в голосе уже не было.

— Адрес Риты тот же?

Я назвал дом и квартиру.

— Передаю ориентировку. Соседку не отпускать, телефоны не трогать. Сам я пока останусь у ТСЖ: должен дождаться пожарных и следственной группы. Людей на поиск поднимем без меня.

— Пожар и похищение могут быть связаны.

— Я тоже умею складывать два события, — раздраженно ответил он. — Поджечь архив и одновременно увести ребёнка твоего диспетчера — слишком большое совпадение. И не вздумай сам штурмовать общежития и подвалы. Плечо ещё не зажило.

— Сегодня не собирался.

— Даже не знаю, успокоил ты меня или предупредил. Звони Светлане. Я отправляю ориентировку.

Светлана сначала ответила сухо, но после первых слов её голос изменился.

— Повтори возраст и время.

Я сообщил всё, что знал, включая машину и поддельную запись.

— Еду к Рите, — сказала она. — Подключу патрульных и отдел по делам несовершеннолетних. Возьму людей, которым доверяю. Ты где?

— У горящего ТСЖ.

Она шумно выдохнула.

— Конечно. У тебя хоть одно воскресенье проходит без пожара?

— До вечера всё было спокойно.

— Не шути сейчас. В здание не лезь, там пожарные справятся.

— Я уже еду к Рите.

— Встретимся там. И, Максим, если первым увидишь Игоря, не геройствуй. Нам нужно забрать ребёнка, а не снова везти тебя в травмпункт.

— Понял, Света.

— Я серьёзно, — предупредила она, понизив голос.

— Я тоже.

К воротам ТСЖ уже подъезжала пожарная машина. Люди расступались, а Жанна Сергеевна показывала пожарным служебный вход. В здании горели документы, которые могли связать Петра Ильича с Теренковцом и серыми подрядчиками. Возможно, ради этих бумаг всё и устроили.

Но документы можно искать в пепле или восстанавливать по переводам. Ребёнка нужно было искать прямо сейчас.

* * *

У дома Риты стояли патрульная машина и серая иномарка Светланы. Один сотрудник опрашивал соседку, другой смотрел запись с камеры магазина. Рита ходила между подъездом и площадкой, сжимая телефон. Увидев меня, она бросилась навстречу.

— Максим, он не звонит. Может, мне самой набрать? Я скажу, что отдам деньги. Даже квартиру, если понадобится.

Я взял её за плечи и остановил.

— Пока ничего не обещай. Если позвонит, говори спокойно и тяни время. Соня знает домашний адрес и твой номер?

— Адрес знает. Номер мы учили, но она может перепутать. Это моя вина. Я разрешила ей выйти без меня.

— Ты запретила ей уходить с незнакомыми. Игорь был ей знаком. Он использовал твой голос и соврал, что тебе плохо. Виноват тот, кто это придумал. Себя будешь ругать потом, если ещё останется желание.

Рита закрыла глаза и кивнула.

К нам подошла Светлана. Волосы она собрала на ходу, а в руке держала телефон.

— Рита, нам нужно посмотреть переписку и понять, откуда взяли голосовые сообщения, — сказала она спокойнее обычного. — Сотрудник будет работать при вас и ничего не удалит. А вы вспомните, что Игорь говорил в последние недели. Где жил, с кем общался, откуда брал деньги. Подойдёт любая мелочь.

— Он хвастался комнатой, — после паузы ответила Рита. — Говорил, что «нормальные люди» дали пожить, пока он не решит вопрос с квартирой. Ещё упоминал Рыжего. Они раньше вместе пили.

— Как зовут Рыжего?

— Кажется, Влад. Фамилии не знаю. Игорь говорил про старое общежитие у промзоны.

Светлана тут же передала сведения оперативнику.

Я подошёл к сотруднику, который просматривал дворовую камеру. Изображение было плохим, и нижнюю часть закрывали ветки. Тёмная «Лада» всё же попала в кадр. Номер залепили грязной лентой, зато при повороте машина показала правый бок.

— Заднее крыло другого цвета, — заметил я. — На стекле треугольная наклейка.

Оперативник увеличил кадр.

— Похоже на старый пропуск.

— Проверьте камеры на выездах к промзоне. С таким крылом машина выделяется.

Светлана встала рядом.

— Маршрут уже собирают. Скоро всё разрешится.

— Ты уверена?

— Сам-то понимаешь свой вопрос? — она нахмурилась и, взяв меня под локоть, отвела в сторонку, заговорив тише. — Сейчас ни в чём нельзя быть уверенным, но мы найдём его. И я знаю, что ты не успокоишься, но чтобы не мешать другим, ты будешь рядом со мной. Если поедешь впереди группы, Игорь может испугаться. У него ребёнок.

Она была права, поэтому спорить я не стал.

Через двенадцать минут пришла запись с камеры магазина возле промзоны. «Лада» остановилась у входа. Игорь вышел вместе с Соней и взял её за руку. Девочка не сопротивлялась, но крепко прижимала к груди рюкзак. В магазине он купил водку и сок, потом взял шоколад с влажными салфетками.

Водитель остался в машине. Когда Игорь повёл Соню к общежитиям, «Лада» уехала.

— Водитель только доставил их, — сказал оперативник. — Дальше Игорь, возможно, один.

— Не рассчитывайте на это, — возразила Светлана. — Проверить подъезды и дворы. Заходим без сирен.

Рита увидела дочь на записи и закрыла рот ладонью.

— Она боится. Соня всегда так держит рюкзак, когда ей страшно.

— Но идёт сама, — сказал я. — Значит, Игорь пока не применял силу.

* * *

Камеры вывели нас к третьему общежитию. Дом давно перестал быть нормальным жильём: комнаты сдавали вахтовикам, часть помещений занимали без договоров. На первом этаже работали продуктовый киоск и обувная мастерская.

Группа прибыла раньше нас. Мы со Светланой остановились за микроавтобусом.

— Останешься здесь, — сказала она. — Не у подъезда, а за машиной.

— Если он увидит сотрудников, то запрётся с девочкой.

— Они зайдут через служебную дверь.

— Пусть кто-нибудь позвонит в комнату с городского. Если Игорь пьёт, он подойдёт к окну. Я могу отвлечь его.

Светлана нахмурилась.

— Предлагаешь стать приманкой?

— Он забрал Соню в том числе из-за меня. Услышит мой голос и забудет смотреть на дверь.

— А если потребует подняться?

— Соглашусь, но внутрь не войду без команды.

— Обещаешь?

— Да.

Она подумала и кивнула.

Рита прислала номер брата. Я вышел на открытое место и позвонил. Игорь ответил не сразу. В трубке что-то грохнуло, потом раздалось тяжёлое дыхание.

— Кто это?

— Смирнов.

Он помолчал, затем заговорил громче:

— А, защитник. Быстро прибежал. Ритка пожаловалась?

— Я во дворе. Один. Посмотри в окно.

— Думаешь, я дурак? Ментов привёл, а теперь зовёшь?

— Если б полиция пришла за тобой, дверь давно вынесли бы. Ты хотел разговора со мной — давай говорить.

На четвёртом этаже шевельнулась занавеска.

— Игорь, Соня ни при чём. Отпусти её, потом обсудим, что тебе пообещали.

Он засмеялся, но в голосе слышалось напряжение.

— Никто мне ничего не обещал. Я её дядя и имею право видеться. Мы к морю поедем. Соня сама хочет.

Из трубки донёсся голос девочки:

— Я к маме хочу.

Игорь закрыл микрофон, но я услышал, как он велел ей не капризничать.

— Не пугай ребёнка, — сказал я. — Ты уже натворил достаточно. Открой дверь и отпусти Соню, я отвезу её к матери.

— Ты мне указывать будешь? Это ты Ритку против родного брата настроил. Ещё и квартиру забрать хочешь!

Фразы звучали заученно. Игорь сам говорил проще и грязнее. Занавеска раздвинулась, в окне показалось его лицо.

— Вижу тебя, — сказал он. — Правда один?

— Как договаривались.

Группа уже должна была подняться, мне оставалось лишь поболтать с ним, как можно дольше.

— Поднимайся, — потребовал Игорь. — Телефон брось во дворе и без фокусов.

— Сначала покажи Соню.

— Обойдёшься.

— Тогда я не поднимусь. Может, ты включил запись, а девочки рядом вообще нет.

Игорь выругался и отошёл от окна. В трубке послышались шаги, затем удар в дверь.

— Это ещё кто? — успел спросить он.

А в следующую секунду послышался треск двери и крики полицейских.

— Полиция! На пол! Покажи руки!

Связь осталась включенной. Я слышал ругань Игоря и голос сотрудника, который успокаивал Соню. Через несколько секунд в трубке сказали:

— Девочка у нас. Травм нет. Мужчина задержан.

Я опустил телефон и выдохнул, всё ещё не веря в то, что происходит. Всего несколько часов и оперативная группа сделала своё дело. Хотя стоит признаться, что у меня было жгучее желание подняться и разбить морду этого ублюдка. Но надо было сдержать свои эмоции. Сейчас они были лишними.

* * *

В отдел Риту привезли отдельно. Соня сидела у инспектора по делам несовершеннолетних, не снимая куртки, и всё ещё держала пакет с соком. Она не плакала и отвечала слишком серьёзно для своих шести лет. Игорь велел ей быть взрослой, и она старалась.

Когда вошла Рита, Соня несколько секунд смотрела на неё, словно не верила. Потом её губы задрожали.

— Мам, я не хотела уходить. Дядя сказал, что тебе плохо!

Девочка бросилась к ней, и Рита, опустившись на колени, обняла дочь. Соня заплакала, уже не пытаясь держаться. Мать целовала её в волосы и повторяла, что она ни в чём не виновата, при этом рыдая вместе с ней.

Я остался у двери. Врач осмотрел Соню и не нашёл травм. Только после этого мне удалось хоть немного успокоиться.

— Спасибо, — сказала Рита, выйдя в коридор. Глаза у неё опухли, а голос охрип. — Я не знаю, что бы делала, если бы…

— Не продолжай. Соня с тобой, а Игорь задержан. Домой поедете с сопровождением. Завтра поменяем замки и проверим окна.

— Ты понимаешь, что это случилось из-за моей работы в «Основе»?

— Это случилось из-за людей, которые решили использовать ребёнка. Ответственность на них.

Рита хотела ответить, но в конце коридора появился Кравцов. Он шёл с папкой под мышкой и изображал участие. Для человека, который не занимался ни пожаром, ни похищением, он появился слишком быстро.

— Ребёнка нашли, вот и хорошо, — сказал Кравцов, остановившись рядом. — Теперь не надо нагнетать. Родственник забрал племянницу. Возможно, хотел провести с ней время. Ещё нужно установить, был ли умысел на похищение.

Рита побледнела. Я уже собирался ответить, но Светлана встала между ними.

— Он сделал поддельную аудиозапись и обманул свидетеля, — произнесла она тихо и спокойно, но при этом так, что у меня по спине пробежали мурашки. — Потом увёз шестилетнего ребёнка на машине со скрытым номером и удерживал в чужой комнате. Если вы ещё раз назовете это семейной прогулкой, придётся объяснить это не мне, а другим, более серьёзным людям.

Кравцов поджал губы.

— Светлана Андреевна, я лишь предлагаю осторожнее выбирать формулировки. Семейные конфликты часто выглядят страшнее, чем есть на самом деле.

— Вы не ведете это дело.

— Пока не веду.

— И не будете. Особенно после того, как прошлое дело Игоря Скворцова вы закрыли из-за отсутствия улик. У него странное везение: он совершает преступления, а вы каждый раз замечаете только семейную ссору.

Кравцов посмотрел на меня.

— А Смирнов здесь в каком качестве? Свидетель или консультант прокуратуры?

— Он помог найти ребёнка, пока вы придумывали похитителю оправдание, — ответила Светлана. — Этого достаточно.

Кравцов пробормотал что-то про служебную необходимость и ушёл.

О задержании пока знали сотрудники группы и дежурная часть. Информация ещё не должна была дойти до него обычным путём, однако он уже пришёл и начал смягчать формулировки.

— Он появился не случайно, — сказал я, когда Риту с Соней увели.

— Я понимаю, — тихо ответила Светлана. — Но это ещё нужно доказать.

Игоря провели по коридору через двадцать минут. Он шатался и требовал адвоката. Рассказывал конвойному, что племянница сама попросилась погулять. На запястьях красовались наручники, а на щеке краснел след от пола.

Увидев меня, он дёрнулся, но конвойный удержал его за локоть.

— Это он всё устроил! — заорал Игорь. — Ритку против меня настроил! Квартиру забрать хочет!

Я промолчал. Когда Игорь оказался рядом, то вдруг перестал, и взгляд на секунду прояснился. Он наклонился, будто хотел плюнуть мне под ноги, и быстро прошептал:

— Это тебе передали. Чтобы понял: не надо переходить дорогу нужным людям.

Потом снова обмяк и принялся ругаться. Конвойный повёл его дальше.

Светлана услышала только крик.

— Что он сказал?

— Не здесь.

Мы зашли в пустой кабинет. Светлана закрыла дверь и внимательно посмотрела на меня.

— Теперь говори.

Я передал слова Игоря дословно.

— Уверен, что он сказал именно «передали»?

— Уверен. Он даже перестал изображать пьяного, чтобы ничего не перепутать.

Светлана потёрла висок.

— На первом допросе он всё берёт на себя. Утверждает, что сам смонтировал запись в бесплатной программе, машину поймал у рынка, а комнату занял через знакомого. Соню якобы увёз из мести Рите.

— Игорь не сумеет склеить два звуковых файла. Ему дали запись и маршрут. Возможно, объяснили, что похищение племянницы можно выдать за семейный конфликт. Поэтому Кравцов и примчался.

— Пока это версия.

— Удобная для них. Игоря использовали как исполнителя. Пообещали деньги или защиту от срока. Он уверен, что его снова вытащат.

— Скорее всего, — согласилась Светлана. — Но его шёпот слышал только ты. Машину ищут. Найдём водителя — получим цепочку.

— Если водитель не исчезнет раньше.

— Я понимаю, на кого ты думаешь.

— Я имени не называл.

— Необязательно. Ты подозреваешь Артура.

— Пожар уничтожает документы ТСЖ. Похищение уводит нас на поиски ребёнка. Кравцов приходит заранее и пытается представить преступление семейной ссорой, — перечислял я, чувствуя, как внутри снова закипает гнев. — Считаешь, что это просто совпадения?

— Я так не считаю, — устало сказала Светлана. — Но в суде твоих выводов будет мало. Нужны доказательства.

В этот момент на столе завибрировал её телефон. Светлана взглянула на номер и сразу ответила. Несколько секунд она молча слушала, и я видел, как стремительно мрачнеет её лицо.

— Когда? — спросила она. — Почти одновременно?.. Кто дежурил? Никого не отпускать до приезда внутренней безопасности. Обоим поставить отдельную охрану, если врачи разрешат.

Она отключилась, но телефон из руки не выпустила.

— Что произошло? — спросил я, понимая, что хороших новостей точно не услышу.

— В следственном изоляторе напали на Сысоева и Кабана. Почти одновременно, но в разных помещениях. Предварительно — конфликты с сокамерниками.

— Они живы?

— Оба в реанимации. У Сысоева тяжёлая травма головы, у Кабана ножевое ранение. Врачи не уверены, что они переживут ночь.

М-да, час от часу не легче. А я уж надеялся, что хотя бы одна неделя пройдет относительно спокойно.

— Бытовые конфликты? — уточнил я.

— Слишком своевременные, — сказала Светлана. — Оба могли связать казино с людьми повыше. И именно сегодня Игорь передаёт тебе предупреждение.

— Значит, Соня была частью отвлекающего маневра.

Светлана посмотрела на меня.

— Для Риты дочь не была частью чего-либо. Она была всем.

— Я понимаю. Но похищение заставило нас смотреть сюда. Пожар удержал Петренко у ТСЖ. Пока мы искали Соню, кто-то начал убирать свидетелей.

Картина складывалась просто. В ТСЖ горели документы. Игорь передал чужую угрозу. Кравцов прибежал защищать его ещё до допроса. В это же время Сысоева и Кабана попытались убить в изоляторе.

Это уже не походило на месть или случайный набор событий. Кто-то зачищал следы и торопился.

До сих пор враги били по мне, но теперь они добрались до тех, кто был рядом.