В воскресенье я собирался решить один насущный вопрос: подписать с Петей предварительное соглашение по гаражу, а потом провести остаток дня без приключений. Под спокойным отдыхом я понимал проверку графика на понедельник и час на диване рядом с Дюбелем, желательно без звонков. Для человека, который когда-то управлял строительной империей, план выглядел скромно. С возрастом я понял простую вещь: тихий выходной ценнее делового приёма. На приёме хотя бы заранее знаешь, что тебя попытаются обмануть. А неприятности в выходной приходят без приглашения.

До гаража я не дошёл метров двадцать. Из соседнего ряда выскочил Сява и замахал руками, словно за моей спиной уже горела машина.

— Максим, ты вовремя пришёл, у меня там беда, — выпалил он, хватая меня за рукав. — Третий день слушаю этот звук и понимаю, что скоро либо кран рванёт, либо я сам его оторву.

— Если ты слушаешь его третий день и гараж ещё не затопило, значит, беда терпеливая, — ответил я и посмотрел на часы. — У меня пятнадцать минут. Показывай.

— Вот всегда ты так, сначала унижаешь чужую проблему, потом чинишь её за пять минут и ходишь с таким лицом, будто спас город.

Сопротивляться я не стал. Сява редко просил о помощи прямо. Обычно он сначала полчаса рассказывал гаражные новости, потом предлагал соленья и лишь после этого признавался, что у него течёт кран или искрит розетка.

В гараже было тепло и тесно. На столе стоял чайник, а рядом лежал надрезанный батон. Над старой раковиной торчал кран, который я уже чинил раньше. Теперь же он не только капал, но ещё и посвистывал, когда Сява открывал воду.

— Слышишь? — спросил он и поднял палец. — Ведёт себя как бывшая жена. Денег требует, а толком ничего не объясняет.

— Может, она и стала бывшей, потому что ты сравнивал её с сантехникой.

— При ней я молчал, — серьёзно ответил Сява. — Я жить хотел.

Я открыл воду, послушал свист и перекрыл вентиль. Ничего сложного не оказалось. Прокладка износилась, а подводку забило ржавчиной. Такие поломки были опасны не сами по себе. Хозяин долго терпел, привыкал к шуму, а после разрыва шланга рассказывал всем, что авария случилась внезапно.

— Я ведь уже чинил. Как-то у тебя здесь всё слишком быстро приходит в негодность, — сказал я, доставая инструмент.

— Я тебя ждал, потому что чужим не доверяю, — ответил Сява и виновато улыбнулся.

— Или потому что надеялся не платить?

— По дружбе хотел договориться.

— По дружбе как раз платят вовремя. Иначе дружба быстро превращается в благотворительность.

Сява полез в шкаф и поставил на стол банку маринованных помидоров.

— Деньги тоже есть, но помидоры надёжнее. Деньги ты потратишь, а это продукт серьёзный.

— Что ж, на такой бартер я согласен.

Я снял подводку и прочистил соединение, после чего поставил новую прокладку. Сява стоял рядом и рассказывал новости. У мужика из третьего ряда жена нашла спрятанный мотоцикл и потребовала продать либо его, либо старую «Ниву». По мнению Сявы, мужику повезло, потому что ему хотя бы оставили выбор. Сторож поссорился с владельцем шестого гаража из-за телевизора. Тот обещал принести антенну, но принёс самогон, после которого изображение улучшилось только в глазах сторожа.

— А ещё у Кольки автоматические ворота теперь от соседской люстры открываются, — сообщил Сява и уселся на табурет. — Он провода перепутал. Сосед свет включает, а у Кольки гараж нараспашку. Удобно для воров, современная система доступа.

В этих новостях не было ничего опасного, и меня это устраивало. После разговоров о преступниках и продажных следователях история про ворота, которые слушались люстру, звучала почти успокаивающе.

— А у тебя как дела? — спросил Сява, наблюдая, как я затягиваю соединение. — Фирму открыл, офис снял. Народ уже говорит, что ты скоро весь район под себя возьмёшь.

— Я пока не собираюсь никого сдвигать и идти по головам. Сперва надо построить свою лестницу к успеху.

— А разница какая?

— По чужой лестнице подняться легко, но по ней же потом могут подняться и другие, наступая тебе на пятки. А вот со своей несколько сложнее, зато ты можешь быть уверен, что тебе не вонзят в спину нож.

Хотя это сомнительное утверждение, но лучше не вдаваться в подробности.

Сява помолчал. Для него это было редким состоянием. Он покрутил в пальцах зажигалку, посмотрел на кран и заговорил тише:

— Я у тебя кое-что спросить хотел. Только ты не издевайся сразу, дай хотя бы договорить.

— Хорошо, постараюсь удержаться.

— Вот это твоё «постараюсь» мне уже не нравится, — проворчал он.

Я открыл воду. Свист пропал и капли тоже. Сява потрогал кран, словно тот мог снова потечь, едва я отвернусь.

— Я к жене вернуться хочу, — признался он. — Надоело в гараже жить. Летом ещё терпимо, а зимой просыпаешься и не понимаешь, зачем вообще вставать. Да и люблю я её. Она ругается часто, но обычно по делу.

— Кто ушёл?

— Она меня выгнала, — сказал Сява и отвёл взгляд.

— За что?

— Там список приличный.

— Вот с него и начинай.

— Я уже извинялся. Сказал, что был неправ, но не во всём.

— После слов «не во всём» извинение можно было заканчивать. Дальше она уже не слушала.

Сява тяжело вздохнул и снова сел.

— И что теперь делать? Приползти на коленях?

— Сначала пойми, зачем ты хочешь вернуться. Если просто надоело спать в гараже, купи обогреватель. Если нужна жена, придётся менять не адрес ночёвки, а своё поведение.

— Прямо всего себя переделывать?

— Не преувеличивай. Всего тебя переделать никакого времени не хватит. Выбери две главные неисправности.

— Ты опять сравнил человека с краном.

— Кран хотя бы не спорит во время диагностики.

Я убрал инструмент и посмотрел на Сяву. Он улыбался, но глаза оставались серьёзными. За привычной болтовнёй сидел взрослый мужик, который понимал, что сам разрушил свой дом, но не знал, как это признать.

— С людьми всё по-разному, — сказал я. — Одной женщине важнее услышать нормальные слова, другой надо увидеть поступки. Но в любом случае она должна понимать, что на тебя можно положиться, когда станет трудно. Жена не должна жить рядом с очередной проблемой, которую ещё и кормить приходится.

— За мной сейчас можно разве что от дождя спрятаться, если я зонт найду, — усмехнулся Сява.

— Вот и начни с зонта. Потом наведи порядок с работой и долгами. Не приходи к ней с очередной пафосной речью, покажи, что умеешь отвечать за себя.

— Цветы купить?

— Купи. Но одни цветы не докажут, что ты исправился.

— Ты о женщинах говоришь с таким лицом, будто смету считаешь.

— Потому что ошибки в отношениях обходятся дороже.

Сява кивнул.

— Чай будешь? Я хотя бы оплачу работу по-человечески, а помидоры домой заберёшь.

— Сейчас мало времени, я Петю жду.

— Так он уже идёт, — сказал Сява и повернулся к воротам.

Шаги он различал не хуже моего акустического сонара. Через несколько секунд в дверях появился Петя. На нём была пухлая куртка, а в руках он мял вязаную шапку. Увидев нас вместе, Петя помрачнел.

— Максим, поговорить надо. Только давай без посторонних ушей.

Сява прижал ладонь к груди.

— Какие ещё посторонние уши? Я сегодня почти не разговаривал.

— Ты не разговариваешь только во сне, — ответил Петя. — И то, думаю, жена поэтому тебя и выгнала.

— Человек попросил совета, а вы уже по больному месту, — возмутился Сява.

Я закинул сумку на плечо и вышел. Сява проводил нас оскорблённым взглядом, но дверь не закрыл. Через минуту он наверняка собирался случайно пройти мимо моей мастерской. В кооперативе любопытство считалось не недостатком, а чем-то вполне себе естественным.

В моём гараже Петя задержался у входа. Он бывал здесь раньше, но каждый раз осматривался так, будто не верил, что помещение изменилось. За короткое время мы утеплили стены и заменили проводку. Появились верстак, нормальный свет и место для материалов. Камера смотрела на ворота, а возле стола висела доска с заявками. До полноценной базы было ещё далеко, но склад ржавого хлама уже стал мастерской.

— Быстро ты всё сделал, — сказал Петя, проведя ладонью по краю верстака.

— Гараж был нормальный. За ним просто долго не следили.

— Я бы и сам занялся, но времени не было.

— Семь лет?

— Всякое случалось, — буркнул он.

Петя снял шапку и прошёл к столу. Я не торопил его. Если он сам начал серьёзный разговор, лучше было дать ему добраться до сути без помощи.

— Я поблагодарить хотел, — наконец сказал он. — За тех людей, которые заставляли меня гараж не продавать и за тобой следить. После того случая, когда на тебя напали, они больше не звонили.

— Совсем?

— Номер отключён. Сначала я думал, что вместо них другие приедут. Жену к тёще отправил, сам неделю оглядывался. Потом понял, что вроде отстали.

— Расслабляться всё равно рано.

— Я и не собираюсь, — Петя нахмурился и сжал шапку. — Но жить так тоже не хочу. Мне этот гараж уже поперёк горла, а деньги сейчас нужны. Поэтому готов продать, как мы раньше говорили. Без чужих условий.

Предложение было хорошим. Гараж связывал офис с бригадой и служил складом для инструмента. Если бы его купил кто-то другой, пришлось бы переносить мастерскую и заново ставить охрану. Даже объяснение переезда команде заняло бы время.

Деньги у меня были. В тайнике Орлова лежало достаточно наличных и золота, чтобы купить несколько таких гаражей. Проблема была в происхождении средств. Я не мог принести крупную сумму и спокойно рассказать банку или следователю, что сантехник Смирнов нашёл её в сейфе покойного миллиардера, которым раньше являлся сам. Даже Петренко после такого объяснения попросил бы отпуск.

— Полностью рассчитаться сейчас не смогу, — сказал я.

Петя сразу напрягся.

— Мы же уже цену обсуждали. Ты сам согласился.

— Цена остаётся прежней, я не торгуюсь. Предлагаю заключить аренду с правом выкупа. Сумму фиксируем на несколько месяцев, часть платежей засчитываем в покупку. Я получаю время, чтобы нормально заработать, а ты понимаешь, что помещение я не брошу. Сам понимаешь, я только открыл свою фирму, и мне многое надо закупить. Но от своих слов я не отказываюсь.

— А если передумаешь выкупать?

— Тогда аренда действует до конца срока. Всё, что я здесь сделал, останется тебе. Ты в любом случае ничего не потеряешь.

Он оглядел утеплённые стены и задержал взгляд на новой проводке. Гараж убеждал лучше меня.

— Потом цену сбивать не начнёшь? Скажешь, что сам вкладывался и теперь я тебе ещё должен?

— Не начну. Сумму запишем в договоре.

Он сложил шапку пополам, потом расправил её и кивнул.

— Тогда согласен. Только договор нужен нормальный, чтобы потом никто не говорил, будто мы на салфетке расписались.

— У меня есть хорошая знакомая, она подготовит проект. Я отправлю тебе до среды, ты прочитаешь без спешки и уже от этого будем плясать.

При мысли о Лене я невольно усмехнулся. Её давно стоило оформить в «Основу» хотя бы как постоянного специалиста по документам. Она работала хорошо и не превращала простой договор в доказательство собственного образования. Наши личные встречи тоже часто начинались с бумаг, но заканчивались обычно далеко от письменного стола.

Петя заметил улыбку и поднял ладони.

— Но цену я не повышаю, Максим. Сколько говорили, столько и будет. Я не пытаюсь тебя обмануть.

— Я думал не о цене.

— А о чём?

— О юристе.

Он посмотрел с сомнением, но спрашивать не стал. Видимо, решил, что у предпринимателей свои странности.

Мы ещё раз обсудили сумму и сроки. Я записал договорённости в телефон и предупредил Петю, чтобы он никому не рассказывал о продаже до подписания. В кооперативе новости распространялись слишком быстро. С одной стороны, в продаже гаража ничего такого нет, с другой, любая информация, даже мало-мальская, может быть использована против меня. А мне так-то надоело постоянно отбиваться от врагов, которые вылезают чуть ли не из каждой дыры.

— Сяве тоже молчать? — спросил Петя.

— Ему в первую очередь.

За воротами что-то упало, после чего послышалось приглушённое ругательство. Петя повернул голову.

— Он нас подслушивает? — удивлённо вскинул брови Петя.

— И это неудивительно, — усмехнулся я.

* * *

Домой я возвращался ближе к вечеру. День оказался полезным, если можно так выразиться. Гараж почти удалось закрепить, а на понедельник были назначены работы по объектам Виктории. Михалыч обещал закончить вопросы по базе Умярова, ну а потом мы с ним лично туда прокатимся и посмотрим, что да как. Оставалась нехватка людей.

«Основа» росла быстрее, чем я рассчитывал. Это льстило до тех пор, пока я не вспоминал, что каждый заказ требовал мастера и контроля. Набирать сразу много работников я не собирался. Быстрый рост хорошо выглядел в презентациях, а в реальной компании заканчивался сорванными сроками и начальником, который целый день исправлял чужие ошибки.

С понедельника стоило начать осторожный набор. Не больше двух-трёх мастеров на испытательный срок. Сначала они получили бы простые заявки под контролем Степаныча, потом Михалыч проверил бы качество. К крупным объектам и общей базе заказчиков новичков подпускать было рано. Умение держать ключ ещё не делало человека специалистом, а хорошая рекомендация иногда означала, что прежний начальник хотел избавиться от работника без скандала.

Возле подъезда сидели Жанна Сергеевна и две знакомые пенсионерки. Я знал точно, что меня они не ждали. Они контролировали двор, а я просто попал в поле зрения.

— Вот и директор явился, — сказала Жанна Сергеевна, поправляя платок. — Теперь тебе пешком ходить не положено. Нужна чёрная машина, чтобы водитель дверь открывал.

— На чёрной машине по нашему двору только мусор вывозят, — улыбнулся в ответ я.

— Тоже нужная служба, так что не зазнавайся, — ответила она.

Женщина в платке поздравила меня с открытием фирмы. Её соседка сразу спросила, когда появится вывеска и можно ли вызвать мастера по обычному телефону, не связываясь с «вашими интернетами».

— Телефон уже работает, вывеску скоро закажем, — сказал я. — Рита принимает заявки.

— Хорошая женщина, вежливая, — одобрила Жанна Сергеевна. — Не то что Зинаида. Ей позвонишь насчёт трубы, а она отвечает так, будто ты эту трубу сама прогрызла.

— У нас ещё лампочка мигает возле лестницы, — добавила женщина в платке. — Вечером страшно идти.

— Позвоните Рите и оставьте заявку.

— Ты же сам адрес знаешь, — удивилась она.

— Знаю. Но если начну хранить все заявки в голове, фирма быстро закроется.

Я не торопился уходить. Эти женщины когда-то создали мне первую репутацию. Они рассказывали соседям, что Смирнов перестал пить и начал работать честно. Вместе их разговоры оказались рекламой, на которую у меня тогда не было денег. Кроме того, пенсионерки замечали больше камер. Камера показывала, кто вошёл во двор. Они могли сообщить, с кем человек говорил и куда потом ушёл.

Жанна Сергеевна начала жаловаться на фургон возле мусорных баков, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Риты.

Я ответил сразу.

— Да, Рита, слушаю.

Вместо привычного спокойного голоса я услышал тяжёлое дыхание. Рядом с ней хлопнула дверь, а потом где-то проехала машина.

— Максим… — выдохнула она, и в её голосе отчётливо слышалась паника.

— Рита? Что происходит? Ты где?

Она будто не слышала вопросов.

— Он её забрал, Максим!

Я резко выпрямился, и женщины на скамейке сразу замолчали.

— Кто забрал? Игорь? Где была твоя дочь?

— Я не знаю, он подошёл к ней возле…

Договорить Рита не успела. Со стороны старого здания ТСЖ донёсся короткий глухой хлопок. Воздух толкнул меня в спину, а стёкла ближайших окон задрожали. Одна из пенсионерок вскрикнула и вцепилась в край скамейки.

Я резко обернулся. Из окон первого этажа посыпалось стекло, следом наружу повалил дым. Через несколько секунд за рамой появилось пламя.

— Отойдите подальше от здания и вызывайте пожарных, — приказал я женщинам, уже направляясь к ТСЖ. — Жанна Сергеевна, проследите, чтобы никто не подходил к зданию.

Телефон оставался у уха.

— Рита, слушай внимательно. Одна никуда не едь. Назови улицу и сразу позвони Петренко, я свяжусь с тобой через минуту.

— Максим, это Игорь, он забрал её возле…

Связь захлебнулась помехами, и последние слова я не разобрал. Школа в воскресенье не работала. Её дочь могла быть возле магазина или дома подруги. Нужно было заставить Риту остановиться и рассказать всё по порядку, но передо мной горело здание, внутри которого могли оставаться люди.

Дверь ТСЖ распахнулась, и наружу вылетела растрёпанная и перепуганная Зинаида. На ней была одна кофта, правый рукав которой почернел у локтя. Она сделала несколько шагов, закашлялась и начала падать, но я успел подхватить её.

От прежней властной диспетчерши ничего не осталось. Щека была перепачкана копотью, глаза слезились. Зинаида вцепилась в мою куртку и попыталась заговорить, но снова закашлялась.

— Кто остался внутри? — спросил я, удерживая её на ногах. — Зинаида, посмотрите на меня и скажите, там ещё есть люди?

Она замотала головой, вцепившись мне в плечи, а через секунду испуганно воскликнула:

— Он совсем с ума сошёл!