Сергей ждал ответа. Григорий тоже смотрел на меня, но уже без прежней уверенности. Несколько часов назад он собирался заставить меня подписать признание, а потом спокойно уехать домой. Теперь ему приходилось сидеть за чужим столом и наблюдать, как тот же сантехник получает предложение, ради которого половина подрядчиков привезла бы коньяк и отдала родного прораба в залог.

— Я не готов, — сказал я.

В столовой вновь повисла тишина. Сергей отставил чашку и выпрямился. Алёна перестала улыбаться, хотя удивилась меньше остальных. Левин поднял бровь, а Григорий посмотрел на меня так, будто я отказался подобрать чемодан с деньгами только потому, что у него была неудобная ручка.

— Ты не готов провести аудит или не хочешь брать базу на обслуживание? — уточнил Сергей, положив ладони на стол. Раздражения в голосе не было, но прежняя мягкость исчезла. Передо мной снова сидел хозяин комплекса, которому требовался ясный ответ.

— На постоянное обслуживание пока не готов, — объяснил я. — Аудит провести можем. У меня есть сильный инженер и рабочая бригада, есть диспетчер и старший мастер. Но нет круглосуточной аварийной смены и отдельного человека, который будет отвечать только за ваш комплекс. Я могу сейчас подписать договор, взять аванс и пообещать, что справлюсь. Только при первой серьёзной аварии придётся решать, кого бросить, тебя или нынешних клиентов. Я не хочу делать выбор.

Сергей несколько секунд смотрел мне в лицо, будто пытался понять, не начал ли я торговаться каким-то новым способом.

— Наймёшь людей, — сказал он, постучав пальцем по столу. — На крупный контракт мастера приходят быстро. Если нормально платить, кадровый вопрос решается.

— Деньги позволяют нанять человека, но не вставляют ему знания в голову, — ответил я. — Если завтра приведу сюда десять незнакомых мастеров, рабочих рук станет больше, но и способов испортить котельную прибавится. Сначала людей надо проверить, затем приучить к общим правилам. Иначе получится не пойми что, и отвечать за неё буду я, чего мне совсем не хочется.

Григорий шумно выдохнул и откинулся на стуле.

— Смирнов, ты потерял чувство меры, — произнёс он, поморщившись. — Тебе предлагают крупный объект, а ты рассказываешь, почему не можешь справиться. Нормальный предприниматель сначала берёт контракт, затем решает проблемы по мере поступления.

— Поэтому у таких предпринимателей горят рестораны, а сливные трубы соединяют садовым шлангом, — ответил я, повернувшись к нему. — Ты сегодня уже показал свой подход. Сначала вывез человека за город, затем начал думать, как заставить его подписать бумаги. Итог можешь посмотреть у Олега подо льдом.

Олег приподнял пакет и осмотрел подтаявший лёд, словно там действительно мог лежать ответ. Григорий отвернулся, а Сергей провёл пальцем по краю чашки, пряча усмешку.

— И какие же объекты вы приняли? — спросил он.

— Мы только начинаем работать с Викторией Крамовой, — ответил я. — Получаем документы и устраняем то, что может закончиться пожаром или потопом. До этого мы провели аудит. Нарушений нашли достаточно, чтобы прошлые подрядчики боялись старых журналов больше, чем прокуратуры.

Сергей перевёл взгляд на Григория.

— Простой сантехник, говоришь?

Григорий поджал губы и пожал плечами.

— Ему повезло оказаться рядом во время аварии. Виктория нервничала и ухватилась за первого человека, который говорил уверенно.

— Случайно можно получить один вызов, но четыре объекта случайным мастерам не отдают, — вмешалась Алёна, разглаживая салфетку. — Особенно Виктория. Она дважды пересчитает смету, чем поверит красивому отчёту.

— Крамова тоже ошибается, — пробормотал Григорий.

— Конечно, — согласился я и посмотрел на него. — Например, долго доверяла людям, которых ты считаешь нормальными подрядчиками.

Сергей поднял ладонь, не давая спору разгореться.

— Хорошо, весь комплекс ты сейчас не берёшь. Что предлагаешь вместо этого? Только объясни нормально, без загадок.

Я открыл папку и просмотрел верхние листы. Там лежали сметы по ресторану и договор на обслуживание котельной. Ниже шли акты и планы корпусов. Даже беглого взгляда хватило, чтобы заметить разный вид документов и одинаковые суммы в строках. Бумаги готовили разные фирмы, а ошибки словно копировали друг у друга. Либо у подрядчиков был один бухгалтер, либо деньги уходили в общий карман.

— Через десять дней я приеду со своим инженером, — сказал я, закрывая папку. — Осмотрим котельную и ресторан, затем пройдём жилые корпуса и наружные сети. Составим карту рисков. Отдельно отметим то, что нужно устранять немедленно, и то, что может подождать. После этого подготовим смету. Тогда станет ясно, сколько людей придётся нанять и кого из нынешних подрядчиков пока лучше оставить.

— Почему только через десять дней? — спросил Сергей, нахмурившись. — База работает сейчас, ремонт тоже не стоит.

— Потому что раньше мой инженер не освободится, — ответил я. — Я не стану вытаскивать его с объектов Крамовой посреди приёмки. Если у вас уже всё разваливается, пришлите схемы сегодня. Мы посмотрим и выделим опасные места. Если база выдержит десять дней, значит, дождется нормального обследования.

— А после аудита вы возьмёте обслуживание? — спросил он, чуть подавшись вперёд.

— После аудита я скажу, можем ли мы его взять, — поправил я. — Комплекс большой. Возможно, часть работ останется у нынешних подрядчиков, но уже под нашим контролем. Может понадобиться отдельная смена. Не исключено, что от постоянного договора я вообще откажусь и возьму только аварийные работы.

Сергей помолчал. Он не злился, просто не привык к таким ответам. Обычно подрядчики пытались продать ему всё подряд, включая услуги, для которых у них не было ни людей, ни оборудования. Я же отказывался от лёгкого аванса и заранее предупреждал, что могу не потянуть нагрузку.

— Кто у тебя главный инженер? — спросил он.

— Андрей Михайлович Богряцкий.

Умяров замер, потом рассмеялся и покачал головой.

— Богряцкий? Тот самый Михалыч, который остановил приёмку торгового центра из-за неправильно собранного узла? Он ещё объяснял директору, словно студенту, почему дорогой галстук не заменяет технического образования.

— Объяснение заняло минут двадцать, — сказал я. — Всё остальное время директор доказывал, что понял с первого раза.

— Я там был, Максим, — напомнил Сергей, усмехаясь. — Богряцкий посоветовал ему сначала закончить ПТУ и только потом подходить к котельной.

— Значит, Михалыч был в хорошем настроении.

Алёна улыбнулась, а Сергей посмотрел на Григория уже без попытки скрыть насмешку.

— Крамова и Богряцкий, своя фирма в придачу. Гриша, у тебя очень широкое понимание слова «сантехник». Кого ты обычно называешь электриком, министра энергетики?

— Богряцкий спился и давно ничего не решает, — отрезал Григорий, но даже сам, похоже, не поверил своим словам.

— Уже не пьёт, — ответил я. — Работает у меня и отвечает за качество. Если считает работу опасной, может остановить её без моего разрешения.

Сергей снова стал серьёзным.

— Почему он пошёл к тебе? Богряцкий не тот человек, которого можно купить только деньгами.

— Я и не пытался его покупать, — сказал я. — Не просил изображать благодарного старика, которому дали последний шанс. Предложил нормальную работу и сразу заплатил за первый день. Михалыч трудится со мной не из дружбы. Просто я пока не дал ему веского повода послать меня к чёрту.

— Он и без повода неплохо справлялся, — заметил Умяров и постучал по папке. — Если Богряцкий подпишет отчёт, я ему поверю. Доступ получите полный. Мне не нужен аудит, при котором половину дверей нельзя открыть из-за чьих-то секретов.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Полный доступ как раз будет моим условием. Нужны все помещения и журналы, а также сметы с договорами. Отдельно передадите список подрядчиков и ответственных лиц. Если во время проверки выяснится, что котельную нельзя осматривать без разрешения неизвестного партнёра, мы собираемся и уезжаем. Деньги за аудит не возвращаются.

— Жёстко, — сказал Сергей, однако возражать не стал.

— Иначе нет смысла приезжать. За закрытой дверью обычно прячут чужие деньги или неработающее оборудование. Иногда там лежит и то и другое.

Алёна повернулась к мужу.

— Максим прав. Если мы хотим понять, почему ремонт опять подорожал, надо показать ему все бумаги. Я подготовлю документы и предупрежу управляющего, чтобы в день осмотра никто внезапно не заболел и не уехал с ключами.

Сергей кивнул, потом снова посмотрел на меня.

— Алёна будет работать с тобой по документам. По технике дам заведующего базой. Все окончательные решения согласовываешь со мной. Предварительную стоимость аудита пришлёшь завтра.

— После выходных, — поправил я. — Сначала Михалыч посмотрит планы и оценит объём работы. Если назову сумму сейчас, возьму её с потолка. Судя по этим бумагам, на твоём потолке и без меня хватает дорогих решений.

Сергей улыбнулся и протянул руку через стол.

— Хорошо, после выходных. Начинаем с аудита, а дальше решим по результатам.

Я пожал ему руку. «Эмпатический резонанс» передал удовлетворение и уважение. Мой отказ от полного контракта подействовал на Умярова сильнее любого обещания. Люди его уровня привыкли, что им продают возможности, которых не существует. Иногда честное «не могу» стоило дороже уверенного вранья.

Григорий сидел неподвижно. Он собирался привезти меня на базу как исполнителя, заставить подписать признание и передать хозяину вместе с записью. Вместо этого хозяин договорился со мной о дорогостоящей работе и готов был щедро платить и полноценно сотрудничать. Вряд ди Гриша рассчитывал на такой исход.

— Раз аудит состоится, я должен понимать, не повлияет ли он на нашу операцию, — произнёс Григорий, возвращаясь к единственной теме, где ещё считал себя главным. Он вытер губы салфеткой и повернулся ко мне. — Максим должен отвечать за переговоры до конца.

— Максим уже получил расчёт, — спокойно напомнил Левин, застёгивая портфель. — Всё остальное требует нового соглашения. В расписке это указано ясно.

— Я не с тобой разговариваю, — огрызнулся Григорий.

— Зато я отвечаю, пока очередной разговор не закончился вызовом врача, — сказал адвокат и покосился на Олега.

Тот хмыкнул и снова приложил лёд к кисти. Сергей посмотрел на Григория без злости, но этого хватило, чтобы тот замолчал.

— С этим разберёмся отдельно, — произнёс Умяров. — Сегодня ты больше ни о чём не договариваешься. Тем более в моём доме и от моего имени. Если не понимаешь, почему, посмотри на Олега и вспомни последние пару часов.

Григорий кивнул. Спорить он не решился.

* * *

Мы просидели за столом ещё около получаса. Алёна записала номер Риты и попросила прислать перечень документов. Я предупредил, что вся переписка по аудиту пойдёт через офис «Основы». Никаких личных просьб убрать неудобный пункт или смягчить формулировку не будет. Она выслушала меня спокойно.

— Я не попрошу тебя скрывать дефекты, — сказала Алёна, убирая телефон в сумку. — Сергей может спорить со стоимостью, а я со сроками. Но сам отчёт должен быть настоящим, иначе мы опять заплатим за бумагу и останемся с прежними проблемами.

— Хорошее правило, — ответил я. — Обычно его соблюдают до первой крупной цифры в смете.

— Если цифра окажется огромной, я сначала поговорю с подрядчиком, который довёл базу до такого состояния, — сказала она и чуть прищурилась. — А уже потом стану спорить с тобой.

— Тогда сработаемся.

При прощании Алёна задержалась у двери. За вечер к ней почти вернулось спокойствие, однако «Резонанс» всё равно показывал тревогу. Для неё я воскрес не из мёртвых, а из жизни, которую прежний Смирнов сам развалил. Она ещё не решила, радоваться моему возвращению или ждать, что я снова исчезну.

— Больше не пропадай на десять лет, — попросила она и поправила воротник моей куртки. — Я не прошу звонить каждый день. Просто не исчезай без объяснений. Теперь я хотя бы знаю, что ты жив и занимаешься нормальным делом.

— У нас будет аудит, поэтому пропасть не получится, — ответил я. — Ты сама найдешь меня, если задержу отчёт.

— Я серьёзно, Максим, — сказала Алёна, не убирая руки с воротника.

— Я тоже. Нам лучше начать с работы. Так меньше шансов испортить то, что у тебя уже нормально устроено.

Она поняла, что я имел в виду, и кивнула. Между нами осталось прошлое Смирнова, но Алёна не пыталась его вернуть. Это было честнее красивых обещаний у двери.

Сергей пожал мне руку.

— Через десять дней жду тебя и Богряцкого. Документы отправим завтра. Из-за Григория не переживай, я поговорю с ним лично, и поверь, ему это вряд ли понравится.

— Я не переживаю, — ответил я. — Деньги он перевел, рука у Олега двигается. Остальное ваши внутренние дела.

— Ты всегда такой спокойный? — спросил Умяров, задержав мою ладонь.

— Нет. Иногда я сплю, — я слегка пожал плечами. — Впрочем, когда ты будешь искать обо мне информацию, то найдёшь много интересного. Так что занятным чтивом на вечер ты точно будешь обеспечен.

Он усмехнулся. Григорий в это время застегивал пальто и старался не встречаться со мной глазами. Левин уехал первым, сославшись на позднюю встречу. Скорее всего, адвокат просто хотел покинуть базу до того, как Сергей начнёт задавать вопросы о подготовленном признании.

Обратно мне пришлось ехать с Григорием. Олег сел за руль и осторожно положил ушибленную кисть на его нижнюю часть. Первые минут двадцать никто не говорил. За окнами тянулся лес, а телефон продолжал загружать запись из кабинета Лики. Григорий смотрел в темноту и дышал так тяжело, будто до города шёл пешком.

— Тебе сегодня повезло, — наконец произнес он, не поворачивая головы. — Если бы Алёна не приехала, разговор закончился бы совсем иначе.

Я посмотрел на его отражение в стекле.

— Нет, Гриша, сегодня повезло тебе. Алёна приехала уже после того, как ты рассчитался, а Олег согласился больше меня не трогать. Без неё я всё равно уехал бы. Просто у Сергея появилось бы больше вопросов к тебе и твоему адвокату.

— Не думай, что знакомство с Умяровым сделало тебя неприкосновенным, — сказал Григорий и всё же повернулся ко мне. В полумраке он казался старше.

— Не сделало. Зато его знакомство со мной почему-то сильно беспокоит тебя.

— Сергей использует людей, пока они ему полезны, — продолжил Григорий, понизив голос. — Не строй иллюзий из-за ужина и рукопожатия. Сегодня он улыбается, а завтра даже трубку не возьмёт.

— Я редко строю илюзии бесплатно, — ответил я. — Проведу аудит и выставлю счёт. Потом решу, стоит ли продолжать. Это называется работа. Тебе полезно познакомиться с таким форматом, там людям платят без загородной базы и пакета со льдом.

Григорий хотел что-то сказать, но только сжал губы. Олег смотрел на дорогу и больше не вмешивался. В городе меня высадили возле дома. Григорий даже не попрощался, и внедорожник уехал сразу, словно водитель боялся, что я вспомню ещё одну платную услугу.

В квартире было тихо. Дюбель встретил меня в коридоре, обнюхал ботинки и недовольно фыркнул. Запах чужого дома ему не понравился. Дольше всего кот изучал рукав, которого касалась Алёна, а потом посмотрел на меня с подозрением.

— Не ревнуй, пушистый, — сказал я. — Тебя никто не меняет на рыжую женщину. У неё муж и ребёнок, а ещё база с плохой котельной. На её фоне ты почти беспроблемный.

Дюбель мяукнул, потребовал еду и направился к миске. Его представление о семье было простым: человек вернулся, значит, должен открыть пакет. В этом имелось больше здравого смысла, чем во всех сегодняшних переговорах.

Я покормил кота и обработал плечо. Перед зеркалом осмотрел рубец. Он не разошёлся, хотя кожа немного покраснела. Андрей наверняка назвал бы драку плохой тренировкой и заставил отрабатывать равновесие. Врач выразился бы проще и посоветовал чаще использовать голову по назначению.

После душа я сварил кофе и сел за стол. Было уже за полночь, но спать не хотелось. Запись из дома Лики загрузилась полностью. Я надел наушники, открыл файл и вернулся к месту, где Виктор заговорил об «Апексе».

Сначала они спорили об акциях и гарантиях. Виктор требовал подпись, а Лика отказывалась, пока не увидит окончательные условия. Потом их голоса стали тише. В записи слышались шаги и звон стекла. Видимо, Виктор снова налил себе виски.

— Ты слишком нервничаешь из-за Смирнова, — сказала Лика. Голос у неё оставался ровным, но слова она произносила медленно. — Если он обычный мастер, его вопросы ничего не изменят. Если за ним кто-то стоит, мы всё равно узнаем.

— А если он действует сам? — ответил Виктор. — Он слишком много знает о Штерне и Богряцком. Сегодня ходил по кабинету Максима так, будто сам решал, где поставить мебель.

— Возможно, ты просто начал видеть призраков, — сказала Лика после паузы.

— После того, что произошло, это не самое странное.

Наступила тишина. Я прибавил громкость.

— Что именно произошло, Виктор? — спросила Лика, и в её голосе появилась осторожность.

— Вот это я и пытаюсь понять, — ответил он. — Наш план не включал крышу. Мы собирались ударить по объектам и поднять совет директоров. Максима должны были вынудить уйти. После приёмки он собирался спуститься к журналистам, а затем ехать в офис. Почему он оказался наверху один?

Я замер, не донеся чашку до губ.

Виктор говорил раздражённо, однако явной лжи я не услышал. Он действительно не понимал, почему я поднялся на крышу. Корпоративный удар готовил, активы выводил. Но моё падение, похоже, стало неожиданностью и для него.

— Ты сам говорил, что он любил всё проверять лично, — ответила Лика после долгой паузы.

— Технический этаж он проверял, а к краю крыши после подписания актов не ходил, — отрезал Виктор. — Охрана куда-то исчезла. Роман ушёл раньше смены, хотя никогда так не делал. Потом его машина разбилась, и никто не успел с ним поговорить.

В наушниках звякнул стакан.

— Не произноси его имя, — потребовала Лика, впервые потеряв обычную ровность. — Савельев погиб. Оставь его семью в покое, они и так достаточно пережили.

— Я не собираюсь трогать его семью, — ответил Виктор уже тише. — Я хочу понять, почему охранник Максима умер сразу после него. За одну неделю произошло слишком много удобных случайностей.

— Полиция всё проверила.

— Та же полиция, которая не нашла ничего странного в падении Орлова?

Лика не ответила. Несколько секунд в записи слышалось только дыхание. Потом она сказала, что устала и продолжит разговор завтра. Виктор попытался её остановить, однако вскоре хлопнула дверь.

Я снял наушники и поставил чашку на стол.

Картина изменилась. Виктор участвовал в заговоре и собирался забрать компанию, но убийство, судя по его реакции, не заказывал. Невиновным это его не делало. Он подготовил удар, а кто-то воспользовался общей схемой и пошёл дальше.

Лика знала больше. Оставалось понять, сколько именно.

Возможно, она участвовала только в корпоративном заговоре, а смерть не входила в план. После моего падения испугалась, но решила использовать результат. Был и другой вариант: Лика знала о готовившемся покушении и ничего не сделала. Её страх мог означать, что она помогла вывести меня на крышу или передала кому-то расписание. Теперь те же люди могли убрать и её.

Прямых доказательств у меня не было. Только запись и реакция на имя Романа Савельева. Для обвинения этого не хватало, но новое направление расследования появилось.

Дюбель запрыгнул на стол, прошёл по клавиатуре и сдвинул папку Умярова. Она съехала к краю, и из неё выпало несколько листов. Сверху оказался план котельной, под ним лежала копия договора с подрядчиком. Кот посмотрел на бумаги и уселся прямо на схему наружных сетей.

— Хороший выбор, — сказал я, снимая его с документов. — Если отопление базы держится на таких же специалистах, как у Глеба, аудит нам действительно понадобится.

Я собрал листы и положил их рядом с телефоном. На экране всё ещё была открыта запись из кабинета Лики. Передо мной лежали две папки и две линии работы.

Первая вела к крупному контракту и новому уровню для «Основы». Вторая возвращала меня к Лике и Виктору, а заодно к смерти Романа Савельева.

Ни одному из людей за этими дверями нельзя было доверять полностью.