Пока мы ждали Сергея, в коттедж принесли еду и аптечку. Две женщины из персонала работали быстро и упорно не замечали ни пятна от виски, ни камеру за креслом. На Олега, державшего пакет со льдом у кисти, они тоже почти не смотрели. Видимо, умение не задавать вопросов здесь входило в зарплату. Одна женщина поставила на стол бутерброды и чай, вторая подошла ко мне, собираясь осмотреть плечо. Я отказался. После такой встречи не хотелось подпускать к ране людей, которых прислал хозяин базы, даже если руки у них были чистые.

Алёна отпустила персонал, сама открыла аптечку и достала бинт.

— Сними куртку, Максим, я не собираюсь тебя резать или зашивать, просто посмотрю, не разошлась ли рана, — сказала она спокойно, но уже тем тоном, после которого спорить не имело смысла.

— Швы сняли. Врач запретил драться, и я почти выполнил его рекомендацию.

— Почти не считается, — ответила она и посмотрела на Олега.

Тот мрачно поправил пакет.

— Кисть не опухла, это обычный ушиб, — сообщил он, будто точный диагноз мог вернуть ему достоинство.

— Завтра опухнет, и появится повод отдохнуть от руля и подумать, где заканчиваются обязанности водителя, — сказал я.

Олег покосился на Григория.

— Спасибо, кэп, но я уже подумал.

Левин кашлянул, скрывая улыбку. Григорий сидел с телефоном и делал вид, что ничего не слышал. После перевода денег его настроение заметно испортилось. Сумма была ему по карману, но платить за собственную глупость не нравилось даже богатым.

Алёна осторожно оттянула край водолазки. Крови не было, кожа возле старого пореза покраснела, но рана держалась. Она выдохнула и убрала бинт, хотя пальцы на секунду задержались возле рубца. «Эмпатический резонанс» передал мне её тревогу и прежнюю нежность, поверх которой лежало недоверие. Она пыталась совместить тихого парня из общежития с мужчиной, который недавно вывернул охраннику руку и выставил Григорию новый счёт.

— Ты стал другим, — тихо сказала Алёна, закрывая аптечку. — Раньше после ссоры ты сначала краснел и начинал тараторить, а нормальный ответ придумывал уже ночью.

— Теперь я успеваю придумать его вовремя. Краснеют обычно другие.

Она улыбнулась, но продолжила меня изучать.

— Расскажи, где ты был все эти годы. Только не словами про выпивку и стыд. Что случилось после колледжа?

Вот теперь начался настоящий экзамен. Память Смирнова до этого подбрасывала мне отдельные эпизоды, однако цельной биографии не давала. Я помнил работу в ТСЖ и запущенную квартиру. Остальное пряталось глубже и всплывало без предупреждения, как дальняя родня после новости о наследстве.

— Работал у частников, потом устроился в обслуживающую организацию, — ответил я, взяв чашку. — Хотел накопить денег и открыть своё дело. В итоге чаще открывал бутылки.

Алёна посмотрела на мои руки.

— А Юрка Костин? Вы собирались работать вместе. Он говорил, что найдёт клиентов, а ты возьмёшь на себя технику.

Имя принесло короткое воспоминание. Тесная мастерская, Юрка с длинным носом и пустая касса. Потом исчезли инструменты, а вместе с ними пропал сам Костин.

— Юрка действительно нашёл клиентов и деньги, — сказал я. — Только забрал их с собой в другой город и «удачно» забыл, что всё было моё.

Алёна коротко кивнула.

— Значит, это ты помнишь. Потом говорили, что он уехал в Тверь. Ты всегда плохо выбирал друзей.

— Зато инструменты выбирал хорошо.

— Первый набор тебе подарил дядя, — напомнила она, прищурившись. — Ты держал его в синем ящике и никому не давал отвёртку с красной ручкой.

Синий металлический ящик сразу всплыл в памяти. На крышке была вмятина. Настоящую красную отвёртку Смирнов потерял в подвале ещё на первом курсе, потом купил похожую и много лет скрывал подмену.

— Ту отвёртку я потерял задолго до нашего знакомства, — признался я. — Купил такую же и делал вид, что ничего не произошло. Дядя так и не заметил.

Алёна рассмеялась.

— Теперь верю. Ты рассказал мне это после пива и заставил поклясться, что я не выдам тебя.

— Ты не выдала.

Улыбка медленно ушла с её лица.

— Дядя умер семь лет назад. Ты не пришёл на похороны.

Воспоминания не появились. Осталась только тяжесть в груди. Наверное, тело знало эту новость и давно спрятало вину вместе с остальным прошлым.

— Я тогда уже почти никуда не приходил, — ответил я после паузы. — Особенно туда, где люди могли спросить, как я живу.

Алёна отвернулась к окну. Через «Резонанс» я почувствовал обиду, однако теперь она хотя бы понимала причину. Она не оправдывала Смирнова, просто увидела, как низко он опустился. Тело и имя достались мне вместе с долгами, поэтому выбирать удобные части чужой жизни уже не получалось.

Григорий положил телефон на подлокотник.

— Мы долго будем вспоминать отвёртки? — спросил он, плохо скрывая раздражение. — Сергей скоро приедет, а у нас остались вопросы.

Алёна повернулась к нему.

— Гриша, ты уже поговорил с Максимом без меня, и по руке Олега видно, что беседа вышла насыщенной. Потерпи немного. Не надо снова превращать чужую гостиную в допросную.

— Речь идёт о серьёзных делах, ты не понимаешь.

— Поэтому Сергей услышит всё от участников, а не только твою версию, — ответила она, отодвигая аптечку. — Ты пересказываешь события так, что самые неудобные куски из них куда-то пропадают.

Левин занялся папкой. Олег снова приложил лёд к кисти и отвернулся. Григорий хотел возразить, но передумал. В доме Умярова его влияние заканчивалось там, где начиналось терпение хозяйки.

Алёна обхватила чашку ладонями.

— Ты помнишь наше последнее утро? Мы сидели возле старого корпуса, и я говорила, что стажировка продлится несколько месяцев.

Память показала бетонный бордюр и мокрые листья. Ветер бросал ей на лицо рыжие волосы, а молодой Смирнов уже понимал, что несколько месяцев легко превратятся в годы.

— Я сказал, что это ничего не изменит, хотя мы оба знали, что врём, — ответил я. — Ты ждала, что я попрошу тебя остаться. Я хотел, но решил, что потом ты станешь винить меня за упущенную возможность.

— А я злилась, потому что ты всё решил за меня, — призналась она. — Потом поняла, что действительно не уехала бы, дай ты мне хоть одну причину остаться.

— Значит, я всё же принёс пользу.

— Да, только способом выбрал жестокий.

— Удобные решения люди обычно принимают сами. Для полезных иногда кто-то должен страдать.

Она замолчала. Тревога внутри неё постепенно слабела. Алёна видела, что прежний Смирнов сильно изменился. Мне её уверенность спокойствия не добавляла. В следующий раз память могла не помочь, и тогда пришлось бы объяснять, почему я помню дешёвый кофе у корпуса, но не узнаю общего знакомого.

Снаружи зашуршал гравий, и в окне мелькнули фары. Алёна сразу встала.

— Быстро приехал. Обещал через полчаса, а прошло минут двадцать.

— Значит, гость и правда важный, — пробормотал Григорий, поднимаясь следом.

Он одёрнул свитер и убрал телефон. Олег спрятал повреждённую руку за спину. Левин хотел оставить папку на столе, но всё же сунул её в портфель. За несколько секунд они попытались превратить недавнюю ловушку в обычную встречу. Только пятно на ковре продолжало темнеть и портило общую легенду.

В коттедж вошёл Сергей Умяров. На фотографии у камина он выглядел моложе. В жизни ему было около пятидесяти, седина уже тронула короткие волосы, а густые усы делали лицо жёстче. Он передал пальто домработнице и сразу осмотрел комнату. Взгляд задержался на Алёне, затем перешёл к камере за креслом. После этого Сергей заметил руку Олега и лишь потом посмотрел на меня.

Он не спешил подходить. Несколько секунд изучал моё лицо и рабочую одежду, потом протянул ладонь.

— Значит, ты Максим Смирнов, — сказал он, крепко пожав мне руку. — Честно говоря, я представлял тебя моложе и глупее. И желательно далеко отсюда.

Алёна укоризненно посмотрела на мужа, но улыбнулась.

— Серёжа, ты только вошёл и уже начал.

— Не волнуйся, я буду соблюдать субординацию, — Умяров повернулся к водителю. — Что с рукой?

— Рабочее недоразумение, Сергей Николаевич. Я неверно оценил ситуацию, — ответил тот и выпрямился.

— Наконец-то точная формулировка, — заметил я. — На плохой оценке рисков мы и остановились.

Сергей снова посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Григория.

— Я ехал знакомиться с человеком из прошлого жены, а приехал разбирать последствия ваших переговоров. Давайте сначала поедим, потом спокойно выясним, кто кого пытался прижать. У меня гости обычно ужинают до драки, иначе повара обижаются.

— Никто никого не прижимал, — быстро заговорил Григорий. — Возник спор по документам, но мы уже рассчитались.

— Тогда за столом расскажешь, как именно вы это сделали, — ответил Сергей и положил ладонь Алёне на спину. — Если версия короткая, успеем поесть горячее. Если длинная, Олегу снова понадобится лёд.

«Резонанс» коснулся Умярова. Он насторожился, однако ревности я не почувствовал. Сергей искренне любил Алёну. Моё появление его тревожило, потому что могло нарушить сложившуюся жизнь, но запирать жену дома он явно не собирался. Алёна отвечала ему тем же. Рядом с мужем её напряжение сразу стало меньше. Она коснулась его локтя, а он накрыл её пальцы ладонью.

Мне стало легче. Прошлое Смирнова не собиралось устраивать новую любовную войну. Женщин и связанных с ними сложностей в моей жизни хватало без первой любви человека, чьё тело я занимал.

Нас позвали в столовую. На столе уже стояли суп и мясо с овощами. После двух часов сна организм напомнил, что кофе не заменял еду. Я сел рядом с Алёной, Сергей устроился во главе стола. Григорий выбрал место напротив, а Левин сел с краю, подальше ото всех. Олег хотел остаться у двери, но хозяин велел ему присоединиться.

— Если можешь держать вилку, садись, — сказал Сергей. — Заодно объяснишь, почему участвовал в переговорах… такими методами.

— Я работаю не у вас, Сергей Николаевич, а у Григория Аркадьевича, — осторожно напомнил Олег.

— Тем лучше. Лечение кисти оплачу не я.

Григорий поморщился. Рядом с Умяровым он не выглядел уже таким уверенным как раньше.

Сергей дождался, пока персонал выйдет, и обратился ко мне:

— Давайте без длинных вступлений. Я попросил Григория получить информацию о переговорах Анжелики Орловой с Виктором Заровым. Меня интересовала сделка с «Апекс-Девелопментом». Как именно он собирался добывать сведения, я не уточнял. Как вижу, зря.

— Не просто зря, — сказала Алёна, разрезая мясо. — Когда ты просишь «получить информацию», мне нужно понимать, речь о разговоре или об истории, после которой утром приедет полиция.

Сергей посмотрел на жену.

— Полиция не приедет.

— Это не ответ.

— Дома всё объясню.

— Значит, ответ мне не понравится.

Она говорила негромко, но Умяров нахмурился. Страха между ними не было. Была привычка разбираться с проблемами сразу, не оставляя их на потом. Григорий отложил вилку.

— Я предложил техническое решение. Максим согласился, получил аванс и выполнил работу. Потом Левин подготовил соглашение, чтобы защитить всех участников. Смирнов неправильно понял текст, начал угрожать, после чего спровоцировал Олега.

— Я отказался подписывать ложное признание, а твой водитель схватил меня за плечо, — сказал я, продолжая есть. — Если это считается провокацией, в следующий раз постараюсь выглядеть менее удобным.

— Ты заговорил о моих старых платежах и потребовал ещё денег.

— Уже после попытки заставить меня взять всё на себя. Последовательность важна, особенно при адвокате.

Левин положил салфетку возле тарелки.

— Максим Сергеевич сначала отказался от документа. Я предложил переписать текст, но Григорий Аркадьевич решил надавить. Олег действовал без моего согласия.

Григорий уставился на него.

— Может, сразу пересядешь к ним и попросишь работу?

— Я просто выбрал место подальше от потенциального уголовного дела, — сухо ответил Левин. — Сегодня это полезнее новой должности.

Алёна посмотрела на мужа.

— Всё происходило на твоей базе, а рядом сидел адвокат, которого привезли от твоего имени?

— Левин работает не только со мной.

— Зато Григорий рассказывал Максиму, что тот отсюда не уедет.

Умяров медленно повернулся к Степцову.

— Ты правда это сказал?

— Я объяснил, что нужно закончить оформление, — ответил Григорий уже тише. — Удерживать его никто не собирался.

Олег посмотрел на кисть.

— Григорий Аркадьевич велел объяснить человеку, что мы договариваемся спокойно. Я подошёл и положил руку ему на плечо. Дальше спокойно не вышло.

— На раненое? — спросила Алёна.

— На здоровое.

— Какая забота, — произнёс Сергей. — Настоящий сервис.

Григорий покраснел. Я занялся супом и не стал вмешиваться. Иногда человеку полезно самому дослушать полный список собственных решений.

— Мы уже рассчитались, и претензий нет, — сказал он, глядя на меня. — Максим получил больше, чем было оговорено.

— Это была доплата за организацию встречи.

— Ты назвал её компенсацией за цирк.

— В устной версии. В платежном назначении всё прилично.

Усы Сергея дёрнулись. Алёна тоже улыбнулась, и Григорий понял, что поддержки не получит.

— С этим позже разберёмся, — сказал Умяров. — Гриша, я не разрешал удерживать людей на базе и не давал права использовать свое имя для угроз. Если снова захочешь устроить здесь комнату давления, предупреди заранее. Я хотя бы уберу хороший ковёр.

— Я понял, — процедил Григорий.

— Надеюсь. Проверять сегодня не стану.

Разговор стих. Принесли чай и десерт. Олег ел левой рукой, Левин заметно расслабился. Алёна время от времени смотрела на меня, словно боялась, что я снова исчезну.

И Сергей заметил её взгляд.

— Ты рассказывала, что Максим заставил тебя уехать на стажировку, — сказал он. — Алёна приехала злая и сразу предупредила, что не готова к новым отношениям.

— Я не запрещала тебе за мной ухаживать, — возразила она.

— Для мужчины, который уже начал, разница небольшая.

— И что ты сделал? — спросил я.

— Ничего особенного. Дал ей работу, иногда подвозил домой. Потом помогал с проектами. Она собиралась вернуться к тебе.

— Один раз, — поправила Алёна.

— Во второй ты не купила билет, но чемодан уже стоял у двери.

— Тогда полтора раза.

Сергей улыбнулся. Он говорил о прошлом без обиды, потому что давно знал, чем всё закончилось.

— Если бы ты позвонил и сказал, что ждёшь, она бы уехала, — продолжил он. — Я понимал это и не пытался выставить тебя негодяем. Каждый раз, когда Алёна оставалась, мне приходилось доказывать, что она делает это не зря.

Тело Смирнова отозвалось болью, но вместе с ней пришло облегчение. Где-то внутри всё ещё жил молодой парень, который ночью не сделал второй звонок. Теперь он увидел, что его молчание не сломало жизнь дорогого человека.

— Ты доказал, — ответил я. — Это заметно.

Алёна посмотрела на мужа.

— Сергей тогда развивал небольшую фирму и почти не спал. Сначала пытался произвести на меня впечатление, а потом выяснилось, что он просто не умеет останавливаться. Мы стали работать вместе, ну а позже поженились.

— У нас дочь, ей десять лет, — добавил Умяров. — Сегодня она осталась в городе, иначе уже потребовала бы объяснить, почему мама плачет из-за незнакомого сантехника.

— Я не плакала.

— Конечно. Просто в доме внезапно выросла влажность.

— Возможно, проблема с вентиляцией, — сказал я. — Могу проверить.

Сергей рассмеялся, Алёна покачала головой. Даже Олег улыбнулся. Только Григорий сидел мрачнее прежнего. Встреча, которая должна была вернуть ему контроль, неожиданно сделала меня человеком, связанным с семьёй Умярова.

После ужина Сергей кивнул мне на дверь веранды.

— Выйдем. Хочу поговорить без свидетелей.

Григорий сразу напрягся.

— Нам нужно обсудить работу.

— Завтра обсудишь, — ответил Умяров, поднимаясь. — На сегодня ты уже наговорился.

На веранде было холодно, от озера тянуло сыростью. Сергей достал сигареты и предложил мне, но я отказался.

— Бросил? — спросил он, прикуривая.

— Почти не начинал. Алкоголя хватило, чтобы испытать свое здоровье.

Мы остановились у перил. За стеклом Алёна сидела рядом с Левиным, а Григорий постоянно поглядывал в нашу сторону.

— Я правда хотел лично сказать тебе спасибо, — сказал Сергей. — Алёна много лет рассказывала, что ты отпустил её, хотя любил. Не воспользовался тем, что она была готова отказаться от стажировки ради тебя. Я благодарен за это.

— Благодарить особенно не за что. Я решил всё за неё, и она имела право злиться.

— Имела, но всё-таки уехала.

Он затянулся и повернулся ко мне.

— Теперь неприятная часть. Ты вернулся внезапно, Алёна потрясена. Я не собираюсь устраивать сцену ревности, но первая любовь иногда мешает людям думать. Если ты попытаешься снова с ней сблизиться, у нас будет проблема.

Он не угрожал, однако смысл был понятен. Я посмотрел через стекло на Алёну. Она слушала Левина, но следила и за нами.

— Алёна выбрала тебя, — тем же тоном ответил я. — Если полезу между вами, то в первую очередь унижу её. Получится, будто она сама не понимает, с кем хочет жить, а я явился исправлять её выбор. Я слишком уважаю девушку, которую помню, чтобы вести себя как мелкая тварь. Прошлое останется прошлым.

«Резонанс» принёс облегчение. Сергей выбросил сигарету в урну и впервые посмотрел на меня спокойно.

— Именно это я и хотел услышать.

— А если бы услышал другое?

— Разговор вышел бы дольше и неприятнее. Но без Олега, он уже показал предел своих переговорных навыков.

— Олег нормальный профессионал. Ему дали плохую команду, а он слишком рано решил, что дело закончено.

— Гриша любит пользоваться людьми, когда собственного веса не хватает, — Сергей поморщился. — Я позволил ему провести здесь встречу и попросил Левина оформить расчёт. Про признание на камеру не знал. О силе тоже.

— Я так и понял. Настоящему хозяину не приходится каждые пять минут напоминать, чей это дом.

Сергей усмехнулся.

— Ты сильно изменился. Алёна описывала тихого парня, который боялся задеть людей.

— Таких жизнь иногда отправляет на дополнительное обучение. Мой курс просто затянулся.

Когда мы вернулись, Алёна быстро осмотрела наши лица. Убедившись, что никто никого не столкнул с веранды, она расслабилась. Сергей положил ладонь ей на плечо, и она сразу коснулась его руки. Тепло, которое я почувствовал, было направлено к мужу.

Вопрос закрылся. Первая любовь Смирнова осталась частью его жизни, но не собиралась превращаться в новую проблему. Мне хватало Лики и Светланы. Если список продолжит расти, вскоре понадобится отдельный диспетчер по личным отношениям, а Рите и обычной работы было достаточно.

Кстати, Рита…

Я быстро набрал ей сообщение, сообщив, что всё нормально. Она ответила улыбающимся смайликом и лишнего не писала. Всё же она молодец.

Григорий понял итог разговора по нашим лицам и помрачнел. Он рассчитывал, что Сергей увидит во мне угрозу и выставит за дверь. Вместо этого мы вернулись без синяков и разговаривали спокойнее.

Умяров сел за стол и налил себе чай. Несколько секунд все молчали.

— С личным закончили, теперь поговорим о работе, — сказал Сергей, посмотрев на меня. — Я давно недоволен базой. Ремонт ресторана затянулся, а сметы продолжают расти. Инженерные сети чинят только после аварий. Гриша, ты говорил, что он умеет находить проблемы.

— Умеет, — неохотно признал тот. — Порой находит даже то, что искать не просили.

— Обычно лишними бывают не проблемы, а расходы заказчика, — ответил я. — Мастер только показывает, за что с него берут деньги.

Сергей подвинул ко мне папку, которая возникла у него в руках, как по волшебству.

— Здесь сметы по реконструкции и договоры на обслуживание. Есть ещё последние акты, которым я уже не верю. Проведёшь полный аудит базы? Мне нужно проверить корпуса и ресторан, отдельно пройти котельную. Если подозрения подтвердятся, я подумаю, чтобы твоя компания получила достойную работу.

В комнате стало тихо. Григорий застыл с чашкой. Левин посмотрел на меня уже не как на сантехника, случайно попавшего в плохую историю. Алёна ждала ответа и не пыталась подсказать.

Это был не мелкий заказ. Комплекс мог обеспечить «Основу» работой на несколько месяцев и вывести нас на новый уровень. Но на этой базе проходили тайные встречи, а её хозяин собирал сведения о сделке Лики с Виктором. Часть своих дел он скрывал даже от жены. В папке могли лежать не только раздутые сметы.

Я положил на неё ладонь и хмыкнул.

«Да уж, Максим, из огня да полымя, верно?»