Рита приехала в офис раньше меня. Когда я подходил к зданию, она стояла у входа вместе с Соней и снимала на телефон серую машину через дорогу. Автомобиль выглядел обычно: грязные двери и детское кресло сзади. В салоне никого не было. Раньше Рита прошла бы мимо, а потом до вечера думала, не следили ли за ней. Теперь она сфотографировала номер, отправила снимок мне и только после этого повела дочь к двери.

Соня держала мать за руку, прижимая к груди небольшой рюкзак. Рита старалась выглядеть спокойно, но то и дело оглядывалась на машину.

— Доброе утро, — сказал я, подходя к ним. — Ты приехала работать или решила заодно возглавить наружное наблюдение?

— Раньше этой машины здесь не было, — ответила Рита и убрала телефон в сумку. — Она стоит прямо напротив входа, номера заляпаны. Я подумала, что лучше сразу сообщить, чем потом ругать себя за то, что ничего не сделала.

— Всё правильно. Только номера грязные потому, что у нас на улице каша, а не потому, что водитель обязательно работает на бандитов.

— Я понимаю, — Рита поправила ремень сумки. — Но проверить всё равно стоило.

Я подошёл к автомобилю и заглянул через стекло. На пассажирском сиденье лежали детские салфетки, а у рычага коробки передач торчал чек с заправки. Ничего интересного. Конечно, салфетки тоже можно было положить для отвода глаз, но человек, который так старательно строил легенду, заодно протёр бы номер.

Я отправил фотографию Красноносому. Он знал машины ближайших дворов лучше, чем многие владельцы знали собственных детей. Ответ пришёл быстро: автомобиль принадлежал женщине из соседнего дома. Иногда она оставляла его здесь перед работой.

— Местная, — сообщил я, вернувшись к Рите. — Сегодня за нами следит воспитательница из детского сада. Судя по креслу, легенду она подготовила заранее.

Рита выдохнула, но улыбка вышла слабой.

— Я выгляжу глупо?

— Нет. Ты сняла номер и сообщила мне. После всего, что случилось, это нормальная осторожность.

Соня внимательно слушала нас, потом посмотрела на автомобиль.

— А если эта тётя всё-таки плохая? — серьёзно спросила она.

— Тогда у неё в любом случае очень грязная машина, — ответил я. — Но пока мы ничего плохого про неё не знаем.

— Мама теперь всех подозревает, — сообщила Соня.

Рита крепче сжала её ладонь и виновато посмотрела на меня.

— Я стараюсь не показывать это при ней.

— Правильно, — честно сказал я и открыл дверь. — Заходите. Безопасность лучше обсуждать внутри, особенно когда нас уже слушает половина улицы.

Сотрудница пункта выдачи успела дважды пройти мимо с одной коробкой. Пожилая женщина у соседнего подъезда перестала подметать ступени, но продолжала держать веник. Районная разведка приступила к работе раньше «Основы».

В офисе Рита пропустила Соню вперёд, закрыла дверь и проверила замок. Затем посмотрела на мониторы камер и только после этого сняла пальто.

— Ты можешь сегодня не оставаться, — сказал я, включая чайник. — Оплачиваемый отпуск никто не отменял. Если приехала только потому, что дома неудобно сидеть без дела, выпей чай и возвращайся. Заодно посмотришь на наш новый шкаф. Он выглядит надёжно, хотя Михалыч открыл его отвёрткой за минуту. Деньги продавцу мы всё равно заплатили.

Рита положила сумку на стул.

— Я приехала не поэтому.

— Тогда объясни. И желательно без благодарности за спасение Сони. За это ты мне ничего не должна.

— Я знаю, — после паузы ответила она. — Поэтому и хочу вернуться.

Соня села за свободный стол и достала альбом с карандашами. Судя по её деловому виду, этот разговор уже обсуждали дома. Рита помогла дочери открыть пенал, затем подошла ко мне.

— Дома хуже, Максим, — тихо сказала она. — Там я слышу каждый звук. Если кто-то поднимается по лестнице, сразу думаю, что он остановится у нашей двери. Когда звонит телефон, сначала вспоминаю об Игоре, а уже потом смотрю номер. Ночью я просыпаюсь и проверяю Соню. Здесь мне тоже страшно, но в офисе я хотя бы могу что-то сделать. Есть камеры, рядом люди. Можно снять машину или позвонить кому-то из вас. А дома я просто жду.

— Страх работой не вылечишь.

— Я и не собираюсь его так лечить, — Рита сжала пальцами край кофты. — Я хочу перестать чувствовать себя беспомощной.

Я не стал перебивать. После похищения все решали за неё. Полиция говорила, где ей находиться, я отправил её в отпуск. Соню взрослые тоже возили с места на место, будто она была ценной посылкой.

— Я всю жизнь старалась быть незаметной, — продолжила она, глядя на дочь. — Не спорила и не мешала. С Игорем думала так же: если говорить спокойно и иногда давать деньги, он отстанет. Потом я перестала платить, и он полез к нам домой. Даже решётка его не остановила, он снова оказался рядом. После этого снова решила не привлекать внимания. Но они всё равно добрались до Сони. Значит, дело не в том, насколько тихо я себя веду.

— Дело никогда не было в тебе. Игорь привык нападать на тех, кто не даст сдачи.

— Теперь дам, — сказала Рита почти буднично. — Не руками, конечно. Я драться не умею и тренироваться на брате не собираюсь. Но он действовал не один. Поддельная запись моего голоса, машина со скрытым номером. Ещё это общежитие, про которое я никогда не слышала. Игорь не мог всё придумать сам. Он телефон иногда разблокирует с третьей попытки, а здесь кто-то заранее выяснил мой распорядок.

— Этим занимается полиция.

— Кравцов тоже из полиции, — напомнила Рита, и голос у неё стал твёрже. — Он уже отпустил Игоря. Я не хочу сидеть и ждать, пока мне снова скажут, что доказательств недостаточно. Я хочу помочь найти тех, кто его использовал. Они тронули мою дочь, Максим. Я хочу, чтобы они ответили вместе с ним.

Соня подняла голову от рисунка. Рита заметила это и сразу смягчилась.

— Рисуй, солнышко. Мы обсуждаем работу.

— Я поняла, — ответила девочка и снова склонилась над альбомом.

Я налил Рите чай, а Соне достал сок, оставшийся после офисного чаепития. Потом сел напротив.

— Хорошо, возвращайся, если это твоё решение. Но сама расследовать похищение ты не будешь. Не станешь встречаться с людьми Игоря или ходить за подозрительными машинами. Если кто-то напишет, сразу сообщишь мне и участковому.

— Тогда чем я могу помочь?

— Тем, что умеешь лучше многих. Ты помнишь голоса и время звонков. У тебя сохранились заявки, есть старые сообщения. Подними обращения за последние недели и посмотри, кто расспрашивал о графике или составе бригады. Возможно, информацию собирали через рабочий телефон.

Рита задумалась.

— За пару дней до похищения звонила женщина. Спрашивала, работаете ли вы по воскресеньям и кто остаётся в офисе, когда вы уезжаете. Я решила, что ей нужен срочный выезд.

— Номер сохранился?

— Должен был. Я записывала даже те звонки, которые не стали заявками.

— Вот этим и займёшься. Твоё оружие, это телефон и память. Не пытайся превращаться в меня. Одного человека с привычкой лезть в неприятности компании хватит за глаза.

Рита взяла кружку, но пить не стала.

— У меня есть условия.

— Говори.

Она достала из сумки сложенный лист. Список был написан от руки, аккуратно, с несколькими исправлениями. Рита готовилась к этому разговору и, похоже, ждала, что за каждый пункт придётся спорить.

— Домашние адреса сотрудников нельзя держать в общих файлах, — начала она, положив лист передо мной. — Информацию о садике Сони и семьях работников тоже. Рабочие карточки храним отдельно от кадровых документов. Доступ к личным данным будет только у тебя и тех, кого ты сочтёшь доверенным

— Согласен, — кивнул я. — Мы как раз над этим и работаем. И да, меня радует, что мы думаем в одинаковых направлениях.

Рита с недоверием посмотрела на меня, затем продолжила:

— Для семей нужен пароль. Если кто-то позвонит жене Степаныча или родственникам Михалыча и скажет, что их срочно просили приехать, он должен назвать слово, известное только семье.

— Лучше, чтобы пароль знала сама семья и один человек в офисе. Иначе наш новый стажёр за пару тысяч продаст его нанимателям вместе с прогнозом погоды.

— Я хотела завести закрытый список.

— Список можно украсть. Каждая семья выбирает своё слово, а мы объясняем порядок. Если сотрудник передаёт просьбу через офис, диспетчер сначала связывается с ним по известному номеру.

Рита записала поправку.

— Срочные вызовы от новых клиентов тоже проверяем повторным звонком. Не говорим, где находится мастер, пока заявка не подтверждена. Если человек просит именно тебя и слишком подробно спрашивает о графике, обращение отмечаем.

— Правильно.

— Доступ к договорам и расписанию тоже нужно разделить. Стажёр не должен видеть полный адрес клиента до выезда с наставником.

— Это уже сделали после прихода Глеба.

Рита подняла глаза.

— Какого ещё Глеба?

— Того самого студента, который ходил по квартирам под моим именем. Его снова прислали, теперь собирать сведения о компании.

Она несколько секунд молчала.

— И ты, конечно, взял его на работу.

— На стажировку.

— Максим, меня не было несколько дней. Почему за это время у нас появился человек, который уже обманывал клиентов, а теперь пришёл воровать документы?

— Потому что следующего шпиона мы можем не узнать. Этот хотя бы известный и плохо врёт.

— Иногда мне кажется, что ты специально собираешь людей, которых обычный руководитель не пустил бы дальше порога.

— Обычные руководители увольняют хорошего мастера за тяжёлый характер, а потом удивляются, почему трубы чинит вежливый идиот. Глеб важных документов не видит. Работает только со Степанычем.

Рита покачала головой, но спорить не стала. Возможно, вспомнила, что сама пришла в компанию после встречи в травмпункте. Другой работодатель увидел бы лишь мать-одиночку с опасным родственником.

— Последнее условие, — сказала она. — При прямой угрозе я сразу звоню в полицию. Не жду твоего разрешения и не пытаюсь сама понять, серьёзно это или нет.

— С этого следовало начать.

— Раньше ты мог решить, что я паникую.

— Раньше тоже нужно было звонить. Теперь тем более. Все условия принимаются.

Рита нахмурилась.

— Вот так просто?

— А зачем торговаться с нормальными требованиями?

— Я думала, ты скажешь, что эти правила будут мешать работе.

— Будут. Придётся дольше проверять заявки и внимательнее выдавать доступ. Но похищение ребёнка мешает работе сильнее.

Я позвонил Лене. Она ответила не сразу, и на заднем плане послышался гул машин. Видимо, она была не дома.

— Если это очередной шпион, пусть заполняет анкету и ждёт меня, — сказала она вместо приветствия. — Я сегодня занята проектом и не хочу сбиваться из-за очередного недомастера.

— Рита вернулась.

Лена замолчала, затем спросила уже серьёзно:

— Она точно готова?

— Она хочет работать. Готова ли полностью, пока никто не знает, но решение приняла сама.

— Передай, что я рада. И пусть не думает, будто обязана вернуться после случившегося.

Я включил громкую связь. Рита услышала её и ответила:

— Спасибо, Лена. Я потому и приехала, что решение оставили за мной. Я хочу работать.

— Тогда добро пожаловать обратно, — тепло сказала Лена. — Только не пытайся за день разобрать всё, что эти мужчины успели написать на чеках. Вчера я нашла заявку на инструкции от уничтожителя.

— Я уже увидела, как они справляются без меня, — Рита наконец улыбнулась. — Это ещё одна причина, почему я решила вернуться.

Я переслал Лене фотографию списка.

— Сделай из этого постоянный регламент для всех. Личные данные храним отдельно, срочные вызовы проверяем. Добавь семейные пароли и порядок работы с подозрительными звонками.

— Сегодня подготовлю первый вариант, — ответила Лена. — Но следующего человека с уголовными наклонностями оформляйте сами.

— У Глеба пока только мошеннические.

— Мне сразу стало спокойнее. Я могу вернуться к своим делам?

— Да. Звонки снова принимает Рита. Отдохни от нас хотя бы до вечера.

— Не обещаю, — сказала Лена и отключилась.

Вскоре начали приезжать сотрудники. Первым появился Слава. Увидев Риту, он остановился у двери, будто боялся неудачным приветствием напомнить о похищении. Потом заметил Соню и немного расслабился.

— Доброе утро, — сказал он, снимая куртку. — Я купил лампу в коридор. Старая мигает, поэтому сегодня заменю. Камера будет снимать нормально, а то сейчас там лица выглядят так, будто офис посещают одни покойники.

— Спасибо, Слава, — ответила Рита.

Он хотел что-то добавить, но не нашёл слов и ушёл за инструментами. Следом вошёл Степаныч с пакетом пирожков. Увидев Риту, старик кивнул, словно она вернулась после обычного выходного.

— Ну наконец-то, — сказал он, поставив пакет на стол. — Без тебя Митяй записал клиента как «тот, который ничего не понимает». Мы потом полчаса выясняли, кого именно он имел в виду.

— Клиент действительно не понимал, — отозвался Митяй, входя следом. — Я записал всё по существу.

— У тебя половина города распределена по степени понимания, — проворчал Степаныч. — Скоро адреса вообще перестанешь указывать.

Рита впервые засмеялась без напряжения. Митяй поздоровался с ней, затем с Соней и положил перед девочкой шоколадку.

— Это не взятка диспетчеру, — предупредил он. — Заявки мне всё равно давайте нормальные, без людей, которые хотят бесплатную диагностику и ещё требуют уважения.

— Уважение входит в стоимость выезда, — напомнил я.

— Тогда стоимость надо повышать, — буркнул Митяй.

Пока они спорили, мы переставили стол Риты, чтобы она видела дверь и мониторы. Славка протянул провод к дополнительной камере. Возле клавиатуры поставили тревожную кнопку. Сигнал уходил мне и Степанычу, а также в охранную службу, с которой мы заключили временный договор. Полной безопасности это не давало, но её вообще не существовало. Особенно в рекламе замков, которые Михалыч открывал отвёрткой.

— Такими темпами офис станет пультом атомной станции, — заметил Степаныч, наблюдая за Славкой. — Только там сотрудники хотя бы понимают, зачем нужна красная кнопка.

Соня сразу посмотрела на неё.

— А проверить можно?

— Можно, но позже, — быстро ответила Рита.

— А если она не работает?

Слава замер с отвёрткой. Вопрос оказался разумным.

— Проверим после звонка охране, — решил я. — Иначе сюда приедут серьёзные мужчины, а мы будем объяснять, что ребёнку просто стало любопытно.

— Я могу написать объяснительную, — предложила Соня.

— Лучше дорисуй кота, — сказала мать и улыбнулась.

Через несколько минут девочка принесла рисунок. Серый кот в жёлтой каске стоял возле двери. Он был крупнее людей, а на груди висел какой-то забавный значок.

— Это Дюбель, — объяснила Соня. — Теперь он начальник охраны.

Степаныч изучил рисунок.

— Для начальника он слишком бодрый. Ему положено сидеть и спрашивать, почему остальные плохо работают.

— Дюбель так и делает, — сказал я. — Ещё требует зарплату кормом и кусает подчинённых.

— Тогда настоящий руководитель, — заключил Митяй.

Рисунок повесили рядом с мониторами. Дюбель в каске выглядел убедительнее многих охранников, которых я встречал. К тому же он умел нападать из-за угла без предупреждения.

* * *

К десяти офис вернулся к обычной жизни. Рита вошла в работу так быстро, будто отсутствовала один вечер. Она проверила заявки и нашла пару повторных обращений. Потом вернула Славе заказ без подтверждённого адреса и открыла журнал пропущенных звонков, отдельно выписывая номера тех, кто слишком настойчиво расспрашивал обо мне.

При каждом шуме с улицы Рита поднимала голову. Когда у входа хлопнула дверь машины, она вздрогнула, но не спряталась за столом и не позвала меня. Сама переключила камеру, увеличила изображение и увидела курьера.

— Доставка соседям, — сообщила она и вернулась к журналу.

— Правильно.

— Не надо меня каждый раз хвалить, Максим, — Рита посмотрела на меня поверх монитора. — Я не ребёнок.

— Я не хвалю. Просто подтверждаю, что ты верно оценила ситуацию.

— Это и есть похвала. Просто у тебя она звучит как заключение инженера.

— Другой формы пока нет.

Она покачала головой. Когда раздался первый рабочий звонок, руки у неё всё ещё дрожали. Клиент жаловался на течь под ванной и не мог вспомнить, где перекрывается вода. Рита спокойно уточнила адрес, попросила фотографию и направила Степаныча. К концу разговора пальцы почти перестали дрожать.

Я уже собирался ехать в гараж, когда позвонила Алёна. Чтобы не мешать Рите, я отошёл к окну.

— Доброе утро, — сказала она. — Сможешь сегодня приехать на базу? Сергей просит срочно посмотреть реконструируемый склад.

— Полный аудит ещё не начался. Михалыч сегодня занят.

— Сейчас нужен только предварительный осмотр, — объяснила Алёна. — После запуска вентиляции появился гул, а у перекрытия рабочие заметили свежие трещины. Подрядчик утверждает, что всё безопасно, но одновременно принёс смету на усиление.

— Удобно. Опасности нет, однако за её устранение нужно срочно заплатить.

— Сергей выразился примерно так же, только грубее, — в голосе Алёны мелькнула усмешка. — Рабочим запретили снимать трещины. Представитель подрядчика требует продолжать монтаж, потому что простой якобы обойдётся дороже ремонта.

— Гул постоянный?

— Нет, появляется при запуске оборудования. Подрядчик говорит, что это обычная вибрация, но раньше её не было. После последнего включения с потолка посыпалась пыль.

Я посмотрел на часы. Крупная авария редко начиналась с чего-то впечатляющего. Сначала появлялась трещина, которую называли усадкой. Затем возникал шум, который объясняли особенностями оборудования. После этого перекрытие почему-то отказывалось учитывать объяснения подрядчика.

— Оборудование остановили?

— Сергей запретил его включать, но подрядчик требует письменное основание. Говорит, что задержка сорвёт сроки и даст право на компенсацию.

— Пусть ничего не запускают. Если с конструкцией всё в порядке, несколько часов простоя ей не повредят. Подготовьте исходный проект и все изменения по реконструкции. Ещё нужны характеристики оборудования.

— Сможешь приехать в течение часа?

— Смогу. Предварительное мнение дам сам, но окончательное заключение будет после осмотра Михалыча. Если увижу прямую угрозу, склад закроем, что бы ни говорил подрядчик.

— Сергей этого и хочет. Он не собирается останавливать всю базу из-за одной трещины, но проверять прочность потолка на людях тоже не станет.

Алёна помолчала, потом добавила:

— Ещё хотела поговорить о «Точке опоры». Сергей посмотрел материалы, ему интересен пилот. Нужно понять, сможет ли «Основа» осматривать квартиры перед заселением и сколько это будет стоить.

— Сможет, если заранее установим объём работ. Через час буду.

Я отключился. Рита уже смотрела на меня и ждала распоряжений.

— На базе Умярова проблема с реконструируемым складом. Уеду на несколько часов. Михалыча пока не трогай, пусть закончит объект Виктории. Если потребуется, позвоню ему сам.

— Кто останется здесь? — спросила Рита и быстро посмотрела на монитор камеры.

— Скоро вернётся Слава. Рустам рядом, тревожная кнопка работает. Если хочешь, дождусь его.

Рита посмотрела на Соню. Та снова рисовала Дюбеля и тихо напевала.

— Не надо. Я не одна, дверь закрыта. Если что-то случится, сразу позвоню.

— Хорошо. Только звони до того, как станет совсем плохо, а не после.

— Я помню.

Я надел куртку, но задержался у двери.

— Компания справилась без тебя. Если бы ты решила не возвращаться, мы всё равно продолжили бы работать. Тебе не нужно доказывать благодарность или отрабатывать то, что Соню вернули домой.

Рита сняла гарнитуру и положила её на стол.

— Поэтому я и пришла, Максим. Ты оставил выбор мне. Если бы начал уговаривать и рассказывать, что без меня всё развалится, я осталась бы дома.

— Значит, я вовремя промолчал.

— Нет, говорили, как обычно, много. Но хотя бы не решали за меня.

Соня подняла рисунок.

— А Дюбеля можно привести сюда?

— Нельзя, — одновременно ответили мы.

— Почему?

— Он начальник охраны, — объяснил я. — Начальство редко бывает на рабочем месте.

— Тогда кто охраняет офис?

Я посмотрел на Риту.

— Диспетчер.