Утром офис запустился без меня, и к этому зрелищу я пока не привык. К девяти утра на общем экране висели четыре заявки, и ни одну из них не пришлось распределять мне. Степаныч забрал Лёшу на замену стояка, Славка поехал разбираться с автоматами в кофейне. Митяю досталась вентиляция в квартире, хозяин которой заранее объявил, что платить за диагностику не станет, потому что запах чувствует и без специалиста.

— Если он сам всё чувствует, то может и починить сам, — проворчал Митяй, натягивая куртку. — Я ещё могу бесплатно посоветовать ему открыть окно. Пусть считает это подарком от компании.

— Ты сначала выслушай человека, потом спокойно назови стоимость, — сказал я, пока он проверял инструменты.

— Я с клиентами нормально разговариваю, — возмутился Митяй и посмотрел на остальных, словно надеялся найти поддержку.

Степаныч задержался у двери и поправил очки.

— В прошлый четверг ты сказал женщине, что её вытяжка умерла раньше здравого смысла мастера, который её ставил. Это, по-твоему, нормально?

— Я же ругал мастера, а не хозяйку, — буркнул Митяй, уже понимая, к чему всё идёт.

— Хозяйка оказалась его женой. Причём она сама ему эту вытяжку подарила на день рождения.

Митяй помолчал, застегнул куртку и недовольно поджал губы.

— Такие сведения надо заранее указывать в заявке. У нас диспетчерская служба или лотерея с семейными тайнами?

Лёша засмеялся, но Степаныч тут же сунул ему коробку с фитингами, и веселье закончилось. Влад уехал с Михалычем проверять автоматику на объекте Виктории. Через несколько минут офис опустел. Работа шла, но никто не стоял передо мной и не ждал команды. Заказы шли и вовремя обрабатывались, Степаныч отвечал за районные выезды, а Михалыч контролировал сложные объекты. Даже Глеб был занят, отправившись вместе со Степанычем и Лёшей.

Я подошёл к окну.

— Неужели они и правда способны работать, когда я не стою рядом? — спросил я, скорее у самого себя.

В этот момент в офис вошла единственная женщина, которая с нами сейчас работала. Лена закрыла дверь, сняла пальто и положила на стол толстую папку.

— Не переживай, к обеду кто-нибудь обязательно позвонит и вернет тебе чувство собственной важности, — сказала она, устраиваясь за столом. — Скорее всего, это будет Митяй. У него редкий талант создавать начальству работу.

— Я не переживаю, а проверяю, как действует система без прямого контроля.

— Не удивлюсь, если ты уже несколько минут смотришь вслед взрослым мужикам, которые поехали менять трубы, — заметила Лена и едва сдержала улыбку. — Со стороны ты похож на мать, впервые отпустившую детей в школу.

— Нормальная мать не выдаст детям перфоратор.

— Нормальная мать сначала проведет инструктаж, но всё равно будет волноваться, — ответила Лена и придвинула ко мне папку. — Хватит следить за воротами. Сегодня тебе придётся поработать головой.

На обложке было написано: «Точка опоры». Ниже шло пояснение о временном жилье для женщин с детьми. Первые расчёты я уже видел, но после разговора в офисе Лена полностью переделала проект. Длинные рассуждения о социальной ответственности исчезли. Вместо них появились сроки и расходы, а также понятные правила.

— Название окончательное? — спросил я, открывая папку.

— Пока рабочее, но мне нравится, — ответила Лена и провела пальцем по обложке. — Человеку в беде не нужен тот, кто станет всю жизнь носить его на руках. Нужна опора, чтобы встать и дальше идти самому.

— Носить людей на руках дорого. К тому же они быстро привыкают и начинают указывать, куда их нести.

— Именно поэтому это не будет бесплатным жильём без срока, — сказала она, спокойно приняв мою шутку. — Программа арендует квартиры, проверяет их безопасность и размещает там женщин с детьми на три месяца. Если случай сложный, срок можно увеличить до полугода. За это время юрист помогает с документами, а специалист по занятости ищет работу. Часть дохода участница откладывает на будущую аренду.

— Кто платит владельцам квартир?

— Компании и частные жертвователи. Они финансируют конкретное место на заранее оговорённый срок, а не бросают деньги в общий котёл. Есть и собственники, которые готовы снизить цену, если получат прозрачный договор и страховку.

— Налоговые льготы возможны?

— Возможно, но я пока не включала их в расчеты, — Лена покачала головой. — Сначала надо выбрать форму организации и поговорить со специалистом. Если заранее пообещать льготы, мы быстро познакомимся с проверяющими и будем долго объяснять, что имели в виду.

После вчерашнего визита надзора шутка звучала особенно уместно. Я пролистал расчёты. Пилот был рассчитан на две квартиры и три семьи. В одной должна была жить женщина с двумя детьми, вторую при необходимости делили между участниками, если комнаты были отдельными.

— Почему не снять одну большую квартиру? — спросил я.

— Потому что несколько незнакомых семей под одной крышей устроят новый кризис, — объяснила Лена, открывая нужную страницу. — Общая кухня, разные привычки и дети после тяжелых событий. Нам не нужен коммунальный эксперимент только потому, что он дешевле.

— Но две семьи в одной квартире тебя не смущают?

— Смущают, поэтому совместное размещение допускается только после собеседования и максимум на два месяца. Лучше селить всех отдельно, но на старте денег может не хватить.

Я взял ручку и поставил отметку на полях.

— Аренда заберёт большую часть бюджета. Собственник может поднять цену или заявить, что жильцы испортили квартиру. После первого скандала партнеры решат, что платят за чужую бытовую драму, и уйдут.

— Договор будет заключаться с программой, а не с участницей, — ответила Лена, словно ждала этот вопрос. — Перед заселением проводим осмотр, делаем фотографии и подписываем акт. Небольшой ремонт сразу закладываем в бюджет. Кроме того, нужен резервный вариант на случай отказа собственника.

— Кто будет проводить осмотр?

— «Основа», — сказала Лена и подняла ладонь, не давая мне возразить. — Не бесплатно. Технический аудит оплачивается по фиксированной ставке, опасные дефекты устраняются по себестоимости. Всё, что выходит за лимит, согласуется отдельно. Я не собираюсь превращать твоих мастеров в бесплатную аварийную службу.

— Уже лучше. Что ты относишь к опасным дефектам?

— Проблемы с газом и электрикой, плохие замки или неисправные окна на нижних этажах. Полный список составим вместе. Облезлые обои угрозой ребёнку не считаются, даже если хозяйка квартиры уверяет в обратном.

— А если собственник специально предложит убитое жильё, чтобы отремонтировать его за чужой счёт?

— Откажемся. Нам подходят квартиры, куда можно заселиться после небольших работ. Чужой капитальный ремонт программа оплачивать не будет.

Лена отвечала без раздражения. Я специально искал слабые места и задавал неудобные вопросы. Красивый проект мог понравиться на первой встрече, а потом развалиться из-за одной семьи, которая откажется уезжать после окончания срока.

— Теперь основной риск, — сказал я и отложил ручку. — Что произойдет, если участница не найдет работу, ничего не накопит и в последний день заявит, что ей некуда идти?

Лена подалась вперёд и положила ладони на стол.

— Такие вопросы нельзя решать в последний день. Каждый месяц мы смотрим, выполняется ли план. Если женщина не нашла работу, выясняем причину. Она без оснований отказывается от предложений, это один случай. Если у неё болеет ребёнок или бывший муж мешает восстановить документы, совсем другой. Продление возможно, но автоматически его никто не получит. Если человек сознательно ничего не делает, программа не превращается для него в пожизненную квартиру.

— Ты сама сможешь выселить женщину с ребёнком?

Лицо Лены стало серьёзнее, однако взгляд она не отвела.

— Если правила объяснили заранее, а помощь используют только ради бесплатного жилья, смогу. На улицу с ребёнком никто её не выставит, мы найдем государственный центр или попробуем связаться с родственниками. Но если годами держать одну семью, другие вообще не получат места. Это тоже выбор, просто о нём не любят говорить вслух.

Ответ меня устроил. Девушка не стала доказывать мне, что нельзя никого бросать. Лена понимала разницу между поддержкой и новой зависимостью.

* * *

До полудня мы разобрали бюджет и порядок заселения, затем перешли к персональным данным. После истории с Соней это было особенно важно. Адреса квартир не должны были попадать в общие таблицы. Собственники не получали подробностей о прошлом участниц, а партнёрам отправляли обезличенные отчёты. Лена предложила создать наблюдательный совет, который проверял бы расходы, но не мог заселять знакомых по личной просьбе.

— Иначе через месяц появиться какой-нибудь важный человек и попросит пристроить племянницу, — сказала она, делая пометку.

— Люди быстро учатся выглядеть нуждающимися, когда видят бесплатный ресурс.

— Поэтому ситуацию должен подтвердить юрист или кризисный центр. Одной грустной истории будет мало. Главное, чтобы решение не зависело от настроения одного сотрудника.

Она специально переделала проект так, чтобы я увидел рабочую систему. В этом Лена призналась, когда мы дошли до оценки результата.

— В первой версии было больше личных историй и фотографий, — сказала она, переворачивая страницу. — На встречах они обычно хорошо действуют.

— На эмоциях можно получить первый перевод. Второй приходит после результата.

— Поэтому я сократила истории и добавила сроки выхода из программы. Я знала, что ты спросишь не о том, кого мы спасём, а о том, как не дать всему развалиться.

— Правильно, что так думала. Иначе никак.

— Это сейчас была похвала? — спросила Лена, прищурившись.

— Предварительное заключение. Для похвалы мне ещё надо проверить смету.

Она усмехнулась и бросила в меня колпачком от ручки.

Алёна приехала после часа. На ней было светлое пальто, волосы она собрала в низкий хвост. Даже без водителя рядом она держалась так, будто машина с охраной ждала за углом. Да, я сдержал своё слово и позвонил тому человеку, которому доверял. По крайней мере, память прошлого Смирнова доверяла.

— Алёна Умярова. Я думала, встреча будет в ресторане или в кабинете Сергея, — сказала она, пожимая Лене руку. — Но здесь, наверное, правильнее.

— Елена Скоробова. Проект должен пережить обычный стол и дешёвый кофе, — ответила Лена. — Если ему обязательно нужен дорогой зал, значит, с ним что-то не так.

— Чай у нас тоже имеется, — сообщил я. — После покупки компьютеров кофе временно считается роскошью.

— Не слушайте его, — сказала Лена, доставая чашки. — Он купил самую дешёвую пачку и теперь боится предлагать её гостям.

Алёна рассмеялась и сняла пальто. Первое время женщины присматривались друг к другу. Лена ожидала увидеть богатую благотворительницу, которая отдаёт деньги вместе с приказами. Алёна, скорее всего, проверяла, не пытаются ли через меня подобраться к Сергею. Вскоре обе поняли, что могут говорить прямо.

Лена изложила модель без долгого вступления. Показала стоимость места и срок проживания, потом объяснила систему контроля. Отдельно остановилась на том, почему не хочет создавать обычный приют.

— В учреждении человек привыкает жить по чужому расписанию, — сказала она, листая презентацию. — Нам нужно временное обычное жильё. Женщина сама покупает продукты и водит ребёнка в школу, параллельно ищет работу. Постепенно она берёт расходы на себя, а через несколько месяцев выходит из программы. Мы не хотим менять одну зависимость на другую.

Алёна уточнила, кто будет отбирать участниц и как защитят адреса. Потом рассказала, что одна из компаний Сергея уже помогала детскому кризисному центру. Деньги переводили на продукты и ремонт, но постоянной системы там не появилось.

— Каждый год они приходят с той же просьбой, — призналась она, постукивая пальцем по чашке. — Сергей платит, потому что детям нужна помощь. Только мы не понимаем, что изменилось после прошлого перевода. Нам показывают хорошие фотографии, но через год всё начинается сначала.

— Разовый платёж закрывает текущую дыру, однако не меняет положение семьи, — ответила Лена. — Я предлагаю финансировать конкретные места и проверяемый результат. Например, женщина восстановила документы и нашла работу. Если движения нет, условия пересматриваются.

— А если инвестор захочет включить своего человека в управление? — спросила Алёна.

— В наблюдательный совет, пожалуйста. В ежедневный отбор участниц, нет, — твёрдо сказала Лена. — Иначе места начнут распределять по знакомствам.

Алёна посмотрела на неё внимательнее.

— Значит, вы готовы отчитываться за деньги, но не собираетесь отдавать управление?

— Именно. Если компании нужна хорошая репутация, она получит подтвержденный результат и понятный отчёт. Если её представитель захочет лично решать, кто заслуживает помощи, нам не по пути.

Я почти не вмешивался. Раньше на такой встрече мне пришлось бы вести разговор самому и удерживать стороны от лишних обещаний. Теперь Лена защищала проект, а Алёна спокойно проверяла расчёты. Мне оставалось слушать и отмечать слабые места.

Дверь открылась без стука. В офис вошёл мужчина лет сорока в дорогой куртке и с широкой улыбкой. Для человека, который впервые оказался в чужой компании, двигался он слишком уверенно.

— Добрый день, коллеги, — громко объявил он и положил на стол визитку. — Я по вопросу сотрудничества. Слышал, вы расширяетесь и берёте крупные объекты. Могу закрыть материалы и оборудование, всё под ключ и дешевле рынка.

Сесть ему никто не предложил, но он сам подвинул стул и устроился возле Алёны. На визитке значилось ООО «ПрофСнабРегион» и имя Денис Валерьевич. Должность не указали, зато номер телефона напечатали золотыми буквами.

«Эмпатический резонанс» отозвался почти сразу. Мужчина радовался возможной сделке и раздражался из-за того, что женщины за столом тоже участвовали в разговоре. Под этим ощущался страх упустить деньги. Аналитический взор добавил несколько деталей. Позолота на часах стёрлась возле застёжки, а визитки были обрезаны неровно. На папке красовались логотипы производителей, которые редко работали через одного мелкого посредника.

— Откуда вы узнали, что мы расширяемся? — спросил я.

— Рынок маленький, Максим, все друг друга знают, — Денис улыбнулся ещё шире. — Вам сейчас важно правильно закупиться. Зачем переплачивать за название, если можно взять такой же товар без наклейки? Качество то же, зато смета получится удобной.

— Что значит удобной?

— Вы же понимаете, как это делается, — он подмигнул мне, затем повернулся к Лене. — Девушкам в такие вопросы обычно лучше не лезть. По бумагам указываем одну позицию, а ставим проверенный аналог. Разницу можно поделить, чтобы никто не остался обиженным.

Лена медленно закрыла папку. Алёна откинулась на спинку стула и посмотрела на гостя с так, будто он добровольно вызвался показать, как не надо вести дела.

— Назовите конкретную позицию и цену, — предложил я. — Возьмём автоматику для насосов. Кто производитель и какой срок гарантии?

Мужчина на мгновение запнулся, потом вернул улыбку.

— Такие вещи обсуждаются под заказ. Сначала надо понять объём, мы ведь работаем гибко.

— Хорошо, тогда запорная арматура. Сертификаты с собой?

— Конечно, документы предоставим.

— Покажите один сертификат из папки.

Он раскрыл её и начал перебирать листы. Внутри нашлись рекламные буклеты и старый прайс, а ещё копия документа без приложения.

— Полный комплект находится в офисе, — сказал он уже тише. — Я приехал знакомиться, а не сдавать экзамен.

— Тогда назовите хотя бы гарантийный срок.

— Он зависит от товара.

— Неликвид вы принимаете обратно?

— С постоянными партнерами мы всегда решаем подобные вопросы.

— То есть до тех пор, пока мы не станем постоянными, отвечать никто не будет, — подвел я итог.

Денис захлопнул папку, и раздражение в нём усилилось.

— Вы всё усложняете, хотя рынок давно так работает. Можно официально покупать у меня, но получать товар дешевле. Вам останутся деньги, а мне оборот. Не стройте из себя святого.

Лена выпрямилась и открыла рот, собираясь ответить, но я остановил ее взглядом.

— Теперь ваше предложение стало понятнее, — сказал я. — Вы продаёте дешёвый товар по цене нормального и делите разницу.

— Я такого не говорил, — мужчина дёрнул плечом и отвел взгляд.

— Вы сказали достаточно. «Основа» с вами работать не будет. Можешь быть свободен, Денис.

Он встал, а улыбка с его лица исчезла.

— Ты ещё молодой бизнесмен, Смирнов. Сегодня изображаешь честного, а завтра сам прибежишь, когда увидишь цены у крупных поставщиков.

— У нас уже есть поставщик. Он хотя бы знает название товара до того, как предлагает его клиенту.

— Думаешь, если Крамова отдала тебе пару объектов, то ты стал серьёзным?

— Во-первых, откуда ты знаешь о Виктории? Во-вторых, нет. Серьёзнее нас делает привычка не покупать мусор у людей, которые входят без стука и не знают свой ассортимент.

Мужчина схватил папку, потом посмотрел на Лену и Алёну.

— А вы с ним осторожнее. Такие сначала красиво говорят, а потом оказываются хуже остальных.

Алёна взяла его визитку и прочитала название фирмы.

— Спасибо за совет, Денис Валерьевич, — произнесла она спокойно. — Я попрошу службу своего мужа Сергея Умярова выяснить, кто уже покупает у вас материалы. Вы меня заинтересовали.

Мужчина побледнел. Похоже, только сейчас он понял, с кем сидел за одним столом. Он быстро забрал визитку, но Лена успела её сфотографировать.

— Вы не имеете права, — заявил он, указывая на телефон.

— Фотографировать визитку, которую вы сами положили на стол? — спросила Лена и подняла брови. — Обязательно уточню у юриста.

Он вышел и на этот раз аккуратно прикрыл дверь. В офисе ненадолго стало тихо.

— У вас все поставщики так представляются? — спросила Алёна, повернувшись ко мне, и на её лице заиграла азартная улыбка.

— Нет, этот пришёл не только продавать, — ответил я и подошёл к окну. Денис сел в серую машину, стоявшую напротив офиса. — Обычный продавец сначала спросил бы, что нам требуется. Этот уже знал о расширении и проверял, легко ли втянуть нас в серую схему.

— Может, он просто мелкий мошенник, — заметила Лена, сохраняя фотографию.

— Возможно. Визитку всё равно проверь, а я попробую узнать, с кем связана фирма.

— Я думала, ты его ударишь, когда он начал рассуждать о женщинах, — призналась Алёна.

— Тогда пришлось бы объясняться с участковым, — сказал я, возвращаясь к столу. — Иногда лучше дать глупому человеку договорить. Он сам расскажет больше, чем планировал.

После этого переговоры пошли быстрее. Алёна предложила запустить пилот на две квартиры и разместить в них три семьи. Одна из компаний Умярова могла оплатить аренду на полгода после проверки документов. Наблюдательный совет получал доступ к отчётности, но не вмешивался в выбор участниц. «Основа» брала на себя технический аудит и небольшой объём ремонта по отдельному договору.

— Я поговорю с Сергеем, — сказала Алёна, закрывая папку. — Он обязательно спросит о рисках, но прозрачная модель ему понравится.

— Я предоставлю расчёты и доработаю слабые места, — ответила Лена. — Однако программа должна остаться независимой. Если вам нужно управление в обмен на деньги, лучше сказать об этом сейчас.

— Нет, такое условие нас устраивает. Деньги без проверки быстро превращаются в кормушку, а чрезмерный контроль становится властью. Сергей это понимает.

Они пожали друг другу руки, а я не вмешивался в их разговор. Лена не нуждалась в подтверждении своей компетентности, а Алёна не требовала личных гарантий от меня. Я только свёл их за одним столом и вовремя выставил человека, который попытался продать нам мусор.

Раньше всё держалось на мне. Стоило отойти, подчинённые начинали ждать разрешения, а подрядчики сразу искали возможность украсть. Теперь «Основа» работала без моего постоянного надзора. Лена сама отстаивала проект, а Алёна предлагала финансирование, не пытаясь получить власть. Похоже, точка опоры требовалась не только женщинам, которым они хотели помочь.

* * *

Вечером Лена закрыла офис и предложила поехать к ней. Сказала она это спокойно, но обсуждать сметы до ночи никто из нас не собирался. Разве я мог отказаться? Мы заказали еду и открыли вино, стараясь хотя бы один вечер не говорить о проверках или подложных документах. Наша близость вышла романтичной, но взрослой. Никто не давал обещаний и не спрашивал, что будет дальше.

Лена уснула ближе к полуночи. Я немного полежал рядом, затем осторожно встал и вышел на кухню. На столе осталась папка «Точки опоры», а в моей сумке лежал блокнот с записями по другому делу.

Я открыл страницу, посвящённую Савельеву. Следующим шагом должен был стать разговор с водителем грузовика, но сперва стоило проверить семью Романа. Вдова могла знать, чего он боялся перед смертью и с кем встречался.

В открытых источниках нашлось немногое. После аварии женщина закрыла свою страницу, однако снимки сохранились у родственников. У Савельева было двое детей. На старых фотографиях семья отдыхала у моря и отмечала праздники дома. После его смерти снимки почти пропали. Позже вновь пявились, теперь из частного оздоровительного лагеря за городом.

Я нашёл сайт лагеря. Цены там были высокими даже для обеспеченной семьи. Одних денег для записи не хватало. Требовалась рекомендация партнера или члена закрытого попечительского клуба. Дети Савельева ездили туда уже второй месяц. Слишком подозрительно, учитывая, что примерно тогда меня и убили. Под одной фотографией вдова благодарила человека, который помог семье после трагедии, но имени не называла.

Страховка могла покрыть часть расходов. Савельев хорошо зарабатывал и наверняка имел накопления. Однако помощь выглядела постоянной. Кто-то не ограничился одним переводом, а следил, чтобы семья погибшего охранника ни в чём не нуждалась.

Это могло быть обычной заботой. Или платой за молчание.

Я записал в блокнот:

«Вдова Савельева. Кто оплачивает лагерь? Кто дал рекомендацию?»

На кухню вошла Лена. Она остановилась в дверях, запахнула халат и сонно посмотрела на блокнот.

— Ты даже после такого вечера вернулся к работе, — сказала она, подходя ближе. — Я начинаю подозревать, что соперничаю не с женщинами, а с твоими планами.

— Прости, не хотел тебя будить, но, к сожалению, работа не спит.

— Зато она не зовёт тебя спать, — ответила Лена с лукавой улыбкой, забрала у меня ручку и закрыла блокнот. — На сегодня хватит. Остальное никуда не денется. А вот я…