До базы Умярова я добрался чуть больше чем за час. За городом движение стало свободнее, но последние километры пришлось тащиться за грузовиками. На въезде охрана знала номер мого такси. Шлагбаум подняли сразу, но дежурный всё равно сверил моё лицо с фотографией в планшете. В прошлый раз меня привезли сюда почти силой, а уезжал я с предложением провести аудит. Деловая репутация иногда строилась страннее, чем дачный дом без проекта.

Алёна ждала возле корпуса, где шла реконструкция. На ней были тёмные брюки и светлое пальто, волосы она собрала в низкий хвост. Рядом стояли двое мужчин. Первым оказался управляющий базой Борис Леонидович, сухой мужчина лет пятидесяти с аккуратной бородой и связкой ключей на поясе. Второй представился Кириллом, руководителем подрядной организации. Он был моложе, носил такую чистую рабочую куртку, что стройку наверняка видел в основном из окна машины.

Чуть в стороне стоял прораб. На его каске были царапины, а ботинки покрывала серая грязь. Значит, хотя бы один человек здесь действительно ходил по объекту.

— Сергей задерживается в городе, но просил его не ждать, — сказала Алёна после приветствия и внимательно посмотрела на моё плечо. — Ты нормально доехал? Рана не беспокоит?

— Никого не похитили, машина не загорелась, так что поездку можно считать удачной, — ответил я, переводя взгляд на корпус. — Оборудование остановили?

— По моему распоряжению, — сообщил Борис Леонидович и расправил плечи, словно лично заглушил атомный реактор. — Хотя я по-прежнему считаю, что оснований для паники нет. Здание старое, во время реконструкции всегда появляются посторонние звуки и мелкие трещины.

Кирилл сразу кивнул, поддерживая управляющего.

— Мы всё осмотрели, Максим. Оборудование исправно, а критических дефектов нет. Трещины идут по отделочному слою, это обычное дело. Из-за остановки мы теряем время, а график и без того плотный.

— При этом вы принесли дополнительную смету на усиление конструкций, — заметила Алёна, не сводя с него глаз. — Если опасности нет, зачем усиление?

— Это предупредительная мера, — ответил подрядчик и развёл руками. — Мы думаем наперёд и хотим исключить возможные риски.

— Значит, здание полностью безопасно, но его срочно нужно усиливать за отдельные деньги, — сказал я. — Удобная конструкция. Пока спрашивает заказчик, она исправна. Когда приходит время платить, сразу становится проблемной.

Кирилл криво улыбнулся.

— Насколько я понимаю, вы занимаетесь инженерными сетями. Несущие конструкции всё-таки немного другая область.

— Поэтому я не собираюсь подписывать заключение, — спокойно ответил я. — Сегодня будет предварительный осмотр. Если найду основания для остановки, сюда приедут Богряцкий и конструктор. Если причин нет, запустите оборудование и продолжите работы. Мне чужой простой тоже не нужен.

— Вот и хорошо, — поспешно произнёс Борис Леонидович и указал на вход. — Давайте пройдём внутрь. Здесь будут административные помещения и гостевые комнаты, а в дальней части планируется зал для переговоров.

Перед входом Алёна протянула мне каску. Кирилл предложил ещё и жилет с логотипом своей фирмы, но я отказался. Ходить в чужой рекламе не собирался, своей рабочей формы мне хватало.

На первом этаже в нос ударили «ароматы» штукатурки и сырой древесиной. В коридоре лежали упаковки плитки, рядом высились мешки со смесью. У стены стоял штабель газобетонных блоков. По проекту, который Алёна прислала мне до этого, внутренние перегородки должны были собирать из металлического каркаса и листов. Газобетона в документах не было.

Я остановился возле штабеля и раскрыл распечатанный план.

— Куда пойдут эти блоки?

Прораб посмотрел на Кирилла. Тот ответил вместо него:

— Заказчик хотел улучшить шумоизоляцию гостевых комнат, и мы предложили более надёжный вариант. Газобетон лучше подходит для таких помещений.

— Кто согласовал замену?

— Мы обсуждали этот вопрос устно, — подрядчик поправил ремешок каски и посмотрел на Алёну. — Насколько я помню, возражений не было.

Алёна перевела взгляд на управляющего.

— Со мной этого не обсуждали. Сергей тоже ничего не говорил.

Борис Леонидович кашлянул и тронул ключи на поясе.

— Возможно, вопрос поднимали на совещании на прошлой неделе. Там звучали разные предложения, поэтому точную формулировку я сейчас не вспомню.

— Обсуждение не даёт права менять проект, — сказал я. — Особенно когда новый материал в несколько раз тяжелее предусмотренного.

— Нагрузка остаётся в допустимых пределах, мы всё посчитали, — уверенно заявил Кирилл.

— Покажите расчёт.

Он помолчал и посмотрел на прораба, будто нужный документ мог лежать у того в кармане.

— Расчёты хранятся в офисе. Я не обязан носить на объекте весь архив.

— Дополнительную смету вы привезли, а расчёт, который её объясняет, оставили в офисе?

— Смета включает целый комплекс работ, — Кирилл нахмурился. — Давайте не будем цепляться к каждой фразе. Вас позвали проверить трещины, а не устраивать допрос.

— Я спросил, почему фактические работы расходятся с проектом. Если обычный вопрос кажется вам допросом, то могу сказать заранее, что наш с вами разговор покажется вам неприятным.

Алёна промолчала. Она лишь посмотрела на подрядчика, и тот сразу заговорил медленнее. Чужое недовольство он переносил спокойно, пока не вспоминал, кто платит по договору.

Мы прошли в будущий переговорный зал. Посреди помещения стояла тележка с инструментом, а под потолком тянулись воздуховоды. Подвесную систему ещё не успели закрыть. И хотя оборудование отключили, в зале всё равно слышался тихий гул. Он то ослабевал, то снова становился заметным.

Я поднял голову.

— Что сейчас работает?

— Наверху режут направляющие и двигают материалы, — ответил прораб. — Вентиляцию отключили, компрессор тоже не запускаем.

— Этот гул появился после установки оборудования?

— После пробного запуска стал сильнее, — признался прораб и покосился на начальника. — До этого тоже шумело, но меньше.

— В старом здании постоянно что-нибудь гудит, — вмешался Борис Леонидович. — То отопление, то работы в соседнем корпусе. Нельзя останавливать стройку из-за одного звука.

— Из-за одного нельзя, — согласился я. — Поэтому будем искать второй признак.

У дальней стены рабочий ставил профиль для перегородки. Дверной проём выглядел ровным, но его верх немного ушёл в сторону относительно стойки. Для старого корпуса несколько миллиметров (для кого-то вообще незаметно, но «Аналитический взор» меня выручает) ещё ничего не доказывали. Только по краю свежего раствора уже прошла тонкая трещина.

Я провёл пальцами по стене. Краска высохла недавно, а под ней чувствовалась длинная неровность.

— Когда этот участок красили?

— Вчера закончили, — ответил прораб.

— Перед покраской трещину расшивали?

— Какую ещё трещину? — переспросил Кирилл.

Я повернулся к нему.

— Ту, которую ваши рабочие закрасили.

— Там был старый дефект покрытия. Его зашпаклевали по технологии, ничего серьёзного.

— Как выглядел дефект?

— Обычно выглядел, — подрядчик дёрнул плечом. — Неровность и скол.

— Безопасность вы определили точно, а сам дефект запомнить не смогли. Интересный осмотр.

Кирилл поджал губы. Прораб отвернулся к тележке, словно только сейчас заметил, что она стоит не по разметке. Алёна подошла к стене и коснулась трещины пальцами.

— Это точно старое повреждение? — спросила она, глядя уже не на подрядчика, а на прораба.

Тот замялся.

— Когда мы пришли, штукатурка здесь уже была повреждена. Потом её зачистили и заделали. Я глубину не проверял, этим инженер занимался.

— Какой инженер? — уточнил я.

— От фирмы, — пробормотал прораб.

— У него имя есть?

Кирилл шагнул между нами.

— Максим, не нужно давить на людей. Все фамилии указаны в документах, и мы предоставим их официально.

— Хорошо. Значит, пока фамилии нет, а обследование существует только на словах.

В соседнем коридоре гул стал сильнее. Вдоль стены недавно собрали короб, который закрывал колонну почти до потолка. Листы были новыми, саморезы ещё не зашпаклевали.

Я сверился с планом.

— Этого короба в проекте нет.

— Колонна выглядела плохо, — ответил Борис Леонидович и постучал ключами по ладони. — На ней были пятна и сколы. Заказчик просил привести помещения в порядок, поэтому её закрыли.

— До обследования или после?

— Её обследовали.

— Кто именно?

Управляющий снова посмотрел на подрядчика.

— Наш инженер всё проверил, — сказал Кирилл. — Опасных повреждений не нашёл. Короб декоративный, он не влияет на конструкцию.

— Тогда откройте его.

— Прямо сейчас? — переспросил подрядчик и недоверчиво посмотрел на меня.

— Нет, после обрушения. Тогда и разбирать будет удобнее.

Алёна отвернулась, пряча усмешку, а вот Кириллу явно было не до юмора.

— Демонтаж займёт время, а материалы могут пострадать. Мы только закончили монтаж.

— Здесь несколько профилей и четыре листа. Снимите один, остальное оставьте на месте.

— У нас есть график, и каждый лишний демонтаж сдвигает работы.

— Кирилл, снимите часть короба, — спокойно сказала Алёна, но её голос стал жёстче. — Если за ним всё в порядке, лист вернут за десять минут. Кто оплатит эти десять минут, решим после осмотра.

Подрядчик промолчал и махнул прорабу. Тот вызвал рабочего с шуруповёртом, а мы поднялись на второй этаж.

Там строители устроили склад. Возле стены стояли палеты с плиткой, ещё одна находилась почти в центре помещения. Рядом сложили мешки со смесью. По пыльному полу тянулись тёмные следы от тележки, которая каждый раз проходила по одному месту.

— Почему материалы хранят наверху? — спросил я.

— Внизу они мешают отделочникам, — ответил прораб. — Поднимаем партиями, потом разносим по комнатам.

— Партия, это одна палета. А у вас здесь уже отдел магазина.

Кирилл подошёл к упаковке и хлопнул по ней ладонью.

— Нагрузка распределена правильно. Основная часть материалов стоит возле несущих элементов.

— А эта палета стоит посреди пролёта.

— Временно. Через пару часов её уберут.

Я посмотрел на прораба.

— Сколько она здесь находится?

Тот вытер ладонь о штаны.

— Со вчерашнего вечера.

— Значит, ваши два часа идут уже почти сутки.

Подрядчик бросил на него злой взгляд, но было поздно. Я подошёл к шву между плитами. У стены зазор почти не изменился, а ближе к середине стал заметно шире. По краям лежала свежая пыль. Рабочие проходили этот участок осторожнее, хотя вряд ли сами понимали почему. Тело часто замечало опасность раньше головы.

— Палеты нужно убрать, — сказал я. — Не переставить к другой стене, а спустить вниз и вынести из корпуса.

Кирилл коротко усмехнулся.

— Вы распоряжаетесь на чужом объекте без договора и расчётов. Если при переносе повредят плитку, кто будет платить?

— Тот, кто поднял её сюда без согласования.

— Сергей Николаевич просил осмотреть трещины, — вмешался Борис Леонидович, повысив голос. — Давайте дождёмся владельца и не будем принимать поспешных решений. Он скоро приедет.

Алёна посмотрела на него без улыбки.

— Сергей попросил Максима определить, можно ли продолжать работы. Если для этого нужно убрать груз, рабочие его уберут.

— Алёна Фёдоровна, я всего лишь пытаюсь избежать лишних расходов, — управляющий развёл руками.

— Тогда не создавайте их сами. Выполните распоряжение и не спорьте ради спора.

Прораб приказал готовить тележку. Возражать ему не хотелось, но стать крайним хотелось ещё меньше. В строительстве крайним обычно назначали того, чья подпись стояла последней. Здесь такой человек найти не составило бы труда.

Мы вернулись на первый этаж. Короб уже открыли. За ним оказалась железобетонная колонна с тёмными следами влаги. На одном участке бетон осыпался, обнажив ржавую арматуру. Часть повреждения замазали свежим раствором, который ещё не успел высохнуть.

Кирилл подошёл к колонне и указал на ремонтный состав.

— Вот видите, дефект устраняют. Защитный слой уже восстановили, осталось дождаться высыхания.

— Короб собрали раньше, чем раствор высох, — сказал я. — Вы хотели закрыть колонну вместе с влагой?

— Работы идут параллельно, в этом нет ничего необычного.

— Для плесени действительно весьма привычное дело.

— Там предусмотрен вентиляционный зазор, — подрядчик повысил голос. — Влага спокойно уйдёт, ничего страшного не произойдёт.

Михалыч на моём месте уже объяснил бы, куда ему вставить этот зазор. Я достал телефон и сделал фотографии.

— Покажите акт обследования колонны.

— Документы в офисе, я уже говорил.

— Тогда до их появления считаем, что обследования не было.

— Считать вы можете что угодно, — раздражённо ответил Кирилл. — Но остановка работ будет стоить заказчику денег. Люди наняты, техника оплачена. Эти трещины старые, а перекрытие выдерживало куда больший вес, когда здесь находился склад.

— У склада был план размещения грузов. И тогда никто не резал конструкции ради новых инженерных проходов.

Прораб вздрогнул и сразу посмотрел на подрядчика. Получилось слишком заметно.

— Какие конструкции вы резали? — спросила Алёна.

— Несущие элементы никто не трогал, — быстро ответил Кирилл. — Делали только отверстия под коммуникации, и все они находятся в допустимых местах.

— Где именно? — спросил я.

— Это отражено в исполнительной документации.

— Которая всё там же в офисе?

Гул усилился, но потом резко стих. С потолка упала пыль и осела на плече подрядчика. Он смахнул её, делая вид, что ничего не заметил.

— Предлагаю пройти в другую часть корпуса, — сказал Борис Леонидович. — Там работы почти закончены, вы увидите итоговый вид помещений и сможете оценить качество отделки.

— Я приехал смотреть не на красивую отделку, а на то, что может упасть, — ответил я.

Алёна стояла возле открытой колонны и рассматривала ржавую арматуру. Тревога на её лице уже не скрывалась.

— Здесь Сергей хотел принимать партнёров, — сказала она, когда мы двинулись по коридору. — В зале должны проходить рабочие встречи. Если запустим «Точку опоры», часть переговоров тоже перенесём сюда, чтобы не вести людей в жилую часть базы.

— Сначала надо сделать так, чтобы ваши благотворители не оказались этажом ниже вместе со столом. Мебель выберете потом.

— У тебя редкий талант поддержать идею и сразу испортить настроение, — сказала Алёна, покосившись на меня.

— Пока мой талант работает, все остаются довольны и целы. Ну а с настроением вы уж как-нибудь сами разберётесь.

Она улыбнулась, но продолжила смотреть на потолок. Когда мы немного отстали от остальных, Алёна подошла ближе.

— Ты напряжён, — сказала она тише. — Здесь правда опасно или тебя просто раздражает этот подрядчик?

— Да, подрядчик меня раздражает, но это ко многим моим знакомым относится. По конструкции пока мало данных. Есть перегрузка, раскрытые швы и ремонт колонны «на отвали». Этого хватит, чтобы Сергей разозлился, но я ещё не понимаю, где находится главная проблема.

— А этот гул?

— Он может идти от соседнего корпуса или от инструмента наверху. Пока не проверим реакцию на нагрузку, это просто звук.

Алёна кивнула и несколько шагов шла молча. Потом посмотрела на мою руку.

— В институте ты тоже всё трогал руками, — сказала она. — Прикладывал ладонь к трубе и объяснял, где воздух или почему насос барахлит. Я смеялась и говорила, что нормальные люди пользуются приборами.

— Нормальные приборы тогда стоили дороже моей годовой стипендии.

— Ты всегда злился, когда я так шутила.

— Я был бедным и гордым. Правда, это сочетание довольно неудобное.

— Нет, дело было не только в этом, — Алёна покачала головой. — Ты считал, что руки работают не хуже прибора. Людям ты доверял меньше.

Во мне шевельнулась память прежнего Смирнова. Холодная труба в подвале общежития, рядом Алёна с распущенными волосами. Молодой Смирнов долго держал ладонь на старом насосе, слушая вибрацию через металл. Никакой способности у него не было. Он просто знал технику и умел замечать разницу.

Похоже, новая жизнь оставила мне не только его тело и обрывки воспоминаний. Некоторые навыки сидели глубже и понемногу соединялись с моими.

— Прибор всё равно нужен, — сказал я. — Рука только подсказывает, куда его направить.

— Тогда ты ответил почти так же, — тихо произнесла Алёна.

— Значит, хотя бы в этом я был прав.

Мы остановились возле диагональной трещины. Я снял перчатку и приложил ладонь к бетону. Стена была холодной. Сначала я ощутил лишь слабую дрожь от работающего наверху инструмента. По перекрытию прокатили тележку, и вибрация стала чуть сильнее.

Потом перед глазами потемнело.

Я не упал, но на несколько секунд перестал видеть коридор. Ладонь будто прилипла к стене. Через пальцы прошла низкая вибрация, а за ней пришли короткие удары от инструмента. Через подошвы чувствовался другой ритм, медленный и тяжёлый. Он шёл по перекрытию, переходил в каркас и возвращался с задержкой.

Здание больше не казалось неподвижным. Каждый шаг и движение груза проходили через балки. Одни участки быстро отдавали вибрацию дальше, а в другом месте отклик почти исчезал. Там нагрузка словно упиралась в преграду и уходила в сторону.

Перед внутренним взглядом появилась строка.

«Структурный контакт».

В висках резко кольнуло, но потом зрение вернулось. Алёна держала меня за локоть и испуганно смотрела прямо в глаза.

— Макс, что случилось? Тебе плохо?

— Всё нормально. Подожди, мне нужно проверить ещё раз.

— Ты побледнел и едва не упал, а теперь говоришь, что всё нормально, — она не отпустила мою руку. — Может, сначала выйдем наружу?

— Если выйдем сейчас, я не пойму, что здесь происходит.

— А если ты потеряешь сознание, понимать будет уже некому.

— Не потеряю.

— Не ври хотя бы сейчас, — тихо сказала она и всё же убрала руку.

Я снова коснулся бетона. Ощущения стали слабее, зато теперь я лучше их понимал. Вибрация шла от инструмента и движения наверху, но тяжёлый отклик появлялся только при перемещении груза. Один участок каркаса почти не принимал нагрузку. Вес обходил его и ложился на соседний узел.

— Остановите палеты, — сказал я прорабу.

Тот взял рацию.

— Рабочие как раз подвели первую к тележке.

— Пусть замрут. Потом по моей команде сдвинут её на полметра и опустят.

Кирилл усмехнулся, но в голосе уже слышалось беспокойство.

— Мы не будем катать тонну плитки ради вашего эксперимента. Для испытаний нужны расчёты и оборудование. Вы приложили руку к стене и решили, что можете командовать рабочими?

— Я хочу проверить, как меняется вибрация при движении груза.

— Рукой вы ничего не определите.

— Тогда вам нечего бояться. Через минуту я признаю ошибку, и вы продолжите работы. Идёт?

— Палета весит больше тонны. Её нельзя двигать по желанию постороннего консультанта.

Алёна повернулась к нему.

— Хранить её посреди пролёта вам это не мешало. Выполните просьбу, но двигайте медленно и убедитесь, что внизу никого нет.

— Алёна Фёдоровна, я отвечаю за безопасность работ, — подрядчик выпрямился, пытаясь вернуть прежний тон. — Я…

— Тогда наконец начните отвечать, — властно перебила она.

Кирилл побагровел, но спорить перестал. Прораб передал команду по рации. Наверху завёлся погрузчик, и по стене пошла ровная дрожь. Я прижал ладонь к бетону и закрыл глаза.

— Перемещайте.

Колёса тележки прокатились по перекрытию. Через стену прошли короткие толчки, затем палету опустили.

Отклик изменился сразу.

Вибрация ушла в балку, но не вернулась по ожидаемому пути. Один элемент почти выпал из системы. Нагрузка перетекла к узлу возле закрытой колонны, и там дрожь стала тяжелее. Металл сопротивлялся, но уже не пружинил как положено. Причиной могла быть коррозия или повреждение соединения во время прокладки коммуникаций.

Плитка лишь добавила веса туда, где его и без того было слишком много.

— Поднимите палету, — сказал я.

Прораб повторил команду. Когда груз приподняли, давление уменьшилось, но полностью не исчезло.

— Медленно уведите её к наружной стене. Остальные пока не двигайте.

— Мы именно это и делали, — заявил Кирилл, будто перенос подтвердил его правоту. — Распределяли материалы вдоль несущих элементов.

— Один узел почти не принимает нагрузку.

— Какой?

— Над этой колонной. Проблема уходит по балке к центральному пролёту, поэтому весь вес принимает соседний участок.

Подрядчик посмотрел на потолок, потом на мою руку.

— Вы определили это ладонью?

— Предварительно.

— Тогда это не вывод, а фантазия. Без расчётов нельзя говорить об аварийном состоянии. Колонна стоит, перекрытие не просело.

— Дверной проём уже повело, а швы между плитами раскрываются. Колонну вы закрыли коробом сразу после ремонта. Где делали отверстия под вентиляцию?

— Мы не затрагивали несущие части.

Прораб отвёл глаза.

Я повернулся к нему.

— Покажи места проходов. Сейчас.

— Нечего ему показывать, — вмешался Кирилл. — Все отверстия выполнены по нормам. Не давите на моего сотрудника.

— Тогда пусть ответит.

— Он не обязан участвовать в ваших догадках.

Борис Леонидович достал телефон и нервно посмотрел на экран.

— Давайте дождёмся Сергея Николаевича. Он уже едет. Останавливать весь корпус без владельца неправильно.

— Корпус уже остановлен, — напомнила Алёна. — И останется таким, пока мы не разберёмся.

— Подрядчик выставит простой, — сказал управляющий. — Техника дорогая, люди тоже получают деньги.

— Если всё безопасно, подрядчик получит оплату. Если нет, простой станет самой дешёвой строкой в смете.

Наверху снова загрохотала тележка. Прораб сразу поднял рацию.

— Я же велел остановиться! — крикнул он. — Кто двигает вторую палету?

Из рации ответил рабочий. Первая палета перегородила проход, и они решили освободить место.

Я коснулся стены обеими руками.

Новый толчок прошёл глубже. Соседний узел принял вес и ответил короткой сухой дрожью. Внутри конструкции что-то сместилось. Ещё не сломалось, но уже перестало работать так, как минуту назад.

— Всем выйти из здания, — сказал я.

Кирилл устало вздохнул.

— Не нужно устраивать панику. Вернём палету на место и дождёмся конструктора. Люди работают, ничего не происходит.

— Выводи людей, — повторил я, глядя на прораба. — С обоих этажей. Инструмент пусть оставят.

Прораб замер и посмотрел на начальника. Кирилл покачал головой.

— Никто не останавливает объект без моего распоряжения. Максим, вы консультант, а не руководитель. Хотите заявить об опасности, оформите всё письменно, поставьте подпись и возьмите ответственность на себя.

С потолка посыпалась пыль. Несколько крупинок упали на каску Алёны. Она подняла голову, потом посмотрела на прораба.

— Выводите людей, — приказала она. — Спокойно, но немедленно.

— Алёна Фёдоровна, это обычная вибрация, — заговорил Борис Леонидович и поднял ладони. — Если рабочие сейчас побегут, кто-нибудь упадёт на лестнице. Лучше всё проверить, но без паники.

Я почувствовал ещё один толчок. Он был слабее, но после него конструкция не вернулась в прежнее состояние. Нагрузка осталась на повреждённом узле.

— Проверять будем снаружи, — сказал я, взял Алёну за руку и потянул к выходу. — Идём.

Она попыталась задержаться.

— Макс, объясни, что ты почувствовал.

— Потом объясню.

Управляющий шагнул перед нами, продолжая держать телефон.

— Нельзя уходить, не зафиксировав состояние помещений. Подрядчик потом заявит, что повреждения появились после остановки.

— Отойди.

— Я отвечаю за эту базу и не позволю вам принимать решения без владельца.

— Сейчас ты отвечаешь только за то, сколько людей успеют выйти.

Я сказал это достаточно жёстко, и Борис Леонидович отступил. Прораб наконец перестал смотреть на подрядчика и заговорил по рации:

— Всем оставить инструмент и спускаться. Не бежать, на лестнице не толкаться. Первый этаж тоже выходит наружу.

Рабочие не сразу поняли, что происходит. Один продолжал держать профиль, другой стал собирать инструмент в сумку. Я вышел в центр коридора и повысил голос:

— Все на улицу! Ничего не собирать, телефоны убрать. Снаружи прораб пересчитает людей, внутрь никто не возвращается!

Уверенные приказы действовали лучше долгих объяснений. Первые рабочие двинулись к двери, за ними пошли остальные. Сверху послышались шаги. Кто-то ругался из-за оставленной куртки, а прораб орал, чтобы никто за ней не возвращался.

В этот момент внутри перекрытия раздался протяжный стон.

Остальные приняли его за работу техники. Борис Леонидович даже поднял телефон, собираясь выяснить, кто включил оборудование. Но я почувствовал звук через пол. Дрожь прошла до ослабленного узла и тяжело вернулась по соседней балке.

Конструкция больше не распределяла вес. Она просто держала его, постепенно прогибаясь.

— Быстрее, — сказал я Алёне.

Теперь она не спорила. Мы двинулись к выходу вместе с рабочими. До двери оставалось метров двадцать. На лестнице возникла задержка: один мужчина подвернул ногу, а второй пытался его поднять. Прораб протиснулся к ним и помог пострадавшему спуститься.

Кирилл шёл сзади и всё ещё пытался вернуть себе власть.

— Я предупреждаю, за эту остановку придётся отвечать. Вы напугали людей без заключения и сорвали график. Здесь вложены десятки миллионов, а вы устроили эвакуацию из-за пыли на каске.

— Если всё останется на месте, выставите мне счёт за десять минут, — ответил я, не оборачиваясь.

— Дело не в десяти минутах. После такой паники рабочие откажутся возвращаться.

— Если они умные люди то потом скажут мне спасибо.

— Вы раздуваете проблему, чтобы получить контракт на аудит.

Алёна резко повернулась к нему.

— Ещё раз обвините Максима в вымогательстве, и ваш договор закончится независимо от результатов обследования. Сейчас лучше помогите вывести людей.

Подрядчик замолчал. Не потому, что передумал, а потому, что снова вспомнил, кто оплачивал стройку.

Мы почти дошли до выхода, когда наверху громко щёлкнуло, и на пол посыпалась штукатурка. Рабочие впереди побежали, забыв приказ не толкаться, а прораб закричал, пытаясь их остановить.

Я снова почувствовал здание. Теперь не требовалось касаться стены. Вибрация шла через пол и руку Алёны. Её пульс смешивался с тяжёлыми толчками конструкции. Ослабленный узел просел и потянул за собой балку, а соседнее соединение приняло резкий рывок.

— Не бегите по центру! — крикнул я. — Прижмитесь к наружной стене и идите вдоль неё!

Люди сместились к краю коридора. Борис Леонидович отстал и остановился с телефоном у уха.

— Борис, сюда! — крикнула Алёна.

Он махнул рукой, показывая, что слышит, но остался на месте. Наверное, пытался дозвониться до кого-то из руководства, хотя кое-что поважнее в данный момент трещало у него над головой.

Металлический профиль заскрежетал. Подвесной потолок качнулся, а затем часть секции сорвалась и упала поперёк прохода. Листы вместе с направляющими ударили по полу, подняв облако пыли.

Алёна закрыла лицо рукой. Я же резко потянул её назад. До выхода оставалось меньше десяти метров, но прямой путь оказался перекрыт. Справа находился дверной проём, который вёл в небольшую комнату. Возвращаться в глубину корпуса было опаснее.

— В этой комнате есть другой выход? — спросил я у управляющего.

Борис Леонидович кашлял и растерянно оглядывался.

— Только окно, но оно большое, и на первом этаже.

— Этого хватит. Идём туда.

Кирилл попробовал пролезть через упавшую секцию.

— Здесь можно пройти. Ничего серьёзного не рухнуло, сейчас отодвинем профиль.

— Не трогайте металл, — предупредил я.

— Я сам решу, что можно трогать на моём объекте.

Он взялся за направляющую, но над нами тут же раздался короткий хруст. Подрядчик сразу отпустил профиль и отступил. Впервые его лицо выражало не злость, а обычный человеческий страх.

Снаружи кричали рабочие, спрашивая, кто остался внутри. Прораб отвечал им через пролом. Я повёл Алёну к боковой комнате, не отпуская её руку.

— Ты знал, что это произойдёт? — спросила она на ходу.

— Догадался, но слишком поздно.

Алёна посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Наконец мы вошли в комнату. Окно оказалось достаточно большим, нижний край находился примерно в метре от пола. За стеклом был свободный участок. Я попробовал повернуть ручку, но створку заклинило.

— Не открывается? — спросила Алёна.

— Раму поставили с перекосом.

— Здесь хотя бы что-нибудь сделано нормально?

— Сметы составлены хорошо. Особенно дополнительные.

Несмотря на обстановку, она коротко выдохнула, почти рассмеявшись. Я ударил ладонью возле верхней петли и снова повернул ручку. Створка поддалась. Снаружи нас заметили рабочие, двое сразу подбежали к окну.

— Сначала Алёна, — сказал я, придерживая раму.

Она посмотрела назад.

— Борис и Кирилл ещё внутри.

— Они идут следом. Забирайся на подоконник.

Алёна поставила ногу на край, но в этот момент по полу прошёл новый толчок. Он был намного сильнее прежних. Я почувствовал, как балка над коридором потеряла опору. Вес верхнего участка лёг на соединение, которое уже начало расходиться.

Способность отозвалась болью в висках. Металл натянулся, и бетон треснул. Арматура ещё держала нагрузку, но запаса почти не осталось.

Снаружи кто-то закричал.

Я снял Алёну с подоконника и толкнул к углу возле наружной стены.

— Пригнись и закрой голову!

— Макс, подожди…

Она не успела закончить. За перегородкой раздался треск. Кирилл выругался, а Борис Леонидович бросился в комнату. С потолка посыпались куски штукатурки. Одна панель сорвалась и ударила по подоконнику, стекло сразу покрылось трещинами.

Я ощутил последний толчок. Балка ломалась прямо над комнатой. Увести Алёну уже не получалось, но я успел только броситься к ней и закрыть собой. И тогда над нами всё окончательно рухнуло.