За окнами кабинета Теренковца темнело. В стекле отражались плотные шторы и сам депутат, прочно устроившийся в кресле, которое будто подбирали с учётом его живота. На столе лежали папки подрядчиков и выписки по фирмам, через которые собирались проводить деньги после ареста Сысоева.

Артур сидел напротив и крутил печатку. Он уже рассказал, какие фирмы заменят старые прокладки и почему Кравцова пока не стоило списывать. Следователь был трусливым, но полезным. Такие служили долго, потому что знали свою цену.

— Положение неприятное, но поправимое, — сказал Артур, откинувшись на спинку кресла и внимательно наблюдая за депутатом. — Сысоев забрал на себя казино и долги. Кабан заговорил, но он знает только исполнителей. Основные связи мы закрыли вовремя.

— Ты их не закрыл, Артур, а сдал Сысоева прокуратуре вместе со всеми потрохами, — возразил Теренковец, захлопнув папку. — Разница небольшая только для того, кого уже посадили. Ещё месяц назад ты называл его надёжным человеком.

— Надёжных людей не бывает. Есть полезные, а есть те, кто уже отработал.

— Хорошая формулировка, — депутат усмехнулся, но взгляд остался холодным. — Можно на памятнике выбить. Желательно на чужом.

Он налил воды и поставил стакан на старый круглый след. Артур заметил это. Теренковец всегда начинал с мелочей, когда собирался перейти к неприятному разговору.

— Что у нас со Смирновым? — спросил депутат, будто вспомнил между делом. — С тем мастером, который внезапно стал инженером и предпринимателем, а заодно начал помогать прокуратуре.

— Ничего особенного. Способный сантехник получил несколько заказов, собрал вокруг себя стариков и решил, что теперь может лезть в серьезные дела.

— Четыре объекта Крамовой ты тоже считаешь несколькими заказами? — Теренковец приподнял бровь и подвинул к себе другую папку.

Пальцы Артура остановились на печатке, но всего на секунду.

— Виктория давно нервничала из-за состояния объектов. Глеб ошибся с документами, Штерн не успел всё подчистить. Смирнов оказался рядом и воспользовался моментом.

— Именно, воспользовался, — депутат раскрыл папку и провёл пальцем по списку. — Склад и ресторан. На них Глеб со Штерном годами обеспечивали нам хороший поток. Теперь туда заходит «Основа» и получает старые акты вместе со счетами. Ты правда называешь это удачным совпадением?

— Я называю это возможностью подпустить Смирнова ближе, — после паузы ответил Артур. — Пусть поверит в успех. Мы увидим его людей и слабые места. Чтобы прихлопнуть таракана, не обязательно бегать за ним по дому. Можно оставить крошку и подождать.

Теренковец посмотрел на него без улыбки.

— Наша крошка состоит из прибыльных объектов и доступа к старым документам. В придачу этот сантехник вытащил из запоя Богряцкого. Дорогой у тебя корм для тараканов.

Артур чуть скривился. Он не любил, когда его сравнения возвращали ему уже другой стороной.

— Богряцкий давно никому не нужен. Старый пьяница, который слишком много думает о своей инженерной чести.

— Этот пьяница помнит схемы Штерна лучше самого Штерна. Он был правой рукой самого Орлова! — Теренковец постучал по папке. — Теперь он работает у Смирнова. Глеб при его имени трясётся, как не пойми кто, а Виктория требует документы. Что будет, когда они сравнят сметы с тем, что реально стояло на объектах?

— До прямых связей они не доберутся.

— Ты также говорил про казино, — депутат отодвинул стакан и наклонился к столу. — Давай без красивых слов. Что сделал этот «обычный сантехник»? Он нашёл Дениса и вывел к прокуратуре Сиплого. Потом помог задержать людей, которых отправили за свидетелем. Из-за него пришлось отдать Сысоева, чтобы следствие не пошло дальше. Теперь Смирнов забирает объекты Виктории и нанимает инженера Орлова. А мы отступаем и каждый раз называем это планом!

Артур открыл рот, но Теренковец хлопнул ладонью по столу, отчего стакан покачнулся, и вода выплеснулась на его папку. Депутат промокнул край листа салфеткой и от этого разозлился ещё сильнее.

— Всё под контролем, да? — продолжил он, сжав мокрую салфетку. — Смирнов идёт вперёд, а мы пятимся и убеждаем себя, что заманиваем его. Казино отдали, объекты упустили. Сколько ещё уступишь, прежде чем признаешь, что не понимаешь этого человека?

— Я понимаю достаточно, — ответил Артур, не повышая голоса. — У Смирнова нет капитала и серьёзной защиты. Его сила держится на знакомствах и личной наглости.

— Тогда скажи, что он сейчас делает на базе Сергея Умярова?

Артур не сразу понял, к чему тот ведёт. Лицо почти не изменилось, но взгляд стал внимательнее.

— Откуда у вас сведения?

— От человека, который хотя бы сообщает мне новости вовремя, — Теренковец вытер стол и бросил салфетку рядом со стаканом. — Смирнов приехал со Степцовым. Охрана пропустила их, как старых друзей, и сейчас они в гостевом коттедже. Зачем Григорию понадобилось тащить туда обычного сантехника?

— Возможно, техническая работа.

— В закрытом коттедже, где сидит Левин? — депутат покачал головой. — Не считай меня идиотом. Если Степцов втянул Смирнова в историю с активами Орлова, я хочу знать зачем. Человек с гаечным ключом уже встречается с теми, к кому ты сам не можешь подобраться несколько месяцев.

Артур промолчал. В памяти всплыло досье: Максим Сергеевич Смирнов, сантехник, алкоголик с долгами, уволенный из ТСЖ. Потом конфликт с Сысоевым и знакомство со Скряцким. Дальше прокуратура и бывшие люди Орлова. Для человека, который недавно пропивал зарплату, совпадений набралось слишком много.

— Кто за ним стоит? — спросил Теренковец, пристально глядя на Артура. — И не рассказывай мне про стариков из гаража. Откуда Смирнов знает, куда смотреть? Почему не боится Штерна и Виктора? Как он вообще оказался у Умярова?

— Я выясню.

— Ты уже выяснял, — депутат устало усмехнулся и закрыл папку. — Результат сидит на чужой базе и разговаривает с людьми, которых ты считаешь недоступными.

— Значит, проверю заново.

— Вот и проверь. Здесь два варианта. Либо за Смирновым кто-то стоит, а ты это пропустил. Либо он работает один и без больших денег ломает наши схемы. Даже не знаю, какой вариант унизительнее.

Артур поднялся и направился к двери, не прощаясь. Взявшись за ручку, он всё же задержался. До этого момента он считал, что ошибся только в выборе тактики. Теперь приходилось допустить другое: возможно, неверными были сами сведения о Максиме Смирнове.

* * *

— Макс? — тихо спросила Алёна и сделала шаг ко мне. — Господи, это правда ты?

Я не успел ответить. В голове словно замкнуло старую проводку, но привычный Интерфейс не появился. Вместо подсказки пришло воспоминание: коридор с облупленными стенами, запах сырости и столовой. Рыжая девушка сидела на подоконнике и смеялась, пока молодой Смирнов пытался починить автомат с кофе, хлопнув ладонью по корпусу.

Картинка сменилась. Мы стояли у общежития и прижимались плечами для общей фотографии. Потом пришло другое воспоминание: остановка под дождём, мокрый асфальт и девушка, которая улыбалась через силу. Парень напротив держал руки в карманах, чтобы она не заметила дрожь. Она собиралась на стажировку, а он не хотел становиться причиной отказа. Они обещали созваниваться, хотя оба уже понимали, что этого не будет.

Дыхание сбилось раньше, чем я успел собраться.

— Алёна, — произнёс я, и имя вышло само.

Эта память не принадлежала мне, но тело узнало женщину сразу. Алёна остановилась в двух шагах. Ей было около тридцати, а там плюс-минус, кто его поймёт, как женщины «маскируют» себя, тёмно-рыжие волосы она собрала в низкий хвост. Светлое пальто сидело по фигуре, дорогих украшений на ней почти не было. Она держалась уверенно, однако сейчас от прежнего спокойствия мало что осталось.

Алёна всматривалась в моё лицо, потом чуть наклонила голову. В памяти Смирнова она делала так же, когда пыталась понять, врёт он или просто боится сказать правду.

«Эмпатический резонанс» принёс потрясение и старую боль. Под ними оставалась надежда, которой она сама не доверяла. Для Орлова эта женщина была незнакомой. Для тела Смирнова она оказалась человеком, рядом с которым когда-то было хорошо.

Именно поэтому Алёна была опаснее Лики. Лика узнавала во мне мужа по словам и привычкам. Алёна знала самого Смирнова. Она могла спросить о том, чего я не помнил, и сразу заметить чужую реакцию.

Григорий переводил взгляд с неё на меня. Картина вечера у него окончательно развалилась. Недавно он пугал меня именем хозяина базы, а теперь выяснилось жена этого хозяина, явно знает меня.

Левин закрыл папку и устроился поудобнее. Олег остался возле стены, осторожно разминая кисть. Снова вмешиваться он не собирался. Люди иногда учились быстро, особенно когда обучение проходило через суставы.

— Ты меня помнишь? — спросила Алёна, нервно потерев большим пальцем край ладони. — Старый корпус и остановка возле общежития. Ещё тот автомат, из которого ты пытался выбить кофе, потому что он съел наши последние деньги.

Воспоминание пришло вовремя: пластиковый стакан и её пальцы, без спроса забравшие мой напиток.

— Помню, — ответил я, внимательно следя за её лицом. — Ты выпила половину моего кофе и сказала, что свой уже закончила. Хотя своего у тебя вообще не было.

Алёна рассмеялась, но почти сразу прикрыла рот ладонью. В глазах появились слёзы.

— Ты заметил?

— Я был влюблён, а не слеп. Просто денег на второй стакан всё равно не хватало.

— Объясните уже, что здесь происходит? — вмешался Григорий и подошёл ближе, но сохранил разумное расстояние. — Алёна, ты знакома со Смирновым?

Она посмотрела на него так, будто только сейчас вспомнила, что в комнате были посторонние.

— Да, Григорий, знакомы. Мы вместе учились.

— Просто учились или были близки? — спросил он, нахмурившись. В его голосе появилась ревность к событиям, случившимся задолго до него.

— Встречались чуть меньше года, — ответил я, пока обрывки памяти медленно соединялись. — Потом решили изобразить взрослых и спокойно разойтись. Вышло так себе.

Алёна сняла пальто и положила на кресло.

— Если два часа под дождем можно назвать спокойным расставанием, то всё прошло прекрасно. Мы пообещали созваниваться и оба нарушили обещание.

— Я звонил один раз.

— В три часа ночи, — она прищурилась, но в уголках губ появилась улыбка. — Ты молчал в трубку почти минуту.

— Проверял качество связи.

— Конечно. У тебя всегда находилось техническое объяснение любой глупости.

Она рассмеялась снова, уже свободнее. «Резонанс» показывал, что Алёна сравнивала меня с прежним Смирновым и пока находила достаточно много знакомого. Меня это не радовало. Память приходила случайными кусками, а задать ей поиск по имени и дате было попросту невозможно.

— Подождите, — Григорий поднял ладонь, словно пытался остановить сам разговор. — Максим был твоим бывшим?

— Не произноси это так, будто нашёл в коттедже моего внебрачного сына, — ответила Алёна и посмотрела на него с усталой насмешкой. — Да, это были мои первые серьезные отношения. Они закончились задолго до Сергея и к твоей встрече отношения не имеют.

Григорий повернулся ко мне. Только сейчас до него дошло, что он привез на базу человека, связанного с семьёй хозяина. Ему стало ещё хуже, когда взгляд упал на Олега, держащегося за ушибленную кисть.

Алёна внимательно посмотрела на меня и увидела, как я слегка скривился, когда плечо снова напомнило о себе.

— У тебя что с плечом? — спросила она, сразу став серьёзнее.

— Ничего нового. Старая рана напоминает о себе.

— Насколько старая?

— Достаточно, чтобы врач разрешил мне жить, но недостаточно, чтобы Олег разрешил спокойно уехать.

Она посмотрела на водителя. Тот перестал разминать руку и выпрямился.

— Что произошло?

— Небольшое недоразумение, — быстро заговорил Григорий, встав так, чтобы заслонить Олега. — Мы обсуждали документы, потом возник спор. Олег попытался успокоить Максима, но всё уже закончилось. Серьёзно никто не пострадал.

— Олег успокаивал Максима или он его? — спросила Алёна, взглянув на его опухавшую кисть.

— Максима.

— По результату не скажешь.

Левин опустил глаза. От него пришла короткая волна веселья. Адвокат уже понял, что вечер проигран, и решил хотя бы не скучать.

— Алёна Фёдоровна, разногласия действительно закрыты, — вмешался он, положив ладонь на папку. — Стороны подписали нейтральную расписку. Претензий друг к другу нет.

— Какие разногласия?

— Теперь уже никаких, — ответил я. — Григорий рассчитался и даже доплатил за плохую организацию.

Алёна осмотрела комнату. На столе стоял пролитый виски, рядом лежала папка Левина. Ну а камера… она ведь сразу её увидела. Ей хватило пары секунд, чтобы понять, что здесь проходил необычный расчёт.

— Подробности вы объясните Сергею, — сказала она и повернулась к Григорию.

Он сразу напрягся.

— Зачем вмешивать Сергея? Мы всё закончили, Максим собирался уезжать.

— Теперь не собирается. Сначала мы поговорим.

— У него могут быть дела, — Григорий попытался улыбнуться, но получилось плохо.

— Это база моего мужа, — спокойно напомнила Алёна, убирая волосы за ухо. — Ты использовал его коттедж и своего охранника. Не объясняй мне, какие здесь дела.

Григорий замолчал. Резонанс показал раздражение и страх. Алёна говорила тихо, но её спокойствие работало лучше крика. Судя по реакции Григория, Сергей прислушивался к жене.

— Ты должен познакомиться с ним, — сказала она мне.

И вот тогда я впервые за вечер растерялся по-настоящему. С Григорием и Олегом всё было понятно. У каждого была задача и слабое место. Алёна принесла в комнату прошлое человека, телом которого я жил, и привычный расчёт перестал помогать.

— Не уверен, что знакомство мужа с бывшим, найденным в гостевом коттедже, лучший способ закончить вечер, — сказал я, стараясь перевести всё в шутку.

В её взгляде появилась знакомая насмешка.

— Сергей давно хочет пожать тебе руку. Если бы не ты, я могла с ним и вовсе не встретиться.

В комнате стало тихо. Даже Григорий не нашёлся сразу.

— Звучит хуже, чем я ожидал, — признался я и поправил куртку на здоровом плече. — Мужья редко благодарят бывших просто за свободное место.

— Ты всё ещё шутишь, когда не понимаешь, что сказать, — заметила Алёна.

Фраза попала в самую точку. Видимо, настоящий Смирнов делал так же. Или мы были похожи больше, чем мне хотелось.

— После нашего расставания я собиралась отказаться от стажировки, — продолжила она, медленно проведя ладонью по спинке кресла. — Хотела остаться и найти работу рядом. Думала, что мы всё вернём. Ты приехал за день до подачи документов, если помнишь, и сказал, что через год я начну тебя ненавидеть, если откажусь из-за тебя. Потом отвёз меня на вокзал.

В памяти появился перрон. На плече у Алёны висел старый рюкзак, глаза покраснели. Парень напротив улыбался, потому что иначе попросил бы её остаться.

— Сергея ты встретила на стажировке, — сказал я, уже понимая ответ.

— Через полгода. Он руководил одним из проектов, потом помог мне с работой. Поженились мы намного позже, — Алёна улыбнулась, и «Резонанс» принёс спокойное тепло. — Я рассказывала ему о тебе. Сергей всегда говорил, что хотел бы увидеть человека, который сумел отпустить любимую женщину, хотя сам этого не хотел.

Когда она говорила о муже, в ней не было сомнений. Это была не благодарность за устроенную жизнь, а нормальная зрелая любовь. Мне стало легче. Орлов не имел к ней отношения, но тело Смирнова всё равно отзывалось горькой нежностью.

Девушка с остановки не пропала и не сломалась. Она построила жизнь, в которой ему давно не требовалось места. Это было больно, но правильно.

— Значит, хоть одно разумное решение он всё-таки принял, — сказал я.

Алёна сразу прищурилась.

— Кто «он»?

Я понял ошибку и пожал плечами. Раненое тут же отозвалось тупой болью, и движение получилось небрежным только на вид.

— Тот молодой идиот, которым я тогда был. Сейчас я хотя бы идиот с опытом.

Она некоторое время изучала меня. Ответ её насторожил, но продолжать при посторонних Алёна не стала.

— Где ты был все эти годы? — спросила она, присев на край кресла. — Я искала тебя через знакомых, но ты сменил номер. Потом услышала, что ты работаешь в ТСЖ. Позже сказали, что ты пьешь и совсем опустился. Я не поверила.

— Зря. В этой части люди не врали.

— Почему ты не позвонил хотя бы мне?

Я посмотрел на руки. Память молчала, но ответ был понятен и без неё.

— Сначала было стыдно признаться, что всё пошло плохо. Потом стало стыдно показывать, насколько плохо. Алкоголь хорошо помогает откладывать разговор до того дня, когда звонить уже некому.

Алёна отвела взгляд. В ней поднялась жалость, и мне захотелось от неё закрыться. Но жалела она не меня. Перед ней был человек, которого она знала молодым, и годы, которые он уничтожил. Я не имел права отнимать у неё эту боль.

— А сейчас как? — спросила она тише.

— Не пью и работаю. Пытаюсь не ломать то, что ещё осталось. Получается лучше, чем раньше.

— Он открыл фирму, — неожиданно сообщил Григорий. Ему надоело быть лишним в собственной ловушке. — «Основа». Небольшой офис и несколько мастеров. Максим хорошо работает, пока не начинает считать себя умнее заказчика.

— Сегодня заказчик особенно старался, — заметил я. — Пришлось включить дополнительный тариф.

Алёна повернулась к Григорию.

— Ты привез его сюда как мастера?

— Как технического специалиста для конфиденциальной работы, — ответил тот, осторожно выбирая формулировки. — Заказ выполнен. Мы поспорили из-за оформления, но уже договорились.

— Поэтому понадобились камера и Олег?

— Мы хотели зафиксировать условия.

— Рукой Олега?

Водитель тяжело вздохнул.

— Алёна Фёдоровна, я ошибся, — сказал он, глядя в пол. — Неправильно понял ситуацию.

— Чье распоряжение ты неправильно понял?

— Саму ситуацию.

— Я тоже её пока не понимаю, — Алёна достала телефон. — Поэтому Сергей о ней узнает.

Григорий сделал шаг к ней и тут же остановился.

— Не надо раздувать конфликт. Ты знаешь, у Сергея давление. Мы с Максимом рассчитались и расходимся без претензий.

— Пока никто не расходится, — ответила она, уже выискивая номер.

Григорий открыл рот, но передумал. Даже ему хватило ума не отбирать телефон у жены владельца базы. Олег после недавнего урока наверняка тоже отказался бы помогать.

Алёна отошла к окну.

— Серёж, ты где? — спросила она, и её голос сразу стал мягче. — Всё нормально, не волнуйся. Я приехала за папкой и встретила здесь человека. Помнишь Максима Смирнова, о котором я рассказывала? Мы учились вместе.

Из телефона донесся мужской голос, но слов я не разобрал.

— Да, это он, — Алёна посмотрела на меня и улыбнулась. — Я не ошиблась. Он здесь, на базе. Нет, пока не уезжает. Что значит «не отпускай»? Я не собираюсь связывать его и запирать в коттедже.

Голос стал громче, и теперь ответ услышали все.

— Буду через полчаса. Подготовь гостиную, Максим важный гость. Пусть дождется меня, и спроси, нужна ли ему помощь.

Григорий медленно опустился в кресло. Его лицо стоило переведённых мне денег.

— Хорошо, приезжай, — сказала Алёна. — Я распоряжусь принести ужин. Здесь деловые люди весь день кормили друг друга только угрозами.

Она закончила разговор и позвонила персоналу. Попросила принести еду, лёд для Олега и обезболивающее, после чего повернулась к Левину.

— Уберите со стола бумаги, которые не относятся к делам Сергея. Камеру тоже вынесите. Олег, приложи лёд к руке. Максим перестань делать вид, что плечо тебя не беспокоит.

— Оно меня не беспокоит, — возразил я.

— Ты раньше тоже говорил, что всё нормально, пока температура не поднималась до сорока, — Алёна убрала телефон в сумку. — В этом ты не изменился.

Пришло новое воспоминание. Комната общежития, узкая кровать и Алёна с мокрым полотенцем. Молодой Смирнов доказывал, что ангина пройдёт сама, что организм справится. Но, как потом оказалось, не справился.

— Тогда мне было двадцать, — сказал я. — Организм ещё верил обещаниям.

— А сейчас?

— Теперь он просто мстит за каждый неверный шаг.

Алёна улыбнулась и села напротив. Расстановка сил в комнате менялась на глазах.

— Похоже, твой план всё-таки сработал, Григорий, — сказал я, осторожно откинувшись на спинку кресла. Плечо ныло, но настроение улучшилось. — Ты обещал познакомить меня с влиятельным человеком. Правда, встречу теперь организуешь не ты.

— Не обольщайся, — пробормотал он и потёр висок. — Сергей уважает прошлое жены. Больше это ничего не значит.

— Для тебя уже значит. Недавно ты решал, смогу ли я уехать. Теперь сидишь рядом и ждёшь хозяина.

Григорий хотел ответить, но Алёна остановила его взглядом.

— До приезда Сергея никто не уходит, — сказала она, положив ладони на колени. — Я тоже хочу услышать полную версию вашей встречи.

Левин вздохнул и пересел подальше от Григория. Он уже понимал, что скрыть конфликт не получится. Олег держал лёд на руке и поглядывал на меня без прежней враждебности.

— Без обид? — спросил он негромко, поморщившись от холода.

— Я бы выписал вам благодарность, за то, что из-за вашей глупости я снова встретился с Алёной, но… — я расстегнул куртку, чтобы она не давила на плечо. — Не буду, каждый сегодня получит то, что заслужил, чем бы это ни было.

Олег хмыкнул и впервые за вечер улыбнулся без напряжения.

Я осторожно повёл плечом. Сустав слушался, резкой боли не было, только знакомое тянущее ощущение. Алёна следила за мной с тревогой, слишком личной для встречи через много лет. Но тревожилась она о другом Максиме. Для неё перед глазами сидел парень с остановки и дешевым кофе, который каким-то образом выбрался из разрушенной жизни.

Мне предстояло выдержать её вопросы. Скоро должен был приехать Сергей, которого боялся даже Григорий. Хозяин базы считал бывшего алкоголика важным гостем и хотел поблагодарить его за решение, принятое много лет назад.

Я смотрел на Алёну и пытался понять, сколько ещё воспоминаний хранило это тело. До сегодняшнего вечера прошлое Смирнова казалось мне набором долгов и испорченных отношений. Теперь выяснилось, что когда-то он умел любить и отпускать, хотя потом не смог помочь самому себе.

Похоже, вместе с чужим телом мне досталась и чужая незаконченная жизнь.

И теперь она начинала требовать продолжения.