Возле нужного подъезда я оказался без пяти девять. Дом был новый, но, судя по всему, уже начал уставать от жильцов. На первом этаже работали аптека и магазин разливного пива. Над входом мигала лампа, а возле мусорных баков стоял дорогой внедорожник. Водитель занял половину проезда и, видимо, считал, что на разметку должны обращать внимание только те, у кого машина стоила дешевле. Такси припарковалось через дорогу, но прежде чем направиться к нужному подъезду, я несколько минут наблюдал за окнами и двором. Ничего подозрительного не увидел, но после похищения Сони и истории с чёрной папкой тишина меня уже не успокаивала. Иногда она означала лишь то, что противник перестал работать слишком грубо.

Светлана приехала через три минуты. Она вышла из тёмной машины в строгом костюме, прижимая к боку папку. Даже на неофициальный разговор она оделась так, будто по пути собиралась отстранить следователя и закрыть районный отдел из-за того, что он бесполезный (не в обиду Петренко). Я дождался её возле подъезда. Светлана осмотрела двор, задержалась взглядом на внедорожнике и подошла ко мне.

— Сразу договоримся, Максим, сегодня не будет официального допроса, — сказала она, поправляя сумку. — Если Аню использовали как курьера и за ней наблюдают, вызов в прокуратуру сразу покажет, что мы раскрыли подмену. Нам нужно спокойно уточнить детали. Без давления и твоих любимых разговоров, после которых люди начинают признаваться даже в том, о чём их никто не спрашивал.

— Я умею разговаривать спокойно, просто часто плохие люди рядом со мной начинают нервничать, — ответил я и открыл дверь подъезда.

— Рядом с тобой даже честный человек вспоминает, всё ли указал в налоговой декларации, — заметила Светлана, входя внутрь. — И ещё одно. Если Аня откажется говорить, мы уйдём. Она свидетельница, а не подозреваемая, и ты не будешь решать за неё.

— Я это понимаю.

Светлана посмотрела на меня с сомнением. По её лицу было видно, что она вспомнила Игоря и Сиплого. Спорить не стала, и мы поднялись на четвёртый этаж. Лифт двигался рывками, а мутное зеркало делало пассажиров чуть шире и, скажем так, виноватее. Светлана посмотрела сначала на своё отражение, потом на меня.

— Ты таблетки принимал? Только не начинай рассказывать, что плечо уже прошло и организм сам разберётся.

— Добрый вечер, Светлана. Я тоже рад тебя видеть.

— Понятно, значит, не принимал, — сказала она и недовольно поджала губы.

— Утреннюю принимал. Вечернюю выпью вечером, а не тогда, когда ты решила проверить мою аптечку.

— С тобой приходится уточнять даже очевидное, потому что ты уже однажды решил, что швы не мешают драться с охранником, — напомнила она, когда двери лифта открылись.

— Охранник решил то же самое. В итоге ошиблись оба, хотя ему досталось сильнее.

Светлана покачала головой и вышла на площадку. Нужная квартира находилась в конце коридора. Я нажал кнопку звонка. За дверью послышались быстрые шаги, щёлкнул замок, и Аня открыла почти сразу.

Она выглядела лучше, чем во время нашей прошлой встречи. Волосы были собраны, а на лице больше не осталось привычного ожидания чужого крика. Увидев меня, Аня улыбнулась, но потом заметила Свету за моим плечом, и улыбка сразу стала слабее.

— А я думала, ты приехал проверить, не страшно ли мне здесь одной, — сказала она, пропуская нас. Обида прозвучала слишком естественно, чтобы делать вид, будто я её не услышал.

— Именно поэтому я приехал не один. Это Светлана Андреевна, она поможет разобраться с записью и фотографией.

— Добрый вечер, — Светлана показала удостоверение, но осталась за порогом. — Разговор добровольный, официально пока ничего оформлять не будем. Если вы передумаете, мы сразу уйдём, и никто не станет вас заставлять с нами общаться.

Аня внимательно прочитала фамилию в удостоверении, после чего посмотрела на меня.

— Понятно. Сантехники теперь не только чинят трубы, но ещё и приводят с собой прокуратуру.

— С трубами проще, — сказал я, проходя в прихожую. — Если они текут, это сразу видно. Не приходится искать посредника и выяснять, кто подменил прокладку.

— Ты даже в гостях продолжаешь работать, — сухо заметила Аня и закрыла дверь.

Квартира была довольно приличной, но по обстановке сразу было видно, что Аня здесь временно. На полках стояли чужие фотографии, в прихожей лежало несколько пар тапочек, а в углу находилась большая клетка без птицы. На кухне ждали три чашки и тарелка с печеньем. Значит, к моему приезду она готовилась, а третью чашку поставила после звонка в домофон. Судя по тому, как резко Аня придвинула её к Светлане, дополнительного гостя она не ждала.

Мы сели за стол. Светлана положила папку рядом, но не стала сразу доставать бумаги. Аня налила чай и устроилась напротив меня. Она старалась держаться спокойно, однако пальцы постоянно разглаживали край скатерти.

— Расскажите всё ещё раз, но теперь с самого начала, — мягко попросила Светлана. — Не только о папке. Когда с вами впервые связались и что именно сказали?

— Сначала пришло сообщение, это было утром, на следующий день после моего возвращения, — ответила Аня и разблокировала телефон. — Номер был незнакомый. Написали, что есть сведения о Петре Ильиче и Валере, потом предложили встретиться. Я ничего не ответила, а минут через двадцать мужчина позвонил сам.

— Вы узнали голос? Может быть, слышали его раньше, даже случайно?

— Нет, я бы запомнила. Взрослый мужчина, говорил спокойно и даже вежливо, а не как бандит из кино. Но это только больше пугало, так как я понимала, что он давит, но при этом давления как такового не было.

— Номер сохранился?

— Да, но после встречи мужчина перестал отвечать.

Светлана попросила показать переписку, и Аня передала ей телефон. Сообщения были короткими и аккуратными. Ни прямых угроз, ни лишних фамилий, только предложение встретиться.

— Почему вы всё-таки согласились? — спросила Светлана, возвращая телефон. — Что именно убедило вас прийти?

Аня посмотрела на меня и тут же отвела взгляд.

— Он назвал адрес моей сестры и сказал, что знает о разводе. Потом упомянул про документы Петра Ильич. Я понимала, что он может врать, но он говорил так уверенно, что я испугалась.

— Он прямо угрожал вашей сестре? Назвал имя ребёнка или сказал, что собирается сделать?

— Нет, прямой угрозы не было. Но он много чего знал. К примеру, о том, что двери в подъезде сестры уже месяц как не закрываются. И тактично намекнул, что с теми, кто лезет не в своё дело, иногда происходят неприятные вещи.

Последнюю фразу Аня произнесла тише.

— Опиши его ещё раз, только не общими словами. Вспомни одежду, руки, лицо, всё, что заметила.

— Ему около сорока пяти, может, чуть больше. Среднего роста, худой и с короткими волосами. Был в тёмном пальто и таких же ботинках. Голос был низкий, а ещё я заметила небольшой шрам на шее, почти у воротника.

Светлана открыла папку и стала записывать, а я продолжал смотреть на Аню.

— Вы видели его машину? — спросила Светлана, не поднимая головы.

— Он сказал, что приехал без машины, но после встречи пошёл не к метро, а свернул за угол. Там стояла большая тёмная машина. Марку я не рассмотрела.

— Ты пошла за ним? — спросил я.

— Совсем немного. Хотела сфотографировать номер, но он оглянулся, и я сделала вид, что ищу что-то в сумке. Потом испугалась и вернулась.

— И правильно сделали, — сказала Светлана, посмотрев на неё. — Если он проверял, нет ли за ним хвоста, приближаться к машине было опасно.

— Я всё-таки сфотографировала его самого и заранее включила запись, — сказала Аня уже увереннее.

— Это хорошо, — одобрила Светлана. — Большинство людей в такой ситуации думают только о том, как быстрее уйти, а вы сохранили материал, который теперь можно проверить.

Аня явно не ожидала похвалы. Она немного расправила плечи и включила запись на телефоне. Мужской голос звучал спокойно, почти доброжелательно. Посредник сообщил, что Пётр Ильич собирается использовать документы против Ани и Валеры, поэтому папку нужно передать мне. Несколько раз он повторил, что я умею правильно распоряжаться доказательствами. Когда Аня спросила, почему неизвестные сами не отдадут материалы полиции, мужчина посоветовал не доверять районному отделу, так как там есть люди, которые могут использовать эти сведения в своих целях.

— Они знали, что Кравцов замешан, либо хотели специально привести нас к этому выводу, — сказала Светлана, остановив запись и задумчиво проведя пальцем по краю телефона.

— Половина папки настоящая, — напомнил я. — Если бы всё было подделкой, мы бы раскрыли её сразу. Они взяли старые записи Петра Ильича, после чего добавили новые страницы с нужными фамилиями.

— Значит, кто-то получил доступ к бухгалтерии ещё до пожара, — Светлана снова открыла папку. — Пётр Ильич мог сам отдать часть бумаг, либо документы вынесли без его ведома.

— Посредник говорил, откуда взял папку? — спросил я.

— Нет, он повторял, что это не моё дело. Потом показал пакет и деньги, чтобы я не передумала.

Светлана подняла глаза и перестала писать.

— Он передал их в конверте или в пакете?

— В бумажном пакете. Купюры обычные, я не заметила никаких отметок.

— Сам пакет сохранился?

— Да, я положила его в шкаф вместе с деньгами.

— Больше не трогайте его голыми руками, — попросила Светлана. — Там могли остаться следы. Шансы небольшие, но проверить всё равно стоит.

Аня кивнула. Я откинулся на спинку стула и вспомнил её первый рассказ. Тогда она утверждала, что сама забрала папку из ТСЖ. Эта ложь развалилась быстро, но один вопрос по-прежнему оставался.

— Что именно он сказал обо мне? Постарайся вспомнить как можно больше.

Аня поджала губы и некоторое время молчала.

— Он сказал, что ты не оставишь это дело просто так. Ещё добавил, что ты любишь считать себя умнее всех.

— Говорит так, будто мы с ним лично знакомы, — заметил я, отпивая чай.

— Он спрашивал, когда я передам тебе папку, и хотел знать место встречи. Я ответила, что пока не решилась. После этого он дважды писал и проверял, согласился ли ты приехать.

— Значит, они могут следить до сих пор, — сказала Светлана. — Они хотят убедиться, что Максим начал действовать.

— Получается, меня использовали как доставку, — тихо произнесла Аня, глядя в чашку.

— Не только, — ответил я. — Ты должна была подтвердить надёжность папки. Если бы её подбросили в офис, я сразу начал бы искать ловушку. Когда документы принесла ты, они выглядели убедительнее.

Аня нахмурилась и посмотрела на меня.

— Но ты всё равно мне не поверил.

— Я поверил, что тебе страшно и что кто-то заставил тебя принести папку. Этого оказалось достаточно, чтобы не выбрасывать документы и начать проверку.

— Удобный ответ, Максим.

— Зато честный. Сейчас тебе от меня полезнее честность, а не вежливость.

Светлана закрыла ручку и внимательно посмотрела на меня.

— Может, ты всё-таки примешь лекарство? Я говорю серьёзно, поэтому не переводи разговор.

Я повернулся к ней.

— Мы вообще-то обсуждаем посредника.

— Уже двадцать минут обсуждаем. За это время ты несколько раз размял плечо и поморщился, когда снимал куртку. Таблетку принимал?

Аня усмехнулась и впервые за вечер немного расслабилась.

— Он всегда плохо слушал советы, особенно если их давала женщина.

Светлана медленно перевела взгляд на неё.

— Откуда вы это знаете?

Аня выдержала короткую паузу и приподняла подбородок.

— Раньше мы жили рядом. Достаточно близко, чтобы я успела кое-что понять о его характере.

На кухне стало тихо, только холодильник щелкнул и загудел. Светлана сохранила спокойное лицо, но положила ручку рядом с папкой слишком медленно и даже с неким вызовом.

— Тогда вам должно быть известно и другое, — сказала она ровным голосом. — Максим любит рисковать собой, а потом делает вид, будто последствия касаются только его. На самом деле разбираться приходится всем, кто находится рядом.

— Это я тоже знаю, — ответила Аня. — Раньше он хотя бы рисковал в основном печенью, а теперь взялся за более дорогие части тела.

— Обсуждение моих недостатков не входит даже в неофициальный протокол, — вмешался я. — Если хотите, составьте отдельный акт. Я его прочитаю и подпишу с замечаниями.

Аня посмотрела на меня с насмешкой.

— А кем ты теперь вообще числишься? Сантехником или предпринимателем? Я уже не успеваю следить.

— Человеком, которому принесли подложные документы. Для сегодняшнего вечера этого хватит.

— Ещё человеком с незажившим плечом, — добавила Светлана, не сводя с меня глаз.

— Оно уже зажило.

— Тогда зачем ты его трёшь?

— Потому что две женщины обсуждают мое здоровье так, словно собираются выставить мне общий счёт.

Аня рассмеялась. Светлана пыталась сохранить серьёзное лицо, но уголок рта у неё всё-таки дрогнул. Напряжение немного ослабло, а за колкостями они успели оценить друг друга. Светлана поняла, что Аня уже не была запуганной женщиной, готовой подчиниться первому уверенно сказанному приказу. Аня увидела, что прокурор приехала не ради красивого отчета и не собиралась любой ценой вытягивать из неё показания.

Светлана попросила сохранить исходную запись и передать копию вместе с фотографией. Имя Ани в первых материалах решили пока не указывать. Сначала следовало проверить номер и камеры возле места встречи. Официальное оформление можно было провести позже, когда мы поймём, кто следил за передачей.

— Есть ещё один важный вопрос, — сказала Светлана, снова открывая папку. — Он запретил вам говорить только о нём или вообще потребовал не обращаться в полицию?

— Сказал никуда не обращаться, потому что в районном отделе всё равно узнают о проверке раньше, чем она начнется, и добавил, что у Максима есть другие выходы.

— Значит, он знал о моём контакте со Светланой, — сказал я.

— Или просто предположил, — возразила она. — Твоя связь с прокуратурой уже не секрет для людей, которые следят за делом Сысоева.

— Тем более Ане нельзя здесь оставаться.

Она сразу напряглась и отодвинула чашку.

— Почему нельзя? Я всё отдала, поэтому больше им не нужна.

— Именно после передачи ты стала им не нужна, — спокойно объяснил я. — Но это не повод расслабляться. Они могут проверить, кому ты показала запись, либо забрать телефон и заставить тебя поменять историю.

— Я не собираюсь всю жизнь прятаться, Максим.

— Никто и не предлагает всю жизнь. Вернись к сестре и веди себя так, будто выполнила поручение, после чего испугалась. Искать новый адрес сейчас опаснее, потому что исчезновение вызовет вопросы.

— У сестры ребёнок, — Аня покачала головой. — Если за мной придут, я сама приведу угрозу к ней домой.

Светлана вмешалась спокойно, но её тон уже не оставлял места для споров.

— Мы можем поставить адрес на скрытое наблюдение. Заодно проверим, появлялся ли там кто-нибудь подозрительный. Максим прав: здесь одной оставаться нельзя. Посредник знает эту квартиру?

— Думаю, да. Он назвал район и упомянул подругу, хотя я ему о ней не рассказывала.

— Тогда нужно уезжать, — сказал я. — Не надо изображать смелость там, где хватит обычной осторожности.

— Тебе легко это говорить. Сам ты ни разу не сделал того, что сейчас советуешь мне.

— Поэтому и советую, — ответил я. — Уже знаю, чем всё заканчивается.

Аня посмотрела на меня с раздражением, но продолжать спор не стала. Страх вернулся, и теперь она уже не пыталась скрыть его за шутками.

— Хорошо, завтра я уеду, — сказала она после паузы.

Аня встала и начала убирать чашки. На этом основной разговор можно было заканчивать. Мы перенесли запись и фотографию на защищенный носитель. Светлана упаковала пакет с деньгами так, чтобы его можно было передать на исследование.

В прихожей Аня надела кофту и подошла ко мне. Светлана отошла к окну, но не настолько далеко, чтобы перестать видеть происходящее.

— Я правда обрадовалась, когда увидела тебя, — тихо сказала Аня и задержала мою руку. — До того момента, пока за твоим плечом не появилась прокуратура.

— Я понимаю.

— Нет, ты обычно понимаешь только то, что можно включить в план, — сказала она, всматриваясь в моё лицо.

— Сейчас важнее, чтобы через несколько дней ты смогла улыбаться без страха. И чтобы рядом не было человека, который может тебе угрожать.

Аня опустила взгляд, потом коротко обняла меня. Я не отстранился, но и удерживать её не стал. Сейчас ей требовалось чувство безопасности, а не обещания, которых я не собирался давать.

— Напиши, когда доберёшься, — попросил я.

— Можно больше двух слов?

— Можно даже три. Разве я могу тебе запрещать?

Она улыбнулась и отпустила мою руку. Светлана наблюдала молча. По её лицу было трудно понять, о чём она думала, но вопрос я ожидал ещё до того, как мы вышли из квартиры.