К кофейне на Большой Дмитровке я приехал за десять минут до встречи, но Лика уже ждала меня за столиком у зеркальной стены. Место она выбрала удачно: видела вход и почти весь зал, а в зеркале могла следить за улицей. Если бы кто-то зашёл следом за мной или задержался у витрины, она заметила бы это раньше водителя, который наверняка сидел в машине неподалёку.

С маскировкой вышло хуже. Лика надела рыжий парик, большие очки и серое пальто. Пальто было неприметным ровно до тех пор, пока не замечаешь, как хорошо оно сидит. На соседнем стуле стояла сумка, за которую можно было купить подержанную машину, а потом ещё долго объяснять жене, почему машина хотя бы ездит, а сумка просто стоит. Особенно меня порадовал парик. После моего знакомства с Алёной намёк получился слишком явным, хотя Лика наверняка назвала бы это совпадением.

Я заказал чёрный кофе, подошёл к столику и сел напротив. Лика посмотрела на меня поверх очков, словно проверяла, узнал ли я её без охраны и привычной одежды.

— Лицо ты спрятала неплохо, — сказал я, снимая куртку. — Но сумка выдаёт тебя сразу. Человек, который хочет затеряться в толпе, не ставит рядом цену двухлетней аренды моего офиса.

Лика сняла очки и положила их возле чашки. Под париком лицо казалось бледнее, а под глазами проступали следы недосыпа. Она не стала незаметной, просто теперь выглядела как другая богатая женщина.

— Твоя рабочая куртка тоже никого не обманывает, — ответила она, оглядев меня. — Ты сидишь в ней так, будто пришёл купить эту кофейню и объяснить владельцу, почему половина сотрудников ему не нужна.

— Сначала я посмотрел бы отчётность, — сказал я, придвигая стул. — Может быть, сотрудники как раз ни при чём, а владелец просто не умеет считать.

— Вот поэтому люди на тебя и смотрят. Ты даже кофе заказываешь так, словно отдаёшь команды своей бригаде.

Я оглянулся. За соседним столиком девушки обсуждали мужчину, который признался, что женат, только после третьего свидания. У окна мать отбирала у ребёнка пакетики с сахаром. Кофемолка шумела почти без остановки, и у кассы стояла очередь. Здесь можно было говорить спокойно, если не произносить фамилии слишком громко.

— Место нормальное, — сказала Лика, проследив за моим взглядом. — Только давай без твоих пауз. Когда ты замолкаешь и начинаешь смотреть на человека, окружающие тоже хотят узнать, в чём он виноват.

— Договорились.

Официантка принесла кофе. Я достал блокнот и положил его на стол, не открывая. Лика заметила это и усмехнулась.

— Ты теперь записываешь все разговоры с женщинами?

— Только если женщина может потом сказать, что говорила со мной о другом, — ответил я. — Блокноту я доверяю больше, записи от руки заставляют меня думать и запоминать всё, что происходит в этот момент вокруг. Это полезно, как я считаю. Хотя страниц всё равно не хватит.

— Со мной тебе не хватит и архива.

— Я уже заметил.

Лика поправила чашку и сразу перешла к делу:

— Расскажи об Умяровых. Что произошло на базе и почему Сергей предложил тебе аудит?

— Добрый день, Максим. Как плечо? Не похитили ли сегодня ещё кого-нибудь из твоих сотрудников? Как дела у компании? — перечислил я, загибая пальцы. — Можно было начать хотя бы с одного из этих вопросов.

— Я вижу, что ты жив, а плечом двигаешь. Компания тоже работает, иначе ты не пришёл бы вовремя. Теперь рассказывай.

— Можешь сразу спросить про Алёну. Ты ради неё даже цвет парика выбрала.

Пальцы Лики замерли на ручке чашки. «Эмпатический резонанс» отозвался жаром внутри женщины. Я всё ещё не привык к этой способности. Мыслей она не показывала, причин не объясняла, зато позволяла почувствовать основные эмоции. Сейчас в Лике смешались раздражение и ревность, под которыми прятался страх потерять контроль. Для женщины, занятой только делами Умярова, реакция была слишком сильной.

— Меня не волнует Алёна, — ровно сказала она, хотя губы стали тоньше. — Меня волнует её муж. Сергей не предлагает аудит комплекса первому мастеру, которого увидел рядом со своей женой.

— Конечно. Поэтому твои люди начали проверку с моих студенческих отношений с Алёной.

— Мои люди начали с биографии человека, который за несколько месяцев превратился из пьющего сантехника во владельца компании, вошёл в мой дом и переиграл Григория, — Лика наклонилась ко мне. — И неожиданно этот человек оказался старым знакомым жены Умярова. Я обязана была проверить такую связь. Иначе однажды проснулась бы без бизнеса.

— Общую фотографию нашли? Алёна там стояла слева, как всегда красивая, а вот я тогда выглядел довольно паршиво.

— Да, я видела этот снимок.

— А о разговоре на остановке тоже узнали? Я помню был дождь, а два молодых идиота так и не смогли нормально попрощаться. Без этого биография неполная.

Лика поставила чашку и недовольно нахмурилась. Казалось, что внешне она выглядела спокойно, но раздражение усилилось. Самое забавное, что она явно неспроста надела именно рыжий парик, поэтому её слова о полном безразличии к Алёне звучали особенно «убедительно».

— Подробности ваших отношений мне не нужны, — сказала она, поправляя блюдце. — Я хочу понять, собираешься ли ты использовать прошлое, чтобы влиять на Сергея.

— Не собираюсь. Разрушать их семью мне незачем. У Алёны муж и ребёнок, у меня своя жизнь. Сергей спросил прямо, я ответил так же. Да, я не буду отрицать, что Алёна была моей первой настоящей любовью, но это в прошлом. Мне и без неё хватает сложных женщин, которые знают обо мне больше, чем хотелось бы.

Лика прищурилась и чуть откинулась на спинку стула.

— Меня ты тоже относишь к таким женщинам?

— Нет. Ты не сложная, Лика. Ты просто дорогая в обслуживании.

Она несколько секунд смотрела на меня с таким выражением, будто выбирала между громким скандалом и тихим убийством. Потом всё же рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Одна из девушек за соседним столом обернулась, и Лика сразу вернула спокойный вид.

— Ты дерзок, Смирнов, но знай, что и за менее опасные шутки люди теряли бизнес, — предупредила она, всё ещё улыбаясь глазами.

— Моя компания пока слишком маленькая, чтобы её делить.

— Иногда делят не ради денег.

— Тогда придётся нарастить обороты, чтобы усилия врагов хотя бы окупились.

Раздражение в Лике не исчезло, но к нему добавился интерес. Она не любила, когда над ней шутили, зато ещё хуже переносила людей, которые её боялись и пытались это скрыть.

Я рассказал о встрече на базе без выдумок, но не стал выкладывать всё. Григорий привёз меня на чужую территорию и попытался заставить подписать признание. Его охранник решил помочь кулаками, а адвокат вовремя понял, что юридическая услуга превратилась в типичное нападение. Алёна вошла, когда Григорий уже потерял контроль, узнала во мне прежнего знакомого и вызвала мужа. Сергей выслушал всех, осадил Степцова и поговорил со мной отдельно. Когда он узнал про объекты Виктории и Михалыча, то предложил «Основе» заняться комплексом. Я отказался сразу брать всё и предложил начать с аудита.

Лика слушала молча, иногда уточняла детали разговора с Сергеем. Я не сказал, что Умяров сам поручал Григорию добыть запись её переговоров с Виктором. Не упомянул и о возможном сотрудничестве после аудита. Прямую ложь Лика могла заметить, пропуски заметила наверняка, но доказать ничего не могла.

— И это всё? — спросила она, когда я закончил.

— Для первой встречи достаточно. Не каждый день получаешь крупный заказ после попытки повесить на тебя уголовщину.

— Ты не договариваешь, — сказала она и провела пальцем по краю чашки. — Умяров не приглашает человека в свой круг только потому, что тот разбирается в котельных.

— Значит, он оценил честность.

— Сергей ценит честность, но доверяет рычагам. Он обязательно будет искать твой.

— Пусть ищет. Может быть, найдёт что-нибудь полезное.

Лика внимательно посмотрела на меня. Её тревога усилилась. Похоже, она сама давно искала такой рычаг. Деньги меня интересовали, но не покупали. Угрозы работали ещё хуже. Прошлое Смирнова становилось запутаннее, а сходство с Орловым она боялась объяснить даже себе.

— Хорошо, — сказала Лика, откинувшись на спинку стула. — Тогда моя часть правды. Ты добавил в устройство Григория собственный передатчик.

Я отпил кофе, не изображая удивления.

— Ты разочарована?

— Я разочаровалась бы, если бы ты вошёл в мой кабинет с чужим устройством и не создал свой канал. Для человека, который так похож на…

Она оборвала саму себя и отпила кофе. Я не стал помогать.

— Получается, ты играл против Григория и одновременно против меня, — продолжила Лика, поставив чашку на блюдце.

— Я играл за себя. Не видел, да и пока не вижу, причин полностью доверять ни ему, ни тебе.

— Но со мной у тебя была договорённость.

— Ты предложила мне стать двойным агентом и продолжила проверять мою биографию. Это не доверие. Скорее аренда, при которой меня могут выселить в любой момент.

— Доверие между нами было бы глупостью, — спокойно сказала она. — Причём опасной для обоих.

— Наконец-то мы сошлись во мнении.

Лика осмотрела зал через зеркало. У кассы прибавилось людей, ребёнок возле окна всё-таки добрался до сахара и теперь быстро сыпал его в рот, пока мать смотрела в телефон. Обычная жизнь шла рядом, и на её фоне наш разговор казался почти мирным.

Я положил ладонь на блокнот.

— Хорошо, раз ты знаешь, что я всё слышу, то я хочу поговорить о последнем дне Орлова.

Да, я постарался предать голосу праздное любопытство, и Лика не шевельнулась, но «Резонанс» сразу ударил по моим эмоциям. Страх смешался с виной, а следом пришла тоска. Несколько секунд я чувствовал всё это почти как своё. Пришлось напомнить себе, что эмоции не были доказательствами. Виновный мог бояться разоблачения, невиновный тоже мог бояться, только по другой причине.

— Мы не будем это обсуждать, — тихо сказала она. — Смерть моего мужа тебя не касается.

— Хм… — я кивнул и поджал губы. — Резонно, видимо, зря я это начал.

Да, вопрос мог прозвучать слишком грубо и не к месту, но раз она знает о том, что я их слышу, то я должен задавать «логичные» вопросы, и так же быстро от них отказываться, когда мне об этом говорят. Если буду поступать иначе, то моё поведение вызовет ненужные домыслы, а у меня и без того хватает проблем. Сейчас я должен играть роль умного, но «простого» сантехника, который ничего не знает, но пользуется любой возможностью, даже если за это может получить щелчок по носу. Ведь в таком случае оппонент подумает, что он победил, даже не понимая, насколько он далёк от истины и от фактов, которые мне известны.

— Если хочешь сохранить доступ ко мне, научись отличать полезное любопытство от желания умереть. Ты пережил несколько нападений и теперь ведёшь себя так, будто ничего не боишься.

— Я не считаю себя неуязвимым. Если бы хотел умереть, задавал бы эти вопросы Виктору. А с тобой я пока надеюсь договориться.

— Напрасно. По этой теме разговора не будет.

Я не стал давить. Лика уже достаточно мне сообщила. Она знала тайну моей смерти, и его это пугало её настолько, что даже без всяческих «улучшений» было видно. Возможно, мне следовало вернуться к этому вопросу позже, но сейчас явно не было не то время.

Лика поправила парик. Движение выглядело почти смешно, хотя лицо оставалось напряжённым. Чтобы вернуть контроль, она решила перейти к теме, которая должна была ударить по мне.

— Скоро к тебе придут с проверками, — сообщила она. — Штерн и Глеб подняли связи. Будут смотреть оформление сотрудников и договоры, затем займутся гаражом. Могут заинтересоваться переводами по счёту и происхождением крупных заказов.

— Быстро. Мы ещё кабинет не обставили, а государство уже соскучилось.

— Ты забрал у них объекты и потребовал документы, части которых нет. Они не могут просто отойти. Если Виктория увидит весь объём подделок, Глеб потеряет место, а у Штерна начнутся проблемы со старыми подрядчиками.

— Ты пришла меня предупредить? Какая неожиданная забота.

— Самые грубые попытки я остановила, — сказала Лика, сложив руки на столе. — Один человек хотел провести изъятие документов под видом проверки. Ему объяснили, что он неправильно понял задачу. Остальные проверки я отменять не стала.

— Почему-то я не удивлён.

— Если бы я закрыла всё, Виктор сразу заметил бы мой интерес. Кроме того, мне хочется увидеть, насколько прочна твоя система. Ты постоянно говоришь о правилах. Вот и покажешь, есть ли за ними что-нибудь кроме уверенного голоса.

«Резонанс» уловил её злорадство. Она действительно предупреждала меня, но заодно хотела проверить «Основу» и наказать за «неприятные» вопросы. Помочь и уколоть одним движением было вполне в её характере.

— То есть дубину ты отобрала, а нож оставила, чтобы посмотреть, как я буду уворачиваться.

— Не преувеличивай, Максим. Это обычные проверки. Если документы в порядке, ничего страшного не произойдёт.

— Эту фразу любят люди, которые заранее знают, что именно будет дальше.

— Ты сам выбрал официальный бизнес, — заметила Лика с тонкой улыбкой. — Теперь привыкай.

— Я не против проверок. Иногда человек сам себе копает яму подобными манипуляциями, даже не замечая этого.

Она приняла мои слова за самоуверенность. Но Лика не знала, что архив с компроматами из моей прошлой жизни всё ещё находился у меня, и там были материалы по связям Штерна. Использовать их прямо было опасно, зато они помогали понять, откуда ждать удар. Теперь следовало проверить кадровые бумаги и навести порядок в гараже. Лена с документами появилась вовремя. Новый специалист по котельным тоже пригодился бы, если б действительно разбирался в автоматике, а не только слушал кондиционер.

— Надеюсь, ты не станешь отвечать шантажом, — сказала Лика.

— Конечно нет. Мы законопослушная компания, просто внимательно изучаем биографии тех, кто приходит нас проверять.

— Иногда мне кажется, что ты специально говоришь так, чтобы люди не могли спокойно спать.

— У меня кот, у которого свой распорядок дня. Поэтому, если я не сплю, окружающие тоже не должны расслабляться.

Лика посмотрела на часы и надела очки. С рыжим париком она снова стала похожа на женщину, которая решила тайно проследить за мужем и для начала купила самый дорогой комплект маскировки.

— Мы закончили, — сказала она. — Про Умяровых ты явно не всё мне рассказал. Но я всё равно это выясню.

— Выясняй, только Алёну не тревожь. У неё терпения меньше, чем у тебя.

— Ты слишком быстро начал её защищать, — заметила Лика и взяла сумку.

— Я защищаю людей, которые не пытаются мной распоряжаться.

Она задержалась возле стола и посмотрела на меня поверх очков.

— Это был намёк?

— Обычное наблюдение.

Лика помолчала, затем заговорила тише:

— Максим, не лезь в историю моего мужа. Если кто-нибудь поймёт, что ты спрашиваешь о нём, одними проверками дело не закончится.

— Вот теперь это похоже на настоящее предупреждение.

— Не путай его с заботой, — холодно сказала она. — И… это всё-таки мой муж. Давай ты не будешь лезть мне в душу, а я сделаю вид, что мы на одной стороне.

«Резонанс» показывал обратное. Забота была, пусть болезненная и тесно связанная с виной.

— Хорошо, не полезу, — кивнул я и слегка улыбнулся, надеясь, что это хоть как-то сгладить углы. — Но до той поры, если это не тронет меня и моих близких.

Увы, мой игра была грязной, и я не мог этого не отметить лично для себя. Ведь история Орлова — это моя личная история, так что я имел полное право в неё лезть. Жаль (или нет), но она этого не поймёт.

Лика едва заметно улыбнулась и ушла. Я допил остывший кофе, открыл блокнот и записал главное. Она знала, что именно произошло с Савельевым и боялась разговоров о крыше. Штерн с Глебом всё же организовали проверки, как и обещали, причём кто-то хотел использовать их для изъятия документов. Умяровы интересовали Лику сильнее, чем она признавала. Ещё она считала, что может в любой момент перекрыть мне доступ к информации. В этом она ошибалась. Связь с ней была полезна, но строить расследование только на её настроении я не собирался.