Дюбель готовил диверсию без спешки. Я проснулся не от шума, а от неприятного чувства, что рядом кто-то занят важным делом и моего разрешения спрашивать не собирается. Открыв глаза, я увидел кота на тумбочке. Он сидел перед ручкой и смотрел на неё так внимательно, будто решал, стоит ли она дальнейших усилий. Ручка лежала у края. Дюбель перевёл взгляд на пол, снова посмотрел на цель, после чего поднял лапу и столкнул её вниз. Ручка ударилась о ламинат и закатилась под кровать. Кот повернулся ко мне с видом человека, который только что навёл порядок, затем спрыгнул и полез проверять результат.

— Если хотел меня разбудить, мог просто заорать, как обычный кот, — сказал я, садясь на кровати и осторожно разминая плечо. — Но тебе обязательно требовалось нанести материальный ущерб.

Дюбель повернулся ко мне задом и ушёл на кухню. Разговор он счёл законченным. Я достал ручку из-под кровати, после чего умылся и уже на кухне поставил чайник.

Проверил телефон. Ничего срочного не произошло, и это уже можно было считать удачным началом дня. Я открыл переписку с Ликой, всё же сегодня мы должны были увидеться, но был небольшой нюанс.

«Предлагаю встретиться после обеда в людной кофейне. Если один и тот же мастер продолжит ездить в ваш посёлок, вопросы появятся у охраны или у Виктора. В вашем доме стены слишком дорогие, чтобы не иметь ушей».

Ответ пришёл почти сразу. Лика, похоже, тоже плохо спала.

«В три часа. Кофейня на Большой Дмитровке. Там будет много людей. Столик выберу сама».

«Подходит».

Я занёс встречу в блокнот и записал два главных вопроса: события на крыше и пропавшая охрана. Дюбель запрыгнул на стол и лёг поперёк страницы. Я сдвинул его, но он тут же вернулся и упёрся лапами в блокнот, глядя на меня с оскорблённым достоинством владельца квартиры.

— Ты не часть расследования, — сообщил я ему. — Ты пушистая проблема, которая ест за мой счёт.

Дюбель моргнул и накрыл лапой фамилию Лики. Возможно, это было совпадение. Возможно, кот выражал мнение о моих связях с женщинами. Завтрак он всё равно получил вовремя.

* * *

В офис я приехал раньше девяти, но Митяй уже ждал у входа с незнакомым мужчиной. Тому было около сорока. Крепкий, в тёмной куртке и рабочих ботинках, он держал потёртую сумку с инструментом. Незнакомец не сутулился и не пытался казаться важнее. По сторонам тоже не озирался, будто заранее знал, кто здесь будет должен ему зарплату.

Митяй представил его Владом, специалистом по котельным и автоматике. Влад пожал мне руку без привычной проверки на прочность и вошёл в офис. Сразу после этого он посмотрел на кондиционер. При запуске тот дребезжал, хотя Рустам называл это особенностью модели. По моему опыту так обычно называли дефект, за который никто не хотел платить.

— Компрессор пока жив, — сказал Влад, прислушавшись к вибрации. К корпусу он не полез, показывать мастерство без разрешения тоже не стал. — Крепления разбиты. Скоро гул пойдёт по стене, и тогда соседи сами сообщат, что пора ремонтировать.

— С чего ты взял, что они станут жаловаться? — Митяй снял куртку и повесил её на спинку стула. — Может, здесь культурные люди.

— Тогда они молча вызовут другого мастера, а счёт передадут арендатору, — ответил Влад.

Мне это понравилось. Он видел не только неисправность, но и то, чем она может закончиться. Мы прошли в общую комнату. Рита оставалась в отпуске, поэтому на её столе лежали папка с заявками, сверху которой Степаныч оставил записку: «Не трогать без понимания». Судя по почерку, он искренне надеялся, что Митяя это остановит.

Я предложил Владу чай, но он отказался и сел напротив. Митяй устроился сбоку внимательно наблюдая за нами. По его виду было очевидно, что он гордится собой, но я также почувствовал его напряжение, будто он волнуется о том, как пойдёт разговор, и это правильно, ведь если Влад начнёт загибать себе цену, и мы поссоримся, то отчасти виновным в этом может быть сам Митяй. Хотя лично я винить его ни в чём не собирался, в конце концов, это просто работа и ничего личного.

— Митяй сказал, что ты занимаешься котельными и автоматикой, — начал я, положив блокнот перед собой. — Обычно, когда мастер уверенно перечисляет несколько направлений, то половина правды существует только в его рассказах.

— Моя правда намного проще, — спокойно ответил Влад. — С котельными работал семь лет, от частных домов до небольших цехов. По автоматике собирал шкафы и настраивал аварийные режимы. Наружные сети знаю хуже, поэтому городские коллекторы проектировать не возьмусь. Но схему прочитаю и место аварии найду.

— Уже лучше, — сказал я. — Теперь о наших правилах. Заявки идут через диспетчера. Пока Рита в отпуске, звонки принимаем сами, но без самовольных выездов. Материалы подтверждаем чеками, остатки сдаём. Деньги мимо учёта не проходят. Если допустил ошибку, сообщаешь сразу, а не замазываешь герметиком.

Влад слушал внимательно, не перебивая.

— По безопасности последнее слово остаётся за Михалычем, — продолжил я. — Если он остановил работу, сначала все выходят из опасной зоны, и только потом можно спорить. Заказчик может торопить сколько угодно. Хоронить мастера ему всё равно не придётся, поэтому рисковать он любит за чужой счёт.

Влад уточнил график и оплату аварийных выездов. Потом спросил, кто принимает решение на крупном объекте. Вопросы были по делу. Его не интересовали обещания быстрого роста или разговоры о дружной семье, которыми обычно прикрывали маленькую зарплату.

— На районных заявках отвечает старший мастер, — объяснил я. — На сложных объектах техническое решение принимает Михалыч, организационное остаётся за мной. Дежурства оплачиваются отдельно, график составляем заранее. Если ты сегодня не дежуришь, то и не обязан спать с телефоном под подушкой.

Митяй отвёл взгляд. Он любил отвечать на звонки ночью, а утром ходил злой, словно город специально построил канализацию ему назло.

— Испытательный срок сколько? — спросил Влад.

— Месяц. На сложные объекты допустим раньше, если Михалыч подтвердит твою квалификацию, — просто ответил я и покосился на Митяя. — Уверен, тебе уже рассказали о наших крупных объектах. Но к документам Виктории и аудиту загородной базы доступа пока не будет.

— Почему? — Влад слегка нахмурился, но голос не повысил.

— Потому что я вижу тебя впервые.

Он кивнул, не пытаясь изобразить обиду. Немного помолчал, посмотрел на Митяя и снова повернулся ко мне.

— Тогда спрошу прямо. История с девочкой правда?

Митяй перестал разглядывать стену. В комнате стало тихо, и кондиционер снова задребезжал, будто решил напомнить о себе.

— Какая часть? — уточнил я.

— Дочь вашего диспетчера похитили, а выбрали её из-за работы матери здесь. Митяй подробностей не рассказывал, но общий смысл я понял.

— Девочку действительно похитили, но её вернули, — ответил я. — Игоря задержали. Причиной была не работа Риты сама по себе. Люди хотели надавить на меня и выбрали её семью как слабое место.

— Хорошее уточнение, — Влад подался вперёд и сцепил пальцы. — Только моей жене от него спокойнее не станет.

— Не станет, — признал я. — Опасность пришла через меня. Обещать, что ничего подобного больше не случится, было бы враньём. Мы забираем объекты у тех, кто привык получать деньги за пустые акты. Они постараются ответить. Поэтому я не требую решения прямо сейчас.

Я не стал рассказывать ему про Артура и Штерна. Для первого собеседования хватало и того, что уже прозвучало. Влад потёр подбородок и посмотрел в окно. Храброго из себя он не изображал, и кулаками не хвастался. Человек, который думал о семье, обычно начинал не с драки.

— У меня жена и двое детей, — сказал он после паузы. — Я не хочу приносить домой чужую войну. Но лучше узнать о риске сейчас, чем после того, как кто-нибудь начнёт караулить у подъезда. Я попробую при одном условии. Сведения о семье не должны лежать в общей таблице. Рабочий номер отдельно, личный тоже. Домашний адрес только в документах, где без него никак не обойтись.

— Согласен, — ответил я и записал это в блокнот. После истории с Соней придётся о многом подумать. — Сделаем правило для всех. В рабочих чатах никаких адресов сотрудников и фотографий документов. Закрытые данные будут только у меня и у того, кто займётся оформлением.

— Тогда испытательный срок меня устраивает.

Митяй медленно повернулся к нему и поднял брови.

— Ого, обычно ты так быстро не соглашаешься. Когда я звал тебя на прошлый объект, ты неделю выяснял, кто хозяин котельной.

— Обычно ты рекомендуешь места хуже, — невозмутимо ответил Влад.

Я усмехнулся. Митяй несколько секунд переваривал ответ, затем хмыкнул.

— А я ещё за тебя ручался.

— Поэтому я и задавал вопросы, — Влад впервые позволил себе слабую улыбку.

В офис вошёл Степаныч и услышал последнюю фразу. Не разобравшись, он сообщил, что за Митяя вообще опасно ручаться. Однажды тот так хорошо починил вентиляцию, что хозяйка потом пару дней звонила ему и обсуждала личную жизнь. Митяй возмутился, Влад улыбнулся шире, и напряжение ушло.

— Михалыч проверит тебя по технике, — сказал я Владу. — Потом съездишь со Степанычем на обычные заявки. Не на показательный объект, где всё чисто, а в нормальный подвал с неполной схемой. Клиент там обязательно скажет, что до вашего приезда ничего не шумело.

— Значит, сразу в естественную среду, — уточнил Влад, подняв сумку.

— Именно. Если после неё не исчезнешь, оформим.

— А если исчезнет? — спросил Митяй, застёгивая куртку.

— Тогда котельные возьмёшь ты.

Митяй сразу хлопнул Влада по плечу.

— Я в него верю. Отличный специалист, надёжный человек.

* * *

Примерно через полчаса приехала Лена. Она вошла с папкой под мышкой и остановилась у двери, молча разглядывая меня. На ней было светлое пальто, волосы она собрала, но несколько прядей выбились у висков. По её лицу я понял, что сначала меня проверят на наличие новых ранений, а потом начнут воспитывать.

Я встал. Лена заметила, что двигаюсь вполне сносно, посмотрела на плечо и лишь после этого выдохнула.

— Значит, ты всё-таки жив, — сказала она, кладя папку на стол. — Удивительно, потому что о похищении ребёнка и пожаре в ТСЖ я узнала от людей, которые знакомы с тобой только заочно.

— Я собирался написать, — ответил я, понимая, что звучит это слабо.

— Когда именно? После следующего пожара? — Лена подошла ближе и посмотрела мне в лицо. — Или дождался бы ещё одного нападения, чтобы новости получились содержательнее?

Спорить я не стал. Когда человек прав, сопротивление только растягивает неприятный разговор.

— Да, я должен был сообщить, что со мной всё нормально, — признал я. — Всё навалилось сразу.

— У тебя всегда всё наваливается, когда ты решаешь один полезть туда, куда нормальные люди даже не посмотрят, — произнесла она, коснувшись моей руки. Её голос стал чуть тише. — Мне не нужны все твои тайны, Максим. Но два слова, «жив, занят», ты мог отправить. Это ведь не так сложно, как тебе кажется.

В этот момент за спиной отодвинулся стул. Степаныч внезапно вспомнил, что ему необходимо проверить машину. Влад решил пойти вместе с ним, хотя автомобиль стоял в соседнем дворе и к собеседованию отношения не имел. Митяй поднялся последним.

— Мы по объектам, — объявил он с серьёзным лицом. — Если здесь что-нибудь случится, я постучу и только потом начну разбираться в проблеме. Не переживайте, просто так не сунемся.

— Идите уже, — сказал я, слегка усмехнувшись.

Через минуту голоса стихли. На этот раз они действительно разъехались по заявкам. Я предложил Лене кофе, она согласилась, но продолжала смотреть на меня так, будто выбирала между добрым разговором и ударом папкой. Я включил чайник и коротко рассказал, что Соня дома, а Рита взяла отпуск. Лена слушала молча, затем села за стол Риты и провела пальцем по стопке заявок.

— Женщина из вашей команды пропала всего на день, а у вас здесь уже… «творческий мужской хаос»? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Кто принимает звонки?

— Все по очереди, но в основном Степаныч. Решение плохое, но временное.

— Очень плохое, — Лена подняла чек с записанным на обороте адресом. — Видимо, твой Степаныч использовал это вместо журнала, а кто-то сохранил клиента в телефоне как «мужик, котёл орёт».

— Митяй.

— Даже спрашивать не буду, кто это, — она покачала головой и отложила чек.

Я поставил перед ней кофе и сел напротив.

— Поэтому хотел с тобой поговорить. Мне нужен человек, который возьмёт договоры и оформление работников. Ещё претензии клиентов, если они появятся. Не знакомая, которая иногда помогает по вечерам, а специалист с нормальной оплатой и полномочиями. Пока Рита в отпуске, придётся поддержать нас с первичными звонками. Но превращать тебя навсегда в диспетчера и секретаря я не собираюсь. Через месяц ты либо уйдёшь, либо начнёшь нас ненавидеть. Второе вероятнее.

Лена обхватила кружку ладонями и немного подумала.

— Документы «Основы» я возьму, но давай сразу разделим обязанности, — сказала она, глядя на меня поверх края кружки. — Договоры и оформление сотрудников мои. Претензиями тоже займусь, звонки могу принимать временно. Но свой проект я не брошу ради твоей компании.

— Я и не прошу.

— Григорий тоже сначала ничего не просил, — ответила она без злости, хотя лицо стало жёстче. — Он предлагал помощь. Потом оказалось, что я должна отчитываться и согласовывать решения. Когда понял, что управлять мной не получится, финансирование закончилось.

— У Степцова деньги всегда были поводком, даже когда он называл их подарком.

— Поэтому я не хочу менять один поводок на другой, пусть новый и выглядит приличнее.

— Разумно, — сказал я. — Ты работаешь в «Основе» за оговорённую оплату, а твой проект остаётся твоим. Долю мне отдавать не нужно. Я могу проверить расчёты и помочь с подачей. Если всё окажется рабочим, познакомлю тебя с людьми, которые способны оценить идею без участия Григория. Собственно, как я и предлагал ещё тогда в машине на Рублёвке.

Лена прищурилась и поставила кружку на стол.

— С какими людьми?

— Пока не скажу. Сначала покажешь материалы. Нужно понять, там есть работающая модель или только хорошая презентация.

— Ты заранее сомневаешься?

— Я сомневаюсь во всём, что требует денег, — ответил я. — Если проект хороший, проверка его не испортит.

Она внимательно изучала моё лицо, будто искала цену, о которой я умолчал. Я же спокойно пил кофе. Обещать ей знакомство с Умяровыми было рано. Сергей предложил сотрудничество «Основе», но не становился от этого моим личным инвестором. Однако он и Алёна умели оценивать людей. Если проект Лены стоил внимания, разговор мог состояться. Если нет, я только зря потратил бы чужое время.

— Успешный запуск будет лучше мести, — продолжил я. — Григорий увидит, что его кошелёк не был единственным решением. Но создавать проект только ради того, чтобы его разозлить, глупо. Он должен приносить пользу и деньги.

— Ты хочешь помочь мне назло Григорию или всё-таки веришь в меня? — спросила Лена, чуть склонив голову.

— Я ещё не видел расчётов, поэтому вера была бы безответственной. Но я видел, как ты ведёшь переговоры и работаешь с документами. Под давлением ты тоже не разваливаешься. Для начала этого достаточно.

— Звучит почти романтично, — заметила она, и уголки губ дрогнули.

— Это деловое предложение.

— У тебя всё деловое, пока не становится поздно уточнять условия, — сказала Лена, уже не скрывая улыбки.

Мы обсудили оплату и доступ к документам. Я предупредил, что сведения о семьях сотрудников будут храниться отдельно. Лена поддержала решение и предложила два уровня доступа: рабочие данные для диспетчера и закрытые кадровые бумаги для нас. Потом она просмотрела договоры мастеров, нашла слабые места и заявила, что часть придётся переделать. Я не возражал. Для того и нанимал её, чтобы она замечала мои ошибки.

* * *

Через час на столе лежали две стопки. В первую Лена сложила срочные документы, во вторую всё, что можно было исправить позже. Рядом она положила один особенно неудачный договор.

— А это кто написал? — спросила она, подняв лист двумя пальцами.

— Я.

— Тогда никому не показывай. Особенно клиентам.

— Настолько плохо?

— Нет, Максим, просто человек, подписавший такое, может решить, что вы предлагаете ему ремонт квартиры и усыновление всей бригады.

Ближе к полудню мне на телефон начали поступать сообщения от команды. Лёша позвонил и доложил, что вместе со Степанычем закрыл заявку без замечаний. Славка прислал фотографии щита до ремонта и после. Митяй написал, что Влад не испугался старой котельной и уже нашёл ошибку в схеме, но Михалыч всё равно собирается проверить его лично. Я подтвердил испытательный срок и напомнил, что к материалам Виктории Влада пока не допускаем.

Доверие не выдавали вместе с рабочей курткой. Его собирали постепенно, проверяя человека на простых делах. Если сразу дать ему доступ ко всему, ошибка могла обойтись слишком дорого.

Я надел куртку, проверил телефон и убрал диктофон во внутренний карман. Встреча с Ликой спокойной быть не могла. Она знала больше, чем говорила, и боялась не только Виктора. Мне предстояло спрашивать о дне своей смерти и пропавшей охране.

Лена проводила меня до двери и прислонилась к стене. Оглядела с ног до головы, будто оценивала мастера перед сложным выездом.

— Значит, теперь едешь к богатой вдове? — спросила она и поправила воротник моей куртки. — Сразу предупреждаю, что я немного ревную.

— Это работа, — спокойно ответил я, слегка улыбнувшись. — И, мне казалось, что мы прояснили наши отношения.

— Конечно, прояснили, — Лена улыбнулась в ответ, не убирая руки. — Но со мной ты тоже часто «работаешь».

— Есть претензии к качеству? — я вопросительно изогнул бровь.

— Пока только к графику и обратной связи, — ответила она, легко коснувшись моей щеки. — Напиши потом хотя бы два слова.

— «Жив, занят»?

— Для начала хватит, — сказала Лена и отступила. — Остальное обсудим, когда твоя вдова вернёт тебя без новых дырок.

Я открыл дверь, но задержался на пороге.

— Она мне не хозяйка.

— Знаю, — серьёзно ответила Лена. — Но ты всё равно будь осторожен, как бы не хотелось снова сунуться в «приключения».