По дороге к Рите я заехал в магазин. Для Сони купил набор для рисования и плюшевого серого кота. Для Риты я взял цветы и конфеты. Продавщица предложила открытку с пожеланием скорейшего выздоровления, но я отказался. Рите сейчас требовались тишина и несколько дней рядом с дочерью, а не печатный оптимизм.

Дверь, как ни странно, открыл Славка. В одной руке он держал отвёртку, а на шее у него висел фонарик.

— Я новый замок поставил и дверь проверил, — тихо сообщил он, пропуская меня. — На кухне рама слабая, завтра привезу крепления. Рита говорила не тратить время, но я всё равно сделаю.

— Правильно, — кивнул я, но потом чуть нахмурился. — Почему ты до сих пор здесь?

Славка смутился и потёр щетину.

— Уже собирался уходить, но в подъезде стоял незнакомый мужик. Решил подождать. Оказалось, сосед снизу вышел покурить, просто я раньше его не видел.

— Теперь каждого соседа проверять будешь?

— Первое время буду, — ответил он серьезно. — После вчерашнего лучше выглядеть дураком, чем потом опять искать ребёнка.

Возражать я не стал. Славка попрощался с Ритой, напомнил про крепления и ушёл.

Рита стояла в коридоре в домашней одежде, кое-как собрав волосы. Под глазами остались тёмные круги. Увидев цветы, она растерялась.

— Максим, зачем это?

— Цветы поставишь в воду, а конфеты можешь спрятать от Сони.

— Я не больная.

— Знаю, поэтому лекарства не принёс.

Из комнаты выглянула Соня. Она держалась за дверной косяк и настороженно смотрела на меня. Я присел, чтобы не нависать над ней, и показал пакет.

— Мне говорили, что ты хотела показать рисунок. Я решил, что художнику пригодятся хорошие материалы.

Соня посмотрела на мать. Рита кивнула, и девочка подошла. Она достала набор, провела пальцем по коробке и заметила игрушку.

— Он похож на Дюбеля? — тихо спросила она.

— Нет. Дюбель подал бы в суд за такое сравнение. Он уверен, что намного стройнее.

Соня впервые улыбнулась.

— Мне говорили, что Дюбель толстый.

— Не знаю, кто тебе это сказал, но он точно плохо разбирается в кошачьем телосложении. Дюбель не толстый, он солидный.

— А его можно будет увидеть?

— Конечно. Только сначала предупрежу, чтобы он успел привести себя в порядок.

Соня прижала кота к груди и вернулась в комнату. Вскоре оттуда послышался шорох коробки.

Рита поставила цветы на кухонный стол. Подходящей вазы у неё не нашлось, поэтому она взяла стеклянную банку. Букет выглядел в ней красивее, чем во многих дорогих вазах моей прошлой жизни.

Мы сели на кухне. Перед Ритой лежал исписанный лист. Вверху крупными буквами было написано: «Наши правила». Ниже значилось, что нельзя уходить даже со знакомыми взрослыми и нужно обязательно звонить маме. Отдельно Рита написала про голосовые сообщения.

— Ты уже начала выстраивать систему, — заметил я. — Похвально.

Она сжала ручку.

— Я всю ночь думала, что сделала неправильно. Нельзя просто запрещать ребёнку разговаривать с незнакомыми, нужно, чтобы она понимала, что и другие люди тоже могут быть опасны. Игорь ей знаком, поэтому Соня решила, что спасает меня.

— Придумайте семейный пароль, которого нет в обычных сообщениях. Если кто-то скажет, что пришёл от тебя, Соня попросит назвать это слово.

— Я тоже об этом думала. Ещё хочу купить ей часы с кнопкой вызова.

— Купим.

— Не надо всё оплачивать за меня, — сразу возразила Рита. — Ты и так слишком много сделал.

— Это не подарок. И сейчас мы поговорим о работе.

Она сразу напряглась.

— Я не передумала, Максим. Мне страшно оставаться в «Основе». Вчера я думала, что больше не увижу дочь. Никакая зарплата такого не стоит.

— Я не стану уговаривать тебя остаться, — ответил я. — Нападение связано со мной и с компанией. Нашей защиты оказалось недостаточно, и я это признаю.

Рита явно ждала другого, поэтому несколько секунд молчала.

— Значит, ты понимаешь, почему я хочу уйти.

— Понимаю. Но окончательное решение ты примешь не сегодня. Я оформлю оплачиваемый отпуск на пять дней, а должность останется за тобой. Рабочий телефон передашь Степанычу и побудешь с Соней. Если понадобится психолог, мы его найдём. И только потом решишь, что делать дальше.

— Отпуск ничего не изменит. Эти люди уже знают мой адрес.

— Увольнение тоже не заставит их забыть его. Даже если завтра ты покинешь «Основу», для них ты останешься человеком, через которого уже давили на меня. Поэтому сначала усилим защиту и разберёмся с Игорем. После этого ты спокойно выберешь, что сама пожелаешь.

Рита отвела взгляд.

— Я не хочу всю жизнь ходить под охраной.

— Никто не хочет. Но сейчас она нужна не потому, что ты диспетчер, а потому, что против вас совершили преступление. Это разные причины.

— Если я останусь, они могут ударить снова.

— Могут, — честно сказал я. — Полной безопасности я не обещаю. Зато теперь мы знаем их способ. У вас появятся пароль и камеры. Сведения о сотрудниках мы закроем. Всю систему доступа я пересмотрю.

— Ты рассуждаешь так, будто это авария на объекте.

— С авариями я умею работать. Сначала находишь причину, потом делаешь всё, чтобы ситуация не повторилась.

— А если причина в тебе? — спросила Рита, глядя мне в глаза.

В её голосе не было злости, и от этого ответить оказалось сложнее.

— Тогда последствия должен устранять я. Компания не смогла защитить своего сотрудника, значит, поможет восстановиться. Кроме оплаты отпуска будет дополнительная выплата.

Рита сразу покачала головой.

— Я не возьму деньги за похищение Сони.

— Это не плата и не подачка. Деньги нужны на замки или временное жильё. Ты не обязана оплачивать последствия чужого нападения из своей зарплаты.

— Но «Основа» маленькая. У нас расходы на офис и материалы.

— Я хорошо знаю свои расходы.

— Это потому, что ты не смотришь мои таблицы, — слабо возразила она. — Там всё подробно расписано.

— Смотрю. Просто не признаюсь, иначе ты добавишь ещё какие-нибудь комментарии и пояснения.

Рита невольно улыбнулась, но быстро посерьезнела.

— А если после отпуска я всё равно решу уйти?

— Получишь полный расчёт и нормальную рекомендацию. Никто не назовет тебя предательницей. Только решай не сейчас, когда за тебя говорит страх.

Она провела ладонью по столу. Из комнаты донёсся голос Сони. Девочка объясняла плюшевому коту, что без пароля уходить никуда нельзя.

— Я боюсь, что вы теперь будете считать себя обязанными нас охранять, — призналась Рита. — Славка приехал утром, а Степаныч уже несколько раз звонил. Михалыч сказал, что приварит Игоря к батарее, если тот снова появится.

— Они не считают это обязанностью. Они просто испугались за вас.

— Раньше за меня никто так не переживал.

— Придётся привыкать. Недостатков у нашей компании хватает. Митяй хамит клиентам, а Михалыч не умеет отдыхать. Зато своих мы не бросаем.

Рита опустила голову. Глаза у неё заблестели, но плакать она не стала.

— Я подумаю.

— Договорились. Пять дней отпуска, рабочий телефон выключаешь. Если захочешь вернуться раньше, не разрешу.

— Очень удобный начальник, даже работать запрещает, — сказала она, вытирая ладонью угол глаза.

— Иногда управление состоит в том, чтобы не дать сотруднику совершить глупость.

— А тебе кто мешает их совершать?

— Прокуратура пытается, но успех пока переменный.

Рита тихо рассмеялась. Напряжение не прошло, однако дышать ей стало легче.

* * *

Мы обсудили камеры и сопровождение. Я не говорил, что без неё офис развалится. Это было бы ложью и дешёвой манипуляцией. «Основа» продолжила бы работать, хотя без Риты стала бы хуже. Она должна была вернуться по собственному желанию, а не из чувства долга передо мной.

Перед уходом я заглянул к Соне. Она сидела на полу и рисовала серого кота. Плюшевая игрушка стояла рядом.

— Это Дюбель, — объяснила девочка. — Он охраняет дом.

— Похож. Только хвост сделай толще, иначе он обидится.

— Мама сказала, что мы придумаем пароль.

— Хорошо. Только мне не говори. Такие слова должен знать узкий круг близких людей. А ещё лучше, чтобы знали только вы вдвоём.

Соня кивнула с таким видом, будто её приняли в секретную службу.

Рита стояла в дверях и смотрела на дочь. Страх никуда не исчез, но теперь он подавлялся более сильными чувствами. Она проверяла замки и придумывала правила. Рита желала придушить свои опасения конкретными действиями. И я думаю, что это правильно, таким образом она станет сильнее и сможет защитить и себя и дочь.

На улице я остановился возле подъезда. В патрульной машине сидел сотрудник с бумажным стаканом кофе, а его напарник беседовал с какой-то старушкой. Что ж, если к охране подключилась местная пенсионерка, вести незаметное наблюдение за домом стало почти невозможно.

В кармане неожиданно завибрировал телефон. Должен признать, что это ощущение стало уже привычным, всё-таки каждый день я получаю десятки звонков и сообщений. А вот их содержание уже не всегда радует. Но на этот раз написала Света.

«Началась проверка по первым фамилиям. Один подрядчик ушёл из дома примерно за час до приезда группы. Соседи видели у него две сумки. Похоже, его кто-то предупредил».

Я перечитал сообщение.

М-да уж… как-то слишком быстро.

Человек годами спокойно воровал на ремонтах, а сегодня внезапно почувствовал опасность незадолго до визита полиции. Либо у него был надёжный источник, либо его специально заставили бежать, чтобы записи в папке выглядели более убедительнее.

Я ответил:

«Проверьте, кто знал время выезда. Возможно, его не спасают, а заставляют суетиться».

Ответ пришёл почти сразу:

«Уже проверяем. Люди работают, но ты, пожалуйста, туда не лезь. Буду держать в курсе».

Я убрал телефон и направился к ожидающему меня такси.

— Зато Петренко не заскучает, — пробормотал вслух и усмехнулся.

Кто-то оставлял перед нами удобных виновников и подталкивал их, чтобы они начали суетиться. Нам предлагали задержания и быструю победу. Оставалось сделать вид, что мы приняли правила, а самим найти того, кто всё это устроил.

* * *

В офис «Основы» я приехал только к вечеру. За стеклянной дверью горел свет, а внутри гремел голос Митяя. Он объяснял клиенту, что гул в вентиляции появился не потому, что «мотор устал», а из-за криво собранного воздуховода. И говорил он так громко, что о его профессиональных навыках должны были узнать все соседи на этой улице и ещё парочка в соседнем квартале.

Я задержался у входа и посмотрел на новую табличку. Рустам всё-таки повесил её без меня. На белом пластике синими буквами было написано: «Инженерная компания „Основа“». Ниже указали номер телефона и часы работы. Никакой позолоты и обещаний устранить любую аварию за пятнадцать минут. Мне нравилось. В прошлой жизни фамилия Орлова висела на небоскрёбах, а теперь я стоял возле пункта выдачи и с удовольствием рассматривал кусок пластика. Большие компании редко начинались с дорогих кабинетов. Чаще у них сначала была тесная комната, где не хватало стульев, а чайник подключали через удлинитель. Наш чайник хотя бы ставил Славка, поэтому риск пожара был небольшим.

Из коридора в офисе всё выглядело прилично. Вблизи порядок заканчивался у стола диспетчера. Телефон лежал возле Степаныча, журнал заявок раскрыли перед Славкой, а на стене висели листки с адресами. На одном значилось: «Бабушка, кран, после шести». На другом было написано: «Мужик с трубой и паршивым характером».

Я снял куртку, подошёл к стене и поднял второй листок.

— Это кто у нас такой? Здесь хотя бы фамилия есть или предлагается искать его по характеру?

Митяй закончил разговор, положил телефон и посмотрел на запись без тени смущения.

— Клиент с протечкой в подвале. Разговаривает так, будто мы ночью приехали и сами ему трубу прокусили. Я записал главное, номер снизу указан.

— Описание слишком широкое, — ответил я, сдерживая улыбку. — Под него подходит половина заказчиков. И ты после обеда.

Славка фыркнул, но тут же прикрыл рот ладонью и сделал вид, что закашлялся. Митяй медленно повернулся к нему.

— Тебе смешно или помощь нужна?

— Подавился, — ответил Славка, уткнувшись в журнал. — Воздух не туда пошёл.

— Электрик воздухом подавился, — проворчал Митяй. — Хорошо хоть не током.

Возле окна сидел Лёша Вавилов. Перед ним лежали разобранный смеситель и старый клапан. Увидев меня, парень вскочил, но я жестом велел ему сесть. За день он успел съездить со Степанычем на два адреса, привёз материалы и теперь разбирал неисправный узел, который старший мастер забрал для тренировки. Рабочая одежда была в пятнах, а на костяшке виднелась свежая царапина, но зато смотрел Лёша внимательно и не пытался скрыть усталость.

Михалыч занял дальний угол. Он разложил на столе схемы базы Умярова и ставил пометки красной ручкой. Рядом остывал чай. Старик даже не поднял головы.

— Я сначала решил, что проект вентиляции рисовал идиот, — сообщил он, перечёркивая очередной участок схемы. — Потом понял, что зря обидел идиотов. Они иногда хотя бы спрашивают, когда не знают.

— И тебе добрый вечер, — сказал я, подходя ближе.

— Добрым он был до этих чертежей, — Михалыч постучал ручкой по листу и наконец посмотрел на меня. — Здесь приток посчитали без кухни, а вытяжку упёрли в перекрытие. Автоматику тоже нарисовали кое-как, по такой схеме её никто нормально не соберёт. Если Умяров согласует аудит, придётся обходить каждый корпус. Этим бумагам я не верю.

— Поэтому мы предложили только аудит, а не ворвались на стройку, разгоняя тучи руками.

Михалыч посмотрел поверх очков, потом перевёл взгляд на моё плечо.

— Ты почему рукой почти не двигаешь?

— Двигаю, просто без лишней спешки.

— Плохо двигаешь, — буркнул он и нахмурился. — Значит, опять не отдыхал. Ночью хоть спал?

— Спал.

— В машине на светофоре не считается, — сказал Михалыч и снова склонился над схемами.

Степаныч сидел за столом Риты. В одной руке он держал телефон, другой водил по таблице, пытаясь найти нужную строку. Увидев меня, он с облегчением отложил аппарат.

— Наконец-то ты пришёл. Я уже думал, придётся здесь ночевать и отвечать людям, которые сначала ждут мастера, а заявку оставляют потом. Один мужчина полчаса доказывал, что мы опоздали, хотя позвонил впервые.

— Но в целом справились? — спросил я, придвигая стул.

— С выездами справились, с диспетчерской хуже, — признался Степаныч и поправил кепку. — Рита держала всё в телефоне и ещё помнила половину адресов. У нас часть записана в журнале, остальное разбросано по бумажкам. На честное слово Митяя я вообще не рассчитываю.

Митяй сразу повернулся к нему.

— А с моим словом что не так? Я всем сказал, когда приеду.

— Ты пообещал клиентке быть после обеда, — Степаныч устало потёр переносицу. — Она теперь спрашивает, после чьего именно, потому что сама уже успела поужинать.

— Я предупредил, что задерживаюсь, — возразил Митяй и скрестил руки на груди.

— В шесть вечера, хотя ждали тебя в три.

— На предыдущем объекте пришлось разбирать шахту. Я не мог бросить её открытой и уехать.

— Для этого и нужен диспетчер, — вмешался я. — Как только понимаешь, что задержишься, сразу сообщаешь. Клиент обычно прощает перенос, если знает новое время. Когда человек несколько часов сидит в неизвестности, он решает, что про него забыли.

Митяй вздохнул и кивнул. Спорить он не стал, а это уже можно было считать результатом. Длинная лекция всё равно прошла бы мимо его ушей.

На столе зазвонил рабочий телефон. Степаныч посмотрел на экран так, словно ему снова предлагали войти в горящий дом.

— Вот, ещё один. Бери, пока я не начал притворяться, что мы навсегда закрылись.

Я ответил, и на том конце провода женщина сразу же заговорила о мастере, который обещал приехать час назад. У неё под ванной текла вода, а все вокруг, а конкретно, дети и соседи, только мешались. Я уточнил адрес, открыл заявку и увидел фамилию Лёши.

— Мы задержались на предыдущем вызове и не предупредили вас вовремя. Это наша ошибка, — сказал я, заметив, как парень напрягся. — Мастер выедет через десять минут, дорога займёт около сорока. Пока перекройте вентиль справа от стояка. Если не поворачивается, не тяните силой. Подложите полотенце и поставьте ёмкость, больше ничего не разбирайте.

Женщина ещё немного повозмущалась, но точное время её успокоило. Я завершил разговор и посмотрел на Лёшу.

— Адрес знаешь?

— Да, — он отложил клапан и вытер руки ветошью. — Я должен был ехать со Степанычем, но мы решили сначала закончить со смесителем. Думали, там ничего срочного.

— Смеситель подождёт, а сейчас собирай инструмент. Слава тебя отвезёт и побудет рядом, но работать будешь сам. Сначала осмотри место, потом решай, что менять. Если сомневаешься, звони Степанычу. Не надо изображать перед клиентом мастера, который умеет всё.

Лёша быстро поднялся и начал складывать ключи в сумку.

— Понял. Если там окажется что-то сложное, без совета не полезу.

— Но и отступать тоже нежелательно. Твоя задача разобраться, а не испугаться. Осторожность полезна, а вот беспомощность нам не подходит.

— Хорошо, Максим, — серьёзно ответил он и застегнул сумку.

Парень вышел вместе со Славой, и я проводил их взглядом. Лёша не строил из себя опытного мастера и честно признавал пробелы. Для новичка это было полезное качество. Значит, обучаем, и мы вполне сможем сработаться. Конечно, если не возникнет новых и более серьёзных проблем. Ведь самые дорогие аварии часто устраивали люди, которые боялись сказать: «Я этого не умею».

Я закрыл дверь и попросил остальных собраться возле большого стола.

— Сначала о Рите…