Александр проснулся только после полудня в отвратительном настроении. Ему снился кошмар. В детстве он провел много времени за компьютерными играми. За несколько лет он уничтожил столько виртуальных чудовищ, что ими можно было бы заселить небольшую галактику. Это в какой-то степени сформировало его характер. Если во сне на него нападал монстр, маленький Саша не просыпался в холодном поту, не кричал и не вскакивал с кровати. Он выбирал самое убойное оружие и размазывал чудовище по стене. Единственное, что во сне могло его напугать — это мглистая пустота без конца и края. Она наводила на него такой ужас, что Фабер просыпался без сил, как будто на нем всю ночь возили воду.

Александр сел на тахту и оглядел свое убогое безликое жилище. «И зачем я согласился на это задание? — глядя на портрет хозяина, с досадой подумал он. — Я понятия не имею, что делать и где искать Фельдшера. Что я знаю? Только то, что в «Клондайке» открыто торгуют клонами. Уверен, сейчас их можно купить в любом борделе или опиумной курильне, и не только в Медведках. «Свежая», «неиспользованная», — вспомнил Фабер слова официанта. — Значит, привезли недавно. Вряд ли их поставляют в какие-то определенные дни и часы. Слишком легко было бы вычислить. Скорее, хозяин борделя звонит и заказывает, когда появляется необходимость. И для этого у них существует специальная связь». Александр подумал, что можно взять официанта, которого он расколол бы за несколько минут. Но у того мог оказаться маячок или микрофон, и операция провалится в самом начале. Этот рыжий щеголь, как и водилы грузовика, был всего лишь пешкой, не знал, где обосновался Фельдшер, а потому его бесполезно было брать даже голым из постели. «В общем, без крота здесь не обойдешься, — вздохнул Фабер. — Кровь из носа, надо выяснить, кто он. Если чист — поможет, если нет — он та ниточка, которая приведет к Фельдшеру». — Александр достал идентификационную карточку и оплатил подключение к монитору. Адрес мог пригодиться ему в самое ближайшее время.

В следующие два дня Фабер перезнакомился с тремя десятками соседей из обоих домов. Для этого ему пришлось несколько часов проваляться под своим драндулетом, делая вид, что он его чинит. Александр заговаривал со всеми, кто проходил мимо или останавливался поглазеть на допотопный «форд скорпио». Он болтал о чем угодно, нес несусветную чушь, но между внешне бессмысленными вопросами и ответами умудрялся выяснить кое-что полезное. Например, что две недели назад в этом доме появился еще один новый жилец, который выдавал себя за коммерсанта из Новосибирска, но, по словам нетрезвого рассказчика, на коммерсанта не тянул — его вороватый взгляд говорил сам за себя. Фабер решил: с одной стороны, было хорошо, что одновременно с ним в дом въехал еще один человек, — это разбавляло подозрение к нему. Но, с другой стороны, плохо — приезд сразу двух новых жильцов был слишком заметным событием.

Еще он узнал, что милиция заходит в этот тихий двор не чаще одного раза в месяц, зато в городе есть места, где она свирепствует круглосуточно. Попадая туда, лучше не иметь карманов и сумки, чтобы не подбросили наркотики. Фабер выяснил, и где найти эти самые наркотики. Летом на заброшенной стройке стадиона жили несколько десятков бродяг и в конец опустившихся наркоманов, но блюстители порядка редко наведывались туда — у бродяг нечего было взять, зато можно было подцепить какую-нибудь болезнь. Каждый из обитателей стадиона имел в развалинах свой тайник и хранил все свои сокровища там.

Заодно Александр познакомился и со своим ближайшим соседом по квартире. Старик, узнав, что перед ним племянник Бурыгина, насупился и недружелюбно поинтересовался:

— И зачем ты сюда приехал ?

— Да вот вселился в дядькину квартиру, — улыбаясь, ответил Фабер. — Ему еще долго срок мотать. Поближе к Москве перебрался.

Это «поближе к Москве» как будто оскорбило соседа.

— Здесь не поближе, здесь Москва, а не Тверь, — проворчал сосед и в сердцах плюнул на асфальт.

— Ну да, я и говорю, в Москву. Чего жилью зря пропадать?

— Бандюги, — удаляясь, бормотал старик. — Понаехали тут. Одного душегуба посадили, другой приперся.

Скоро весь двор знал, что в квартире Бурыгина поселился его племянник из Тверской области — Саша Фабрин. Что он простой хороший парень, ищет любую работу и готов продать свой антикварный «форд скорпио», но не мальчишкам — покататься и бросить, а солидному коллекционеру за приличное вознаграждение. За это время Александр ни разу не видел крота, и только на третий день ему, наконец, повезло. Сокольский вышел из дома и остановился поболтать с хорошенькой девушкой, которая жила в подъезде Фабера, двумя этажами ниже. Для Медведок крот выглядел слишком респектабельным. Его барский вид немало удивил Александра: из инструктажа Александр знал, что у Сокольского другой имидж.

Судя по всему, внедренный агент имел какие-то виды на девушку. С его губ не сходила приторная улыбка, он все время пристально смотрел ей в глаза и отвечал на вопросы преувеличенно горячо, хотя Фабер мог поклясться, что говорили они о пустяках. Именно на девушку Александр и нацелился. Фаберу необходим был человек, через которого он мог бы приблизиться к Сокольскому и войти к нему в доверие.

Когда они закончили говорить и девушка направилась к дому, Александр, вытирая руки промасленной тряпкой, вместе с ней вошел в подъезд. За несколько секунд, пока они шли к лифту и поднимались на ее этаж, он успел познакомиться, пригласить девушку к себе, получить вежливый отказ, узнать, что она живет с родителями, а работает через дорогу, в спортивном ночном клубе «Гладиатор». На ринге Лариса выносила таблички с номером раунда и считала, что ей крупно повезло, потому что клуб был легальным, и там аккуратно платили зарплату. В общем, Лариса во всех отношениях была самой удобной девушкой для знакомства с кротом.

«Починив» машину, Фабер решил покататься по городу. Он заехал в магазин, купил маленький, но мощный фонарик и короткий кнопочный нож, с какими уличные робин-гуды экспроприируют деньги у добропорядочных граждан. Покупки он рассовал по карманам своего немудреного гардероба и подрулил к первому попавшемуся кафе с многообещающим названием «Звезда Востока». Время было предвечернее, около шести часов. Жители Медведок возвращались с работы, собирались вокруг забегаловок и делились дневными новостями. Александр решил наконец пообедать, а заодно поразмышлять, как действовать дальше.

Двери были раскрыты настежь, и он слегка наклонил голову, чтобы не задеть японские колокольчики. Внутри «Звезда Востока» оказалась куда затейливей, чем снаружи. В кафе было пусто, играла усыпляющая монотонная музыка и работал телевизор. Посреди зала стояло всего несколько столов, каждый на два человека. Напротив двери находился богато убранный алтарь, с которого на посетителей грозно взирал бронзовый четырехрукий и пятиликий Шива с боевым топором и черепом в руках. В воздухе плавали тончайшие полотнища дыма от благовоний. Зыбкий свет ароматических свечей совсем не разгонял полумрак — он создавал атмосферу именно той таинственности, которая пробуждает у неискушенного посетителя аппетит к прелестям Востока и его кухне. По одну сторону зала находился бар, по другую, за тяжелыми плотными драпировками с загадочным орнаментом, угадывались кабинеты, где совершалось таинство вкушения как невинных, так и запретных удовольствий. В один из таких кабинетов Александр и зашел. Это была небольшая комнатка с двумя зачехленными диванами и столом, на котором в стеклянной плошке тлела плавающая свечка.

Едва он скрылся за драпировкой, как услышал мужские голоса. Из служебки в зал вышли два человека. Они медленно направились к дверям, при этом продолжая разговаривать.

— Расчет по факту, — сказал один голос. — Возьмешь пятнадцать — пятнадцать процентов скидка. Двадцать — двадцать процентов.

— Куда мне? — ответил второй голос. — С ними хлопот не оберешься. Десяти хватит.

— Ну и дурак, — спокойно произнес первый. — Тебе расширяться надо, а то так и будешь всю жизнь в мальчиках бегать. В общем, дело хозяйское. Не забудь, сегодня в двенадцать.

На этом разговор закончился, и Фабер услышал, как звякнули колокольчики. Он выглянул в щель, но успел заметить лишь спину и затылок в милицейской фуражке. Затем все стихло. Сидеть в кабинете и дожидаться, когда его найдут, было глупо. Александр вышел в зал и оказался прямо перед владельцем второго голоса — хозяином заведения. Тот, очевидно, обдумывал предложение и остался стоять там, где попрощался с недавним собеседником.

Внезапное появление постороннего не столько смутило, сколько разозлило владельца кафе.

— Ты откуда? — свирепо спросил мешковатый увалень и с ног до головы оглядел Фабера. — Что ты там делал?

— Ничего, — спокойно ответил Александр. — Зашел поесть. Хотел в кабинете.

— В кабинете днем не едят, — чуть смягчившись, сказал хозяин. На лице у него явственно проглядывала растерянность. Похоже, он пытался быстро ответить себе сразу на несколько вопросов: кто этот простоватый посетитель, зачем он прятался в кабинете и случайно ли оказался в кафе во время переговоров? Но чужак вел себя вполне естественно, выглядел в лучшем случае автомехаником и не тянул Даже на официанта. — В это время в забегаловках жрать надо, — миролюбиво произнес он и добавил: — Вон, чебуречная за углом, а мы только открылись. Есть вчерашний плов и манты.

— Плов, — сразу согласился Фабер. Не отреагировав на его согласие, владелец кафе выглянул па улицу, увидел машину Александра и поинтересовался:

— Твоя тачка?

— Моя, — ответил он.

— Где такую оторвал?

— У деда сорок лет в гараже простояла, — с гордостью пояснил Александр, показывая, что оценил дружелюбие хозяина и готов ответить ему тем же.

— Есть будешь здесь, — ткнул хозяин пальцем в крайний столик и пошел в глубь зала. Не оборачиваясь, он пощелкал пальцами и сообщил: — У меня есть двоюродный брат, машины коллекционирует. У него уже восемнадцать штук. Есть даже «Победа». Говорят, в мире их осталось всего три. Захочешь продать свою тачку, скажи.

— Хочу, — не раздумывая ответил Фабер, и, прежде чем скрыться за дверью, хозяин бросил:

— Оставь адрес, я с тобой свяжусь.

Плов оказался малосъедобным, но Александр почти не замечал вкуса, хотя и ел с жадностью голодного человека. Он обдумывал концовку диалога между хозяином заведения и человеком в милицейской форме. Фабер не верил до конца своей удаче, он все время пытался разобраться: повезло ли ему? Если речь шла о поставке клонов, то он мог лишь в нужное время спуститься в коллектор и, рискуя завалить операцию, посмотреть, как происходит передача. Толку от погонщиков живого товара не было никакого, они менялись по нескольку раз за маршрут. Но оставалось еще: «А вдруг?» — какая-нибудь нелепая случайность, улика, зацепка, на которую никто никогда не рассчитывает, а она появляется как подарок и ломает весь ход событий.

Пока Александр расплачивался и сбрасывал свой адрес, в кафе зашел посетитель. Человек лет тридцати пяти атлетического телосложения выглядел как менеджер средней руки. Одет он был в добротный темный костюм, белую сорочку и скромный галстук. В глаза бросались лишь жесткое выражение лица и шрам под правым глазом. Рваный рисунок шрама говорил о том, что рана была получена не на ринге. Скорее всего, это был удар кастетом.

Атлет заказал кабинет на восемь вечера, на прощание сурово пригрозил владельцу заведения: «Смотри!» — и вышел. Только после этого хозяин дал волю своим чувствам.

— Опять крутым стал! — с обидой произнес тот. — Крутых развелось как собак нерезаных. А ты знаешь, почему он такой крутой? Знаешь? — обратился он к Фаберу и тут же ответил: — Потому что у него ни хрена нет! А у меня есть! Мой ресторан можно поджечь, взорвать. А у него нечего взрывать! Ему можно только начистить харю!

— И за чем дело встало? — спросил Александр, всем своим видом показывая, что готов помочь в этом благородном деле. Но хозяин удивленно посмотрел на него, рассмеялся недобрым смехом и ответил: — Ты, что ли? Да нет, парень. Этот Хабар со своими дружками тебе не по зубам. Ты лучше иди свою бабу отлупи. По крайней мере, живым останешься.

В кафе Фабер вернулся только через три с половиной часа. Он отвез домой покупки и послушал последние новости. Затем Александр долго искал, где заправиться, и, наконец, оставил машину за три квартала от «Звезды Востока». В кафе он вошел, когда там уже вовсю кипела вечерняя жизнь. Перед алтарем под заунывное восточное пение три мясистые дивы исполняли танец живота. Для пущего эффекта за спинами у танцовщиц горели бенгальские огни. По залу сновали аппетитные девушки в розовых шифоновых чадрах, и Фабер подумал, что в этом псевдовосточном ресторанном спектакле не хватает шпагоглотателя и заклинателя змей.

За столиками свободных мест не оказалось, и Александр устроился в баре на высоком табурете. Он чувствовал страшный голод и первый час посвятил еде, которая оказалась не такой плохой, как при открытии. Официант едва успевал подносить ему блюда, а бармен с интересом наблюдал, когда же ненормальный ковбой насытится и закажет выпивку.

Отодвинув последнюю пустую тарелку, Фабер некоторое время тупо смотрел перед собой. И только когда бармен поинтересовался, что он будет пить, огляделся.

— Пиво, — ответил Александр. — В литровой кружке. — Отвалившись от стойки, он заметил, что в метре от него сидит девушка в грязноватом джинсовом костюме. Ее прекрасно вылепленная головка и идеальный камейный профиль показались ему знакомыми. Фабер хотел было незамысловато пошутить и таким образом познакомиться, но она раньше почувствовала его взгляд и повернулась.

Александр от неожиданности отпрянул назад и едва не потерял равновесие. Встреча с прототипом клона из ресторана «Клондайк» ошеломила его. Правда, он быстро взял себя в руки.

Оригинал выглядел значительно старше копии. Это означало, что ее клонов штамповали уже не один год. Кроме того, девушка поистаскалась, а сейчас порядочно выпила. И все же она выглядела живой. Удивительно пропорциональное личико с тонкими чертами освещал пусть и нетрезвый, но все же осмысленный взгляд.

Оглядев незнакомца, девушка криво ухмыльнулась.

— А я тебя знаю, — заявил Фабер и, привстав, подвинул табурет поближе к ней.

— Тогда возьми мне сто грамм, — с застывшей презрительной гримасой на лице попросила она и, не дожидаясь ответа, заказала водки. Бармен вопросительно посмотрел на Александра, и тот утвердительно кивнул. Ему ужасно не хотелось поить и без того пьяную девчонку, но знакомство фактически состоялось, читать ей мораль было не к месту, а жадность не вписывалась в ту роль, которую он играл.

— Меня зовут Саша, — представился он.

— А мне насрать, как тебя зовут, — отхлебнув глоток, вдруг выдала она.

— Ну, ты даешь, — рассмеялся Фабер и не удержался от полушуточного упрека: — Я тебя угостил, а ты...

— Ты что, думаешь, я стою сто грамм этого пойла? — Девушка демонически рассмеялась и сотворила совсем непредсказуемое — выплеснула остаток водки ему в лицо. — Забери, если жалко, — с необъяснимой ненавистью проговорила она и отвернулась. — Халявщики! Нальют на копейку и думают — делай что хочешь.

Александр вытер лицо тыльной стороной ладони. Он знал, что за спектаклем наблюдает не одна пара любопытных глаз. Более того, Фабер ощущал затылком, что прямо за спиной кто-то стоит, и ему стоило большого труда не обернуться. Пока он думал, как выйти из глупого положения, его настойчиво похлопали по плечу. Не слезая с табурета, Александр повернулся и увидел того самого атлета по кличке Хабар, который приходил днем заказывать кабинет. Сейчас этот парень выглядел еще более устрашающе. Глядя Фаберу в глаза, он приказал девушке:

— Мара, иди к ребятам. — И только когда она ушла, зловеще спросил: — Тебе чего, придурок?

— Ничего, — пожал плечами Александр. — Спросил, как ее зовут. Я же не знал, что она твоя. — Он подышал на золотой перстень и принялся шлифовать его о джинсы. В другое время и в другом месте атлет не представлял бы для него никакой опасности. Но здесь Фабер был обычным парнем из Тверской области, и профессиональный отпор вызвал бы у зрителей ненужные подозрения и толки.

— Откуда эта мразь? — явно играя на публику, спросил Хабар у бармена. Тот успел ознакомиться с карточкой Александра и охотно ответил:

— Из Твери.

Фабер знал, что если он хотя бы на сантиметр повернет голову в сторону бармена, его вместе с табуреткой опрокинут на пол. И все же он выбрал именно такой, пусть и унизительный исход, чем удар в челюсть. Он видел, как девушка прошла в кабинет, где за столом сидели еще трое таких же отморозков, как Хабар. Он догадывался, что это те самые ребята, которые так просто не подходят, но и не отходят, пока вволю не натешатся.

Александр посмотрел на бармена и сразу понял, что недооценил Хабара. Тот не стал его толкать, кричать: «Держите меня трое!» или запугивать словами. Он сразу ударил по зубам, и Фабер снес все четыре табурета, которые стояли слева от него. Удар был чувствительный, хотя и не во всю силу. Александр не сделал ничего, чтобы смягчить его, поэтому подниматься не торопился. Правда, и здесь он просчитался. Хабар подошел к нему и, ни слова не говоря, врезал ногой в живот. Съеденный ужин едва не выскочил из Фабера...

— Еще раз здесь увижу — забью до смерти, — возвышаясь над ним, спокойно пообещал атлет. — Понял?

— Понял, понял, — барахтаясь на полу, поспешил ответить Александр. С одной стороны, его душила обида, с другой — сдерживал долг. Две эти великие силы боролись в нем до последнего. Поднявшись, Фабер изобразил жалкую улыбку, которая, по его мнению, должна была удовлетворить победителя. Но тот стоял, раскачиваясь с пятки на носок и, очевидно, ждал большего: унизительных обещаний или проявления недовольства.

— Все, сдаюсь, — подняв руки вверх, сказал Александр.

— Когда я скажу «все», тогда и будет все, — ответил Хабар. Он сделал легкое движение правой рукой, но больше ничего не успел. Поняв, что подонок так просто не отстанет, Фабер ударил его ногой по печени, тот без звука рухнул на пол, и тут же из кабинета повыскакивали его дружки, которые все это время с нескрываемой жадностью дожидались своего выхода. Бросились они не к стойке бара, как предполагал Александр, а наперерез, чтобы отрезать жертве путь к отступлению.

В общем, Фаберу ничего не оставалось, как уходить через кухню, но до нее еще надо было добежать. Лавируя между столиками, он выскочил в коридор, миновал кухню и несколько подсобок. Потом попал к лестнице и понесся вниз по ступенькам. Сзади слышен был топот преследователей, звон разбитой посуды и густой мат — погоня была самой настоящей. Тем не менее Александр на ходу подумал, что не так уж все плохо и складывается. У него появилась уважительная причина, и побег в интересующий его подвал выглядел вполне естественно.

Фабер спустился на два этажа и побежал по такому же длинному коридору. В конце его была дверь. Она оказалась запертой на старый добрый английский замок. Александр открыл ее и выскочил в коллектор, по которому в обе стороны тянулись трубы и кабели. Не раздумывая, Фабер свернул налево, остановился за поворотом и только потом обратил внимание, что коллектор, хотя и плохо, но освещен. Это означало, что партию клонов уже ждали.

За толстой трубой горячего отопления Александр заметил нишу, в которой могли бы поместиться два человека. Фабер посмотрел на часы — они показывали половину двенадцатого — и полез в укрытие.

Сидя в темной нише, Александр слышал, как его преследователи выскочили в коллектор, как они ругались и грозили ему самыми страшными карами. Затем вся компания вернулась в кафе. Фабер удивился, что они не пустились за ним в погоню. Похоже, им не хотелось тратить остаток вечера на беготню по темным тоннелям, а может, они испугались, что в узком коллекторе без свидетелей незнакомец перестреляет их и теми же подземными путями спокойно уйдет на другой конец города.

Опасная работа научила Александра терпению. Дожидаясь полуночи, он сел на корточки и систематично проанализировал все, что произошло за этот день. Все сделанное им пока не складывалось ни в какую картину. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что довольно быстро становится известным, а значит, очень заметным и уязвимым.

Легкий шум Фабер услышал задолго до назначенного появления клонов. Вначале это походило на шорох, потом послышалось шлепанье босых ног. Александр с нетерпением ждал. Он чувствовал нервную дрожь и не понимал, что заставляет его так волноваться.

Наконец появились маленькая процессия. Вместо десяти клонов оказалось девять. Все они были не старше восемнадцати лет — три юноши и шесть девушек. Совершенно голые, они явно не догадывались об этом, пребывая в девственном состоянии Адама и Евы до того, как те попробовали запретный плод. Клоны дрожали от холода, с трудом передвигали ноги и были похожи на стадо уставших животных после длительного перехода. Иногда несчастные натыкались друг на друга, что-то мычали и вертели головами. Взгляд у всех был такой же бессмысленный, как и у первой знакомой Фабера. Последним прошел погонщик. Александр на всякий случай хорошенько запомнил его лицо, и когда колонна миновала его наблюдательный пункт, с облегчением вздохнул. Смотреть на это было жутко.