Антикварный рыдван Фабера оказался на редкость послушной, хотя и шумной машиной. Ему и раньше приходилось ездить на подобной технике, в глубинке ему встречались и более древние экспонаты. И все же иногда он путался в рычагах и педалях. После того как Александр пару раз промахнулся ногой мимо тормоза и чуть не разбил автомобиль, он стал поглядывать вниз.

Медведки показались ему не то чтобы зловещим, но каким-то безрадостным, унылым местом. Улицы города были непривычно темны, пустынны и сильно замусорены. Семнадцатиэтажные жилые коробки не отличались друг от друга ни архитектурными изысками, ни цветом. Все одинаково серые и плоские, как заводские железобетонные корпуса. Часто они были окружены деревьями, под которыми в темное время суток, как в лесу, царил непроницаемый мрак. Но ближе к центру деревья попадались все реже и реже. Зато появились длинные уродливые заборы с такой многослойной росписью, что слова и символы давно перемешались, и трудно было прочитать что-либо в отдельности. Фабер лишь отметил, что содержание граффити здесь сильно отличается от московского. Древнеиндийская свастика, серп и молот и коммунистическая пентаграмма встречались гораздо чаще, чем эмблемы футбольных команд и надписи: «Я тебя люблю».

Стало появляться много маленьких магазинчиков с открытыми по случаю теплого вечера дверями. Вдоль улиц потянулись освещенные витрины ночных кафе и баров, откуда неслась музыка столь же незамысловатая, как и жилые застройки Медведок. И чем больше возникало увеселительных заведений, тем чаще подгулявшие горожане перебегали Александру дорогу. Пришлось сбросить скорость.

По выученным заранее вывескам кафе и ресторанов Фабер благополучно добрался до своего жилища. Часы показывали вторник, четверть второго ночи. В доброй половине раскрытых окон домов горел свет. Откуда-то из чернильной темноты двора доносилось пьяное пение под гитару и девичий смех. В общем, ночная жизнь Медведок мало чем отличалась от подобной где-нибудь в глубокой провинции, куда цивилизация частично добралась лишь в последние десять—пятнадцать лет.

Александр остановил машину у дома и вошел в плохо освещенный подъезд. В нос сразу ударил неприятный запах скисших помоев и отхожей ямы. С одного из нижних этажей доносились звуки гульбы с музыкой и пляской. Вверх по черной лестнице бесшумно скользнула тень, но встреча с местной шантрапой или вооруженным грабителем Фабера нисколько не пугала. Он уверенно подошел к «художественно» расписанному лифту, нажал кнопку и в который раз за свою жизнь подивился, как можно лифт собственного дома довести до такого чудовищного состояния. И только когда двери со скрежетом растворились, Александр увидел, откуда исходит вонь: кто-то из жильцов или гостей не дотерпел до квартиры и навалил кучу прямо посреди кабины.

Квартира оказалась совсем крохотной — одна комната не больше двадцати квадратных метров и кухонька размером с грузовой лифт. Здесь не было ничего лишнего, если не считать затхлого воздуха с устоявшимся запахом табачного дыма. Стандартный набор: холостяцкая тахта, платяной шкаф, стол, тумбочка с черной пластиной монитора, все не новое, но тяжелая работа давно приучила Фабера к спартанской обстановке. Единственное, что напоминало о прежнем хозяине, — голографический портрет в пластиковой рамке, который стоял на платяном шкафу. Александр задержал на нем взгляд и усмехнулся: между ним и лицом на портрете можно было разглядеть некоторое сходство. Оба курносые, круглолицые, с серыми глазами, и Фабер вспомнил слова Бурунова: «Ты лучший». «Уж не этим ли?» — подумал он.

Александр поставил сумку с вещами на пол, включил монитор и перелистал несколько программ. Легкая музыка слегка скрасила обстановку убогой квартирки. Затем он открыл балкон и сделал несколько глубоких вдохов. Воздух в Медведках был чистым, пахло по-летнему — листвой и асфальтом. Фабер поискал глазами и остановился на окнах шестого этажа дома напротив. Они были освещены. Это означаю, что внедренный пять лет назад тайный агент Владимир Сергеевич Сокольский не спал и, похоже, в квартире был не один.

По легенде Александр был племянником хозяина квартиры Ивана Сергеевича Бурыгина — отпетого уголовника, три недели назад осужденного за умышленное убийство на двадцать пять лет. Его подозревали в связи с фирмой «CLONdayk», но доказательств никаких не нашли. Скандальный характер дяди здесь знали отлично, и это могло сослужить тверскому племяннику неплохую службу. Тем не менее Фабер не знал, как пройдет вселение, поэтому на всякий случай перед отъездом на задание хорошенько выспался и плотно поужинал.

Оставив музыку и свет включенными, Александр надел джинсовую куртку, сунул короткоствольную «пчелку» за пояс и похлопал себя по нагрудному карману, где лежала коньячная фляжка. Покончив с экипировкой, он вышел из квартиры.

Ресторан «Клондайк» находился всего в двух кварталах от его дома, и Фабер решил добраться туда пешком. В первый день знакомства с Медведками ему не хотелось светиться со своим экзотическим автомобилем, который сразу бросался в глаза.

По пути к ресторану Александр почти не испытывал волнения. Уж кому как не ему было известно, что все эти рассказы о жестокости и коварстве жителей трущоб — обыкновенный миф, которым обыватель из благополучного района пугает своих подросших оболтусов, чтобы те из любопытства не катались по опасным окраинам. Миф, пришедший из отмороженных кинобоевиков, в которых коренные обитатели каменных джунглей развлекаются только одним способом: насилуют и убивают каждого, кто оказался на их территории. Фабер знал, что процент нелюдей в Медведках ненамного выше, чем в его собственном районе. Но также понимал, что здесь они чувствуют себя куда вольготней, а потому был начеку.

Возле дверей ресторана стояло много машин, и среди них попадались очень даже дорогие марки. На ступеньках о чем-то возбужденно шептались двое посетителей. Двери были раскрыты настежь, и вместе с табачным дымом на улицу выливалась знакомая Александру с детства мелодия аргентинского блюза «Не скучай».

Фабер вразвалочку вошел в холл «Клондайка» и с неприкрытым любопытством провинциала огляделся. Скрестив руки на груди, рядом с ним у дверей стоял вышибала. Он был такого роста и комплекции, что его вполне можно было выпускать на арену против группы амурских тигров.

Похоже, в ресторане наступил вечерний пик. Прокуренный воздух закипал от тревожного красного света. Под потолком крутились несколько зеркальных шаров, создавая зрительное ощущение снежной метели. Летящие зайчики заполняли все пространство зала, от чего все казалось мерцающим и зыбким.

В одном углу ресторана за двумя столиками играли традиционные покер и баккару, в другом крутилась рулетка, но игра шла вяло. Почти все посетители были увлечены тем, что происходило на подиуме. А там у стального шеста во всю трудилась нагая длинноногая блондинка с золотистой нашлепкой на лобке. Разгоряченная публика с безумными глазами следила за выступлением и восторженно орала, когда танцовщица выдавала особенно замысловатое па. Напротив зрелища располагалась стойка бара с бронзовыми башенками пивных кранов. За ней сидела всего одна явно нетрезвая смазливая девица с жидкой косичкой, которая спускалась по переносице до самого подбородка. Когда Александр направился к единственному свободному столику вдали от подиума, она мрачно посмотрела на него и с отвращением проговорила:

— Боже, как они орут.

Кроме девицы, на нового посетителя никто не обратил внимания. Он сразу заказал литровую кружку пива и, когда ее принесли, жадно отпил несколько глотков, затем достал из кармана коньячную фляжку и, не скрываясь, влил половину содержимого в кружку. Случайный или неслучайный зритель должен был подумать, что пришлый ковбой укрепил пиво водкой, на самом деле во фляге была всего лишь витаминизированная вода.

Александр никогда не отдыхал в таких заведениях, но он не страдал здесь от скуки. По характеру он был интровертом и одной из самых интересных наук считал психологию. Он любил устроиться где-нибудь с краешка, слиться с окружающими и наблюдать за их поведением. Такие люди встречаются везде, где собираются большие компании. Их сразу можно вычислить по рассеянному взгляду, за которым они прячут живейший интерес к происходящему. Но в отличие от этих дилетантов Фабер был профессионалом, и отличить его от завсегдатая пивной или уличного зеваки было невозможно. Он виртуозно играл свою роль и даже сам иногда пугался, насколько сильно вживается в образ того или иного персонажа.

Остаток ночи Александр сидел, уставившись на экран. По местному телевидению показывали старое, но очень смешное шоу Сергея Габриеляна, и на время Фабер даже забыл, где находится. Шоу вызнало в нем воспоминания о безоблачном детстве, когда он еще не ведал о том, чем ему придется заниматься в будущем.

Около четырех утра, когда красноватая личина духа злачности несколько потускнела, посетителей осталось вдесятеро меньше, а на улице забрезжил тусклый серый рассвет, Александр допил вторую кружку и жестом подозвал щеголеватого официанта, чтобы расплатиться. Фабер сидел, откинувшись на спинку стула, с приклеенной глупой улыбкой на губах. Он делал это два часа и уже не замечал своей гримасы, а потому она и выглядела вполне естественной. После двух литров пива ему не надо было притворяться, что он устал и очень хочет спать.

Александр лениво протянул карточку рыжему щеголю в помятом черном смокинге и, зевая, произнес: «Все, в кровать». Официант набрал на карточке нужную сумму и сбросил ее на ресторанный счет. На мониторе высветились все данные и название копилки: «Тверской областной банк». Закончив, официант положил карточку на стол и равнодушно поинтересовался:

— Проездом или в гости?

— Навсегда, — сонно хлопая глазами, ответил Фабер. Он подышал на золотой перстень, потер его о джинсы и полюбовался блеском вещицы.

— Мясо нужно? — не меняя интонации, спросил официант.

— Я уже поел, — делая вид, что не понимает, о чем речь, ответил Александр и для пущей убедительности похлопал себя по животу.

— Девочку, — расшифровал искуситель несведущему провинциалу. Фабер поднял глаза и увидел насмешливую и в то же время участливую улыбку. Почувствовав интерес клиента, официант добавил: — Дешево. Чистая, свежая, недавно привезли.

— Откуда? — спросил Александр.

— Парень, это клон, — снисходительно пояснил рыжий и присел на соседний стул. — Ты знаешь, что такое клон? Красивая пятнадцатилетняя девочка, ничего не соображает. Делай с ней, что хочешь, но не уродуй и не пугай, ей еще работать. Испортишь — придется покупать. Хотя можешь сразу купить и забрать с собой. У тебя денег как раз хватит. Только когда проснешься, назад не приводи. Обратно не принимаем.

— Все что хочу? — тупо повторил Фабер и изобразил на лице работу мысли.

— Берешь? — проявил терпение официант.

— Беру.

Во время короткого диалога Александр прикинул, что бессловесный клон не сумеет рассказать хозяевам, чем занимался посетитель. Поэтому можно было посмотреть, как это выглядит. Фаберу ужасно хотелось взглянуть на странное существо поближе. Заглянуть клону в глаза, которые, как говорили, есть зеркало души. Попытаться понять, что стоит за этим внешне похожим на человека созданием. Это было чистое любопытство, порожденное интересом ко всему необычному. Но главное, купив девочку на час, он приобретал статус клиента фирмы «CLONdayk».

Они долго шли по длинному узкому коридору с зарешеченными пыльными лампами. Поднялись на второй этаж, и официант толкнул одну из дверей. За ней оказалась комнатушка, настолько крохотная, что в ней помещались лишь двуспальная кровать, облезлое трюмо и тумбочка, на которой были разбросаны разноцветные пакетики презервативов. Посередине любовного ложа под белой простыней лежала юная девушка и, не мигая, смотрела в потолок. Когда дверь отворилась, она даже не шелохнулась и, если б не спокойствие официанта, Александр подумал бы, что она мертва.

Фабер перевел взгляд на тумбочку и без тени иронии спросил:

— Она что, боится забеременеть?

Оценив шутку, официант рассмеялся и пояснил:

— Клиенты иногда боятся заразиться. Для вашего спокойствия держим. Еще раз говорю, она свежая, не использованная. — Он шагнул было из комнаты, но задержался и добавил: — На дверях есть задвижка. Только не засыпай. Через час я приду.

— А почему она такая бледная? — всматриваясь в лицо девушки, остановил его Александр. — Серая какая-то.

— За такие деньги ты хочешь эксклюзивную? — усмехнулся официант и вдруг ответил несведущему клиенту не по должности откровенно: — Потому же, почему хорошая колбаса стоит дорого, а плохая — дешево. Экономят. Чего-то не докладывают. Давай, действуй. У тебя всего час, — грубо закончил он и закрыл за собой дверь.

Оставшись наедине с клоном, Фабер пощелкал задвижкой и усмехнулся. И задвижка, и фанерная дверь были слишком хлипкими и не могли защитить от вторжения. Очевидно, это делалось для того, чтобы не было проблем с уснувшими или обнаглевшими клиентами. Тем не менее Александр закрылся и сел на край кровати.

Неподвижность клона, белая простыня и какая-то неестественная звенящая тишина — все это напоминало скорее мертвецкую, чем комнату для любовных утех. Фабер осторожно стащил с девушки простыню. Искусственная нимфетка лежала в позе оловянного солдатика и едва заметно дышала. Девушка была совсем юной, и Александр даже не поверил, что ей пятнадцать. О ее возрасте говорили и не совсем сформировавшаяся детская грудь, и едва покрывшийся рыжеватым пушком лобок. Глядя на это бледное, хорошо сложенное девичье тело, Александр не испытывал ничего, кроме щемящей жалости. Лицезрение живой человеческой оболочки натолкнуло Фабера на простую мысль, что если существует копия, значит, где-то должен быть и оригинал, из чьей клетки ее вырастили. «Знает ли прототип клона, что ее точный слепок лежит сейчас в борделе — и наверняка не в одном экземпляре? — размышлял он. — За цену всего двух бутылок водки любой подонок может делать с ней все, что захочет. А за большую — забрать с собой и надеваться над этим неодушевленным существом всю ее недолгую и такую страшную жизнь. А может, для прототипа это всего лишь возможность легко подзаработать? — осенило Александра. — Или ее давно нет в живых? Умерла или погибла. А ее копии еще долго будут тешить трущобных маньяков и заезжих извращенцев».

— Вот я сюда и приехал, чтобы положить этому конец, — вздохнув, едва слышно прошептал Фабер и запоздало спохватился — комната скорее всего прослушивалась. Затем ему пришло в голову, что здесь вполне может быть видеокамера, а может, и не одна. И работники борделя не только наблюдают за сохранностью клонов, но и развлекаются, рассматривая в разных ракурсах сексуальные художества пьяных клиентов. «Кажется, я влип. Нельзя быть таким легкомысленным. Пока не поздно, надо выпутываться», — устало подумал Александр и надолго тупо уставился на часы — он провел здесь всего три с половиной минуты.

Фабер протянул руку и повернул лицо девушки к себе. Когда он это сделал, она по-детски причмокнула губами. При взрослом, пусть даже и подростковом, лице причмокивание новорожденного младенца выглядело отвратительно и страшно. Это создание пришло оттуда, из темноты небытия всего несколько дней назад и скоро должно было уйти туда же. Девушка пришла не как человек, а как игрушка человека — пустая, не ведающая о собственном существовании безмолвная плоть. От этой метафизики на Александра повеяло потусторонним, словно оттуда ему подсказывали: «Ты не прав». И он догадался, что ошибается. Этот гомункулус не был там, где наделяют жизнью, за пределами земного бытия. Девушка появилась здесь, в материальном мире, и в этом мире останется навсегда. Она не родилась и не умрет, как не рождается и не умирает вылепленная руками человека глиняная скульптура. Страшно было лишь то, что копия человека функционировала.

Ее отсутствующий, пустой взгляд уткнулся Фаберу в подбородок, но она явно не видела его — девушка смотрела сквозь Александра. Ее застывшее лицо с удивительно правильными чертами больше напоминало хорошенькую алебастровую маску, и от сознания того, что она все-таки живая, становилось не по себе.

Фабер поднялся, небрежно набросил на девушку простыню и вышел из комнаты. Он не успел пройти и половины коридора, как навстречу ому вышел уже знакомый официант. Это лишь подтвердило догадку о видеокамере, и Александр мысленно отругал себя за то, что позволил себе так неосторожно расслабиться.

Лицо рыжего официанта не выражало ничего, даже любопытства. Когда они сошлись посреди коридора, Фабер состроил гримасу отвращения и покачал головой.

— Не могу, она лежит как дохлая, — сказал он. — У меня не встает.

Получилось очень натурально, и официант отнесся к брезгливости клиента с пониманием.

— Ну, можно заменить, — предложил он. — Есть поживее. Даже разговаривают. Только стоит немного дороже.

— Нет, — отказался Александр. — Устал, спать хочу. Лучше в следующий раз. А сейчас можно кружечку пива? Последнюю.

— Пожалуйста, хоть пива, хоть водки, — равнодушно ответил официант и с некоторым напряжением сообщил: — Только деньги за мясо не возвращаются. Получилось не получилось — это твое дело.

— Ну, хотя бы пивка налей в счет этой... — кивнул Фабер назад. — Я ее даже не трогал.

Жлобство провинциала нашло в душе официанта соответствующий отклик, и он смилостивился:

— Ладно, ковбой, кружку налью.

В зале ресторана осталось всего два посетителя. Оба, положив головы на стол, спали. Одного из них пытался разбудить вышибала, причем он делал это на редкость вежливо и аккуратно. До другого очередь еще не дошла, и бедолага продолжал храпеть, да так смачно, что это моментально вызывало зевоту.

После бурной ночи ресторан выглядел таким же осунувшимся и уставшим, как и обслуга. Александр залпом выпил кружку сомнительного теплого пива, и в голову ему закралась тошнотворная догадка о происхождении напитка. Похоже было, что в кружку слили остатки со столов, но устраивать сцену Фабер не стал. Роль подвыпившего сонного простака из Тверской области надо было играть до конца.

На улицу он вышел, когда солнце уже давно начало свой ежедневный ход по небосклону. В кронах деревьев пронзительно щебетали птицы. Однообразные ветхие многоэтажки стояли так плотно, что Александр испытал легкий приступ клаустрофобии и прибавил шагу. Перебежав на другую сторону улицы, он заметил в кустах нечто белое, похожее на человеческое тело. Фабер продрался сквозь кустарник к торцу дома и увидел голого окровавленного юношу. Тот лежал в неестественной позе. Все тело его было исполосовано чем-то острым, на груди и животе виднелись следы от прижиганий сигаретой. Похоже было, что юношу долго насиловали, издевались, а потом за ненадобностью выкинули. Это явно был клон.

Александр осмотрелся, нет ли поблизости свидетелей его неуместного любопытства. Улица по-прежнему была пустынна, и Фабер поспешил выбраться на тротуар. Когда он отошел от клона метров на двадцать, из-за угла вырулил старенький крытый грузовик и остановился напротив тех самых кустов. Из машины выскочили два человека в синих комбинезонах и нырнули в кусты. Не мешкая, они выволокли труп на дорогу, швырнули его в кузов, и грузовик быстро скрылся в одном из переулков. От неожиданности Александр даже не успел прочитать надпись на кабине автомобиля, которая, очевидно, сообщала, кому принадлежит данная служба.

Он прошел еще несколько шагов, когда из подъезда вышли два человека с каким-то зачехленным инструментом в руках. Они куда-то торопились. Один из них вытянул руку и с укором произнес:

— Вон, уже клоновозка поехала. Считай, опоздали.

— Не опоздаем, — уверенно ответил второй, и парочка припустилась бежать.

Фабер посмотрел в ту сторону, куда показывал спешащий, и рядом с соседним домом увидел еще один крытый грузовик, который подъехал прямо под раскрытое окно первого этажа. Из грузовика выскочили люди в комбинезонах и приняли из окна квартиры большой целлофановый сверток.