Александр Фабер постучал в тяжелую дубовую дверь, вошел в кабинет и доложился по-военному, хотя элегантный штатский костюм сидел на нем не менее привычно, чем военная форма. Рядом с непосредственным начальником генералом Буруновым сидел незнакомый военный генерал с двумя звездочками на погонах. Гость пытливо осмотрел вошедшего и только потом предложил сесть. Александр никогда не видел этого человека. Он знал лично или в лицо не только весь командный состав своего управления, но и генералов всех основных секретных служб, поэтому вначале подумал, что генерал-лейтенант — всего лишь обыкновенный вояка с противоположного конца евразийского континента. То есть с Дальнего Востока. Но то, как по-хозяйски незнакомец повел себя в неподведомственном ему учреждении, говорило о другом — гость явно принадлежал к военной элите.

— Садитесь, садитесь, подполковник, — повторил «чужой» генерал, а Бурунов жестом подтвердил приглашение сесть.

— Кофе будешь, Саша? — как обычно предложил Иван Петрович. Не дожидаясь ответа, он отдал распоряжение секретарю в чине капитана принести еще одну чашку.

Машинально поблагодарив, Фабер устроился у противоположного конца стола и приготовился слушать. Пока что ему ясно было одно: его отряд особого назначения посылают на очередное задание, как всегда ювелирное и, похоже, сопряженное с большим риском. Об этом говорило и присутствие незнакомого генерала, который чувствовал себя в чужом кабинете хозяином положения. Смущало Александра лишь то, что Бурунов не представил ему гостя, да и сам генерал как будто не собирался открывать свои имя и должность.

— Хотим поручить вам одно задание, очень серьезное, — без предварительных разговоров произнес генерал.

— Почти вся команда готова, — привычно отрапортовал Фабер. — Один в вынужденном отпуске, двое в госпитале...

— Нет, — мягко перебил его генерал-лейтенант. — Это персональное задание. Ваши орлы не понадобятся. Временно у них будет другой командир. А как закончите, вернетесь к своей работе. Если, конечно, согласитесь помочь нам.

— Саша, это очень сложное задание, — разглядывая на дне чашки узоры из кофейной гущи, пояснил Иван Петрович. — И опасное, и результат непредсказуем. Ты можешь отказаться. Но дело, на мой взгляд, интересное. Ты такие любишь. А выбрали тебя потому, что ты лучший.

Слушать подобные речи было лестно, но вопрос, который задал Александр, был скорее профессиональным, чем личным.

— В чем лучший?

— Во всем, — ответил Бурунов. — Понимаешь, до тебя на это задание посылали двоих. Оба не вернулись. Смышленые были ребята, очень грамотные. Отлично подготовленные агенты. Но мы не учли, что они слишком... прямолинейны, что ли. В общем, парни понадеялись на свой опыт сыскной работы, на физическую силу и ловкость. А там умение завалить десятерых не поможет.

— А что поможет? — резонно поинтересовался Александр.

— Ну... если хочешь, интуиция, осторожность, везение, в конце концов. Да и внешность у тебя соответствующая, — Иван Петрович улыбнулся и развел руками. — Извини, простецкая. Те двое слишком бросались в глаза.

В кабинет неслышно вошел капитан, поставил перед Фабером чашку кофе и так же неслышно удалился. Александр даже не успел его поблагодарить. Он запоздало обернулся, увидел, как закрывается дверь, и с тревогой подумал: «Без ребят, один. Черт, да я без них буду чувствовать себя голым». Но вслух Фабер спокойно поинтересовался:

— И что это за задание?

Мгновенно за широкой спиной хозяина кабинета образовалась карта одного из городов-спутников Москвы, вплотную примыкавшего к старой окружной дороге. Это стихийное поселение было самым неудобным для правительства мегаполиса. Район, который высветился на экране, находился на северо-востоке Москвы, назывался Медведки и пользовался очень нехорошей репутацией. Еще тридцать лет назад он считался пристанищем аутсайдеров. Из-за дешевизны квартирушек в запущенных домах туда съезжались все, кто не способен был устроить свою жизнь не только в респектабельной части города, но и в районах попроще. Туда на вечное поселение выезжали бомжи, наркоманы, алкоголики, рецидивисты-неудачники. Туда зачастую судьба загоняла и тех, кто приехал покорять столицу или на заработки, но не рассчитал своих возможностей или не вписался в ее жесткий ритм. За несколько десятков лет город-спутник поглотил не один десяток подмосковных поселков и деревень и так сильно разросся, что по территории не уступал старой Москве. По существу, это был свободный город со своими собственными законами, порядками и традициями.

— А задание такое, — подойдя к карте, произнес генерал-лейтенант. — Вы должны будете поехать вот сюда, в Медведки. Эго почти двести квадратных километров трущоб, около миллиона населения. Населения специфического. В муниципальной милиции работают жители района. По своему составу они мало чем отличаются от обычных тамошних граждан — набирают из местных. Двадцать лет ими никто но занимался, не контролировал. В общем, государство в государстве. До сих пор они нам не докучали, мы им — тоже. Что там творится, одному Богу известно. Поэтому обращаться в Медведках за помощью в милицию не рекомендую. Вернее, запрещаю. Сорвете операцию, а то и не вернетесь.

Генерал говорил предельно внятно, неторопливо и очень внимательно следил за своей речью. Он не мигая смотрел подполковнику в глаза, и в какой-то момент Александру показалось, что он не слышит генерала, а воспринимает его мысли непосредственно через взгляд. Гипнотические способности генерала проявлялись и в другом: его указательный палец был поднят вверх, и он им медленно покачивал, словно отбивал ритм или ударные слоги, заставляя Фабера внимательно следить за ходом разговора — хорошо темперированная речь и однообразное движение пальца концентрировали внимание Александра. Похоже, что умение излагать суть дела было одной из главных составляющих работы гостя.

— Под жилыми кварталами находится сеть подземных коммуникаций, — продолжал генерал. — В разных местах они имеют разное количество уровней. На юге обнаружили четыре, если считать недостроенное метро. Но это только то, что обнаружили. Их может быть намного больше. В каждом доме имеется вход в один из коллекторов. Мы не знаем, все ли они сообщаются между собой. Возможно, это единая сеть, и из одного конца города по ним можно добраться до другого. Но для этого надо знать тайные проходы и замаскированные люки. Насколько известно, полная карта подземелья существует лишь в нескольких экземплярах. Есть она и у интересующего нас человека. Его-то вам и придется отыскать и сообщить точные координаты до того, как он успеет скрыться. Для этого надо подобраться к нему незаметно, чтобы не спугнуть. Или, наоборот, открыто внедриться в их службу безопасности. На большее рассчитывать не приходится, слишком мало времени. Чрезвычайно сложная задача. Его прекрасно охраняют. Когда он где-то обустраивается надолго, то покупает жителей квартала, и на это время все они являются его агентами. Люди не знают, на кого работают, но службу несут исправно. В Медведках работы почти нет, большая половина живет на пособие, и за приработок жители охотно докладывают о появлении нового человека. Вы, разумеется, не узнаете, кто на вас донес, — пенсионерка, подросток, алкоголик или наркоман. Чужака берут, проверяют и, если он кажется подозрительным, ликвидируют. Иногда убивают и невинных, на всякий случай. Поэтому с собой — никакой аппаратуры. Тем более что там она не функционирует. Оснащение у них на высшем уровне, не хуже нашего. Там, где останавливается интересующий нас человек, дома, улицы нашпигованы микрокамерами, всеми видами детекторов и глушилками. Обнаруживают любое переговорное устройство, блокируют подслушку. Вокруг зоны фиксируются все сигналы. Так что работать вам придется без связи, в полной изоляции. Сюда приезжать тоже не следует. Элементарно прицепят на автомобиль маячок и проследят, куда вы катались. Брать кого-то для получения информации или убирать тоже нельзя, они все на постоянной связи. Возьмете даже самого что ни на есть второстепенного — завалите дело. Только Фельдшера — так называют интересующего нас человека, — и только наверняка. В общем, это паутина. Зацепите в одном месте, задрожит вся. Но прибежит не паук, а крепкие парни с пушками. Кстати, об оружии: возьмете с собой револьвер местного производства — десятизарядник тридцать восьмого калибра. Они называют его «пчелка». Там с этой игрушкой ходят почти все. Между прочим, неплохо делают, паразиты.

— Кто же этот страшный медицинский работник? — с легкой иронией спросил Фабер. — У него есть фамилия, имя или кличка?

— Конечно, есть, — ответил генерал и наконец опустил руку. Александр даже почувствовал некоторое облегчение и потянулся за чашкой с остывшим кофе. — Но мы не знаем ни имени этого человека, ни фамилии, — огорошил его генерал. — Известно только, что он имеет медицинское образование. Поэтому пока будем называть его Фельдшером. Кстати, естественно, там его зовут по-другому. Его кличка — Мясник. Иногда он меняет клички, чтобы сбить нас со следа. В 20... году этот человек забрался в компьютерную базу данных Института молекулярной диагностики. Это было совсем несложно. Никто не предполагал, что безобидный институт занимается подобными разработками. Мы упустили очень важный момент.

— Простите, товарищ генерал, кто «мы»? — наконец решился уточнить Фабер.

— Отдел контроля за научными открытиями, — нисколько не смутившись, ответил генерал. — Так называемое ОКНО. Наверное, слышали?

— Ну... — начал Александр, всем своим видом показывая, что он здесь тоже не дневальным работает, хотя об этой засекреченной конторе знал не больше, чем о службе безопасности Новой Гвинеи, если таковая существует.

— Так я продолжу? — спросил генерал, и по его тону Фабер догадался, что тот не любит, когда его перебивают по пустякам.

— Да-да, простите, — извинился Александр.

— В одной экспериментальной лаборатории ученые много лет занимались репаративной регенерацией. Это восстановление утраченных частей тела. И, как говорит институтское начальство, они случайно открыли ускоренный способ клонирования живых организмов. Восемнадцать часов — и взрослый человек готов. Вернее, его точная копия. Клон появляется в том самом возрасте, который имеет или имел прототип на момент клонирования. Я не буду засорять ваши мозги скучными подробностями, без специальной подготовки понять их сложно. Вам следует знать только то, что Фельдшер давно наладил производство человеческих клонов. Фактически это очень мобильная передвижная фабрика. Семь лет назад он уже работал в Медведках. Благодаря нашему человеку — кроту — нам удалось выйти на Фельдшера, но мы недооценили его способности. Он растворился в воздухе. Одно его детище того времени там работает до сих пор — ресторан «Клондайк». А вот фирменная карточка ресторана. — Генерал протянул Фаберу кусочек белого картона, и Александр прочитал: «CLONdayk». Широкий выбор услуг. Мы Вам всегда рады!».

— «CLONdayk» — это неофициальное название фирмы, — пояснил генерал. Из Медведок Фельдшер перебрался в Вышкино. Возможно, вы знаете, это такие же трущобы. Только территория поменьше, а порядка чуть побольше. С тех пор, как только мы выходим на его след, он ложится на дно или переезжает в другое место. Мы находим лишь брошенные цеха, если их так можно назвать. Иногда с рабочими, которые ничего не знают. Недавно мы получили сведения, что Фельдшер два месяца как вернулся в Медведки. Нам удалось перехватить три небольшие партии клонов, но это ничего не дало. Водитель получает груз в другом конце города. Клонов ему приводят по коллектору/ А потом машины разъезжаются во все концы страны, чаще — на юг.

— А если в Медведки ввести войска? — спросил Фабер. — Заблокировать все ходы и выходы, прочесать...

— Бесполезно, — не дал ему договорить генерал. — Если вы внимательно меня слушали, должны были понять, что мы не знаем, кто он и как выглядит. Войска бесшумно не введешь, Фельдшер просто исчезнет и наладит производство в другом месте. Дело в том, что технология ускоренного изготовления клонов не требует каких-то особых условий, сложной аппаратуры. В комнате в двадцать квадратных метров можно разместить до ста контейнеров с питательным раствором. И пожалуйста, через восемнадцать часов вы получаете сотню жизнеспособных клонов. Но мы отвлеклись. Итак, взять Фельдшера нахрапом не получится. Это очень осторожный и умный человек. Он не продает технологию ни за какие деньги, знает, что она быстро расползется по всему миру, и в каждом городе земного шара появится своя фабрика клонов. И тогда цены на его продукцию...

При слове «продукция» Александр криво ухмыльнулся, и генерал повторил:

— Да-да, именно продукцию. Цены на нее сильно упадут. Но есть еще одна очень важная деталь. Правительство пошло бы на переговоры с Фельдшером и заплатило ему любую сумму. Он не хочет. Пока этот человек один владеет ноу-хау, он испытывает куда большее удовольствие, чем от денег и власти, вместе взятых. Больное самолюбие. Он возомнил себя Господом Богом, который один во всем мире может создавать людей.

— Да, но есть еще ученые. Они открыли эту дребедень, — напомнил Фабер. — Они тоже могут...

— Уже не могут, — ответил генерал и тут же поправился: — Нет, с ними все в порядке, они живы, но никогда ничего не скажут.

— Ты когда-нибудь видел настоящих человеческих клонов? — поинтересовался у Фабера молчавший до сих пор Бурунов, и на экране вместо карты Медведок появилось изображение шоссе. На нем вооруженный милицейский патруль разбирался с водителем рефрижератора или металлической фуры. Задние двери кузова были широко распахнуты. Внутри в несколько ярусов до самого потолка виднелись человеческие пятки. Они располагались вплотную друг к другу, и многие из них явно принадлежали детям.

— Да, видел, — завороженно глядя на ряды ног, ответил Александр. — Жуткое зрелище. Такое впечатление, что это хорошо сделанные куклы. Как бы это выразиться... не видно души.

— Откуда там может быть душа? — усмехнулся Иван Петрович. — Эти подонки лепят их как пироги, учат ходить и пользуются ими не больше месяца. Между собой они называют их мясом. Клоны не успевают научиться ни говорить, ни думать. Это даже не новорожденные дети...

— Не отвлекайтесь, — прервал их разговор генерал. — Уточняю вашу задачу, подполковник. Нам нужен Фельдшер с его компьютером. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Фельдшер погиб, а база данных попала к одному из его помощников. Появится другой Фельдшер, и еще не известно какой. Этот тешит свои амбиции, и нас такое положение пока устраивает. Его помощник может оказаться не таким амбициозным. Продаст технологию и укатит куда-нибудь на далекие-далекие острова. Вот тогда последствия могут быть самыми чудовищными. Так что с Фельдшером нам еще повезло.

— Вы упомянули о кроте, — напомнил Фабер. — Он все еще там?

— Да, его псевдоним Сокольский Владимир Сергеевич. Иногда он снабжает нас полезной информацией, но мы больше ему не доверяем, — ответил генерал. — Он живет в Медведках пять лет, и за это время его вполне могли перевербовать. Бытие все-таки определяет сознание. В известной степени.

— А почему вы его не отзовете, не замените? — все время поглядывая на экран, поинтересовался Александр.

— Чуть позже, прежде всего надо разобраться с Фельдшером. К тому же у нас нет времени на подготовку агента — ему придется обживаться, входить в доверие к местным. Не дай бог, попадет на территорию Фельдшера, убьют и фамилию не спросят. В общем, к кроту ходить не советую. Хотя... — генерал принялся вышагивать вдоль длинного стола и теребить кончик носа. Затем он остановился и задумчиво проговорил: — Задачка. Понимаете, подполковник, сидя здесь, трудно советовать, как вести себя там. Постарайтесь разобраться на месте. Сумеете аккуратно прощупать крота, выяснится, что он чист, действуйте вместе. Сами понимаете, человек, проживший там пять лет, может оказать неоценимую помощь. Уж он-то знает жизнь города как свои пять пальцев. Квартирку мы вам подобрали рядом с ним, в соседнем доме. Хозяин квартиры сидит за убийство и выйдет очень нескоро. Можете смело ссылаться на его сестру из Твери, свою тетку. Ее мы там уже поселили. Сокольский вас никогда не видел, поговорите с ним, понаблюдайте. Чем черт не шутит. Но будьте предельно осторожны. Перевербованный крот — ваша верная смерть. А его перевербовка — повторяю — очень вероятная вещь. Крот для Фельдшера — особо ценное приобретение. Он профессионал, дорого стоит. Знает работу спецслужб, умен, хитер и образован.

— Учту, — быстро ответил Фабер. По тому, как окновец посмотрел на старинные напольные часы, он догадался, что разговор окончен, и поднялся, но генерал остановил его жестом.

— Мы понимаем, что информации слишком мало, — словно извиняясь, сказал он. — Неизвестно кто, неизвестно где... В общем, пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Чем богаты. Единственная зацепка — не зацепка, чем ближе к Фельдшеру, тем напряженнее обстановка. Чтобы почувствовать это напряжение, нужен особый нюх. Как мне сказали, вы им обладаете в полной мере. Поэтому мы и выбрали вас.

— Спасибо, — не удержался от усмешки Александр.

— Остальное вам расскажут на инструктаже. Да, а это лично от меня, — сказал генерал и протянул массивный золотой перстень-печатку. — Программа перстня не поддается сканированию — особый сплав. Открывает электронные замки первой, второй и третьей степени сложности. Я думаю, к вашей внешности это подойдет, — впервые за все время улыбнулся генерал и тепло попрощался: — Удачи вам, Саша. И очень прошу вас, не полагайтесь на силу и умение стрелять. Там тренированных бойцов много.

— Спасибо. И это учту, — пообещал Фабер.

Как только за гостем закрылась дверь, Иван Петрович погасил экран, поднялся и серьезно спросил:

— Ну, что, Саша, очко играет?

— Не так чтобы очень... — начал Фабер.

— Ты главное помни: Фельдшер знает, что на него идет охота. Он игрок. Это ты здесь у нас в роли кошки, а он — мышка. В Медведках вы поменяетесь местами. Смотри, не зарывайся.

Они пожали друг другу руки, и Александр покинул кабинет начальника.

После разговора с генералом Фабер три дня готовился к заданию. Он изучал все, что имеет отношение к жизни московских трущоб. Освоил уличный сленг, насколько возможно запомнил карту города, расположение и названия кафе, борделей и ресторанов и схему недостроенного метро. За это время ему составили подходящий гардероб. Не то чтобы совсем бомжовый, но все же такую одежду Александр никогда не носил. В ней он должен был изображать немного блатного, придурковатого парня, который в поисках случайного заработка сует свой нос во все дыры.

Облачившись в потертые джинсы и ковбойку, Фабер взглянул в зеркало и рассмеялся. На него смотрел типичный житель городских окраин. Из тех, что добывают себе на пропитание, снимая у случайно заехавших машин колеса. Настроение ему несколько подпортил штатный инструктор-визуалист, которого за глаза все называли Мадам. Он по-женски сжал губы, взъерошил ему волосы, затем пригладил и сказал, что прическа не соответствует одежде, придется ее немного испортить.

В день отправки Александру выдали электронную карточку на имя уроженца Тверской области Александра Фабрика. Незнакомый полковник, который ее выдавал, пояснил Фаберу:

— Счет должен соответствовать внешнему виду. Сумма на карточке сойдет за небольшое накопление. Ее хватит или на один день безумного кутежа, или на месяц нормального проживания. Начальство решило не класть сразу много. Но каждый день в восемь утра счет будет восстанавливаться. С этим неразменным рублем можете гулять напропалую. В Медведках рестораны намного дешевле, — рассмеялся полковник. — Завидую я вам.

— Ну да, следить за научными открытиями гораздо скучнее, — поморщившись от неуместной шутки незнакомого штабиста, серьезно ответил Александр.

— Не ершитесь, я всего лишь хотел поддержать вас, — не обидевшись, сказал полковник Фаберу. — Извините, если неудачно. Тех двоих, которые не вернулись, тоже я отправлял. Один из них был моим другом. Удачи вам.

Затем Александру вручили ключ-карту от его временного пристанища в Медведках и показали машину, на которой ему предстояло передвигаться по городу. Фабер даже присвистнул от восторга. Это был ярко-красный шарабан конца прошлого века — «форд скорпио» с настоящим пропановым двигателем. Подобный агрегат представлял интерес только для коллекционеров среднего достатка, но в Медведках этот экспонат можно было оставлять без присмотра в любом месте — на него не позарился бы даже самый опустившийся житель трущоб. Тем не менее двери автомобиля были оборудованы сверхнадежными замками, колеса нельзя было снять, а шины — проколоть. Двигатель обладал мощностью и запасом прочности самых последних образцов внедорожника.

Вечером четвертого дня Александр выехал из гаража родного управления, «форд скорпио» дожидался его за кольцевой дорогой, в пяти километрах от границы Медведок. Фабер с удовольствием проехался по центру Москвы, проехал мимо дома, где родился и вырос. Куда он каждый раз возвращался после трудного задания и набирался сил для следующего. Александр очень любил и ценил свою маленькую респектабельную родину. Кроме естественной благодарности и душевного трепета, он испытывал к ней странное мистическое чувство, которое грубо можно было обозначить как местечковый патриотизм или гордость за этот утолок страны, где круглосуточно и круглогодично царил строго охраняемый порядок.