Некоторое время противники молча разглядывали друг друга. Один пытался осмыслить услышанное, второй наблюдал за его реакцией. Наконец Александр сел, посмотрел на часы и недоверчиво проговорил:

— Ну-ка, ну-ка. Только побыстрее.

— Вернее будет сказать, что его уже не существует, — уточнил хозяин квартиры и облизал пересохшие от волнения губы.

— Если это очередная хитрость, чтобы потянуть время...

— Какая там хитрость, — перебил его крот. — Мне просто некого тебе сдавать.

— Ты хочешь сказать, что убил Фельдшера и занял его место? — внимательно изучая лицо Сокольского, спросил Фабер.

— Догадливый, — после небольшой мучительной паузы ответил крот. — Только убрал его не я, а твой так называемый дядя. За что и сел. Я сделал все чисто. Он не знал, ни кого, ни для кого убивает. Я нанял его через посредника, когда выяснил, где находится база данных Мясника. Наверняка существуют несколько ее копий, но в руках несведущего человека эта информация не опасна. А на Мясника я вышел давно и, поверь, это было не так уж сложно. Я прижал его, он предложил мне войти в долю, неплохо платил...

— И не только он, — вставил Александр. — На работе ты получал неплохую зарплату.

— Да, но иногда я сдавал партию клонов Бурунову. Мясник ничего не знал об этом, зато начальство убеждалось, что я нужен. А потом меня словно озарило: какого черта я должен работать на этого идиота, рисковать своей шкурой? Я талантливый агент, Саня. И ты талантливый, а наше начальство — говнюки. Глупо бороться с самым сильным инстинктом — сексуальным. Если позволишь, клоны решают серьезную проблему.

— Ну да, вы обеспечиваете живыми игрушками всю эту мразь: садистов, педофилов, людоедов, — кивнул Фабер.

— Да, мы убрали этих подонков с улицы. И нормальному человеку теперь не надо тратить столько времени и денег на то, чтобы заполучить красивую партнершу. За небольшую сумму он может удовлетворить любое свое желание.

— Заботливые вы ребята, — съязвил Александр. — Только от вашего альтруизма воняет мертвечиной.

— Погоди, не спеши, — поморщился Сокольский. — Мне нелегко было принять решение. Ты прав, это очень большие деньги, просто колоссальные, и, хорошо поставив дело, можно получать в несколько раз больше. В общем, предлагаю тебе работать вместе. Сейчас поясню, — заметив, что Фабер поднял брови, быстро проговорил крот. — Я получил от Мясника не только технологию изготовления клонов, но и все, что связано с организацией дела. Всю сеть реализации товара. Иначе самому пришлось бы очень долго разбираться и налаживать свои собственные связи. Пока мы с тобой здесь беседовали, я обдумал план. Мы копируем программу, сдаем ее нашему начальству с трупом Фельдшера...

— Ты что, до сих пор держишь его труп у себя в холодильнике?

— В Москве не знают, как выглядел Фельдшер, — ответил Сокольский. — Хабар вполне подойдет. Я узнавал, на него нет никаких данных. Откуда он появился, неизвестно. Хабар не был судим, идентификационная карточка у него липовая. Лучшего претендента не найти. Я его для этого и держал. Платил в пять раз больше, чем он стоил. Надеюсь, не зря. Пришло время парню отработать эти деньги. Мы говорим начальству, что это и есть Фельдшер, он же Мясник. Ты получаешь очередное звание и премию, я ухожу на пенсию. В общем, каждый продолжает заниматься своими делами. А через год, когда все уляжется, по очереди уезжаем из страны и встречаемся в условленном месте. — Потрясенный Александр, как китайский болванчик, качал головой, но крот по-своему понял это и торопливо продолжил: — Программа будет у тебя! — с воодушевлением воскликнул он.

— Она есть и у тебя в голове, — ответил Фабер.

— Я солдат, разведчик, кто угодно, только не химик и не биолог. Не сумел запомнить даже малую часть этой белиберды. Там одни формулы и цифры. Когда мы встретимся, я возьму на себя всю хозяйственную часть, у меня есть приличный опыт. Ты — организацию. Два таких талантливых, умных мужика сумеют себя обеспечить. Подумай, Саня.

— А чего думать? Я уже согласен. Где база данных? — Пока Сокольский выкладывал свой план, он бродил взглядом по стенам. После такого скоропалительного ответа Сокольский затравленно взглянул на него и с истеричной ноткой в голосе заявил:

— Я тебе не верю, Саня!

— Ну вот видишь, — спокойно, с улыбкой произнес Фабер. — Мы еще даже не начали работать, а ты мне уже не доверяешь.

Александр сказал это таким убийственным тоном, что крот сразу все понял и в отчаянии заорал:

— Ты же дал слово, что отпустишь меня! Я скажу, в каких местах лежит база данных! Без нее я никто! Считай, я сдал тебе Мясника! Теперь ты выполни свое обещание!

— Нет, Володя, ситуация сильно изменилась. У меня приказ взять Мясника, я его и беру. Специальный агент Сокольский меня больше не интересует. Кто же знал, что вы — одно лицо? Кстати, я просил тебя не повышать голос, не то я верну тебе свинг, которым ты меня угостил. У меня он порезче будет.

— Да брось ты «повышать голос»! — несколько спокойнее ответил крот. — Нет у меня армии охранников. Чем больше этих идиотов, тем вероятнее, что среди них окажется агент или предатель. Я сам могу себя защитить, — заявил он и осекся. На лице у Сокольского отразилась настоящая мука. Он даже застонал от бессилия что-либо сделать, а Фабер скорее констатировал, чем спросил:

— Насколько я понял, никто, кроме тебя, этой информацией не владеет, и если она попадет кому-то в руки, он не сумеет ею воспользоваться. Отлично. Поехали, Володя.

— Дурак ты, Саня, — неожиданно спокойно проговорил хозяин квартиры. — И представления о жизни у тебя дурацкие. — Он тяжело поднялся со стула, посмотрел на свои голые ноги и совсем по-домашнему смиренно попросил: — Только не веди меня, как проститутку, в халате. Дай одеться. Уважь. Я все-таки заслуженный разведчик.

— Поздно вспомнил.

Александр остановился в раздумье. Он оглядел крота с ног до головы, и в душе у него шевельнулась жалость к этому человеку, который большую часть своей жизни, как и он сам, отдал тяжелой опасной работе.

— Хорошо, — согласился Фабер. — Только не дури. Я моложе, сильнее и вооружен. Где твое барахло?

— Вон там, в шкафу.

Сокольский попросил достать серый костюм с блесткой, такой же галстук и белую сорочку. Александр уложил его лицом вниз, развязал руки и отошел на два шага. Когда крот, лежа на ковре, оделся, Фабер снова связал ему руки и помог подняться. Он оглядел своего бывшего хозяина, вздохнул и подтолкнул его в спину.

— Пойдем, пижон. Прямо как с дипломатического приема. Всегда завидовал таким.

— Да, к твоей крестьянской роже трудно подобрать приличный костюм, — усмехнулся Сокольский и пошел к выходу. — Телогрейка с сапогами и треухом тебе пойдут больше.

Добравшись до гостиной, Александр втолкнул туда хозяина квартиры и указал на компьютер.

— Здесь есть? Только быстро, без словоблудия.

— Да, — ответил крот, и Фабер три раза выстрелил в черную пластину. Затем он ударил ее о край стола, пластина разлетелась, и он забрал один из осколков с собой.

— Все, Володя, пора сматываться. Нашумели мы здесь.

Александр открыл входную дверь, вытолкнул крота, но тут же втянул его обратно. Двери лифта открылись, и оттуда с оружием в руках выскочили три милиционера. Еще двое бегом поднимались с нижнего этажа. Фабер едва успел захлопнуть дверь, как в нее несколько раз выстрелили.

— А врал, у тебя нет армии, — с укором произнес Александр и бесцеремонно толкнул Сокольского в спину. — Беги! Споткнешься, буду поднимать ногами. — Прекратив стрелять, милиционеры взялись за дверь. Очевидно, кто-то с разбегу пытался выбить ее ногой.

— Разве это армия? — сворачивая в анфиладу комнат, презрительно сказал крот. Он споткнулся о ковер, но удержался на ногах и добавил: — В конце квартиры выход в другой подъезд. Но там, наверное, то же самое.

— Если и в коллекторе то же самое, мне придется тебя пристрелить и уходить одному, — предупредил Фабер. — Это же надо, всех ментов скупил! Они знают об этом ходе?

— Не знают. Купить их можно, а доверять им нельзя.

Пробегая через спальню, Александр мельком глянул на кровать. Он не то чтобы удивился — скорее расстроился. Девушка с внешностью Ларисы, словно и не было ужасной гибели подруги, томно раскинулась на спине, равнодушно смотрела в потолок и плавными движениями водила пальцами по животу.

— Саня, со связанными руками я по скобам не спущусь, — обернувшись, сказал Сокольский. — Или ты собираешься спускать меня на веревке? Не успеешь. Они сейчас подорвут обе двери.

— Мне не нравится, что ты мне подсказываешь, — ответил Фабер и спросил: — У тебя фонарь есть? Мой у «дяди» остался.

— Там, на кухонной полке, — ответил крот. — Там и гранаты есть. Пригодятся.

— Черт, мне не нравится, что ты мне помогаешь! — снова возмутился Александр, но крот не стал ничего объяснять. Они наконец добрались до кухни, Фабер распахнул дверцу воздуховода и глянул в черный колодец. Затем отыскал фонарь. Он взял, но тут же положил гранату назад и принялся развязывать Сокольскому руки. Со стороны второго входа слышались глухие удары в железную дверь. — Лезь, только быстро, — приказал Александр. — И смотри, Володя, я сверху, первая пуля тебе.

— Поучи, поучи меня, — скрываясь в воздуховоде, с досадой проговорил крот.

Дождавшись, когда он спустится на пару метров, Фабер включил фонарь и последовал за Сокольским. Оказавшись внутри шахты, он плотно прикрыл за собой дверцу. Сразу после этого с дальнего конца квартиры донесся глухой взрыв.

— А мне нравится, как ты себя ведешь, Володя, — похвалил Александр. Он осветил его темечко и пообещал: — Я расскажу об этом нашему начальству. Правда. Кто знает, может, и не «Белый лебедь», а может, и не на всю жизнь.

— Хватит трещать, — отозвался снизу крот. — Только что сказал — не нравится. Теперь — «нравится». Сам не знаешь что болтаешь.

— Ты говори, говори, — поспешая за Сокольским, сказал Фабер. — Чтобы я слышал, где ты находишься. А то мне плохо тебя видно.

Квадратный метр пола воздуховода был устлан еще не остывшими трупами Хабара и его помощников. Бывший хозяин спрыгнул на них, брезгливо переступил с ноги на ногу, толкнул дверь и насмешливо проговорил:

— Все, Саня. Ключик-то от этой двери есть только у меня, а он наверху остался. Может, слазишь, попросишь у ментов?

— Да ладно, встань лицом к двери, — спустившись вниз, приказах Александр. Стоять на мягких трупах было чрезвычайно неприятно, и он поспешил приложить к замку перстень. — Выходи.

— Хороший перстенек, — с восхищением произнес крот. — Мои сканеры даже танковую броню просвечивали. Я ведь собирался у тебя его отобрать, жаль, забыл.

— Пить надо меньше, Володя. Я боялся, что твои засранцы пожадничают и заберут. — Александр выскочил в коллектор сразу вслед за Сокольским. Тот обернулся, загородных глаза от света фонаря и спросил:

— И куда нам теперь?

— Ты не знаешь куда? — осветив широкую площадку, ответил Фабер. Похоже, это был один из уровней запланированного подземного гаража, который так им и не стал. — Нам на улицу, Володя. Подальше от твоего дома. — Он хотел было приказать кроту лечь на пол, чтобы связать ему руки, но тот быстрым шагом двинулся вперед.

— Некогда меня вязать, Саня. Потом опять придется развязывать, — на ходу сказал Сокольский. — Во-первых, нам еще вылезать наверх, во-вторых, менты давно в квартире. Они же не совсем идиоты. Первым делом начнут простуживать воздуховоды, а их всего три. Так что через несколько минут здесь будет целая рота.

— Больше чем на три метра не отрывайся, — вняв разумному объяснению, приказал Александр, стараясь не увеличивать и не уменьшать дистанцию. — А вообще-то мне не нравится, что ты убегаешь от своих.

— Опять то нравится, то не нравится, — не останавливаясь, проворчал крот. — Какие они мне свои? Сейчас начнут в темноте палить из всех стволов, положат и тебя, и меня. Вроде неглупый парень, а не понимаешь. Я сейчас для них гораздо опаснее, чем ты. У меня в башке на каждого из них по пятнадцать лет тюрьмы. — Словно в подтверждение его слов сзади в воздуховоде раздался взрыв. Очевидно, милиционеры нашли дверцу и, прежде чем сунуться в шахту, бросили туда гранату.

— Разумно, — согласился Фабер, все более укрепляясь в своих подозрениях. — Но мне все равно почему-то не нравится.

В этот момент впереди вспыхнул яркий свет мощного фонаря. Он ослепил Александра, а затем сразу переместился на Сокольского. Не зная, кто перед ним, Фабер метнулся вправо, направил фонарь на источник света и очень удивился, увидев Мару. Девушка стояла с фонарем в одной руке, пистолетом — в другой и метилась в Сокольского, который прижался спиной к стене, но не остановился и медленно двигался вперед.

— Мара! — торопливо воскликнул Александр. — Не вздумай стрелять! Он арестован! Я сотрудник спецслужбы! Тогда я не мог тебе об этом сказать!

Девушка молча перевела фонарь и пистолет на Фабера. Крот остался в тени, и как-то очень некстати рядом с ним в стене оказалась маленькая дверца, вроде тех, за которыми должен был храниться инвентарь. Сокольский заскочил в чуланчик.

— Мара! Черт тебя дери! — заорал Александр и бросился к дверце. — Ты мне мешаешь! Я... — Он не успел договорить — девушка выстрелила в него, но промахнулась. — Убери оружие — или я стреляю! — сильно разозлившись, закричал Фабер. Неожиданно Мара послушалась. Она медленно опустила оружие, Александр сделал шаг к коморке, дверца открылась, и оттуда вышел крот. Он осторожно прикрыл за собой дверь, поднял руку, как бы приветствуя девушку, и не успел даже отойти от двери: Мара три раза подряд выстрелила в него, и Сокольский упал.

— Идиотка! Я же сказал, он арестован! — закричал Фабер. Девушка направила пистолет на него и, не раздумывая, нажала на курок. Расстояние между ними было не больше десяти шагов, Александр едва успел отклониться в сторону и упасть на пол, когда она принялась не переставая палить в него. Фабер одним точным выстрелом уложил ее. Все произошло так неожиданно и быстро, что он не успел как следует осмыслить свой поступок, и, словно на войне, действовал инстинктивно, спасая жизнь. И только когда Мара рухнула на пол, Александр задался вопросом: какого черта она здесь делает и как сюда попала? То, что девушка стреляла в него, Фабера не удивило. Она считала его прихвостнем Сокольского, приняла слова об аресте за уловку и по-своему была права — эти люди обманывать умели. Но времени на размышления было слишком мало. Позади него раздался еще один взрыв, и он означав что преследователи уже открыли дверь в коллектор, на всякий случаи швырнули в него гранату — и скоро будут здесь.

Фабер подбежал к кроту, пощупал пульс. Сокольский был гарантированно мертв. Все три пули попали ему в голову, и Александр подивился меткости Мары. Так стрелять мог только очень опытный стрелок, который каждый день упражняется в тире. Мертвой оказалась и девушка. Сидя перед ней на корточках, Фабер в сердцах шепотом ругал ее и искренне жалел. Мара все-таки сделала, что обещала, отомстила, но при этом скорее всего не подозревала, что ее жертвой станет сам Мясник, вернее — продолжатель дела ее главного обидчика.

Позади уже слышен был топот кованых милицейских ботинок и мелькал свет фонарей. Закрыв девушке глаза, Александр мысленно попрощался с ней, выключил фонарь и побежал вперед.

Обмануть милицию в темном лабиринте оказалось простым делом. Фабер старался держаться того же направления, где, по его расчетам, должен был находиться выход недалеко от стадиона, откуда можно было послать сообщение начальству. Так оно и вышло. Пролазив по коллектору около часа, он поднялся по вертикальной шахте, попал в одно из служебных помещений бывшего стадиона, а потом через пролом — на улицу. Здесь, сидя под стенами развалин, он связался со своими и передал координаты. Александр больше не опасался, что милиция перехватит сигнал и окружит стадион. Прочитав сообщение, менты должны были бежать как можно скорее.

Вечерело. Нагретые за день камни отдавали тепло, а дикая трава источала такой дурманящий терпкий запах, что хотелось лечь на землю, заложить руки за голову и закрыть глаза. Для Фабера наступил тот самый долгожданный момент, когда наконец можно было расслабиться и по-настоящему ощутить, как хороша жизнь. Он чувствовал себя триумфатором, избавившим человечество от опасной заразы, и с неописуемым удовольствием думал о скором возвращении домой...

С Буруновым Александр встретился на дороге, куда он вышел в указанное время. Первым делом начальник спросил о Фельдшере. Фабер состроил кислую мину, выдержал паузу и, только когда насладился гримасой разочарования на лице генерала, ответил:

— Взял, Иван Петрович. Это Сокольский. Он нанял Бурыгина, чтобы тот убил Мясника, и перехватил дело.

— Значит, жертвой твоего «дяди» и был Фельдшер?

— Да. К сожалению, Сокольского тоже пристрелили. Не я, — тут же уточнил Александр и добавил: — Так что фирма «CLONdayk» больше не существует.

— Будем надеяться, будем надеяться, — выдохнул Бурунов. — Невероятно. Но Сокольский-то каков! Просто невероятно! А база данных?

— Его компьютер я уничтожил. — Фабер протянул генералу осколок экрана. — Остальное придется искать. Не успел, Иван Петрович, думал, довезу до Москвы. Завтра доложу подробнее. Теперь я могу вернуться в свой отряд? Понимаете, мне нужно заехать в одно место. И хорошо бы с ребятами. Девчонка там одна. Люди Мясника ее выкрали из дома. Да и пистолет пора бы забрать.

— Ладно, иди, — разрешил Бурунов и взял Александра за плечи. — Все равно молодец. Завтра в восемь жду у себя.

Когда в «Эльдорадо» нагрянул спецназ, официанты выглядели не напуганными, а скорее удивленными. Музыканты перестали играть, посетители молча одаривали бойцов неприязненными взглядами, но Фаберу было не до них — он торопился к Хафизу. Правда, ни бывшего начальника, ни провожатого, ни Ани он не нашел. В комнате, где Александр ночевал, на кровати валялись его джинсы и ковбойка. Ничего не дал и обыск в кабинете у Хафиза. В сейфе стояла бутылка водки, в ящике стола он обнаружив лишь несколько презервативов.

Аресты всех, кто работал в цехах фабрики клонов, в магазинах, интернатах и прочих объектах, продолжались всю ночь. Александр в них уже не участвовав. После «Эльдорадо» он уехал домой в Москву отсыпаться и на следующий день ровно в восемь бодрый и свежий появился в кабинете своего начальника. Там уже находился генерал из ОКНО. Он выглядел очень серьезным, деловито пожал Фаберу руку и предложил сесть. Во время обстоятельного двухчасового доклада он молчал и лишь нервно постукивал пальцами по столу. Когда Александр закончил, Бурунов поднялся, подошел к окну и, глядя во внутренний дворик, сказал:

— Все это хорошо, Саша. Мы даже отыскали в анонимных сейфах банков Медведок и Вышкина копии базы данных. А теперь ответь мне на такой вопрос: в коллекторе ты выпускал из виду Сокольского?

— Я же говорил, на несколько секунд, — ответил Фабер, и от нехорошего предчувствия по спине у него пробежал морозец. — Когда появилась эта девушка, Мара.

— Под домом крота в радиусе трехсот метров во всех направлениях мы нашли семь таких чуланчиков, в одном из которых на короткое время скрылся Фельдшер, — монотонно, без эмоций продолжал генерал. — В шести из них сидело по Сокольскому. Все в одинаковых серых костюмах, который ты позволил ему выбрать. Ты сказал, что до допроса крот много пил. Так вот, у убитого Сокольского в крови не найден алкоголь. Печень и остальные органы, как у младенца. Это значит, в чулан забежал один Сокольский, а вышел другой.

— Не может быть! — тихо, потрясенно проговорил Александр.

— Вышел клон, Саша.