С беломраморной террасы приземистой виллы в новомодном китайском стиле открывался фантастический вид. Огромное багрово-красное солнце уселось на линию горизонта и стало медленно погружаться в зеленые воды Атлантического океана. Сверху это грандиозное природное явление выглядело настолько завораживающим, что Сокольский, сидящий в шезлонге, даже забыл о сигаре, которая вскоре потухла.

Сзади раздались легкие шаги, но Владимир Сергеевич не обернулся. Он уже знал, кто это.

— Привезла? — спокойно поинтересовался он.

— Да, — ответила Мара и встала справа от своего шефа. — Стервозная оказалась девка. Стала орать, что это твой подарок. А когда я назвала сумму, сразу отдала.

— Чего же ты хочешь? — с философской задумчивостью произнес Сокольский и вздохнул. — Лариса девочка хорошая. Но она получает в своем клубе копейки, а значит, ценит дорогие вещи. Опять же, росла без отца. Ее можно понять. Да и кто я ей? Аня! — позвал Владимир Сергеевич. — Принеси-ка нам выпить. — Он посмотрел на Мару и пожал плечами. — На закате мне почему-то становится особенно грустно. Кстати, свяжись с Хафизом, скажи, чтобы завтра с утра запрягал.

Из дверей дома вышла Аня с большим серебряным подносом, на котором возвышались шампанское в ведерке со льдом, графин с тутовой водкой и три стакана. Она поставила поднос на столик и встала по другую сторону от шефа. Не поднимаясь, Сокольский обнял девушек за талии, притянул к себе и, глядя на утопающее светило, сказал:

— Ну что, красавицы, начнем все сначала?

Наконец солнце полностью скрылось за горизонтом, оставив об ушедшем дне воспоминание в виде зеленой дорожки, которая, если пренебречь жалким отрезком суши, доходила почти до самых ног того, кого называли Фельдшером.

— А этот парень не глуп, — с непонятной ностальгией произнес Сокольский. — На вид слишком простой, но мне чем-то понравился. Не удивлюсь, если мы встретимся с ним еще раз.

— А по-моему, обычный лох, — наливая патрону водки, откликнулась Мара.

— Ну, не скажи, — задумчиво возразила Аня.