Манхэттен. Ночь с 1 на 2 ноября 1930 года. Квартира Томаса Дьюи.

Все воскресенье шел дождь, и к вечеру улицы блестели в свете фонарей. Человек в потрепанном плаще поднимался по лестнице. Он выглядел неприметно — среднего роста, среднего телосложения, со стандартной для нынешних времен прической. Его лицо абсолютно не запоминалось людям, и именно это и помогало в его ремесле. За это его и ценили.

Он поднялся на нужный этаж и постучал в дверь. Прошло примерно полминуты, и он постучал еще раз.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось изможденное лицо Дьюи. Выглядел он, откровенно говоря, плохо — лицо заросло щетиной, волосы были взлохмачены, а под красными от недосыпа глазами темнели круги. Он выглядел как человек, для которого бессонные ночи уже стали обыденностью.

— Кто вы? — спросил Дьюи, глядя на незваного гостя с настороженностью.

— Меня зовут Джованни, мистер Дьюи, — сказал гость тихо, почти шепотом. — Я пришел поговорить о Чарльзе Лучано. У меня есть информация, которая может вас заинтересовать.

Дьюи на секунду замер, а потом снял цепочку и посторонился, пропуская гостя внутрь.

— Я вас обыщу, вы не против? — спросил он.

— Конечно, — кивнул гость.

— Тогда лицом к стене, — сказал помощник прокурора.

Тот, что представился Джованни, встал лицом к стене, поднял руки и развел ноги на ширину плеч. Дьюи охлопал его карманы, вытащил небольшой револьвер и внимательно посмотрел сперва на оружие, потом на мужчину.

— Я в бегах, — пояснил гость. — Мне нужно оружие. Вы можете пока забрать его, только верните потом.

Дьюи хмыкнул, спрятал револьвер в карман брюк. Достал из второго кармана незнакомца бумажник, раскрыл и посмотрел на права. Права были фальшивыми, но это была очень хорошая подделка — невооруженным взглядом этого было никак не увидеть. Нашел еще и фляжку, осмотрел, вернул обратно.

Молодой прокурор чуть повернулся и проговорил:

— Проходите в комнату. Не оглядывайтесь.

Он, очевидно, не доверял своему гостю. Он не доверял вообще никому в последнее время. Слишком уж много на него свалилось.

Вместе они прошли в комнату, и Дьюи кивнул на стул.

— Садитесь, — проговорил он.

Джованни сел, положил руки на стол. Дьюи занял место напротив, откинулся на спинке стула, сложив руки на груди, после чего спросил:

— Ну и что вы хотите мне рассказать?

— Я работал на Лучано, — ответил гость. — Точнее, я работал на одного из его людей. Занимался самыми разными делами. В основном связанными с деньгами, но иногда, знаете…

— Вы работаете на Лански? — спросил Дьюи напрямую, перебив его.

— Вы очень проницательны, мистер Дьюи, — кивнул Джованни. — Да, я работаю на Мейера Лански.

— И что вас сюда привело?

— Понимаете… — гость замялся. — Дело в том, что я совершил ошибку. Периодически я брал деньги из того, что Лански собирал для организации Лучано. Сами понимаете, каждому хочется купить себе новые туфли, а время сейчас тяжелое.

— Меня не интересуют ваши мотивы, — перебил его Дьюи. — Конкретнее.

— Я взял слишком много, и Лански заметил это. По нему не скажешь, но на самом деле он — жестокий убийца. И теперь меня ищут. Сперва будут пытать, для того чтобы узнать, где деньги, и сколько еще я украл. А потом убьют.

— И поэтому вы пришли ко мне, — проговорил Дьюи.

— Я пришел к вам, потому что вы единственный, кто может засадить Лучано и всех остальных, — ответил Джованни, отведя взгляд. — Все остальные боятся мести. А мне уже нечего терять. Если я дам показания против Лучано, Лански, и против его организации, вы ведь сможете защитить меня? Свидетель, который готов говорить — это же ценность, разве нет?

Дьюи помолчал немного, обдумывая услышанное. Джованни видел, как в его глазах снова разгорается огонь. До этого они были потухшими, безжизненными, а теперь это были глаза человека, который получил последний шанс. Получил возможность отыграться за все, что ему пришлось пережить, возможность восстановить свое доброе имя и доказать свою правоту.

Дьюи раскрыл свою папку с материалами по Лучано, вытащил чистый лист, положил его перед собой, и сказал:

— Что именно вы можете рассказать?

— Очень многое, — сказал Джованни. — Я связан с финансовыми делами. Например, я могу рассказать многое про благотворительный фонд, и про то, как через него отмывают грязные деньги.

Дьюи неожиданно для самого себя улыбнулся. Вот он — шанс лишить Лучано поддержки. Если все узнают, что фонд на самом деле не для того, чтобы помочь людям, а для того, чтобы легализовать деньги, которые идут с нелегального алкоголя, рэкета, азартных игр и всего остального…

— И как именно? — спросил Дьюи, взявшись за карандаш.

— Схем множество, — ответил Джованни. — Во-первых — здания под кухни и ночлежки. Их выкупили частные лица по заниженным ценам. Потом фонд выкупил их у этих людей по завышенным. Они получили небольшой процент, а деньги под разными предлогами вернулись к Лански и Лучано.

— Каким же образом?

— Частично через акции — эти частные лица покупали акции, а потом фиктивно продавали их людям Лански. Через его компанию, платили будто бы за бухгалтерское сопровождение и инвестиционные рекомендации. Схем много, и рассказывать их все займет слишком много времени.

Карандаш порхал по бумаге, Дьюи записывал все слова этого ночного гостя.

— Расскажите, какие именно.

Он рассказал — все честно и без утайки. Это заняло не так уж мало времени — Лански был очень изобретателен в своих схемах. И если не знать точно, то разобраться в них было бы не так просто.

— Как еще отмывают деньги? Я вижу, что через это отмыли миллионы, но ведь фонд организовали не для того, чтобы один раз отмыть, а потом эти же самые миллионы и потратить.

— Откаты, — ответил Джованни. — Много мелких откатов. Все закупается по завышенным ценам — посуда, оборудование, продукты, кровати, белье, одежда, которую выдают в ночлежках. Все закупается по завышенным ценам, но часть возвращается людям Лучано в качестве платы за различные услуги. За бухгалтерские, за грузоперевозки. Большая часть денег фонда в конечном итоге идет обратно, но уже в виде чистых.

— Интересно они, конечно, придумали, — покачал головой Дьюи.

— И еще работа для членов его организации, — продолжил Джованни. — Они на ней не появляются, но официально получаются от фонда хорошую зарплату.

— А сотрудники? Они тоже дают откаты?

— Нет, — покачал головой гость. — Тут все честно, но платят им минимум. Еда и совсем уж гроши, только чтобы свели концы с концами.

— Что ж, значит, что он не такой уж и благотворитель, как о нем говорят, — молодой прокурор хмыкнул. — Значит, все не так просто. Хорошо, рассказывайте дальше.

И гость принялся рассказывать.

* * *

Последние дни Дьюи чувствовал себя униженным. Его отправили в архив перебирать старые дела. Там пахло старой бумагой и мышами, везде валялся помет, а часть дел были погрызены.

Еще хуже ему было из-за отношения коллег. Они смотрели на него с плохо скрываемым сочувствием, и это бесило еще сильнее. И несмотря на обещания Медали, что, когда эта история закончится, он будет восстановлен в должности, Дьюи понимал, что это дорога в один конец.

Но у него появился шанс. Пришел этот человек — несомненно бандит, да еще и вор, который попался на том, что воровал у своих. Но это был именно тот человек, который ему нужен. Он сдаст всех своих бывших дружков, покажет на них на суде, сообщит все, что надо. И тогда они все сядут.

Правосудие восторжествует, а карьера Дьюи будет не просто восстановлена, она получит толчок. И все поймут, что он был прав.

— Кофе будете? — спросил Дьюи. Он почувствовал, что ему надо немного взбодриться. Он понял, что этот разговор продлится до самого утра — не иначе. А в понедельник ему отсыпаться не придется — нужно будет отвезти ночного гостя в прокуратуру, чтобы он рассказал то же самое самому Медали.

— Да, конечно, — кивнул тот, поморщился. — Если честно, я уже два дня ничего не ел. Был бы благодарен.

— Сейчас, — Дьюи поднялся и отправился к кофейнику, поставил его на плиту, чтобы разогреть.

Пока кофейник стоял на плите, он продолжал наблюдать за гостем. Тот явно нервничал, но ничего подозрительного не делал, просто сидел, уставившись на свои ладони. Дьюи подумал, что он сам боится того, что сделал.

Когда кофе разогрелся, Дьюи вернулся к столу с двумя чашками. Поставил их на стол. Гость полез за фляжкой, открыл ее и предложил:

— Будете?

— Я не пью, — покачал головой молодой прокурор.

— А я выпью, — пожал плечами тот и щедро налил в чашку чего-то темного.

Потом гость огляделся, будто на столе чего-то не хватало, и вдруг попросил:

— А сахар можно?

Дьюи нахмурился, а потом кивнул, поднялся, отправился к кухне, достал сахарницу с полки и вернулся. Гость кинул несколько кусочков сахара в кофе.

— Вы тоже добавьте, — сказал он. — Сахар дает энергию, так мне отец говорил. А разговор нам предстоит еще долгий.

Дьюи подумал и сделал то же самое. Он знал, что сахар дает быструю энергию, а сейчас ему этого не хватало.

— А теперь самое главное, — проговорил Дьюи. — Стрельба в августе, когда убили Вакси Гордона. Лучано был там?

— Был, — кивнул гость. — А еще там был Сэл Бруни и двое его людей. Это их нашли убитыми в машине. Я не знаю как, но Бруни и Лучано умудрились перебить всех нападавших. Но это неудивительно — Лучано очень хорошо стреляет, он не одного человека убил за последний год.

— Кого еще? — тут же спросил Дьюи.

— Я не так много знаю, — Джованни покачал головой. — Знаю, что была история на Кубе, которая закончилась настоящей резней. Там двое местных плантаторов поссорились, и один из них натравил на своего соперника наемников. Они украли жену этого плантатора и девушку Лучано. Тот собрал людей, все вместе они напали на похитителей и убили всех.

— И давно это было?

— Около года назад, — ответил мужчина.

Дьюи разочарованно покачал головой. Этого к делу не привяжешь.

— Зато я знаю, кто убил Массерию и Маранцано, — будто почувствовав разочарование собеседника тут же подхватил гость. — С Массерией Лучано лично не участвовал, но это были его люди — Лански, Анастазия, Костелло, Багси Сигел. А Маранцано он убил лично. Они приехали к нему в офис и зарезали ножами.

— Вы были там?

— С Массерией — нет, там собрались только свои. С Маранцано — я был водителем, что именно произошло в офисе не видел, остался внизу. Но когда они спустились, я забрал их и отвез в безопасное место.

— А Шульц? — спросил Дьюи — Его тоже убили по приказу Лучано?

— Этого никто не знает, — покачал головой Джованни. — Я знаю, что у Шульца и Лучано был конфликт, потому что Чарли поддержал местные гарлемские банды. Но насколько я знаю, он его не убивал. И никто ничего не слышал — Шульц просто исчез.

Дьюи, в общем-то, из-за этого не расстроился. Убийства Гордона и убийства Маранцано достаточно для того, чтобы отправить этого макаронника на электрический стул. А вскрывшаяся подноготная по поводу фонда… Этого хватит для того, чтобы инициировать проверки, которые вскроют махинации. И это лишит Лучано общественной поддержки.

Человек, который был для города святым, снова превратится в обычного грешника. А потом отправится туда, куда полагается — в ад. Дьюи проследит за этим лично, и дело тут уже не столько в амбициях. Это дело принципа.

Дьюи зевнул — все-таки столько ночей не спал, так что неудивительно, что усталость взяла свое, посмотрел на своего собеседника. Глаза, откровенно говоря, слипались.

— Вы понимаете, что мне нужна будет защита? — спросил Джованни.

— Понимаю, — кивнул Дьюи. — И мы вам ее обеспечим. Вы сможете покинуть штат или страну, какое-то время вас будут охранять.

— Хорошо, — кивнул Джованни. — Именно поэтому я и пришел к вам лично, а не в полицию. Слишком много полицейских на жаловании у людей Лучано.

— Я вас понимаю, — Дьюи снова зевнул и залпом допил свою кружку кофе. Стало немного легче. — Но вам нужно будет выступить в суде. Вы согласны?

— Согласен, — кивнул гость. — Я на все согласен, лишь бы отойти от дел и обеспечить свою безопасность.

— Тогда мы договоримся… Я думаю, сегодня вы можете переночевать у меня, а завтра мы поедем в прокуратуру, и вы перескажете моему начальству все, что рассказали мне.

— Я согласен, — кивнул мужчина. — Знаете, сэр. Вам не кажется это ироничным?

— Что именно? — спросил Дьюи.

— Ну. Вы все это время были правы насчет Лучано, когда гнались за ним. А теперь единственный, кто может спасти вас — это другой преступник. Странное дело, верно?

— Да… — ответил Дьюи и снова зевнул, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Меня выставили сумасшедшим, политически ангажированным и одержимым идиотом. А я все это время был прав.

— Вы были правы, — кивнул Джованни. — Просто система оказалась сильнее вас. Когда на одну чашу весов ставят справедливость, а на вторую — деньги и связи…

Но Дьюи этого уже не слышал. Он заснул.

* * *

Джованни поднялся, посмотрел на Дьюи, который так и остался сидеть, свесив голову. В его фляжке на самом деле был не алкоголь, а такой же кофе, только смешанный с сильным снотворным — хлоралгидратом, которое уже через несколько часов нельзя будет определить в крови. И когда прокурор отказался пить, он отправил его за сахаром, а потом просто поменял чашки местами.

Дьюи все-таки слишком сильно хотел поверить, что ему в какой-то момент наконец повезло. И не заметил подмены. А теперь он уснул и оказался в его полной власти.

Джованни поднялся, вытащил из кармана тонкие кожаные перчатки и надел их. После чего приступил к делу. Первым делом он отправился в ванную и обнаружил там то, что искал — длинную бельевую веревку. Забрав на кухне нож, он вернулся, отрезал веревку и смастерил петлю, после чего накинул ее на крюк для крепления люстры. И поставил под нее стул.

Потом вытащил свой револьвер из кармана Дьюи, поднял самого Томаса, который, так и не открыв глаз, пробормотал сквозь сон:

— Что вы со мной делаете?

— Вы сильно устали, Томас, — ответил ему Джованни. — Я укладываю вас спать.

— Да… Да… Устал.

Джованни заставил Дьюи, который не соображал, что происходит, и совсем не сопротивлялся, встать на стул, после чего накинул ему на шею петлю. А потом резким движением выбил стул из-под ног.

Веревка натянулась, послышался хруст, тело Дьюи выгнулось. Потом послышался звук опорожняющегося кишечника. Все, готово.

После этого он принялся убирать следы своего пребывания. Забрал листы бумаги, которые успел исписать Дьюи его показаниями, оставив лишь те, что были там до этого — материалы по делу Лучано, старые газетные вырезки и заметки. После этого начисто вымыл обе чашки, протер их полотенцем и убрал сушиться. Взял это же самое полотенце и принялся стирать отпечатки со всех мест, к которым мог прикоснуться — со спинки стула, стола, дверных ручек, самой двери. Свет оставил включенным, вышел за дверь, захлопнул ее, протер снаружи.

Убедившись, что никого нет в коридоре, он спустился вниз по лестнице, вышел на наружу и оказался на мокрой от дождя улице.

Он был профессиональным убийцей и знал как действовать так, чтобы не оставлять следов. За это его и ценили.

И очень скоро он растворился в темноте ноябрьской ночи.

Когда Дьюи не явится на работу, кого-нибудь отправят проведать его дома. И они обнаружат его мертвое тело. Тело человека, который так верил в себя и свои силы обеспечить закон и справедливость, что после всего свалившегося на него просто сломался, не выдержал и наложил на себя руки.

Конечно, они будут искать следы убийства. Но не найдут.