— Перестарался, — Глеб Шилов выдохнул и вытер лоб рукавом.

Внимание мы привлекли со всех сторон, но надо делать так, чтобы народ не смотрел, а торопливо проходил дальше. Всё равно фейсы уже наверняка едут сюда. А тачка, на которой хотел сбежать Мельников, ушла.

— Машину видел? — спросил я просто перед собой, зная, что оператор услышит.

— Бликовала она у меня, — отозвался тот через наушники. — Там чё-то стояло в фарах, чтобы камеру слепить.

А Шилову я шепнул:

— Подыграй.

Глеб уставился на меня, проследил за моим взглядом и, кажется, понял, что я от него хочу. И пока грязный Мельников пытался подняться, Шилов медленно подобрался к нему, входя в роль.

— Ну ты попал, — произнёс Глеб хриплым угрожающим голосом, грозно сощурив глаза.

— Да я ничего не сделал, — оправдывался Мельников.

Он поднялся на ноги и начал пятиться, но не убегал, будто опасался упасть ещё раз.

— ФСБ! — крикнул я, показывая вишнёвую корочку от своего студенческого, в которой студенческого уже не было. — Проходим, не задерживаемся.

Услышав три грозные буквы, народ и правда решил здесь не задерживаться. Это же не работу ментов снимать, тут совсем другое.

— Если не скажешь, — кажется, Глеб входил во вкус. — Я тебя…

— Лучше с ним не спорить, — беспокойным голосом сказал и я подошёл ближе к Мельникову. — Он с войны приехал, контуженный на всю голову, в него там дрон чуть не врезался. Он тебя вообще в Москве-реке утопит.

— Ну-ка иди сюда! — Шилов схватил Мельникова за полу пиджака. — Ты мне сейчас…

— И если не будешь говорить мне, — предупредил я. — Оставлю с ним наедине.

Уже показалась чёрная машина с мигалкой из-за угла, но краткую суть Мельников объяснил нам быстро и чётко:

— Просто разместить программу на компьютере. А сегодня я данные стирал, мне так куратор приказал! Сказал, что если не сделаю, то он меня сдаст в ФСБ. А так обещал за границу вывезти.

Правда, куратор там был не живой, а электронный, но Мельников разницу не понял. Значит, это просто завербованный агент и не занимает высокого положения среди шпионов.

— И что именно ты уничтожал? — допытывался я. — Что нужно было сделать? Кто должен был тебя забрать?

— Просто требовали очистить бумажные следы, пока не поздно, потому что подняли тревогу. И данные прямо сейчас уничтожаются. Я сделал снимки, остальное уничтожил в шредере…

Оператор, следивший за нами через мои очки, резко замолчал, будто в городе пропала связь. А машина с мигалкой остановилась рядом с нами. Со стороны водителя вылез чекист с почти квадратным лицом и опёрся на машину, разглядывая нас.

А я глянул на смятые листы бумаги, которые Мельников забрал с собой и передал мне, и окинул их взглядом, чтобы содержимое отпечаталось в памяти. Что-то может пригодиться.

— Товарищи Вадим Александрович и Глеб Петрович, — тем временем вежливо, но с напором сказал приехавший к нам чекист. — А давайте в дальнейшем вы не будете делать нашу работу. Особенно такими методами, — он кивнул на вмятину на машине Глеба. — Поедем вместе, — это уже прозвучало угрожающе. — И поговорим.

— Здесь была машина, — сказал я, опуская бумаги, будто я в них и не успел посмотреть. — Он к ней бежал. Ещё можно успеть перехватить, пока они не свалили.

— Так-так-так, — чекист заинтересовался.

— Чёрный «Рэндж Ровер», — полез я в свою память, — внизу грязно-серый цвет из-за реагентов, плохо отмыли с зимы. Царапина вдоль левого борта, номеров нет, но там была приспособа на пружинах, могут вылезти новые. Обод диска спереди слева пожёван. Внутри сидел один человек в тёмных очках, и ещё один прятался на заднем сиденье. Возможно, грохнул бы этого, чтобы молчал. Так что могут быть вооружены.

— Так, — он тут же достал рацию.

— И на камерах была засветка, — заканчивал я, — но сейчас он её вырубит, чтобы не светиться. Вот так и найдёте.

Фейс тут же передал всё по рации.

* * *

— Почему когда с тобой собираемся на дело вместе, — с усмешкой произнёс Глеб, — то всегда оказываемся в обезьяннике?

Правда, на ментовский обезьянник это не походило совсем, как и на кровавые расстрельные подвалы Лубянки, как пугали в интернете. Мы просто сидели в обычном кабинете без телефонов и средств связи, и ждали, когда к нам придут.

Товарищи из ФСБ были крайне недовольны тем, что мы вмешались, а не уступили им. Но если бы мы стояли, Мельников бы ушёл. И благодаря мне они взяли машину, как я услышал по рации, пока нас везли. Всё было именно так, как я и говорил. Отъехали, выключили подсветку, пытаясь смешаться с городским трафиком, но чекисты уже знали, кого искать.

— Тогда с тобой этого типа брали, — продолжал вспоминать Глеб. Он снял пиджак и повесил его на спинку стула. — Потом спецназ нам чуть *** не дал, когда мы Паука одолели. Попали под горячую руку.

— Такая работа, — сказал я. — Зато силовые операции — твой конёк. Ещё никто не ушёл, за кем мы гнались.

— Мне ещё травмат не вернули, а тут ещё это… ДТП, походу, повесят.

Дверь со скрипом открылась.

— Вадим Александрович, — произнёс сегодняшний фейс с ехидной улыбкой и цепким колючим взглядом, — с вами хотят поговорить.

— А вас как по батюшке? — спросил я. — А то меня все по имени-отчеству зовут, но я даже не знаю, как вас зовут.

— Иван Иваныч, — отозвался тот.

— Не Иванов, случаем?

— Именно, — сказал он, но я понял, что он приврал.

Никакой он не Иванов, и, скорее всего, даже не Иван Иваныч. Долго идти не пришлось, даже до лестницы не дошёл. Назвавшийся Иван Иванычем пригласил меня войти в небольшой кабинет, где уже сидел человек, ожидая меня.

А вот его я знал. Это Зубов, глава нашего регионального УФСБ. Видел того мужика на том приёме, где я тогда познакомился с Корнеевым. Он всё пытался со мной поговорить и завербовать, но «Контур» не давал. А вот здесь у «Контура» власти не было, поэтому говорить он может столько, сколько захочет.

Но что он здесь делает? Это не его земля, это центр. Но Холодов как раз про это и делал намёки. Значит, я им для чего-то нужен, вот и вербует.

— Вадим, вот мы и встретились, — произнёс чекист Зубов. — Теперь и поговорить нормально можно, чтобы никто не мешал.

— Николай Иванович, — вспомнил я его имя, — добрый день. Давно не виделись.

У меня и портрет его был во дворце памяти, со всеми данными. На нём чекист в итальянском доспехе держал устрицы, которые тогда были не совсем свежими.

Так что региональный чекист делает в центре? Впрочем, даже центральный аппарат спецслужбы — не монолит, и кто-то мог его подключить. Скорее всего, потому, что он не очень хорошо живёт с Корнеевым и «Контуром». И кто-то хочет это использовать.

— Взяли, значит? — спросил я.

— Кого?

— Ту машину, про которую я говорил. Мне же интересно. Хочется же, чтобы какой-то результат был.

— Взяли ту машину, — проговорил он. — У тебя хорошая память. Взяли её по твоим приметам. Вот поэтому мы говорим с тобой в кабинете, как нормальные люди, а не в помещении для допросов.

— Там со мной друг был…

— О нём мы не будем.

— Да хотелось бы. А то бы убежали оба. И Мельников, и водитель той тачки.

— Лебедев, — возмутился Зубов. — Ты много о себе думаешь.

— Нет, в самый раз. Там случайность была, он не хотел сбивать. Зато теперь понятно, что его вели удалённо, но с телефона всё удалилось.

Он окинул меня внимательным взглядом.

— Позже о нём поговорим, — согласился он. — Давай сейчас о делах. А дела у нас плохи. Но не совсем, — фейс криво улыбнулся. — Ведь противнику удалось не всё.

— А почему?

— Мы просто отключили мобильную связь и интернет в районе. Вот запрос и прервался. И в офисе отключили, поэтому данные там не успели стереться до конца. Зашифровали диски, но спецы Корнеева, — он поморщился, — восстановят всё из бэкапов.

— Вырубили интернет, — проговорил я. — Вот что-что, а вот именно это меня совсем не удивляет.

— Шутить любишь?

— Приходится.

Зубов не сказал про «Омниус» и «Омнипалант», а я и не буду показывать, что знаю, что это такое.

— Мне тоже приходится.

Он поднялся, скинул пиджак и засучил рукава. Бить меня собрался, что ли? Не, просто хочет, чтобы я нервничал, вот и ведёт себя так. Я и делал вид, что у меня дискомфорт, хотя мой пульс спокойно отбивал свои удары. Уверен, что если померить, там не выше 80 ударов в минуту. Даже спина не вспотела.

Зубов подтащил стул и сел ко мне, повернув спинку в мою сторону. Чтобы я чувствовал себя уязвимым, ведь у меня нет такой мнимой защиты. Давит.

Но он же крутой чекист, поднялся высоко. У него методы серьёзнее. Сейчас начнёт менять подход, качать меня.

— Они хотели тебя завербовать, — тихо сказал он, причём прозвучало это доверительно.

— Кто?

— Те люди, кто завербовал Мельникова на дело. Увидели тебя через взломанные камеры, узнали и дали ему команду, чтобы подготовил для тебя ловушку. А мы это поняли и вмешались. Правда, они это тоже засекли и сменили планы, начали шифроваться. И тут вы с этим бывшим ментом начали всё портить…

Что-то правда, что-то блеф. Но он сменил тактику, даже тон голоса стал другим, а я начал делать вид, что тянусь к нему.

— А как мы это испортили, если мы его взяли.

— От нас бы не ушёл, — бравируя, сказал он, хотя поморщился. Понимает, что это не так.

— А вы как узнали? — спросил я.

— А ты про нас в интернете начитался всякого, теперь думаешь, что мы работать не умеем? — Зубов усмехнулся. — А можешь назвать причину, почему они хотели тебя вербовать?

Это была резкая смена темы и тона, поэтому я сделал вид, что он сбил меня с толку. Поэтому ответил не сразу, а будто заволновался и запутался.

А пульс как бился спокойно, так и бился.

— Потому что меня приблизил Корнеев, наверное. Да?

За ним висело зеркало, и я видел себя там. Выгляжу запутавшимся парнем, и он в это верил. Ведь решил, что все его приёмчики срабатывали, а я подкинул ему очевидную идею, но которую пока никто всерьёз не обсуждал.

И что будет сейчас? Профи попытался бы закрепить контакт. А Зубов был профи.

Он поднялся и отошёл к окну, а потом вернулся за стол, но уже не пытался влезть в моё личное пространство. Понял, что пряник работает лучше кнута, как я и хотел показать.

У меня аж башка кипела от этих мыслей, но я был готов и дальше отбиваться.

А Зубов выдал неожиданную новость. И сейчас мне казалось, что хоть он сказал это с определённой целью, но это было в основном правдой, а не выдумкой.

— Корнеев знал о сливе, — доверительно сказал он. — Знал, что Гиляев — до***б и устроил там мини-секту, поэтому ни хрена не делается, что Мельников ворует и сливает секретные данные, что там обитают враждебные шпионы. И что все системы заражены. Это его обманка, приманка, которую он поставил, отвлекая их от основной разработки. Вот там все игрались, как в песочнице. И вот как думаешь, почему он уговорил Рогова отправить тебя именно сюда?

А вот это хороший вопрос, но Зубов не ждал, что я дам на него ответ, потому что продолжил говорить. Мне самому надо будет на него ответить.

— Корнеев ведёт свою игру, — заключил Зубов. — Почему ты ему был там нужен?

Я решил немного сместить акценты.

— Ну, он типа показывал, что похож на отца, и чтобы все подумали…

— Да это лажа, — отмахнулся Зубов. — Как легенда эта ложь работает хорошо, но у него другие цели. А вот ты дерзкий, и вообще, по грани идёшь. Тебя вообще можно было, знаешь, закрывать за всё.

— А за что это? — я чуть хмыкнул.

— Да нашли бы, — строже сказал он. — Но за тебя Женька Холодов поручился. Он ещё давно, ещё до Корнеева, на тебя внимание обратил, и что враги к тебе лезут. Да и ты парень из тех, кто думает быстро. Не всегда правильно, но не сидит и не страдает. Но ты не с теми дружишь, Вадим. А Корнеев хочет тебя использовать.

— Так для чего?

— А это ты мне должен сказать. А если не знаешь, надо будет выяснить и сказать. Иначе в итоге окажешься крайним за все прегрешения, и даже не поймёшь, в какой момент всё пропало. И я тебе помочь не смогу.

Зубов не может знать о «Периметре», но пытается связать кучу разрозненных фактов воедино, потому что не всё бьётся.

Но на этом откровения закончились.

— Ты подумай, — вдруг предложил он спокойнее. — Я тебя ещё в первую встречу спросил — с кем лучше дружить в современной России? Подумай ещё раз, а надумаешь — позвони. Можешь идти.

Вот как и говорил Холодов. Вербует, сначала показав кнут, теперь пряник, потом снова кнут. Но кнут большой и шипастый, а пряник — одни крошки, и после него он собирается сдавить меня за яйца и посадить на привязь.

Но раз пошла такая гулянка, пусть предлагает пряник побольше.

— А Глеба отпустите? — спросил я. — Вы обещали.

— Он человека сбил, — отмахнулся Зубов. — И я обещал поговорить, а не отпускать.

Я думаю, он хочет использовать это как элемент торга с Роговым и его союзниками. Но надо ковать железо, пока горячо.

— Он шпиона сбил, который убегал. И это был не какой-то студент, которого мошенники развели и заставили поджечь военкомат, а настоящий завербованный шпион, который чуть не скрылся навсегда. А Глеб вмешался. Надо выпустить.

— Лебедев, ты много требуешь.

— А как мне думать над ответом на ваш вопрос, если у меня все мысли, что друг у вас сидит.

— Лебедев! — прикрикнул он. — Будь серьёзнее.

— Так я всерьёз.

— Думаешь, это так просто? — обозлился Зубов.

— Вы же начальник управления, операцией командуете. Всё от вас зависит.

— Да не я же его брал. Ща, погоди, — он поднялся со злым лицом. — Порешаю. Вот ты, блин, — чекист поскрипел зубами. — Вот знаешь, в чём проблема молодёжи сейчас?

— Я за своего друга прошу. Это и в ваши времена ценилось.

Он захлопнул дверь. Озадачил я его. Он планировал вербовку, а не это, но всё же решил, что это поможет сделать дело лучше. Хотя под конец его личность строгого, но справедливого человека совсем отвалилась.

А я сел подумать в тишине. Хотелось тут же анализировать листы бумаги, которые похитил Мельников, но я пока откинул это в сторону, всё равно помнил. Это теперь хранится в участке памяти Тумана, где у него был рабочий кабинет. Кое-что Мельников мог взять для своей страховки, играя в дурачка, но попался раньше.

Зубов говорит, что они ставили на меня новую приманку, но не успели подготовить. Это могут быть фокусы доктора Ланге, правда, почему тут «Омниус»? Или это временный союз двух сторон, которые не верят друг другу? Посмотрим. Кое-что я всё равно вытащил оттуда из того, что мне знать не полагалось.

Надо обдумать и другое. Корнеев знал, что там шпион, возможно, что это и есть «Омниус». Для чего он пустил ИИ конкурента в свою сеть? Да и в свою ли сеть? Фирма-то изолирована он основной сети, он сделал песочницу…

Песочницу-песочницу…

А не изучал ли он так противника в естественной среде обитания? Давал туда деньги, смотрел, как «Омниус» изучает проект, выползает за пределы, вербует людей. А меня направил, чтобы посмотреть на Тумана в естественной среде обитания и как на меня отреагирует «Омниус»…

Ну, это, конечно, гипотеза, но интересная, не буду откидывать.

Но, я думаю, вот с этим Зубов сказал правду. А если Корнеев изучал всё это, то я показывал только то, что и «Контуру». Не больше, остальное прятал, поэтому и знаю чуточку больше остальных.

— Вадим Александрович, — произнёс уже знакомый мне чекист, открывая дверь. — С вещами на выход. Но вашего тут ничего нет, поэтому не берите с собой ничего, — он усмехнулся.

— А мне чужого и не надо, Иван Иваныч.

Встретил удивлённого Глеба в коридоре, который ничего не понимал.

— Ну хоть пожрать успеем, — сказал он, посмотрев на часы на телефоне, который ему вернули. — Но надо в контору сначала, а то потеряли нас. Разбор будет большой.

— Справимся.

— Это ты как-то договорился? — спросил Глеб тише. — Спасибо, брат. А то бы бросили, закрыли бы.

— Ты меня знаешь. Не брошу.

Он кивнул.

А разбор будет, да. И будут проверять меня, не завербовал ли Зубов, который явно копает против Корнеева. Но тут справлюсь.

А кругом ИИ, шпионы и планы Корнеева. Со всех сторон. Ещё старый ГРУшник Верещагин, который охотится за Епископом и Ланге…

Кстати, он же работает по-старинке, без ИИ и гаджетов. И этот подход даже сейчас может быть актуален, в эту цифровую эпоху. Да и кто-то же ему помогал, раз он так хорошо владеет информацией.

Думаю, стоит связаться со старым ГРУшником. Немного полазил в памяти и накидал план. Да и Холодов может подсказать что-нибудь дельное, он тоже их ищет. И, тем более, я увидел его в конце коридора. Он ждал меня.