— А это что за кабинет? — спросил я.

На входе туда стоял отдельный считыватель для карт, стены были глухими, а дверь вообще стальной. Экскурсия продолжалась, пока я думал, кто мог сломать телефон руководителя.

— Пока туда рано, — пробурчал Гиляев.

— Могу открыть удалённо, — предупредил оператор через динамик костной проводимости в моих очках. — Если надо.

Но пока не надо, может быть, потом.

Собес ещё не заканчивался, ведь Гиляев ещё не рассказал мне, как учился в Питере, стажировался в Америке, работал в Китае и прочее. Вообще, собеседование будто проводил я, ведь рассказывал о себе в основном Гиляев.

А уж привирает! Так что на вопрос, сколько он наврал в своих речах, я бы просто сказал: «Да».

И всё это происходило прямо по дороге в столовую, где он взял себе обед из автомата с готовыми и, конечно же, «полезными» блюдами. Вообще, автомат был полон под завязку, будто его только что заправили, но с такими ценами, как в аэропорту, я не удивлялся, что никто из сотрудников здесь ничего не покупает. Слабо отдать триста рублей за зелёное яблочко, наверняка ещё и кислое?

Телефон он держал в кармане и нигде не оставлял. Значит, могли получить доступ в кабинете, но там магнитный замок, для которого нужна ключ-карточка. Но я продолжал играть роль, а после долгой речи Олег начал пытаться меня подмять под себя.

— У тебя мозги есть, это видно, — вальяжно произнёс он. — Но образования нет, опыта нет, по резюме ты вообще никто.

Гиляев набрал воздух в грудь, чтобы продолжать меня эмоционально качать, но я внезапно парировал:

— А вы ищете людей с бумажками? — ехидно спросил я. — Кто учился в те времена, когда про нейросети никто и не слышал? Или просто не хотите брать сильного человека в команду, потому что боитесь конкуренции в будущем?

Он закашлялся от неожиданности, а слушавший меня оператор «Контура» не выдержал и резко захохотал и тут же вырубил микрофон. Но я всё равно успел почувствовать вибрацию от его смеха в костно-проводимых динамиках.

— Вот такие и выстреливают, — пытался не упасть лицом в грязь Гиляев, но всё равно растерялся. — Вообще, я думал, ты сам из себя ничего не представляешь, раз за тебя просят…

— А просят за меня потому, что у вас нейросетка, которая смотрит резюме, глючная, и через неё не пробиться. Только через личные связи удаётся.

Снова не дал ему использовать качели, когда сначала унижают, а потом хвалят, чтобы приблизить.

— Ты дерзкий, это хорошо, нам такие нужны, — немного неуверенно сказал Гиляев. — Когда сможешь выйти?

— А чего тянуть. Давайте сегодня.

— Ладно. Но психика нужна крепкая…

Время идёт, а мне ещё столько всего раскрыть надо, вот я и форсировал события, да и заодно отыгрывал роль наглого парня.

Вообще, по бумагам у меня всё было отлично, даже были проверки через службу безопасности, МВД и ФСБ (всё это мне уже сделал «Контур»), так что посадили за обучение. Наставником назначили Гошу — парня чуть старше меня самого. Блондинчик с модной причёской, в ярко-красной футболке и серьгой в ухе, тихо подпевал музыке в своём наушнике и между делом объяснял суть.

Причём вёл он себя нарочито весело, и я сразу понял, что это его психическая броня. Потому что он сортировал видео для обучения модели, чем и мне предстояло заняться. Это были видео с боевых действий, записанные тысячами FPV-дронов, весь их путь от взлёта до надписи «Потеря сигнала» за долю секунды до попадания в цель, а также видео со стороны, снятые МОГ во время работы.

Для того, чтобы система сбивала дроны на подлёте, она должна чётко распознавать их заранее, определять траекторию и вовремя стрелять, и на каждом этапе были сложности.

Ведь нужны миллионы записей, чтобы она научилась это делать, а у самих дронов существует огромное множество моделей. Некоторыми управляет оператор, а у некоторых уже вовсю используется электронное наведение. Какие-то управляются радиосвязью, а какие-то волокном. Поэтому двух похожих найти сложно, как и понять алгоритм.

Короче, нюансов туча, и система должна учитывать всё.

Ну и понятно, почему Гиляев говорил про крепкую психику, ведь оператору обучения надо на всё это смотреть, а тут бывает жёстко. Так что то, что народ валит из компании, меня не удивляло.

Но сам я немного обзавёлся бронёй с того самого дня, как агент с оперативным псевдонимом Зеро плеснул раскалённым маслом со сковородки в лицо агенту с позывным Паяльник, да и наличие опыта Тумана, повидавшего всякое, помогало.

Вот я и работаю, отмечаю данные. Но сидеть целыми днями в этом кабинете в мои планы не входило.

Добытые в телефоне Гиляева данные я пока не смотрел. Негде, даже в туалете была камера, которая засекала время, сколько каждый сотрудник там проводит. Как мне взахлёб рассказал блондинчик Гоша, однажды он засел там с телефоном, играя в «Геншин» в перерыве, и Гиляев показывал всем снимок виновного верхом на белом троне.

— И как ты с ним работаешь? — спросил я.

— Да он норм чел. Такого специалиста нигде нет, всё объясняет, своим делом горит.

Говорил он с восторгом. М-де. Кажется, у Гоши стокгольмский синдром.

Но вскоре я его покинул и вышел на разведку. Познакомился с полноватым сисадмином Максом, парнем с длинными немытыми чёрными волосами и в замызганной чёрной рубашке.

Он выдал мне ноут, что-то бухтя. Вид у него такой, будто у него дома отключили горячую воду, и, похоже, это случилось в прошлом году, с тех пор не включали. Но выглядел он слишком стереотипно для сисадмина, ещё и действовал неуверенно. Ноутбук и мышку он искал долго, будто не знал, что где лежит, долго не мог найти серийный номер, чтобы внести в систему инвентаризации, да и в целом, спец он так себе на первый взгляд.

Получив рабочую машину, я вышел в коридор и постучал по очкам.

— Что такое? — спросил наблюдающий за мной оператор из группы прикрытия.

Я написал на экране телефона: «Слишком стереотипный сисадмин. Не знает, что где лежит. Перевели недавно из филиала?»

— Ща уточню, — отозвался оператор.

Через несколько минут я услышал голос самого Глеба:

— Вадя, брат. Ты прав. Перевели недавно.

«Командированный из ФСБ?» — написал я на экране телефона.

— Походу. Да не походу, а скорее всего.

Так, одного человека Зубова нашёл. Возможно, он мне поставил на ноут всякого следящего хлама, но я и не собираюсь им пользоваться.

Обошёл офис ещё раз, пообщался с коллегами. Все хвалили Олега Гиляева, хотя некоторые неискренне, но охотно делились сплетнями. Я три раза послушал историю, как недавно уволился один зумер, который просто не вышел на работу после обеда. А один мужик постарше оказался продуманнее, и когда Гиляев его уволил по какому-то надуманному поводу, написал в прокуратуру. Олег потом бегал, паниковал и объявлял его предателем перед всеми, но в итоге выплатил мужику компенсацию, а никто из его покровителей Гиляева в этом споре не прикрыл.

— Ну и дела творятся, — сказал я Васе, бородатому программисту из отдела исследований.

Тот, обрадованный, что есть собеседник, который внимательно его слушает, отошёл со мной в дальний коридор, где рассказал, что Гиляев купил себе недавно квартиру в центре Москвы через тёщу, а финансовый директор Мельников — новый люксовый китайский внедорожник топовой комплектации. И хотел БМВ, но на него не хватило денег.

— Мы прототипы делали, — Вася стал говорить тише. — Там камеры нужны. Купили камеры, по две тыщи баксов штука. На каждую турель надо минимум по десять, чтобы она со всех сторон чётко видела.

— И что?

— По бумагам всё провели, как отличную импортную технику, а по факту купили какие-то затычки, которые даже на дверной глазок не поставишь.

Я уже понимал масштабы того, сколько тут воруют. А отчёты подделывают, чтобы Корнеев и дальше выделял деньги. Формально всё шло именно от Корнеева, и государство на первый взгляд здесь не участвовало, но это всё прикрытие. Правда, не особо надёжное, раз тут шпионы.

— Короче, ты со всеми подружился, Вадя, — заключил Глеб, наблюдая за моими действиями.

Я ничего не сказал, а продолжил раскидывать гаджеты «Контура», которые мне выдали, но свои я больше не светил. Переподключил умную колонку в холле, как мне говорили, вставил флешку в компьютер одного из программистов, проверил актуальное расположение камер.

Просто суть в том, что у инженеров Корнеева был доступ к их сети, и всё нужное мы могли посмотреть и так. Но прикол был в том, что там было не всё важное, и что-то скрывалось от глаз головной фирмы.

— Сейчас камеру вырублю, — сказал оператор прикрытия, — и надо будет…

— Я знаю, что делать, — тихо сказал я.

Он вырубил камеру, я вошёл в кабинет финдиректора, разблокированный для меня удалённо, вставил «контуровскую» флешку в разъём моноблока, а сам украдкой заменил кабель зарядки на свой. Про кабель зарядки я никому не говорил, эти данные останутся для меня. Я даже очки снимал, когда это делал.

После вернулся в тот коридор, где мне пересказывали сплетни, отключил всю связь от себя, и через свой телефон посмотрел, что скачалось у Гиляева через облако, к которому он подключался через мой особый шнур.

Просто в этом коридоре видеонаблюдения не было, поэтому все здесь и рассказывали всякие слухи. Тут можно спокойно посмотреть находки и спланировать, что делать дальше, пока никого нет.

Данных много, сортировать сложно, а уж фоток Гиляева — вообще через край. Я за всю жизнь не сделал столько снимков, сколько он делал в месяц.

Но кое-что интересное я нашёл.

Там была видеозапись испытаний прототипа турели, которая должна была сбивать дроны. Дроны были учебные, летели медленно и будто бы неохотно, но даже так турель их не сбивала.

Зато снесла пролетавшую мимо птицу, только перья разлетелись во все стороны. Наблюдавший за испытаниями офицер из Минобороны выдал громкий фейспалм, хлопнув себя по лицу.

Да, бабла потратили немерено, а система не работала даже в прототипе. Похоже, сознательный саботаж, ведь люди-то работали, набрали спецов, и я видел, что многие горят своим делом. На фоне ежедневных новостей с последствиями прилётов здесь были те, кто хотел сделать защиту от этого.

Но дело не шло. Саботаж, да. Хотя и вариант Глеба с хреновым руководством я бы не отметал.

На телефоне Гиляева и правда были следы вредоносного приложения, и даже остался apk-файл, который маскировался под техническую утилиту. Кто-то поставил его давно и не собирался удалять, чтобы получать данные в реальном времени.

Так что вариант со шпионом серьёзный. Хотя такое могли поставить и люди из ФСБ, но они работают грубее. А тут только намётанный взгляд Тумана.

Наблюдаем. Финансовый директор вернулся в кабинет и поставил телефон на зарядку, и данные пошли мне. Но на его телефоне ничего подобного не было, это пустышка, которую он использует для вида.

Я собирался идти дальше, но на выходе меня вдруг остановил Гоша, мой коллега и «наставник».

— Ну кто так работает? — возмутился он. — Я Олегу пожалуюсь, если так и дальше будет повторяться!

— Бро, — с укоризной произнёс я, — мне тут вообще кучу документов надо подписать и допусков. Я и так с первого дня припахан, и меня зовут повсюду, то туда, то сюда. А ты, я вижу, хочешь на меня всё спихнуть, чтобы самому в «Геньшин» играть.

— Не-не-не! — Гоша поднял руки. — Просто меня Олег просил присмотреть, как ты будешь работать…

— Так и смотри. Как закончу, подойду.

Но я продолжил изучать доступную мне часть офиса, пока не закончился рабочий день. А заодно прикидывал, кто мог получить доступ к кабинету Гиляева.

* * *

— Что думаешь? — спросил меня вечером Глеб Шилов.

Глеб был человеком надёжным, мы вместе пережили уже достаточно всякого, но сам он в гостях у меня не был и даже не думал, что я хорошо готовил. Поэтому мы встретились в кафе, где бородатые парни в клетчатых рубашках носили крафтовые бургеры, крафтовое пиво и лимонады, тоже крафтовые. Дорого, конечно, но вроде неплохо, хотя и жирно.

Шилов думал, что зумеры вроде меня такие места обожают. Впрочем, я любил есть вкусно, но мог есть всё, а уж в компании тем более.

— Думаю, тут целая совокупность всего, — сказал я, натянув резиновые перчатки, которыми полагалось есть бургер.

Глеб себе заказал бургер из рваной свинины, потому что никогда такое не ел, и уже, похоже, пожалел, потому что все кусочки рваной свинины высыпались из булок на тарелку с другой стороны. Но я взял классику и особо не парился, хотя с такой высотой бургера можно было порвать себе рот.

— Если бы был руководитель, который не говорит про себя целыми сутками, — заключил я, — от системы был бы результат уже вчера.

— Я и говорю, — он с довольным видом посмотрел на огромные кружки пива, которые поставили нам на стол.

— И если там крот, он мог бы затормозить, но сейчас, с таким подходом от шефа, продукт вечно будет в статусе «постоянная недоделка». И много для этого делать не надо. Просто немного мешать и выживать ведущих разработчиков. Поэтому там такая текучка.

— Всё про шпиона думаешь, — Глеб хмыкнул. — Я думаю иначе, но у тебя интуиция развита, будем проверять твою версию. Послезавтра приезжает подруга Гиляева, потом Наташа. И ты вместе с ней пересечёшься с целью в ночном клубе, и Наташа ненавязчиво скажет про тебя…

— А ФСБ же ещё своим занимается, — напомнил я.

— Они нам мешать не будут, — отмахнулся Шилов.

Я покачал головой. Думаю, у них свои цели, особенно, когда есть столько доказательств, что в фирме с секретным госзаказом воруют деньги. И они могут вмешаться в любой момент.

* * *

И на следующий день всё вышло именно так, как я думал.

Утром недалеко от офиса увидел сисадмина Макса с помытой головой, выбритого, в костюме, а ещё в сопровождении крепких парней с характерными лицами прожжённых чекистов.

Я постучал по очкам и написал на телефоне об этом.

— Тогда лучше не заходи, — предупредил Глеб. — А то дадут по башке за компанию.

— Нет, — тихо возразил я и пошёл в сторону лифта.

Нет, отступать всё равно нельзя, мне нужна информация, или останусь не у дел. Мне ещё надо доделать свою работу. Похоже, ФСБ или узнала про операцию и решила закончить быстрее, или нашла какие-то твёрдые доказательства, вот и готовит штурм.

Или узнали меня и решили утереть нос «Контуру». Тем более, тут замешан Зубов, который с «Контуром» не дружит. Мог потянуть за связи даже из региона и ускорить события.

Я пошёл в сторону кабинета руководителей, но Гиляева на месте не было, а вот финансовый директор Мельников явно чувствовал себя не в своей тарелке. Гладко выбритый мужчина за сорок в аккуратном костюме только что вышел из помещения, в котором, как я вчера запомнил, стоял шреддер. Тут комментарии, для чего он там был, излишни.

Сделал вид, что его не вижу, прошёл дальше, но за поворотом резко развернулся и двинул за ним. Финансовый директор шёл в сторону закрытой зоны испытаний.

— Вадя, ты чё задумал? — спросил Глеб.

— Прикрой, — сказал я очень тихо. — А то они всё вместо нас узнают.

— Да фиг им!

— Ту дверь мне откройте.

— Сделаем.

Директор шёл дальше, придерживая наушник в правом ухе. А не ведут ли его на выход? Он прижал к двери карточку, и я заметил, как над замком загорелась зелёная надпись: «Добро пожаловать, Олег». Украл или сделал дубликат. Вот и понятно, кто взломал телефон, попав в кабинет шефа.

— ФСБ! — раздался крик в холле. — Всем на пол!

Затем выключился свет, а офис-менеджер начала кричать. Но замки были запитаны отдельно и продолжали светиться даже в темноте. Я побежал, и, когда схватился за ручку, лампочка загорелась зелёным.

Ого, тут как в кино. Свет здесь горел, повсюду стояли белые столы, на одном был установлен здоровенный пулемёт на подвижной турели, направленный в мишень, на другом лежали дроны разных модификаций.

Мельников пробежал мимо пулемёта. Стоявшие там люди удивились ему, но я им не понравился ещё больше.

— А ты куда? — мужик в белом халате встал у меня на пути.

— ФСБ! — рявкнул я. — С дороги!

Мужик отшатнулся, кто-то начал паниковать, а в дверь снаружи начали долбить. А я побежал дальше, за силуэтом Мельникова вдали. Тот уже заметил меня и начал торопиться.

— Вадя, аккуратно, — предупредил Глеб. — Там служебная лестница, камеры отрубились.

— ФСБшники туда не заходили? — спросил на бегу.

— Не видел.

Странно, что не перекрыли ход. Но кто-то же помогает Мельникову свалить, и он знает, куда бежать.

И я бежал. Сегодня был в брюках и рубашке, поэтому быстро вспотел, а туфли начали натирать ногу. Ещё очки норовили свалиться с носа, но я их держал, чтобы Глеб видел маршрут.

Выскочил на лестницу, спустился на несколько этажей и заметил, как Мельников вместо того, чтобы бежать вниз дальше, вдруг заскочил на один из этажей в открытую дверь.

Я за ним, а по лестнице, разминувшись со мной совсем ненадолго, пробежали пять человек в бронежилетах и масках, с автоматами наперевес.

Кто-то ведёт Мельникова на выход, спасая от опасности. Хорошо, что побежал за ним, а то бы огрёб.

— Там дальше по коридору ещё одна лестница есть! — предупредил меня оператор.

— А Глеб где? — спросил я на бегу.

— Поехал помогать.

Куда он это поехал?

Я рванул по коридору неизвестного мне офиса мимо недоумевающих сотрудников. А торжествующий Мельников захлопнул дверь с магнитным замком прямо у меня под носом, и убежал, иногда оборачиваясь.

— Можешь открыть? — спросил я.

— Э-э-э, — оператор замялся. — Где-то были у меня переключатели на этом этаже…

— Камеры тогда выруби, — потребовал я.

— Но зачем…

Я вытащил из стойки огнетушитель, и оператор сказал:

— А-а-а. Ща… готово!

Бам! С первого удара толстый корпус пробил стекло на двери. Я ударил ещё раз, пнул ногой и пролез рукой в дыру. Нащупал кнопку с той стороны и разблокировал. Народ охренел, но не вмешивался.

Побежал дальше, через ещё один коридор. Следующая дверь, ведущая к лестнице, тоже была блокирована, но оператор уже нашёл что надо, и открыл заранее.

— Вы куда? — раздавались робкие крики мне вслед.

Ещё три этажа бегом вниз по лестнице, и я оказался на улице. Нет ни одной машины ФСБ, будто их кто-то отсюда убрал. Или переехали, увидев кого-то ещё.

Кто-то, кто помогал Мельникову уйти, предусмотрел даже это.

— Вадя, он на проспект убежал! — услышал я голос Глеба через очки.

Звук искажённый, будто он ехал в машине. Я свернул налево и вскоре увидел бегущего по тротуару Мельникова.

Он меня заметил и рванул через дорогу, к внедорожнику, стоящему с открытой задней дверью.

Уйдёт!

— Не уйдёшь! — прокричал я.

И тут…

Вылетевшая из-за угла машина такси резко вывернула, едва вписавшись в поворот, а бегущий по зебре Мельников ускорился. А машина неслась прямо на него.

Мельников замер на месте и тут…

Бам!

Его подбросило на капот, а телефон, который он держал в руках, улетел в сторону. Наушники вылетели из ушей. Такси затормозило, Мельников скатился на асфальт, вскочил, пробежал, снова упал, поднялся и упал в очередной раз.

— Сука, я думал, он дальше побежит! — крикнул вылезший из машины Глеб. — А он остановился, тормоз! Живой хоть?

Внедорожник с открытой дверью резко рванул с места. Помогать Мельникову дальше они не решились. Номера на машине не было, но я запомнил всё, что мог.

— Я ни в чём не виноват! — орал Мельников, пытаясь подняться.

— Живой, — выдохнул Глеб. — Только легко обде… легко отделался.

А я подскочил к его телефону, который ещё не успел заблокироваться. Прочный он, даже экран не треснул. Это не тот, который я видел у него в офисе, не модный «Samsung Galaxy», который стоял на зарядке, а крепкая модель без названия, из тех, что подходят для экстремальных условий.

Я такие видел совсем недавно, в своём городе.

Там был открыт чат, но все сообщения стёрты. Зато я успел увидеть отправителя.

Это же система «Omnius», как у тех наёмников, что тогда хотели меня убить в моём же городе. Вот кто его вёл. Система определила ему маршрут по камерам и прикрывала, у неё был доступ к системам здания. Но что толку от системы, когда у нас есть непредсказуемый даже для меня Глеб?

«Снова вы?» — появилось сообщение на экране на русском, а следом появился смайлик в виде грустного котика. Юморист, блин, электронный. После этого телефон вырубился окончательно.

— Я ни в чём не виноват, — всё ещё пытался оправдываться Мельников, отползая от Глеба.

Зато понятно, кто был шпионом именно в этой фирме. Значит, могут быть и другие. Надо только его допросить, раз он цел, и хоть что-нибудь выяснить, пока его у нас не отобрали люди из ФСБ.

Но идея возникла сразу, едва я глянул на Глеба. Успеем.