Обед в столовой нашего института обычно подавали на огромной тарелке, причём порции всегда были небольшие. Вот и сегодня котлетка из фарша и хлеба была совсем мизерной и больше напоминала раздавленную фрикадельку, а пюре было размазано по всей тарелке тончайшим слоем.

С другой стороны, на поднос много не поставишь, в итоге сэкономишь. Я едва поставил туда чашку капустного борща, в котором плавали пара картошек и небольшая горка сметаны, пюре с котлеткой, два серых куска хлеба и компот, а салат пришлось ставить как-то сбоку.

— Ну а ты чего такой притихший? — спросил я у Славика Куприянова, который пригорюнился с вилкой в руках.

— Дединсайднулся он, — пояснил Лёша. — Паничку словил, походу, как представил, что больше никто с ним его теории заговора обсуждать не будет. Ведь мы же уедем.

— Да ну тебя, нейросеточника, — Славик отмахнулся и разломал вилкой котлету. — Ты в курсе, что когда человек всё делает через нейросеть, у него клетки мозга отмирают, и он больше не способен думать самостоятельно? Я тебе видос скину…

Я расставил тарелки и сел. Конечно, сам бы приготовил лучше, но нос воротить не собирался и всегда спокойно ел, что дают.

— Ты всё про одно и то же, — посетовал Лёша.

— Да блин, Лёха! — воскликнул Славик. — Уже музыку послушать невозможно, там один нейрослоп. Тут предки ещё недавно врубали ящик, так там в рекламе тоже одна нейронка, я её уже сразу узнаю. Зашквар какой-то. Такого будущего нам не обещали, — грустно произнёс он и добавил: — Вы там не теряйтесь в Москве. Я все мессенджеры поставил, какие нашёл, на второй телефон, чтобы на связи быть.

— Не потеряемся.

Нам с Лёшей выдали целую пачку направлений на сдачу досрочно, вот мы и бегали по коридорам в поисках преподов, чтобы сдать зачёты и экзамены. Какие-то проходили легко, как физра, где Андрон Иваныч не зверствовал. Где-то пришлось постараться, а где-то прошло совсем необычно.

— Я вот тебя как-то спрашивал, — начал Игорь Семёнович Кашин, наш новый декан, но старый препод по мехчасти подвижного состава, — почему ты на железку пошёл, Вадим? Помнишь, как ты ответил?

Он поднялся, подошёл к двери, закрыл на ключ, а после украдкой подобрался к окну и начал курить. Но он уже знал, что я его не сдам.

— Везде документы подал, — честно сказал я, — и сюда раньше взяли.

— Просто когда человеку неинтересно, он не старается. Мозг так устроен, что экономит ресурсы. А учёба — дело затратное, вот мозг и ленится. Ну зачем читать лекции, когда можно с кем-то в аське переписываться?

Я не стал его поправлять, ведь для меня это было что-то из древних времён, но пожилой Кашин, похоже, до сих пор считал это молодёжным трендом.

— Потом взялся за ум, но вижу, что у тебя будто появилось своё призвание, — продолжил препод.

— Так и есть, Игорь Семёныч.

— Ладно, — он вернулся за стол. — О чём тебя спросить? А то на парах на все вопросы отвечаешь. Что ты не знаешь?

— Много чего не знаю. Квантовую механику, например, или финский язык. Но все ваши лекции выучил, — я усмехнулся.

— В прошлый раз ты ко мне ходил на пересдачу, как на работу, но я всё же надеялся, что ты возьмёшься за ум. Потому что давно заметил, что ты наблюдательный человек с творческим мышлением, хорошей памятью и развитой фантазией, — серьёзно сказал он. — Ещё с первого курса, когда я основы вёл.

— Ого, — удивился я.

— А ты думал, что мы студентов своих не знаем? Вот и гонял, чтобы не ленился и пользовался этим. Но сейчас…

Он раскрыл зачётку и положил рядом с ней направление, а потом сделал записи туда и туда.

— Спасибо, Игорь Семёныч, — я взял зачётку.

— Удачи, Вадим, — Кашин протянул мне руку.

— Что у тебя? — спросил в коридоре Лёша.

Я показал ему запись. Даже не «отл.», а «отлично!». На халяву. Хотя как на халяву? Несмотря на насыщенную жизнь в последние месяцы, к учёбе я относился серьёзно и на парах работал, и на вопросы отвечал, и доклады делал, и курсач ещё сдал на отлично.

— Поздравляю, бро! — Лёша с опаской посмотрел на дверь кабинета.

— Алексей, — протянул Кашин, выглядывая оттуда, — а вот ты человек с инженерным мышлением. И тобой-то я займусь всерьёз, — пригрозил он с ехидной улыбкой.

Короче, Лёша сдал только со второго раза, но Кашин не стал его гонять и пересдачу устроил через пару минут после первого провала.

Ну а препод Вишневецкий с ОКЖД тоже не стал нас задерживать.

— На тройку согласны? — спросил он нас с Лёшей.

— Нет, — я наступил Лёше на ногу под столом, хотя тот порывался согласиться.

— Вот как, — удивился Вишневецкий. — А на четвёрки?

— Тоже нет.

— Хм-м, — он посмотрел на часы на телефоне. — Ну раз так… Давайте зачётки.

Вскоре там красовалась надпись «отл.». Второй самый лёгкий экзамен в моей жизни.

* * *

Так что за несколько дней закрыли с Лёшей сессию. Если бы здесь остался декан Иванес, было бы сложнее, но и с ним бы справился.

Но я и другими делами занимался. Помимо того, что перепрятал все тайники и через разные документы и номера телефонов подготовил часть шпионского оборудования к перевозке, я ходил по знакомым.

Купил по торту соседу Пал Палычу, бывшему адвокату, который мне тогда помогал, когда у меня проводили обыск, и соседке тёте Свете, которая в тот раз помогла не меньше.

С соседями у меня вообще установились отличные отношения. Со всеми, кроме бабки Никитиной. Та до сих пор жаловалась на меня участковому, говоря, что я иностранный шпион. Бабка зрит в самый корень, как говорится, а ещё при виде меня постоянно хваталась за сумку.

Решил все официальные дела, ходил в гости к одногруппникам, к тем, с кем общался, заглянул к единственному родственнику — дяде Денису, который меня навещал в детдоме, и немного помог ему деньгами.

Купил всякой полезной мелочи в секцию по кикбоксингу, вроде бинтов, пластырей, тренировочного инвентаря и многоразовых бутылок для воды. А то столько ходил, не платя ни копейки. Впрочем, раньше я отрабатывал это, становясь грушей для Толика-Анаболика, но эти времена позади, да и мне в целом там нравилось, пацаны подобрались норм.

К своим детдомовским соседям тоже заходил, передал им все свои съедобные припасы и приправы, какие у меня остались. Научил их варить пару супов полегче, готовить макароны по-флотски и делать самое простое и сытное блюдо в мире — запекать курицу на соли в духовке, без всяких дополнений, которые я использовал сам. Это чтобы не ели одни только фастфуды, полуфабрикаты и дошики.

В конце визита подозвал Лёнчика, как самого серьёзного, и сунул ему пачку рублей.

— Если пробухаете, я вернусь и вам устрою, — пообещал я.

— Не, это на общак, — тут же заверил он, — на жрачку.

Они до сих пор складывались все вместе на еду. Это детдомовская привычка держаться всем вместе. Потом разойдутся по своим семьям, но пока находились рядом.

Их контакт я не забуду, ведь они могут быть моими глазами здесь, когда меня не будет.

Выбрал день, съездил на электричке в область, проверил могилы родных, убрался там. Ещё решал официальные дела, показывал справки, забирал документы из института.

В день отъезда перекрыл все краны в квартире и отключил автоматы, всё тщательно вымыл и закрыл на ключ. Купленный недавно монитор для ноутбука и рабочий стол отдал соседям сверху, матрас с кроватью оставил, так как сам буду приезжать и проверять состояние, надо же где-то будет спать.

Заехал к капитану Рогачёву в отдел.

— Удачной службы, Пётр Андреич, — пожелал я, подарив ему бутылку коньяка. — Поменьше глухарей и побольше закрытых дел.

— Спасибо, Вадя. Ты забегай, если вернёшься.

Загруженный работой опер долго разговаривать не мог. Но помогал он мне конкретно и долго, контакт я обрывать не буду, и сам выручу при случае, если буду в городе.

Ну а майор Холодов возвращается в Москву, с ним я не прощался. Тут он нашёл всех, кого можно, и теперь направился искать остатки сети Ланге в столицу. Думаю, с ним пересекусь, там же Епископ сидит кроме самого доктора. И с Верещагиным пересекусь, он тоже в Москве.

Глеб Шилов из «Контура» тоже скоро уедет. Он, как я понимал, теперь твёрдо закреплён на мой проект по поиску шпиона в окружении Корнеева. Вместо Петренко, кстати.

* * *

Никто не был уверен, что китайская машина сможет проделать весь путь на своих колёсах, да и не хотели отправлять студента в такую долгую поездку в одиночку. Так что в «Контуре» договорились насчёт перевозки тачки на поезде, да и вещи отправил багажом по железке.

Сам же я полетел самолётом, один, потому что Наташа ещё продолжала свои дела в городе. Ну а Лёша пока вернулся в родной город в области, в Москве объявится не сразу.

Вылет задержался, из-за этого всем пассажирам рейса дали маленькую бутылочку воды. Хорошо, что сделал себе бутерброд с бужениной, а то в аэропорту любая закуска стоила как крыло от самолёта.

Тут вообще охренеть какие цены. Чтобы просто съесть заветренный сэндвич с индейкой и выпить кружку кофе из старой кофемашины, просили аж две тысячи, а цены в вендинговых автоматах достигали каких-то невероятных значений.

Так что перекусил своим, пока сидел в зале ожидания и читал «Дюну» на электронной книге. И то, что в памяти Тумана был сюжет романа, мне не мешало. Впрочем, я и фильм смотрел, но книгу читаю, как в первый раз.

В самолёте немного подремал, при этом сортируя залы дворца памяти. При этом собрал всю свою память, какую мог, даже раннюю, и упорядочивал её по разным залам. Ведь думал, что это поможет её удержать подольше, пока ищу выход из ситуации.

Прилетел в «Домодедово», оттуда на аэроэкспрессе добрался до метро, потом до окраины города. Мне там сняли квартиру. Предлагали и центр, но я отказался. Ведь город проще изучить, когда ездишь разными маршрутами. Метод Тумана, он всегда так делал перед большим делом.

Да и тайники надо находить в безлюдных местах на окраинах, там же я размещу свои гаджеты. Пока же это всё едет разными способами и транспортными компаниями на чужие имена и телефоны, чтобы не привлекать внимания. Что-то может потеряться, но большая часть дойдёт.

Завтра меня ждала очередная встреча лично с Корнеевым, где он введёт в курс дела с поиском предателя. А заодно начнёт выполнять свои планы, не зная, что я готовлю свою.

Но сегодня у меня ещё дела.

Ключи забрал прямо у хозяйки, у которой бизнес по аренде был поставлен на поток. Квартира просторная, хотя не совсем уютная, в новостройке. Из мебели только диван, шкаф и журнальный столик, а также тумбочка с телевизором. Всё безликое, обычное, но для съёмного жилья вполне себе норм.

Интернет был свой, но я тут же перепрошил роутер, как мне надо. Но перед этим полежал на диване, вытянув ноги, потому что в самолёте их девать было некуда, и они затекли. Там людям пониже ростом было неудобно сидеть, а мне-то тем более. После помылся, закинул вещи в стирку, надел шорты с футболкой и пошёл прошвырнуться по окрестностям.

Солнце тут светило ярко, так что надел тёмные очки, но обычные, без всяких приспособлений. Прошёл по улице, заглянул в пару дворов, запоминая пространство и возможные пути отхода. Чужая привычка, но мало ли.

И тут… ну как это работает? Вот будто где-то в детдоме человеку на лбу ставят метку, и менты её видят. Может, у них и правда перед глазами загорается надпись: «бывший детдомовец ищет закладки». Как вообще различают, ведь я ничем не отличался от сверстников.

Хотя, думаю, в этом-то и дело. Менты просто подозревали всех молодых, кто заглядывал во всякие места. Так что два плотных пэпса, один из которых ел самсу, а второй — шаурму, встали у меня на пути. Капля соуса из шаурмы упала на землю.

— И чё там ищешь? — грубо спросил один.

— Кота ищу, — нашёлся я, — сбежал из переноски. Хожу теперь, смотрю везде. Примите заявление? — я изобразил надежду, глядя на них.

— Это не к нам, — тут же отмахнулся второй. — В интернете напиши.

Ушли. Шаурма стынет, какие тут поиски котов? Зато я их интересовать перестал. А я прошёл дальше, изучая район. Какой-то парень гулял с мейн-куном на поводке во дворе, я погладил этого пушистого кошака. Зашёл в кафе, где армяне жарили шашлыки, купил у них большую порцию хачапури с сыром, зажаренным на мангале. Пообщался за жизнь с поддатым парнем в военной куртке на остановке, он праздновал День пограничника. Хотя этот день был ещё позавчера, но парня это не смущало. Но пить с ним дальше я не пошёл, конечно, хотя он звал.

Следы хвоста заметил, но это «контуровский», в Москве у них были ресурсы за мной присматривать. Впрочем, это была не полноценная слежка, а просто небольшое наблюдение раз в заданный промежуток, чтобы проверить, не следит ли за мной кто-то ещё. Так что я не подал виду, будто замечаю одну и ту же «Хонду», которая уже в третий раз проехала мимо. Просто видел эту тачку во время прошлой поездки в Москву, она стояла в гараже «Контура».

Зашёл в «Пятёрочку», купил филе курицы, лимон, каперсы, зелень и масло, ну и рис на гарнир. Пришёл домой, тонко отбил филе деревянным молотком, найденным в шкафу, и пожарил на найденной в духовке сковородке. Соус сделал на этой же сковороде, добавив туда лимонный сок, зелень, каперсы и сливочное масло. Поужинал этим, ещё разогрел в духовке хачапури.

После созвонился с Наташей, поболтал с ней, сидя на балконе, пока не начали кусать комары, почитал книгу перед сном и лёг спать.

Утром проснулся пораньше, пробежался по улице, пока было тихо, заодно нашёл место, где припаркую тачку. После погладил взятый с собой костюм, помылся-побрился, оделся и принялся ждать.

Ровно в восемь утра рядом с подъездом остановился чёрный внедорожник с надписью «Контур», туда я и сел. Водитель не произнёс ни слова и молча тронулся вперёд.

Путь был долгий, ехали почти полтора часа, но я не скучал, а собирал в памяти все данные по проектам «Периметр» и «Ментат».

— В первый раз в Москве? — вдруг спросил водитель через час.

— Уже был месяц назад.

— А в Питере были?

— Ни разу.

— Надо съездить, — посоветовал он и снова замолчал.

Посмотрел центр города из окна машины, Москва-реку с плывущими на ней туристическими теплоходами, а впереди уже показались небоскрёбы. Мне туда. Вскоре водитель из «Контура» остановился, а человек из службы безопасности фирмы Корнеева провёл меня в одно из зданий.

Это башня «Око», где находился центральный офис Корнеева. Не то место, где расположены лаборатории, но здесь тоже полезно побывать. Хотя на первый взгляд, здесь обычный офис с сотрудниками, сидящими в просторных оупенспейсах с прозрачными стенами. Никто не поднимал голову и не смотрел в окно, друг с другом не говорили, только работали.

Но мне надо было в другое место. Я прошёл к другой стекляшке в дальнем углу.

— Александр Петрович сейчас занят, присаживайтесь, Вадим Александрович, — сказал молодой секретарь и показал мне на диван. — Кофе?

— Да, с молоком, но без сахара, — не стал стесняться я.

Сел на кожаный диван, посмотрел на журналы, лежащие передо мной. Все на английском, но мне его знать на высоком уровне ещё не полагалось, так что я сделал вид, что смотрю картинки.

У Корнеева в кабинете прозрачные стены, но сейчас они были закрыты жалюзи, так что я не видел, кто находится внутри. Зато видел самого Корнеева по телевизору, на стене как раз висел один и показывал корпоративный канал.

Корнеев выступал в студии.

— Сходство между мышлением человека и вычислительным процессом нейросети, безусловно, есть, — рассказывал он. — Но для того чтобы человеку понять, что такое кошка, ему достаточно эту кошку увидеть один-два раза, и дальше он составляет своё мнение по аналогии и опыту. А искусственному интеллекту нужно увидеть миллионы изображений, чтобы понять, что это кошка.

— Но результат же в итоге один, Александр Петрович? — допытывался ведущий.

А ведь Корнеев тоже Саша, как и мой отец. Вот с этого он и начал строить свои планы, чтобы все, когда слышали моё отчество, думали об этом сходстве. Так не планировалось изначально, но ему было удобно.

— Как сказать, — произнёс Корнеев в телевизоре. — Если человек захочет узнать, что такое кошка, он пойдёт на неё смотреть. А искусственный интеллект не захочет сам по себе. Он не может что-то хотеть. Ему всегда нужен импульс, чтобы что-то сделать, запрос, если так угодно. Промпт, как говорят сейчас.

— Понятно. Но будет ли это возможно, что он сам будет выказывать такое желание?

— Вероятно. Но на текущий момент несмотря на все достижения, к возможностям мозга мы ещё не подобрались близко. Взять хотя бы то, что мозг тратит энергии не больше, чем энергосберегающая лампочка. А для ИИ нужны гигантские дата-центры…

Секретарь вдруг встрепенулся и посмотрел на меня. Похоже, вся коммуникация с шефом шла через наушник в левом ухе.

— Александр Петрович вас ждёт, — сказал он.

Вид у него всё равно удивлённый, хотя парень старался это не показывать. Ведь в этой приёмной обычно сидят генералы, депутаты, силовики и даже министры, а тут обычный парень из провинции, который получил личную аудиенцию у босса.

Но скоро он будет думать, что знает причину, и даже начнёт сплетничать.

А меня же ждал новый этап моей жизни.

Я прошёл в кабинет Корнеева. Сейчас мы будем говорить наедине, не показывая, что именно нам нужно друг от друга.