Неожиданно для меня встреча прошла не в кабинете Корнеева, хотя внутри я побывал. Хозяина здесь не было, а охранник разблокировал для меня отдельный лифт. Ни фига себе, свой лифт в кабинете, чтоб я так жил.

Но я не поднимался наверх, а наоборот, спустился до самого основания. Затем прошёл по белому освещённому коридору, где не было никого, даже охраны, и снова поднялся на самый верх.

Похоже, перешёл в другую башню, ведь офисное здание «Око» было пониже второго «Ока», где находились жилые апартаменты.

Пока поднимался, опять заложило уши, несколько раз пришлось сглотнуть, чтобы ощущение ушло. Зато добрался быстро, немного прошёл вдоль указателей и вскоре был на самой крыше.

А холодно тут, но ещё бы, такая высота. Да и стёкол нет, это открытая всем ветрам площадка, тут только ограждения, чтобы никого не сдуло. Зато видно далеко. Я обвёл глазами здания вдали, пытаясь найти что-то знакомое.

— И как тебе вид на город? — спросил Корнеев, сидя в своей каталке.

Он даже не показывал, что мёрзнет. Рядом с ним стоял хитрого вида охранник, который и ростом был с меня, и ещё шире раза в два. Прям Годзилыч какой-то.

Мужик сложил широкие как лопата руки на груди, разглядывая меня маленькими относительно широкого лица глазами.

— Норм, — отозвался я. — А что, народ не пускают?

— Сегодня площадка закрыта. Но меня сюда пускают охотнее.

— Одни стройки, — заметил я, оглядел город ещё раз. — А вообще, вайб тут какой-то своеобразный.

— Вайб, — Корнеев произнёс это слово с явной неохотой. — В смысле, тебе нравится?

— Не, конкретно этот район не зашёл. Грязно, шумно, техника орёт…

К самому краю было не подойти из-за ограждений, а я бы хотел посмотреть вниз. Туман много раз прыгал с парашютом, а мне было интересно, как я сам отреагирую на такую высоту.

— И что здесь люди находят? — задумчиво спросил я.

— Ты ведь жил в деревне, — сказал Корнеев. — У бабушки был курятник?

— А, вот в чём смысл? Кто повыше заберётся? Причём буквально, — я усмехнулся и глянул на соседние крыши.

Нет, это здание выше остальных.

— Своего рода, — подтвердил Корнеев. — Выше всех всё равно не забраться. Но мне нравится иногда смотреть на город с такой высоты. Это приводит мысли в порядок.

— Так он чувствует себя богом, — вдруг произнёс охранник и засмеялся.

— Помалкивай, Гена, — грубо оборвал его Корнеев.

Бам! Во дворце памяти тут же появился новый портрет телохранителя Корнеева вместо Годзиллы. Конечно же, теперь там был крокодил Гена, правда, в костюме бодигарда и звуковым проводом, торчащим из пиджака.

Потом здесь будут детали по мере того, как буду их узнавать. А узнавать о нём стоит. С интересом оглядел обоих. Охранник усмехался, но, кажется, ему прощали такую непочтительность.

Возможно, он так долго работает в этой должности, что Корнеев к нему привык и, возможно, доверяет какие-то тайны. Доверенный телохранитель, который знает многие секреты босса.

— Видел, кстати, иконы у вас в кабинете, — заметил я. — Но стояли они необычно, не как принято.

— Меня не назвать верующим, — произнёс Корнеев после небольшой паузы. — Но я интересуюсь такими вопросами в последнее время.

— Куришь? — спросил охранник Гена у меня, не обращая на шефа внимания.

Я помотал головой, и он закурил с помощью зажигалки-горелки. Корнеев поморщился и помахал рукой, хотя дым тут же сносило.

— Просто наука говорит, как всё работает, — сказал он. — Но она не отвечает на вопрос — зачем это всё работает и в чём цель. А религия построена как раз на этом.

— Любит он пофилософствовать, — добавил Гена с усмешкой.

— А сам как думаешь, Вадим? — спросил Корнеев, игнорируя охранника. — Утописты говорят, что когда люди придумают настоящий ИИ, то никому уже не придётся работать, у всех будет базовый доход.

— У кого-то будет базовый, а у кого-то — повышенный, — хмыкнул я.

— И это правда. А ещё машина уже сейчас может написать диплом лучше любого студента. Нужны ли дипломы теперь… а может, никогда и не были нужны? И это была просто иллюзия, что ты не потратил несколько лет впустую?

— Идти к доктору, который сдавал экзамены через чат-джипити, я бы не хотел, — сказал я. — Но если бы я оставался на железке, я бы не переживал. С нашей железкой никакой ИИ не справится.

Гена хрипло засмеялся и показал мне большой палец, а Корнеев внимательно смотрел на меня поверх очков.

— Знаешь, почему нейросеть Сэма Альтмана самая популярная в мире? — спросил он. — Хотя китайцы делают не хуже и намного дешевле.

Я задумался, вспоминая разговоры с Лёшей и Славиком. Те про нейросети спорили постоянно, и эти разговоры откладывались в памяти. Так что ответ у меня.

— Его нейросеть льстит, — сказал я. — И никогда не спорит, если этого не потребовать. Но даже тогда всё равно хвалит.

— А кто не любит, когда его хвалят? — хмыкнул охранник.

— Верно, и это даёт ценность пользователю, — Корнеев кивнул. — Вот только мнимую. И к чему это приведёт? Первое поколение детей, которые будут воспитываться такими машинами, просто не сможет общаться с другими людьми. Каждый человек — уникальный, ему надо уметь уживаться с другими, но машина подстраивается под человека. Тогда люди будут замыкаться на себе.

— Вот так он болтает и болтает целыми днями, — будто извиняясь, сказал Гена. — Хотя денег накопил, теперь может себе позволить.

— Замолчи, — попросил Корнеев. — Но мы здесь не для того, чтобы говорить о нейросетях и будущем. Всё, Гена, увези меня.

Охранник взялся за обе ручки кресла, развернул и поехал на выход, а я пошёл рядом с ними, думая, для чего был этот диалог.

Скорее всего, он ищет какие-то особенности и измененния в моей речи. Или ему и правда интересно всё это обсуждать. Будто хочет понять, что именно строит и будет строить дальше, если всё удастся с его переносом.

Но у него не удастся.

— У меня такое впечатление, — сказал я, — что вы строите будущее, которое не хотите видеть сами.

— Никто не хочет видеть такое будущее. Но тот, кто не будет строить это будущее, останется в прошлом. Вообще, я пригласил тебя, Вадим, чтобы показать тебе перспективы нашей будущей совместной работы. У тебя нестандартное мышление, которое нам пригодится.

Я глянул на Гену, и Корнеев тут же добавил:

— Можно говорить при нём.

— Ну и кто у нас кандидаты на проверку? — спросил я. — Раз уж вы ищете предателя в своих рядах.

— Тебе с первых дней искать и не надо, — сказал Корнеев. — Походи пока, освойся в городе, посмотри, чем живёт столица. И когда будешь готов…

— Да чего тянуть? Я уже приехал, давайте сразу. А в процессе посмотрю.

— Вот, наш человек, — Гена усмехнулся.

Мы добрались до лифта и поехали вниз. Уши снова начало закладывать.

— Тогда тянуть не будем, — Корнеев задумался. — В нашей фирме есть поставщик. На первый взгляд посторонний, но неофициально он входит в мою компанию и использует мои наработки. Пока он о тебе не знает, но скоро только и будет думать о тебе. А ты будешь задействован там и собирать данные, с помощью «Контура». Ну и, конечно, это всё будет оплачено.

— И что ищем? Того, с кем этот человек сотрудничает?

А пока говорил, прикидывал сам. Будет ли он связан с «Периметром» или «Ментатом»? Первое время, думаю, вряд ли меня подключат к этому. Но пока Корнеев изучал меня и мои пределы, я изучаю их.

— Своего рода, — ответил он. — Пока присмотрись. Тебя оформим туда на собеседование как с нуля, и он о тебе многого знать не будет. А потом вообще решит, что ты мой внебрачный сын, и начнёт подходить, предлагать разные схемы. И тут ты увидишь его во всей красе.

— И кто он?

— Олег Гиляев, ты его не знаешь. Детали расскажут в «Контуре», операция под контролем у Рогова, но тебя подключат по максимуму и тайн от тебя не будет. Можешь даже вносить предложения. Я на этом настоял.

Я думаю, он проверяет, как сильно Туман влияет на мою жизнь вообще, а не только в шпионских выкрутасах. Не хочет проворонить момент, если вдруг я исчезну, зато останется память Тумана.

Но я не подавал виду, о чём размышлял. Корнеев сейчас думает, что даёт мне работу, но не знает, что она идёт вовсю.

А фамилия Гиляева мелькала в переписках и документах, которые я изучал. Хотя и не было прямой связи, но опять-таки, через филиал не шли вообще все документы компании, а только малая часть.

Так что постепенно выйдем, куда надо. В кабинете не задержались, встреча вскоре закончилась, но из здания я не уходил. Меня попросили остаться и оформить всё необходимое.

Я спустился на этаж ниже, и когда думал, что надо будет подписывать документы, я удивился, увидев там докторов. Это целая клиника с оборудованием, пусть и небольшая.

Так лаборатория здесь? Нет. Но Корнеев достаточно богатый, чтобы держать личных докторов рядом. Интересно, а кто-то из них задействован в проекте?

— Это что, медосмотр? — спросил я.

— Немного, — седой доктор с бородкой тихо засмеялся. — Просто проверим ваше здоровье, если вы не против. Тем более, всем сотрудникам гарантирован ДМС и осмотр корпоративного доктора. У вас тут будут личные доктора, можно сказать, — он снова засмеялся. — Александр Петрович просил проверить, если вы не против. Есть жалобы?

— Не имеем.

Интересно девки пляшут. Но я сделал вид, что доводы принял. Медосмотр, как же.

Позволил себя взвесить и измерить рост, самому было интересно. Рост так и замер на 188 сантиметров, я уже не вырасту, но вес теперь был не 70, как в феврале, когда я был тонкой щепкой, а уже 76.

Питаюсь-то намного лучше, чем тогда и про физуху не забываю, так что набранный вес не скопился в животе, даже наоборот, у меня там кубики видно, если напрячься.

Огромным качком становиться всё равно не собирался, но зато больше не выгляжу как длинный тощий подросток, ведь раздался в плечах и стал чуть пошире.

А вот МРТ я сделать не дал.

— А у меня кусочек бора в зубе застрял, — сочинил я, и доктор нахмурился. — Доктора туда не пускают теперь.

— Надо бы извлечь, — он задумался. — Могу дать адрес отличной клиники.

— Сказали, что норм, воспаления нет.

Не, ребята, так легко я не дамся. Не хватало ещё с первых дней вам проверить мой мозг и начать строить планы, как окончательно меня стереть раньше времени. Это я вам сделать не дам. Пока Корнеев осторожен и не требует, но и я потихоньку буду узнавать детали и собирать данные.

Формально я так и оставался работать в «Контуре», вернее, в одном из связанных с ним юрлиц, но для оперативной деятельности мне надо было устроиться в другое место.

Но это со временем, в рамках легенды, а пока же мне дали кредитную карту с неплохим лимитом для легенды, чтобы пользовался (иногда буду, чтобы соответствовать уже своей легенде), ещё один телефон, который будет валяться у меня дома и ноутбук, наверняка набитый следящими программами.

Тут же решился вопрос с институтом. Мне объяснили, что буду учиться на заочке с осени.

— А в армию не призовут? — спросил я. — Мне тогда в военкомате категорию «А» поставили.

— Не, — отозвался кадровик. — Вопрос решён, — он кивнул на открытую на компе справку.

Интересно, как они это решили. Хотя в фирме полно разработок всяких секретных вооружений, я же видел тайную презентацию. Там и ИИ, и импланты, и всё, что хочешь. Так что могут записать ключевым сотрудником и записать, что я им нужен.

И вскоре узнал, как с этими разработками связана моя первая цель.

* * *

После того, как вышел из небоскрёба, я начал пробираться через толпу арабов, которые, похоже, заселялись в апартаменты. Арабы-мужчины ругались с таксистами, замотанные в чёрные тряпки с головы до пяток женщины стояли кучкой, а тем временем таджики неподалёку что-то ровняли бульдозером.

Под ногами прямо на плитке лежала земля, усилившийся ветер приносил пыль, и эта раскалённая клетка из стекла и бетона мало напоминала престижный бизнес-район, который все обсуждали. Ещё из-за техники шум громкий, так ещё и все орали.

Я огляделся и собрался идти на метро (город надо изучать не только глядя на него из окна машины с водителем), как меня окликнули:

— Вадя! Пошли пожрём, брат!

Глеб Шилов из «Контура», одетый в строгий деловой костюм и тёмные очки, бесцеремонно полез прямо через толпу арабов, протягивая мне руку. Никто из них возмущаться не подумал.

Пожал ему руку осторожно, потому что помню, что у него на правой плохо гнутся пальцы после старого пореза ножом. Последствия работы в ментовском спецназе, откуда его позвали в «Контур».

— Пока на самолёте в Москву летел, снилось, как мы с тобой за Паучком тем гонялись, — сказал он со смехом, но приглушил голос.

— Поймали во сне? — спросил я.

— Не, там убёг вместе с бабками. Будто ты какой-то шпион оказался, — Глеб засмеялся. — Да ладно, не парься, сон же. Я проснулся, потом вспомнил, что хана гада пришла, и кайф сразу. Взяли всё-таки тварюгу.

Вообще-то, Глеб Паука застрелил, но я не напоминал. Зато Глеб расквитался за гибель своего друга.

— Тут ресторан козырный есть, модный какой-то, хороводный, — сказал он. — Давай там пожрём, мне хвалили. Никогда там не был, кстати.

Опять подниматься на вершину башни. Но я не отказался попробовать борщ от шеф-повара в ресторане на верхних этажах небоскрёба.

Надо будет сделать борщ дома. Щи я уже варил пару раз, а до борща ещё не добрался.

К борщу принесли горячие пампушки с маслом, чеснок, зелёный лук и сало. Предлагали водку, но я отказался, Глеб тоже не стал. Он хоть и выпивал, но дело у него сейчас очень ответственное, вот и не рисковал.

Ну а пока ели, Шилов продолжал давать инструктаж в своей типичной грубоватой манере.

— Ну что, Вадик Корнеев? — со смехом спросил он, когда официант отошёл. — Как тебе новый родственник?

Мы сидели в отдельной полукабинке, откуда был вид на город и очередную стройку.

— Ага, нашёлся папа, — поддержал я шутку.

Конечно, о реальных планах Корнеева я говорить не буду, Глеб не поверит. Но в случае чего, он выручит, что уже доказывал, а подставлять не буду.

— Но легенда убедительная, — продолжил я, — в неё поверят сразу.

— Точно, — Глеб стал серьёзнее. — Но поначалу мы её будем скрывать, чтобы казалась ещё убедительнее.

— И как будет строиться это дело?

— Многопланово, — он пересел ко мне поближе. — Смотри, подготовка уже завершена. Вот есть такой Олег Гиляев, хрен с горы, с которым мы начинаем работу.

— Кто он?

— Короче, это отдельное юрлицо. Фирма, где разрабатывают умные машины для армии.

— ПВО? — спросил я.

— Не совсем, — он зашептал: — Больше как прикрытие от эф-пе-вешек для тяжёлой техники. Ну, типа пулемёты с машинным прицелом на танке, чтобы птичка-«камикадзе» к танку подлететь не смогла. Собьёт на дистанции, причём без оператора.

— Понял.

— Ну, защита не сто процентов, потому что их всё равно видят и палить по ним будут, но от камикадзе должны защищать. Ну это затравка, там более сложная кластерная система. Суть сейчас не в этом, — он отмахнулся. — У Гиляева формально отдельная структура, но он целиком и полностью зависит от Корнеева. Разработка ведётся у него, и она задержалась, все сроки нарушены.

— Угу. И хотят найти, почему?

— Ну, это много кого интересует, и тут у нас сложность — ФСБ уже поставила туда своих «командировочных». Они рыщут, ищут шпионов, нуу или кто ворует. Но Гиляев — человек Корнеева, он своеобразный, и его проверять сложно. Внешне он чист. И тут задействуем тебя.

— Понимаю, бро, — я откусил кусок пампушки. — Типа сын Корнеева внедряется к нему тайно, чтобы подсидеть. Пристроил папаша отпрыска. И тот запаникует…

— Да-да-да, — Глеб закивал. — Сечёшь. Приезжает весь такой из себя зумер, и его сразу женят на работе. Типа, талант, хотя ты в этом по легенде не понимаешь совершенно. Но потом когда до него дойдёт, всё встанет на свои места, и Гиляев клюнет.

— Типа, мы хотим занять его место, — я попробовал сало.

— А что? Депутаты своих пристраивают, Корнеев тоже так хочет. А теперь смотри замут, Вадя. Наташа твоя обрабатывает любовницу Гиляева, типа, подруги, она начала в вашем городе подготовку. И она скинет через ту подругу мысль, типа, что ты сынок Корнеева. Гиляев поначалу это не поймёт, а потом дойдёт и попробует через Наташу на тебя выйти. И вот смотрим, что предложит. Вся цепочка у нас на виду, и целиком из наших сотрудников.

— Многоходовочка, короче, — заметил я.

— Угу. Потянем дело?

— На изи, — протянул я. — Хотя потная катка будет.

— Чё? — удивился он.

— Придётся постараться, говорю.

— Ну тут да. Вадя, ты мне хотя бы объясняй этот зумерский сленг, я же не понимаю, — он засмеялся.

— Ты же ненамного старше меня, — я засмеялся.

— Я в посёлке вырос, мне батя интернетом пользоваться запрещал, — заметил Глеб. — Пока в Питер не переехал, даже смартфона не было. Так что мне это всё не близко.

— А какие ожидаются сложности? — спросил я. — Ты говорил про командировочных из ФСБ. Они внедрили туда своих людей?

— Да. Так-то с «Контуром» они нормально живут, разрешают нам свои операции, если мы делимся данными. Потому что у них ресурсов не хватают, а мы помогаем, да и Рогов там всех лично знает. Но ты помнишь Зубова из вашей управы?

— Тот чекист, который всё меня хотел завербовать на приёме у Корнеева? — сразу вспомнил я. — И которому вы дали несвежих устриц. Не повезло ему тогда.

— Да-да, — он засмеялся. — Он из региона, но внедрил своих оперативников в филиал, а их перевели в столицу, и операцию не свернули, продолжают. И что у него на уме, нам непонятно, а чекисты с нами не делятся, они сор из избы выносить не любят. И вот тут может быть риск, что он как-то помешает.

— И Зубов может подойти ко мне? — спросил я.

Глеб кивнул и отодвинул пустую тарелку.

— Но само собой, мы прикрываем. А вообще, в первую очередь, надо понять, что этот Гиляев мутит. Но для начала надо пройти собеседование, не открывая себя. Потренируешься? Типа, такой капризный зумер из провинции, но которого просят взять серьёзные люди. И причину этого пока не называют.

— Справлюсь.

Известные данные я накидал в отдельный зал дворца памяти, а сам начал натягивать связи между разными фактами, чтобы всё это время выяснять своё.

Гиляев как-то был связан с нужными мне проектами, и через него я буду выходить туда, куда мне нужно. Но и не дать добиться своего тем, кто против меня.

Но Глеб не назвал ещё один риск, не менее важный, чем остальные. Ведь если этот Гиляев — слабое звено в системе, то рядом с ним точно крутится человек Епископа или Ланге…