Создал в памяти новый зал, но не как пристройку к Палаццо Веккьо, а в своём новом дворце, который у меня находился был в окрестностях реки недалеко от бабушкиного дома.

Беспорядок первых попыток освоить систему я уже разгрёб, сделал всё грамотно, чтобы не пришлось долго искать среди гор электровозов и схем. Так что на освободившемся месте я поместил заброшенный бункер, по которому лазил в детстве, и внутри на стене первым делом повесил картину с Витрувианским человеком Леонардо Да Винчи, и начал заполнять.

Именно изображение Витрувианского человека было на презентации в планшете, и я думаю, это и есть неофициальный символ проекта «Периметр». По крайней мере, в залах Палаццо Веккьо этот силуэт находился на многих картинах, и их я перенёс сюда.

Мало ли что будет с моей памятью, но изолировать свою отдельно не хотел. Вдруг и правда начнёт пропадать, поэтому и работал над ней, связывал с новой, чтобы они стали одним целым, и постоянно тренировал новыми данными.

Обустроив зал, начал читать добытые данные из филиала офиса Корнеева. Данных оказалось полно, целые переписки, но и я читал быстро, благо, что Туман обучался скорочтению.

Почти все данные были закрыты в таблицах базы данных, но команды для просмотра я вводил быстро, не глядя, после сидел на кухне перед ноутбуком с кружкой кофе и читал.

Да, я был прав, уязвимость не нашли, документы и письма до сих пор приходили в филиал во время секретных переписок с местным отделом исследований и во время архивирования данных. И я закрывал пробелы в своих знаниях.

В этих документах был и я сам. Прямо это не говорилось, но в феврале появилась запись, что некий «Объект 101» не готов к испытаниям из-за кражи прототипа, а «Объект 100» вообще умер через два дня после испытаний.

Ну а потом написали, что прототип уничтожен физически, остатки хранятся в Москве. Вытащили, значит, то устройство из Тумана. Хотели даже что-то анализировать, но про это ничего не было.

И дальше был обрыв, снова пошли какие-то объекты с разными номерами.

— Интересно девки пляшут, — протянул я и отхлебнул чёрный кофе без сахара.

Это не порядковые номера, а коды. Раньше проверяли на обезьянах, потом взялись за людей. И найти подходящего реципиента, то есть носителя новой памяти, чтобы он потом не откинул копыта, было не так-то просто. У них была целая методика, но и она не давала стопроцентный результат.

Я вот не откинулся, поэтому попал в базы данных, как подходящий кандидат. Похоже, Корнеев отметил меня не сразу, а только после аварии с Турком, где я выжил. После этого случая он начал разбираться и сделал выводы.

Он заказал исследование, и ещё… вот хитрюга. Чтобы выйти со мной на контакт, они изучили круг моего общения и позвали на работу моего друга Лёшу, думая, что через него выйдут на меня. Вот и заинтересовались его разработкой, начали тянуть, и на меня вышли. Начальник филиала удивился такому решению, тот не был в курсе планов Корнеева и не считал автоответчик против мошенников серьёзной разработкой, но приказ выполнил и позвал Лёшу на собеседование. Ещё одна странность закрыта, но Лёша остался подключён дальше, чтобы не ломать легенду. Ему же проще, устроится на работу и добудет полезный опыт.

Ну а ещё они работали со мной через «Контур», не ставя их в известность. Даже не работали, а просто давали идти делу своим чередом и не вмешивались, пока некоторое время назад Корнеев не стал действовать более явно и не подогнал мне тачку, параллельно предложив работу.

У него ничего не пропадает зря, и он решил напоследок использовать навыки Тумана для поиска предателей в своём окружении, раз уж понял, что шпион не взял надо мной контроль.

А потом… а потом надо смотреть в оба. Раз в документах снова всплыл «Объект 101», то это теперь я, и меня хотят осмотреть, не привлекая внимания, чтобы понять, насколько я вообще подхожу для нового переноса. Ждут только добро от шефа.

Да, у Корнеева прагматичный подход. Найду предателя, а потом ещё пригожусь. Вадик Лебедев станет Вадиком Корнеевым, наследником империи Корнеева, которому тот оставит всё, когда сам помрёт.

Это тоже не говорилось прямо, но я так предполагаю. Не терять же подходящий образец в лице меня, а проводить опыты на всех подряд точно нельзя. Да и боится, что помрёт, а новый реципиент тоже откинется через пару недель. Очень боится этого, хотя прямо и не говорит об этом в переписке.

Но у Корнеева нет столько влияния, и он проводит это в тайне от государства. Хотя, скорее всего, шепнул парочке влиятельных людей, обещаю с ними поделиться методикой. Многие же хотят жить вечно. Но даже так шифруется. Так что от меня не отстанут. Сотрут нафиг всё, чтобы стал, как чистый лист. А пока следят за качеством переноса, чтобы всё удалось.

Дают сроки в пару месяцев, после которых рисковать не будут.

— Козёл он, — проговорил я, сжав кулаки.

Нет уж, не дождёшься.

Меня интересовало и другое — слова Ланге, что личность Туман меня в итоге подавит, и я забуду себя, тогда появится он. Корнеева это тоже интересует, ведь он не хочет упустить момент, когда вернётся Туман. Шпион тут же испарится, он даже из Северной Кореи смог свалить в своё время, несмотря на розыск, о чём мне говорил портрет Кима в одном из залов.

Читал дальше, отрешившись от всего, чтобы не пригорало от их цинизма и продуманности. Фамилии участников переписок и списки проектов я запоминал, думаю, увижусь в Москве, хотя парочка была в моём городе, но они под пристальным колпаком.

Короче, они не сомневались, что перенос необратим, но из-за того, что сознание нового носителя, то есть меня, не было подготовлено, он затянется. Ведь так уже было раньше.

В итоге перенос свершится, и мозг будет воспринимать мои собственные воспоминания как чужие, перестроившись на работу с приобретёнными. Грубо говоря, он их не удалит, а просто перестанет их находить, будто кто-то удалил все ссылки на сохранённые страницы в интернете. Они как бы есть, но найти ты их уже не сможешь. Зато к новым путь будет легче, и я перестану воспринимать себя как себя самого.

И даже тогда всё можно будет снова очистить и заново залить нового донора. Умники даже обещали, что во второй раз пройдёт быстро, типа, мозг уже адаптируется к таким изменениям.

Хреново быть объектом исследований. В глаза говорят, какой молодец, а сами как мясники на скотобойне, думают, куда пустят на мясо. И самое плохое, что мало кто знает истинную суть. Даже Рогов из «Контура» не в курсе планов Корнеева, он делает свою работу по защите важных для государства сведений.

Так есть ли выход из этой ситуации?

Я налил ещё кофе в кружку. Кружку мне подарила Наташа, на ней был нарисован улыбающийся котёнок, который говорил: «Эта кружка для чая, но если ты нальёшь в неё немного алкоголя, я никому не скажу». Котёнок подмигивал.

Выход есть, правда, о нём пока мало известно. В документах всплыл закрытый проект «Ментат», связанный с «Периметром». Туман бы за это зацепился, вот и я обратил внимание. А почему такое название?

Пробежался по дворцу памяти и заглянул в подвал, где у шпиона хранились ящики со всеми просмотренными фильмами и книгами, которые шпион успел прочитать.

Точно, «Дюна» Герберта, она у меня была в очереди на чтение, но я хотел почитать её сам, своими глазами, несмотря на то, что сюжет есть в памяти Тумана. Так вот, в книге были люди, которые обладали отличной памятью и анализировали в уме кучу данных, потому что в книге компьютеры были запрещены. И назывались они как раз ментатами.

Корнеев, известный любитель фантастики, мимо этого пройти не мог. И он исследовал, может ли человек держать в голове огромные объёмы чужой памяти и использовать их. Чтобы сохранить чужой опыт, не теряя своей личности. Вот как я сейчас, когда чётко разделял, где своя память, а где чужая.

Для чего этот проект? Сохранять полезные навыки умных людей, разных талантов, тех, кто ещё может пригодиться. Но проект был закрыт как раз после появления первых опытов «Периметра», где переносились не только навыки и память, но и личность, как говорили первые исследования.

Корнеев считал себя умнейшим человеком и хотел, чтобы его оцифрованные навыки и память помогали потомкам даже после его смерти, чтобы это не исчезло вместе с ним. А потом решил, что сам может этим заняться в чужом теле, и «Ментат» был закрыт. Но… архивы остались в Москве, как и результаты экспериментов.

Я закрыл крышку ноутбука, чтобы всё переварить. Налил себе ещё кофе, постоял у окна с кружкой в руках, глядя во двор. Короче, план понятен. Надо использовать интерес Корнеева ко мне и внедриться в фирму, чтобы выяснить это всё у создателей напрямую.

Пока же моя память под контролем, я её тренирую и чётко разделяю, где мои воспоминания, а где Тумана. Думаю, без этого я бы уже стал понемногу всё забывать и путать. Ну я и раньше не собирался куда-то сбегать, а сейчас так вообще стало понятно, что это был бы путь в никуда.

Надо поработать, используя навыки, но чтобы Корнеев думал, что это обычный студент с чужими навыками, которого он постепенно внедряет в своё окружение, чтобы потом никто не удивился, откуда я взялся, когда он использует перенос.

Короче, мы ещё с ним повоюем. И не только с ним. Другие тоже хотят всё это знать.

Вернулся за комп, посмотрел ещё, что там оставалось. Тут были документы по проекту «Сфера» — это умный дом, разработанный фирмой Корнеева. Про него я тоже читал на планшете.

Из интересного, что новые умные диктофоны с нейросетью, ТВ с микрофонами и умные колонки используются для обучения своих моделей, причём нелегально. Пример с Пауком, который попался на умной колонке, это подтверждает.

* * *

Время уже четыре утра. Так и не поспал. Хотя не хотелось. Даже подъём какой-то почувствовал. Ведь не всё потеряно, есть над чем работать. Если всё удастся, я останусь собой, но и навыки не потеряю с чужой памятью, которая так выручает.

И хорошо в двадцать один год, что можно долго не спать и чувствовать себя бодрячком. Многие, кто старше меня, мне отчаянно завидуют.

Я проверил кое-что ещё. Оставил на десерт то, что забрал с тела умершего наёмника Лёхи кроме телефона, ведь там наверняка куча всяких интересностей. Так и вышло.

Телефон лежал в сумке Фарадея, но кое-что ещё было в портсигаре, к которому Лёха постоянно тянулся. Как и думал, сигарет там не было. Вернее, всего две, но в одной спрятан хитрый механизм, пуляющий иглу. Что-то такое было у Тумана в ручке, но это более сложная система. Яд наверняка. Пригодится.

Во второй сигарете контейнер с чем-то сыпучим, но я пока не вскрывал. Вдруг яд или взрывчатка?

Умные часы я у него не забирал, ведь там наверняка было встроено отслеживание, но оставалось кое-что ещё и кроме них. Быстро разобрался, для чего эта пачка толстых пластырей, Туман такие видел.

Они работают, как одна из монет Техника. Прилепляешь на технику, активируешь, и она выжигает электронику. Камеры, замки и прочее легко поддадутся, главное — переделать их так, чтобы ловили сигнал с многофункциональной зажигалки.

Ещё нашёл катышок, похожий на пережёванную жвачку. Тут легко — бросил к машине, он прилип, а у тебя есть маячок. Тоже надо перепрошить.

И самое прикольное — две мухи. Ну, внешне мухи, и они даже могут летать, но они могут работать, как маячок, ретранслятор сигнала или аудио-жучки.

Вкупе с теми дронами-паразитами, которые я забрал, смогу сделать небольшую зону наблюдения, но придётся их перепрошивать, ведь всё это управляется системой «Омниус» через интернет.

Ну и была небольшая коробочка, похожая на футляр для беспроводных наушников, в котором было несколько отмычек необычной формы. Пригодятся.

Так что средства для работы есть.

Разделся и лёг на кровать. Но глянул на часы и решил, что всё равно скоро вставать, да и мыслей слишком много. Надо бы освежиться. Напялил шорты, в которых ходил на секцию, нашёл майку, натянул кроссовки и прямо в этом вышел на улицу.

Прохладно, но прохлада освежала, ведь лето почти наступило. Город спал, было тихо, только со стороны трассы доносился шум машин.

А спокойно, кстати, стало во дворе. Если так подумать, то к моим соседям из детдома раньше постоянно приходили всякие непонятные личности, и с ними тянулись другие, вот и загадили тогда всё.

Сейчас же никто не ходит, мои соседи не бухают без оглядки, один готовился устроиться в технарь осенью, остальные работали. Взялись за ум, короче, и всему двору стало от этого спокойнее. Большое дело начинается с малого, да.

Решил, а чего бы немного не пробежаться? Давно хотел начать бегать, а тут погода позволяет. Потом понял, что можно заняться другим делом, более полезным. Вернулся домой, набрал воды в ведро и подошёл к своей машине. На шинах глины не осталось, я следил, чтобы туда не заехать, но борта тачки запылились, можно и помыть.

Да и мешать никто не будет, а работа прочистит мозги. Но перед тем как начать, я обошёл двор. Ведь пока никто не мешает, надо воспользоваться и другим делом.

На своих местах осталось всего несколько машин, к которым с апреля, когда на меня напал Турок, никто не подходил и не залезал внутрь. Я даже метки оставлял, но они не тронутые.

Всё хотел понять, есть ли там машина Турка, но пока не собирался вскрывать все тачки. Но скоро уезжать, а я так и не нашёл. И сейчас, пока тихо, стоит глянуть ещё раз свежим взглядом. Мозги-то после всего этого работают на всю катушку, надо использовать.

Из всех нетронутых тачек на своих местах с апреля стояли старая «Девятка», красная «Четвёрка» с белой неродной дверью, серая «Тойота Королла», побитый «Рено» после аварии и «Волга». На самом деле, Турок мог ездить на чём угодно, лишь бы не привлекать внимания.

Вскрыть или нет? Могут спалить. Но в поисках зацепки я глянул на портрет во дворце памяти, где был изображён самурай с турецкой саблей-клычом.

И вот только сейчас понял, почему именно самурай. А жил бы на Дальнем Востоке, давно бы догадался.

В голове тут же всплыла сцена из чужой памяти. Россия, где-то в Сибири, середина нулевых или даже раньше, и ещё молодой Турок на праворульной «Тойоте». И Туман, который контролировал операцию многообещающего новичка.

«Праворульную взял, — сказал тогда Турок. — Так меньше выделяться. Да и „Тойоты“ всегда больше нравились».

Туман кивнул, но они всё равно выделились. Какой-то парень в спортивной куртке спросил:

«Почём „Самурая“ взяли? Сколько пробег?»

Точно, вот тогда-то Туман и использовал образ самурая, чтобы запомнить его, в его голове логика работала. Старые «Марки» иногда называли «самураями» (у многих таких машин в экспортных документах стояла серия «SM», да и тачка японская), и Туман использовал это, чтобы запомнить самого Турка, как любителя японских иномарок.

Разгадка была на поверхности, ну а после того, как я разблокировал башню, многие воспоминания Тумана стало использовать куда проще.

Так что это может быть здесь. Я огляделся, посмотрел, куда смотрят камеры и нет ли полуночников. После вернулся домой, чтобы переодеться, а то в майке и шортах меня запомнят, лучше прикрыться посильнее.

После вышел на улицу, огляделся ещё раз через линзы и вскрыл «Тойоту» новой отмычкой, надев перед этим перчатки.

Кода безопасности, как у Тумана, в машине Турка не было. Вернее, должен был быть, но машина Тумана тогда стояла в гараже под прикуркой, а эта торчала на свежем воздухе, и аккумулятор сдох куда быстрее. Поэтому система защиты больше не работала.

Себе эту тачку не оставлю, сразу заметят, когда буду её прикуривать, ведь и так рискую. Да и система защиты сработает. Поэтому действовал иначе.

Пока народ спит, я снял с машины бортовой компьютер, вытащил оттуда направленный лазерный микрофон, а из багажника перетащил к себе тяжёлый чемодан с глушилкой мобильной связи. Как раз такой я оставил после аварии.

Из-под заднего сиденья вытащил термопринтер для документов, такой же был у Тумана, и ещё одно ноу-хау — кабели для зарядки телефонов и ноутбуков, в которые были заложены устройства для перехвата данных и взлома. Пригодятся. Ещё несколько дронов забрал и его телефоны для работы.

Ну и спрятал в подвале отличную стреляющую машинку — круто выглядящий пистолет-пулемёт MP9 с магазином в рукоятке.

И уже в шесть утра, когда вышли собачники, дворники и прочие ранние пташки, я мыл машину, как ни в чём не бывало, а распотрошённая тачка Турка стояла на старом месте, где будет ржаветь, пока её не вскроют.

* * *

Включил что-то из дискографии Тумана не глядя и сразу подошёл к плите. На кухне заиграли гитарные рифы Led Zeppelin, их известная песня «Кашмир».

— Вот так надо делать, — сказал я. — Смотри.

Я взялся за ручку сковороды и ловко перевернул блин, подбросив его в воздух. Упал на другую сторону идеально ровно.

— Ого! — удивилась Наташа. — Я как-то раз так сделала, и больше не пыталась. Он тогда в потолок ударился, след там до сих пор видно.

— Да это легко. Главное — сковороду маслом смазать, но совсем немного, салфеткой можно даже.

Она заехала перед работой, привезла мне продукты. Не хотела, чтобы я отвлекался от учёбы и ходил за едой.

— И когда ты всё успеваешь? — удивлялась Наташа. — И учишься, и завтрак готовишь. Я когда училась, сил даже на «дошик» не было. И сейчас, когда одна, ничего не успеваю. Надо на курсы по тайм-менеджменту походить.

— Да фигня это, — я залил на сковородку ещё тесто. — Я вот когда в телефон залипал всё утро, тоже ничего не успевал. Так что не смотри ленту, и всё успеешь. С тебя десять тысяч за курс. Шучу. Давай лучше этому научу.

На завтрак я замесил тесто для блинов, причём очень старался делать так, чтобы не было комочков. Очень хорошо и постепенно размешал, а потом ещё пропустил жидкое тесто через частое сито, и стало вообще отлично.

И уже начал жарить, когда пришла Наташа. Она так и не поняла, где я вчера был, ведь следов не осталось, и даже машина была чистой.

— Давай покажу, — я подвёл её к плите, встал сзади, прижавшись посильнее, и положил свою руку на её правую. — Вот, смотри, — шепнул на ухо и чуть поцеловал.

— Вадим, — протянула она с укоризной.

— Я же показываю. Вот, сначала потряси сковородой. Видишь, блин скользит.

— Угу.

— Теперь подними, чтобы край заходил на бортик. А теперь… давай!

— А-а-а! — Наташа легонько вскрикнула.

Блин подлетел, но мы его поймали. Правда, он попал на бортик и согнулся, а я живо вернул его назад, ещё раз подбросив, а после бросил в общую стопку сбоку от плиты.

Сразу налил ещё тесто.

— У тебя телефон постоянно мигает, — заметила Наташа, поглядев на подоконник, где смартфон лежал на зарядке.

— В курсе. Поставил на беззвучку, а они звонят и звонят с половины седьмого.

— Кто?

— С тех пор, как мне дали эту квартиру, — я засмеялся, — то узнал, что у меня, оказывается, очень много родственников, которым я вдруг стал очень нужен.

И разведка у них была поставлена не хуже, чем у доктора Ланге. Ведь они уже каким-то чудом пронюхали, что я переезжаю в Москву, а квартира остаётся за мной и будет стоять закрытая.

Мне надо только не допускать долгов по ЖКХ и оставлять квартиру в порядке в течение оставшегося срока социального найма, и тогда она перейдёт мне в собственность.

Но кое-кому это не давало покоя.

— Сдавать хотят? — удивилась Наташа, когда я ей объяснил коварный план тёти Лены и остальных родственников.

— Угу. Уже в очередь выстроилась, кто и когда сдаёт. Они уже объявление дать хотят, вот и собираются зайти, снимки сделать.

Сдавать такую квартиру запрещено, её сразу отберут за нарушение условий, но их это не останавливало. Наташа поофигевала, с таким она раньше не встречалась.

Закончил с жаркой блинов, потом попили чай. Бабушка всегда подавала их и блюдце горячего растопленного сливочного масла, куда их надо было макать и есть. Это очень жирно и тяжело, хотя и безумно вкусно.

Я же достал сметану, а часть блинов свернул треугольниками, добавив немного свежевыжатого лимонного сока и купленную в супермаркете малину и голубику. Причём малина продавалась в маленьких пластиковых баночках и стоила как крыло от «Боинга». Никак не мог понять, почему так, когда в детстве у бабушки ел её до отвала.

Потом полежали с Наташей на диване, лениво пообнимались, поболтали о переезде, глядя друг на друга. Хоть и вещей я нажил не так много, но суеты с ними много, и надо всё спланировать.

— Кстати, — Наташа повернулась ко мне. — Тебе помощь не нужна с твоими экзаменами?

— А какая тут может быть помощь? — спросил я.

Она полезла в сумочку и достала оттуда «контуровские» очки с динамиками костной проводимости в дужках.

— Глеб Шилов готов посадить человека, чтобы тебе подсказывал ответы, — Наташа засмеялась.

— Да я сам сдам, — я посмотрел на часы. — Пора.

Осталось сдать эту досрочную сессию, попрощаться с друзьями в городе и переезжать в Москву. И там-то начнётся настоящая работа, чтобы разобраться со всем этим.