8 ХЕЛЕНА

Сидя на диване в своей крошечной квартире на четвертом этаже в очках для чтения на носу, я уже дважды прочитала от корки до корки тонкую книжку.

В ней утверждалось, что, вопреки распространенному мнению, Жнец не прерывает жизни тех, чьи души отправляется собирать. Скорее, это символическая фигура, призванная помочь объяснить тайну смерти. Фигура, которая, как я уже предполагала — прямо в лицо настоящему Жнецу, — согласно описаниям, лишь собирает и сопровождает души умерших.

И тем не менее, я видела, как он убивает. К тому же книга явно писалась не с позиции того, что Смерть с косой на самом деле существует. Даже если записка, вложенная внутрь и адресованная мне, утверждала обратное.

Но кто написал эту записку? И кем был тот белокурый мужчина?

Я нахмурилась, сильнее вжавшись в диванные подушки, а по рукам побежали мурашки.

Я схватила огромную улыбающуюся подушку-антистресс Squishmallow в виде ананаса, которую купила в качестве декоративной, прижала ее к себе и подтянула колени к груди.

— Тот молодой человек, — вздохнула я. — Он, наверное, был всего на несколько лет старше Хантера. Его бедная семья… Если им уже сообщили, они, должно быть, убиты горем.

Но кем бы он ни был, что он искал в лифте?

Двери которого он, судя по всему, раздвинул с помощью мистического зеленого колдовства.

И наконец, самый главный вопрос: почему и как Смерть вдруг заинтересовался спасением моей жизни, вместо того чтобы позволить судьбе идти своим чередом и забрать мою душу?

Разве не в этом его работа? Книга подтверждала, что именно в этом…

Может быть, в данном конкретном случае ответы, которые я искала, невозможно было найти в книгах.

Я сняла очки и с досадой бросила их на свои записи. Нахмурившись, я встала и, прижав к боку гигантский ананас по имени Мауи, направилась добавить еще «тыквенно-пряного» масла в аромадиффузор.

Только вот успокаивающий аромат почему-то совсем меня не успокаивал.

Хотя, если подумать, я ведь сегодня чуть не умерла. Чуть не умерла во второй раз.

Не сводя глаз с книги, лежавшей в центре журнального столика рядом со всеми моими записями, исписанными ярко-розовыми чернилами, я принялась мерить шагами пространство за желтым диваном, покусывая ноготь большого пальца и зажав Мауи подмышкой, пока меня терзали тревожные мысли. Потому что это явно не сулило ничего хорошего — то, что печально известный жнец душ явился спасать меня от смерти уже во второй раз. Одно это намекало на то, что может случиться и в третий.

Я также понятия не имела, почему все это происходит и почему мой таинственный спаситель удосужился предупредить меня «не вступать в контакт» и «прятаться» от человека, которого он затем тут же прикончил.

Убийство?

Может, он серийный убийца…

Отогнав новую волну дрожи, я покачала головой, будучи не в силах хоть как-то это всё осмыслить.

— Даже мои поиски в интернете людей, столкнувшихся со Жнецами, ничего не дали, — пожаловалась я мягкой игрушке. — Разве что завели меня в кроличью нору реддитовских историй, которые читаются как фанфикшн.

Правда, на то, чтобы опубликовать собственную историю, у меня пока не хватило смелости. По крайней мере, пока.

— Что думаешь, Мауи? — спросила я ананас, возвращая ее на привычное место в углу диванного подлокотника.

Мауи улыбнулась мне своей тихой полуулыбкой.

— Нет, я не зацикливаюсь, — бросила я ей, скрестив руки на груди. — Или… может быть, и зацикливаюсь. Но согласись, это стоит того, чтобы зациклиться? В смысле, в лифте он вел себя примерно так… — Широко расставив ноги, я изобразила, как он раздвигал двери в стиле Халка. — Потом, с этой штукой вроде косы, он сделал вот так… — Я ухватилась за древко воображаемой косы, а затем повторила тот же размашистый удар, какой Жнец нанес белому парню. — А потом он просто вжух! — Я изобразила взрыв дыма с помощью рук.

Мауи ничего не ответила. Хотя… показалось ли мне, что ее улыбка стала выглядеть еще более знающей, чем раньше?

— Не смотри на меня так, — укоризненно произнесла я, уперев руки в боки. — Всё совсем не так.

Зазвонил телефон, и я от неожиданности подпрыгнула, а взгляд упал на аппарат, лежавший рядом с книгой.

Я уже провела два часа на телефоне с мамой в тот день, уверяя ее, что со мной действительно всё в порядке. Однако этот звонок исходил вовсе не от кого-то из родителей.

На экране высветилось имя: «Питер».

Питер. О боже. Зачем это он звонит?

Стоит ли отвечать?

Может быть, это важно. Может, это как-то связано с работой. А может…

— Мне следует ответить, — произнесла я, то ли обращаясь к самой себе, то ли к Мауи. — Мама расспрашивала о Питере…

И сокрушалась, что я больше не с ним. Что у меня здесь нет никого, кто мог бы меня утешить…

Прежде чем я успела передумать, я обошла диван, схватила телефон и приняла вызов.

— Алло?

— Хелена, — раздался голос Питера — теплый и исполненный участия. — Боже мой, дорогая. Ты в порядке?

На секунду я онемела. Я не знала, что ответить. Помимо того, что я сама толком не понимала, в порядке ли я, до меня никак не доходило, с чего вдруг он решил мне позвонить. И почему еще недавно я была «мисс Харт», а теперь снова «Хелена». И не просто Хелена, а «дорогая».

Как бы сильно я ни надеялась на нечто подобное, этот эмоциональный перепад застал меня врасплох и выбил из колеи.

С другой стороны, возможно, он просто проявлял доброту. За звонком Питера не обязательно крылся какой-то глубокий подтекст. Наверное, так даже лучше…

Учитывая, что он вышел из лифта за считанные мгновения до того, как тот унес меня в аттракцион в духе «Пункта назначения», он, пожалуй, просто хотел узнать, как я себя чувствую.

— Я в порядке, — ответила я. — Просто… немного потрясена.

— Немного, — хмыкнул он. — Сегодня тебе пришлось изрядно испугаться. Пожалуйста, скажи мне, что ты дома не одна.

Я промолчала. Потому что не могла признаться, что это не так.

Мама с папой жили за полштата отсюда, вместе с половиной моих институтских друзей — и он это знал. Мои друзья по аспирантуре были разбросаны по всем Соединенным Штатам, и никто из них не жил ближе чем в нескольких часах езды.

Получив степень мастера библиотековедения, я переехала в Виверн, чтобы устроиться на эту работу. И даже спустя четыре года жизни в городе у меня по-прежнему оставалось всего несколько близких друзей.

Которые к тому же все уже были женаты…

— Я думаю завести кота, — наконец выдала я. — Это считается?

— Ты одна, — тихо констатировал он.

Я поморщилась. И, пожалуй, именно жалость в его падающих интонациях пробудила во мне злость.

— Я не одна, Питер, — выпалила я.

— Оу, — протянул он после паузы. — Брук у тебя?

Брук была моей лучшей подругой, такой же библиотекаршей из школьной системы, которая связала себя узами брака в начале этого года… и была вечно занята.

— Эм, — произнесла я, переводя взгляд обратно на Мауи. — Н-нет.

Еще одна пауза. А затем:

— Оу.

На другом конце провода повисла звенящая тишина. Когда он заговорил снова, его голос стал еще мягче, чем прежде.

— Что ж, не буду отвлекать тебя от твоего гостя. Я просто… Тут ходят слухи, будто это ты нашла Джона Доу.

Я вздрогнула, направляясь к окну, из которого открывался вид на парковку жилого комплекса.

— Того посетителя, который умер? — переспросила я. — Они всё еще не знают, кем он был?

Я окинула взглядом машины на стоянке внизу и темные силуэты деревьев за ней, подсознательно выискивая следы моего закутанного в плащ преследователя. Наверное, к лучшему, что я его не увидела, ведь он появлялся только тогда, когда я вот-вот была готова сорваться к собственной гибели.

— Насколько я слышал, официального опознания еще не было, — ответил он. — Говорят, он был моложе нас, но причиной называют сердечный приступ, только представь себе. И все же мне любопытно, как это ты выбралась из лифта до того, как тебя занесло в подвал, из всех мест на свете?

— Эм, — протянула я, проводя пальцами по полупрозрачной ткани бежевых занавесок, прежде чем отправиться на поиски заварки. — Там был… добрый самаритянин. Он… вытащил меня из лифта. Я последовала за ним в подвал.

Всё это была чистая правда, не так ли?

— Самаритянин, — повторил Питер. — Ты ведь хочешь сказать, что кто-то сел в лифт сразу после того, как я вышел, верно?

— Вышел? — переспросила я с коротким смешком, находя свою любимую кружку со Стичем, на которой этот зубастый инопланетянин в юбке из травы бряцал на укулеле. — Скорее, это выглядело так, будто ты выберешься из змеиной ямы в стиле агента 007.

На другом конце провода снова воцарилась тишина.

— Послушай, Питер, — сказала я. — Я ценю твое беспокойство. Правда. Но со мной всё в порядке. И тебе не нужно за меня переживать. Со мной действительно всё хорошо.

— Наверное, я чувствую себя немного виноватым, — произнес он. — Из-за того, что только что оставил тебя. Меня не покидает мысль, что если бы я задержался, то мог бы что-то предпринять. Остается только радоваться, что тебе помог незнакомец. Настоящий ангел во плоти.

Я нервно хихикнула, надеясь, что не оглушила его в наушнике. Впрочем, сдержать этот полуистеричный звук я бы никак не смогла. Не тогда, когда он вырвался из меня, словно кто-то наступил на скрипучую резиновую игрушку.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — переспросил Питер.

Нет.

— Конечно.

— Твой спаситель, — не унимался Питер. — Ты случайно не расслышала его имя?

Я… Там столько всего происходило. Как-то не до того было.

— Нет, разумеется, нет.

От него снова повеяло молчанием. Я нахмурилась, глядя на дно кружки. Цитрусовый чай уже остыл.

Кажется, точно так же остыл и мой интерес к Питеру.

Что само по себе было полезным выводом.

Видимо, чуть не умерев — уже во второй раз, — я сильно изменилась. А может быть, эти происшествия просто открыли мне глаза на то, что глупо желать кого-то — человека, который не хочет тебя в ответ.

Был еще и мой спаситель. Я пока не была готова поверить в то, что в его планы не входит забрать мою душу в ближайшем будущем, но тогда… зачем вообще было меня спасать?

И если мое время действительно сочтено, то пенять придется только на себя, если я потрачу его на то, чтобы тосковать по тому, кто никак не может определиться со своими чувствами ко мне.

— Мне нужно идти, Питер, — сказала я ему. — Но… увидимся на работе.

— Хелена, — позвал он. — Послушай, прости меня.

Я поморщилась и, повернувшись, прижалась спиной к кухонной столешнице, снова глядя в сторону окна. Невозможно было понять, за что именно он извиняется. Выражает ли он просто сочувствие к тому, что случилось сегодня? Или, после месяцев полного игнорирования, он раскаивался за ту холодность, с которой отнесся ко мне после стольких пустых обещаний… и такой бури страстей?

— Я ценю это, — ответила я.

Тишина. А затем:

— Спокойной ночи, Хелена.

— Пока, — прошептала я в ответ и сбросила вызов.