6 ХЕЛЕНА

О боже. Может ли смерть умереть?

Вокруг меня в главном вестибюле разносились крики, панические голоса отражались от гулкого пространства, отскакивая от холодного мраморного пола, с которого я пыталась подняться.

Дым и пыль клубились из зияющей пасти шахты лифта, надрывно ревела пожарная тревога, ее резкий вопль пульсировал на максимальной громкости, а аварийные огни вспыхивали ослепительно-белым светом.

Посетители проносились мимо меня: матери уводили плачущих детей к главному входу, а Бен, один из наших охранников, махал им рукой, указывая путь наружу.

Меня трясло с головы до ног, в мыслях царил полный кавардак, а чувство реальности притупилось. Но если расплющенными кексами я еще могла пожертвовать, то присоединиться к потоку тел, застрявших в узком горлышке между высокими колоннами у входных дверей, я себя заставить не смогла.

Вместо этого я круто развернулась и бросилась к лестничной клетке. Ухватившись за железные перила, я ринулась вниз, спеша в подвал и проносясь мимо непрерывного потока людей, бежавших наверх, чтобы выбраться наружу; они прикрывали носы и рты рукавами и воротами рубашек.

Я закашлялась от едкого привкуса дыма и нырнула прямо в эту пелену. Затем, завернув за угол, побежала в сторону «Укрытия», к которому и выходил лифт.

Добежав туда, я обнаружила, что внешние металлические двери все еще закрыты, из разбитого шва сочились дым и пыль, а сквозь искривленную щель внутри виднелась лишь непроглядная тьма.

Прежде чем я успела броситься вперед, чтобы попытаться совладать с этими дверьми так же, как это делал мой — уже дважды — спаситель, что-то холодное и твердое схватило меня за плечо выше локтя.

Затем вторая костлявая рука закрыла мне рот, прежде чем похититель оттащил меня назад, прочь из облаков пыли, подальше от лифта, вглубь высоких стеллажей с подростковой литературой.

На этот раз, по какой-то причине, я не закричала от того, что он ко мне прикасался.

Он, должно быть, боялся, что я сбегу, если представится шанс, потому что, стоило ему загнать меня между стеллажами вне поля зрения тех, кто спешил к лестнице, как костлявая рука на моей руке сжалась еще сильнее.

Как ни странно, у меня не было ни малейшего желания кричать или убегать — даже несмотря на то, что очертания его нижних ребер упирались мне в верхнюю часть спины.

Не то чтобы мне совсем не было страшно. Было.

Мое сердце отчаянно колотилось в груди, дыхание участилось, но любопытство, подогретое информацией из той книги, которую нашел для меня Хантер, пересилило страх.

Очевидно, кем бы ни было это существо на самом деле, убивать меня оно не планировало.

Ну, по крайней мере, пока.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, и все мое тело окоченело, когда этот темный, как ночь, голос прокатился по мне изнутри, официально, необъяснимо и несколько тревожно… ну, судя по всему, заводя меня.

— Эм, — выдавила я, когда под щелканье костей — буквально костей — его рука убралась с моего рта.

Я несколько раз моргнула сквозь оседающий и уже редеющий экран пыли и обломков, пытаясь задействовать логику своего мозга, чтобы осмыслить заданный им вопрос, в то время как более примитивная часть меня пустила искру интереса по всем конечностям и, возможно, еще куда-то.

Ого. Вот это что-то новенькое.

Наверное, просто побочный эффект того, что меня чуть не раздавило. Должно быть, так, верно?

Если не считать того, что он только что спас меня с помощью рук в татуировках?

Сосредоточься, Хелена. Не будь грубиянкой. Милый нежити-скелет с голосом судного дня задал тебе вопрос.

— Я пришла… проверить, как ты? — прошептала я, в то время как где-то вдалеке взвыли сирены, сливаясь с монотонным ревом пожарной сигнализации.

— Что?

Слабое ворчание подчеркнуло этот и без того хриплый односложный вопрос, а его недоверчивый тон выдавал, насколько глупым он счел мой ответ. Но откуда мне было знать, что с ним все в порядке? Может, он и был Смертью — настоящей Смертью, — но я понятия не имела, как это работает. В моем мире падающие лифты сплющивают своих пассажиров, независимо от того, кем или чем эти пассажиры являются.

— Ты в порядке? — настаивала я.

Рука на моей руке сжалась чуть сильнее, хотя всего на секунду, словно мой вопрос заставил его вздрогнуть.

Он ничего не ответил, но через мгновение поднял свободную руку, указывая в сторону лифта жестом, напоминающим призрака Рождества Христова из сказки Диккенса: потрепанный рукав свисал, клубясь дымкой.

— Этот мужчина. Ты видишь его?

Я несколько раз моргнула. Мужчина?

Там — сквозь рассеивающийся дым — он материализовался.

Высокая фигура, облаченная в безупречное черное, шагнула в эвакуированную зону. Поскольку он стоял лицом к дверям лифта, он был к нам спиной, а его бело-русые волосы были лишь на тон светлее окутывавшей его дымки.

— Вижу, — прошептала я.

Костлявая рука отпустила меня, и он шагнул в сторону, из-за чего мне пришлось прижаться спиной к книгам, а ладони распластать по их обернутым в пленку корешкам. Он снова обратил этот взгляд из-под капюшона в мою сторону, и непостижимая темнота внутри сосредоточила на мне все свое внимание, пока он поднимал костлявый палец между нами.

— Не позволяй ему увидеть тебя, — скомандовал этот голос. — Не вступай с ним в контакт. И если увидишь его снова… прячься.

Прятаться? Почему? Что за черт тут творится?

— Подожди, — хрипло выдохнула я, когда он отвернулся, и попыталась схватить его за мантию. Мои пальцы поймали лишь туман, который растаял в ладони.

Он зашагал к тому человеку, который широко раскинул руки. Странное ядовито-зеленое свечение вспыхнуло на его рукавах, и двери лифта распахнулись — и всё это без единого прикосновения.

Пока белокурый мужчина шагнул вперед, заглядывая внутрь искореженного лифта, правая рука Смерти резко взметнулась в сторону. Костяные пальцы сомкнулись на рукояти косы, которая появилась с этим движением. Орудие, или оружие — я все еще не была уверена, что именно, — вынырнуло из того же клубящегося и бесшумного тумана, который следовал за ним по пятам.

Я подалась вперед, сердце колотилось с безумной скоростью, какой я никогда раньше не чувствовала, в то время как Жнец сжал косу обеими руками, поднял ее и обрушил сияющее серебряное лезвие с пронзительным свистом на ничего не подозревающего человека.

Эта серебряная улыбка прошла сквозь мужчину, не разрубив его, проскользнув насквозь, не оставив ни раны, ни следа. Однако у меня в горле застрял вздох, когда белокурый мужчина рухнул на пол, а из его позвоночника вырвалась жуткая потрескивающая сферическая зеленая вспышка.

Фигура в капюшоне схватила шипящий шар свободной рукой, а затем рухнула на пол, растворившись в взрыве темного тумана. Его остатки взметнулись фонтаном вверх, прежде чем в следующее мгновение от него не осталось и следа.

— О боже, — произнесла я, когда, вопреки предупреждению жнеца, оттолкнулась от полок, бросилась к белокурому мужчине и опустилась рядом с ним на колени.

Перевернув его, я увидела, что этот мужчина — молодой мужчина — смотрит остекленевшим взглядом в потолок, а его неправдоподобно синие глаза широко раскрыты и ничего не видят.

Поблизости послышались крики и топот тяжелых ботинок.

Секунду спустя на нас обрушилась целая бригада спасателей и пожарных. Один из них мягко оттащил меня назад от мужчины, в то время как другой опустился на колени, чтобы проверить пульс и подтвердить то, что я и так уже знала.

Мужчина, от которого меня только что предостерегали… был мертв.