38 ЖНЕЦ

Обычно в любой ситуации я почти всегда был самым страшным существом в комнате.

Только не тогда, когда я возвращался к Бассейнам.

С косой в одной руке и набитыми до отказа песочными часами в другой я уверенным шагом вошел в зал. Но в ту же секунду, как я заметил его, я остановился.

Сэр Белый…

Главный из Немногих.

Никто толком не знал, кем они на самом деле являются.

Йохан предполагал, что они — ангелы, какая-то их фракция. Флора считала их разновидностью стихийных духóв или джиннов. Седрик был уверен, что они — нефилимы.

Я не знал, что и думать, — да и старался об этом не размышлять.

Кем бы они ни были, моим главным правилом всегда было держаться от них как можно дальше.

Правда, в те редкие моменты, когда кто-то из них заглядывал к нам, это правило удавалось соблюдать с трудом.

— Смерть, — произнес Йохан, и его голос звучал напряженно, пока он отрывался от записей. На его голове был закреплен пробковый шлем в колониальном стиле. — С возвращением. Как видишь… у нас гость.

— Угадай кто — один из Немногих, — пропищал Плуто, сидевший на плече у Йохана.

Облаченный с ног до головы в белые одежды с капюшоном, этот «гость» восседал в белом кресле с золотой отделкой, напоминавшем трон, возле Белого Бассейна. Как и все Немногие, Сэр Белый носил полнолицевую металлическую маску.

Серебряная, в тон вышитым узорам на его робе, маска имела намек на нос, но была совершенно лишена рта. Из-под капюшона на плечи ниспадали длинные шелковистые серебряно-белые волосы, а через прорези для глаз на меня глядела пара светящихся красных огоньков.

Руки скрывали массивные металлические перчатки с латными элементами, кончики пальцев которых венчали острые серебряные когти.

Поскольку по дороге сюда я сбросил человеческую оболочку, предпочтя ей собственные черные одежды, сглотнуть мне было физически нечем, но паника, близкая к той, что испытал тот пацан Хантер при виде меня в проходе библиотеки, волной накатила на меня.

— Приветствую, Жнец, — проговорил Сэр Белый, и его голос звучал хрипло и скрежещуще — совсем не так, как мой. Его регистр был скорее теноровым, чем баритоновым, а интонации несли в себе нечто неземное, чужеродное, словно Морган Фриман говорил через вращающийся вентилятор, но… гораздо страшнее. — Я ждал тебя.

Я стиснул зубы, окинув взглядом небольшой столик рядом с ним, который он, судя по всему, материализовал из воздуха вместе с креслом. Кто-то расставил на нем изящный серебряный чайный сервиз на подносе, но никто не притрагивался к чашкам — включая Сэра Белого, у которого всё равно не было рта, чтобы пить. По крайней мере, доступного для этого.

— Ждал меня, — эхом повторил я, лихорадочно перебирая в голове худшие сценарии. Самым худшим было то, что он знал не только о том, что я неоднократно спасал пропавшую душу Обреченной, но и о том, что нелегально переправлял ее в Нижний мир и обратно.

Целовал ее.

Спал с ней…

Клятва, прилагавшаяся к этой роли, включала обет — данный Немногим, — ни в коем случае не вмешиваться в жизни живых.

А я в последнее время чертовски нагло и открыто вмешивался.

Но.

Я был не настолько глуп, чтобы не прикинуться дурачком.

— Есть какая-то проблема? — спросил я, озираясь по сторонам в поисках Флоры, которой здесь не было. Оставалось надеяться, что она прячет тело Седрика где-нибудь в менее заметном месте, чем его собственный рабочий стол. И еще больше я надеялся, что она успела это сделать до того, как Сэр Белый соизволил устроить экскурсию по нашим владениям.

— Никаких проблем, — произнес Сэр Белый, склонив в мою сторону маску, причем движение сопровождалось странным щелчком. От этого звука мои кости заледенели. — По крайней мере… помимо проблемы со все еще пропавшей душой Обреченной. Что отчасти и послужило причиной этого… повторного визита.

— Отчасти, — снова повторил я, бросив взгляд на Йохана, который вернулся к своим записям, хотя то и дело поглядывал на меня между строчками, и в его взгляде читалось немое предупреждение вкупе со страхом.

Помоги нам всем бог, если он предварительно не провел инструктаж со своей болтливой птицей на предмет того, как держать клюв на замке.

— Сегодня ночью должен прибыть еще один Обреченный, — сказал Сэр Белый. — Именно поэтому я ждал тебя.

И вот к черту полетел мой гребаный план привлечь Флору к помощи, чтобы отделить эту душу от остальных и попытаться запихнуть ее в Седрика хотя бы на пару минут ради ответов.

— Йохан настаивает, что проблема должна быть на моей стороне, — продолжил Сэр Белый. — И на данный момент я вынужден с ним согласиться. Ведь Обреченный, оставленный в этом мире, уже давно встретил бы свой конец и был доставлен сюда. Тем не менее, я подумал, что если лично проконтролирую твою доставку этого Обреченного, то смогу проследить его путь в Бассейн и оттуда выявить любые аномалии в маршруте. Возможно, например, этот Обреченный совершит аналогичный крюк и тем самым выведет меня на пропавшую душу.

Поговорить с парнем из Айдахо мне не светило. По крайней мере, если я хотел прикрыть свою задницу и не угодить в Черный Бассейн.

А мне нужно было это сделать. По крайней мере до тех пор, пока я не выясню, кто пытался подобраться ко мне через Хелену.

Кто еще…

— Звучит логично, — заметил я, оставив косу стоять прямо посреди комнаты, и зашагал к нему и Белому Бассейну, изображая полное безразличие, притворяясь совершенно невозмутимым. И делая вид, что меня ни капли не бесит невозможность узнать, как и почему другой Обреченный оставил ту записку для Хелены, что он знал о положении Хелены и не приложил ли к этому руку Седрик.

— Он прямо здесь, — сказал я, поднимая песочные часы.

Сэр Белый ничего не ответил. Вместо этого, под аккомпанемент еще более жутких щелчков и глухого шипения, похожего на отдаленное шкворчание горящей плоти грешников, он поднял одну из затянутых в металл рук, растопырив серебряные когти в сторону Бассейнов — приглашение выполнить свою работу.

И мне пришлось — к черту все оставшиеся без ответа вопросы.

Подойдя к Белому Бассейну, я отвинтил крышку песочных часов своей костлявой рукой.

Души, предназначенные для Белого Бассейна, бешено закружились, когда я завис над чашей. Заставляя себя двигаться, делать то, чего было не избежать, я опрокинул сосуд, и верхний слой душ хлынул наружу, а пастельные сферы запрыгали в водоворот смеси.

Бледно-небесно-голубая душа Сиэло вылетела наружу, и дух старика плеснул в перламутровые воды.

Его унесло круговоротом. Моя последняя надежда на понимание исчезла.

— Что-то не так, Жнец? — поинтересовался Сэр Белый, поднимаясь под новое низкое шипение и град щелчков.

— Ничего, — ответил я, хотя на самом деле всё было с точностью до наоборот.

— Обреченный, — произнес Сэр Белый. — Я должен проследовать за ним. Будь уверен, я доложу о результатах.

— Конечно, — выдавил я.

— Возможно, Седрик будет здесь, когда я вернусь, — произнес Сэр Белый. — Жаль, что я разминулся с ним на этот раз. У него почти всегда находится что-нибудь забавное.

С этими словами Сэр Белый рассыпался шаром бледного белого света, который тут же нырнул в Белый Бассейн под звуки беззвучного всплеска, а его трон и столик испарились, превратившись в туман.

Я рухнул, костяные колени ударились о мраморный пол, а голова безвольно повисла.

Позади меня со звонком завалилась коса, громко громыхнув в зале Бассейнов.

— Жнецу больно! — завопил Плуто, взмывая в воздух. — Красный код!

— Смерть! — позвал Йохан, подбегая ко мне. — Что такое, Жнец? Что случилось? Ты в порядке? Ответь мне.

— Я… должен был рассказать ему всё, — произнес я. — Но… не могу.

— Что бы ни случилось, Смерть, — сказал Йохан, — я не позволю им отправить тебя в Черный Бассейн.

Сказано так, будто он действительно мог их остановить…

— Больше нет никакого Черного Бассейна, — пробормотал я. — К черту Черный Бассейн.

Птица Йохана вспорхнула и приземлилась прямо пере мной на мраморный пол, моргая бусинками глаз из-под капюшона.

— Смерть, Смерть. Кто-нибудь, помогите ему.

— Это из-за нее, да? — раздался тихий голос с легким шотландским акцентом где-то рядом, и в поле зрения появилась пара маленьких босых ног. Чередуя мгновения, Флора опустила маленькую ладонь на выступающие позвонки моего хребта. — Твоя крошка-девочка.

Выпустив из рук песочные часы, я поднес дрожащую руку к лицу, которого у меня не было, закрывая глазницы черепа, потому что сейчас не мог просто зажмуриться.

— Я не могу этого сделать, — сказал я им. — Я не могу позволить ей умереть.

— Потому что ты привязался к этой девочке… — произнес Йохан, и его голос упал тактом ниже, так, будто он знал, что это правда, и даже хуже… будто он понимал.

— Потому что, — поправил я, и голая правда ударила меня наотмашь в тот самый момент, когда я произнес эти слова вслух, — я люблю ее.