36 ХЕЛЕНА

Я проснулась прямо перед рассветом и обнаружила, что Смерти нет. Вернее, со мной его не было.

Пролежав в постели почти полчаса, пока всё мое существо перезагружалось и переходило в режим восстановления, я то ли сползла, то ли свалилась с матраса. Завернувшись в простыню, я отправилась искать его по квартире — вдруг он все-таки остался. Смерть…

Вместо этого я нашла записку, которую он накарябал на моем блокноте с подсолнухами розовыми чернилами, просто потому что ручка этого цвета оказалась под рукой.

Вызван к Обреченному.

С.

Оторвав листок, я стояла на кухне-столовой и тупо пялилась на бумагу — так, словно, если подождать достаточно долго, на ней появятся новые слова. Хоть какой-то намек на то, когда он вернется, или подмигивающий смайлик, или непристойное обещание — что угодно, за что можно было бы зацепиться до нашей новой встречи.

Я ненавидела борьбу с подступающим страхом — новым страхом, — что эта записка была ложью.

Он уже говорил, что Обреченные редки. Относительно редки…

Так что, возможно, он просто набросал удобную отговорку.

Потому что, может, ему не хотелось находиться здесь, когда я проснусь, и возвращаться он тоже не планировал?

Иными словами, возможно, он сожалел о случившемся?

Я — нет. И никогда не стану…

Хотя теплый душ помог мне вернуться в свое тело — быть может, даже в буквальном смысле, — мыло и вода ни капельки не смыли из головы застрявшие там грязные мысли.

Каково это — принимать душ вместе с ним…

В каких еще уголках моей квартиры — или его собственной — мы могли бы… предаться утехам.

Какими разными способами я могла бы… отплатить ему тем же.

Полагаю, единственным утешением перед лицом возможного скорого конца этого мира (если таковое вообще существовало) было то, что мне больше не придется беспокоиться о своей личной жизни или о том, что ни одно будущее свидание в спальне никогда не сравнится с этим опытом.

Этот мужчина подарил моей душе оргазм — тот самый, что наложился на физическое наслаждение, которое он мне доставил.

Не без помощи призрачных щупальцев.

— Я погибла, — пробормотала я про себя, и мой голос тихо отразился эхом в тесной душевой кабине, пока вода смывала в сток цитрусовый гель для душа и последние остатки надежды на то, что я не влюблюсь в это запретное существо — или что я уже в него не влюбилась. — Я погибла, и всё, чего мне хочется… это чтобы он сделал это со мной снова.

И всегда.